Боль

Боль. Все мысли разбегаются по углам, как собаки, поджавшие хвост от громкого выстрела в их сторону. От боли голова становится чище. Её не посещают раздирающие душу мысли. Боль здесь и сейчас. Физическая. Ощущаемая на себе, когда ты пытаешься инстинктивно закрыться от следующего удара, который доломает твое ребро, в дополнение ещё к десятку уже поломанных, треснутых. Но защититься не получается. Сложно выстраивать защиту от пятерых бугаев с железными дубинками. Может, и не железными. Вай плевать, ведь сейчас её личный монстр - боль - прогоняет навязчивый ворох мыслей. Мыслей о счёте времени, сколько она уже провела в этой бетонной коробке, мыслей о том, что она подвела Вандера, не успела сказать ему "прощай", как и своим родителям. Их родителям.

***

Примерно тогда, на мосту, когда он был покрыт дымом и не было видно ничего, дальше вытянутой руки, где-то там, внутри Вайолет, впервые вышел тот самый монстр. Вышел, словно волк в лесу, заставший свою добычу врасплох. Только волком управляют инстинкты: поохотиться - значит поесть, поесть - значит голод утолен, голод утолен - значит день удался, осталось только отдохнуть. Но монстр, встретивший Вай где-то там, в лесу её подсознания, не управляется инстинктами, он сам по себе, потому что никто не мог дать ему отпор в первые секунды. И боль вырывается наружу, обнажает детскую обиду на эту несправедливость, ярость на тех, кто это сделал. Но неожиданно, с другой стороны, из-за деревьев в этом лесу выходит мужская фигура, мускулистая, широкоплечая. Он похож на местного лесника, что спасает забредшие слишком глубоко в чащу души. Он прогоняет этого монстра. Только вот боль никуда не делась, отошла на второй план. Монстр спрятался в глубинах леса, наблюдая с верхушек деревьев за маленькой девочкой и лесником, следуя за ними по пятам, но оставаясь вдали. Она постоянно чувствовала его взгляд на себе, но знала, что лесник её защитит, прогонит монстра прочь. Ей было достаточно этого. Лесник научил её держать монстра в узде, управлять им, направлять боль в нужное русло, против тех, кто ей неугоден. Научил жить с ним в синергии. Так она думала, пока лесника рядом не оказалось. Ослабшая, потрясённая, потерянная, она сама пошла навстречу тому, от кого её спасли, а тот только рад, упивается этой болью потери, предательства, но подыгрывает ей, будто девочка смогла его приручить, чтобы впоследствии собрать урожай, который взрастёт в этом лесу без его смотрителя. Каждая клетка тела просит, чтобы монстр перестал, но он, словно и стальная дверь, давящая сверху, не ослабляет своего давления. Вай сопротивляется, ворочается, пытается выбраться, но монстр насел сверху, сковал тело, движения даются с трудом. Но она должна, ради Вандера. Ради Паудер. Ради… Урожай вырос. И монстр начал пожинать его плоды. Перед глазами картина её друзей, она не хочет этого принимать, но монстр рычит ей на ухо о том, что они мертвы, завалены под этой грудой камней без единого шанса выжить. Показывает ей на кровь, что вытекает из-под завала. Он откусывает первый кусок урожая боли, упиваясь тем, насколько сочна эта эмоция сейчас. Он хотел сделать это еще тогда, на мосту, когда впервые встретил девочку. Из раны начинает сочиться кровь, льётся ручьями, но Вайолет ничего не может с этим сделать. Она продолжает смотреть, как её личный монстр тонет в наслаждении её болью, громко чавкает, специально, чтобы это было слышно, оторванным куском, будто бы запрещает закрывать глаза. Теперь ему никто не должен помешать, но он резко отстраняется. Становится легче дышать, тело больше не сковывает нависшая дверь, она поворачивается и видит… Лесника? Нет. Это более не тот лесник, что защитил её от монстра. Он сам стал им. Двигается на неё, глаза, точно хищника, голодного, но полного сил разорвать свою добычу и того, кто помешает ему, на кусочки. Боль отступила, монстр увёл её вместе с собой, куда-то в лес, но оставил страх. Страх умереть. Не тот, когда ты боишься, что по твоему телу прилетают слишком сильные удары. Не тот, когда ты видишь нож в руках у своего противника, потому что ты знаешь, что он слишком слаб, чтобы сделать что-то большее. Он не умеет управлять своим монстром, это монстр управляет им и последний боится, что его семена, его урожай завянет, стухнет, начнет смердеть ужасным запахом и никогда не расцветет вновь. Его внутренний монстр боится, значит боится и сам урожай, отступает, склоняет голову перед более сильным хищником и позорно ретируется прочь. Нет, здесь страх пробирает каждую частичку её тела, потому что она знает, что это за взгляд, дыхание сбивается, словно сердце частотой своих ударов мешает легким функционировать в штатном режиме. Над опушкой леса возникает огромная тень, точно солнечное затмение, такое же резкое, непривычное взгляду, ощущениям. Тень распахивает глаза и этот взгляд устремляется прямо на маленькую девочку, сбитую с ног, с пути, по которому её вел лесник, не знающую, что делать дальше. Вай закрывает глаза, показывает свое бессилие перед этой могучей тенью, отдается ей в распоряжение, нижняя губа начинает неприятно дрожать, каждую конечность обдает ледяным холодом. Таким, что нет сил двигать конечностями. Становится холодно настолько, что, кажется, эта тень – огромная фигура, забрала власть над телом себе и остался только разум, полностью пустой, разбитый на части, мечущийся из стороны в сторону, но в итоге принимающий свою судьбу. В конце концов, Заун полон смертей каждый день и две предыдущие не стали исключением. Не должна стать и эта. Но вдруг мощная фигура отстраняется, пуская солнечный свет, настолько яркий, что глаза открывать не хочется до сих пор. Медленно холод сходит с конечностей, возвращаются ощущения, восприятие, разум медленно собирается из частей в одно целое, словно рой муравьев по приказу королевы в одну секунду возвел муравейник. Она видит, как её лес горит. Каждое дерево, куст. Каждая травинка. Огонь не оставляет шансов ничему, оставляя после себя лишь пепел, словно со страницы стирают карандаш. Вай пытается, честно пытается уковылять от огня, но каждое движение встречает сопротивление в виде тягучей боли в каждой конечности, в каждом атоме её тела, будто оно просто устало, перегорело от пережитого за последний десяток минут. Но лесник вспоминает, как контролировать своего монстра, понимает его натуру, желания, инстинкты. Потому что сам стал им. Поэтому он разворачивается, помогает девочке выбраться из огня. Биения сердца слышу я звук. Девочка открывает глаза. Лес горит где-то вдалеке, но он её больше не волнует, она смотрит на Вандера. Зовёт его, будто это может спасти от падения с высоты, вылечит раны. Вернёт того лесника. – Позаботься о Паудер, - взгляд стекленеет, больше не светится фиолетовым, сердца стук останавливается. Монстр продолжает пожинать неожиданно созревший плод. Очередная боль отрывается от тела Вай, крик с уст срывается сам, пытается спугнуть монстра, но тот чует, что это отчаяние, тоска, сожаление, апатия. Всё вместе перемешалось в этом крике, поэтому он подступает ближе. – Вай, сработало! – звучит довольный детский голос сзади. Вопрос, последовавший в ответ, даже не обдумывался, он вышел наружу сам. – Что? - Шок парализует тело, все мысли встали, словно прозвучала команда старшего по званию, выстроились в линию, каждая перешёптываясь о чём-то своём. Даже тот, кто упивался её болью, заинтересованно смотрел на изменения внутри леса: тот начинает резко тухнуть, окутываться туманом вперемешку с пеплом. – Моя бомба-обезьянка сработала! – всё также радостно вещает голос. Голос, потому что Вай не видит, кто с ней говорит – взгляд уплывает, застилается неизвестной ей доселе пеленой. Боль. Моральная. Та рана, которую не вылечить. Не перебинтовать. Не сделать шов, чтобы та побыстрее заросла. Та боль, которую Вайолет теперь ненавидит больше всего. Та, из-за которой Вай сама подставляет себя, чтобы монстр сделал что угодно, лишь заглушил её. Он делает это с удовольствием, выгоняя её собственный рассудок из головы, заставляя розоволосую наблюдать со стороны. Боль обиды, боль утраты берет верх - удар не заставляет себя долго ждать. И только взгляд прямо в глаза сестры, из носа которой начал струиться ручеёк крови, заставляет разум протрезветь, а тот в свою очередь кричит, ругает, крушит всё вокруг, обвиняя Вайолет. Она видит, что может сделать монстр, если берет над ней контроль. Он увлёкся. Упивался властью над её телом. Вай не смогла дать ему отпор. Прогнать, как это делал лесник. Не дать откусить ещё частичку себя. Но перед глазами снова эта пелена, возвращается боль, так ненавистная ею. Она гложет, рвёт, мечет, прожигает дыру изнутри, словно крыса старается прокопать себе путь на свободу, потому что её закрыли в сосуде и поставили его греться на плиту. – Он убьёт тебя, если услышит, идём. Отчаянный выкрик теряется в тряпке, напичканной каким-то химикатом и мужской руке, что держит её у лица девочки. Монстр отступил, но его место быстро заняла вселенская пустота. Будто бы она смотрит на чёрную дыру, видит, как преломляется свет у ее границ, как он поглощается и не остаётся ничего.

***

Вдох, удар, выдох, вдох, удар, выдох… Вай подкармливает её личного монстра порциями боли, лишь бы тот прогонял всё остальное. Чувства, мысли, все другие ощущения, кроме боли. Физической. Вай специально нарывается на драки, высвобождая своего внутреннего монстра, потому что больше не может терпеть голос разума, что с того момента не прекращал кричать, осуждать, сметать все вокруг, оставляя их общаться тет-а-тет. Он даже сумел прогнать монстра. Только девушка уже не могла это терпеть. Она вернулась в свой тлеющий лес. Лес, в котором не росло ничего и по сей день. Лес, который до сих пор окутан туманом вперемешку с пеплом, чтобы найти там его, разбудить, подкормить. Заключить сделку. Вдох, удар, выдох. Монстр доволен. Вайолет довольна. Они оба выполняют часть их общей сделки. Периодически ей способствуют снаружи. Заходят по несколько человек и проводят “беседы”. Очень больно. Монстр доволен. Вайолет довольна. Не показывает это снаружи, даже сама в полной мере этого не осознаёт, но она довольна. Навязчивые мысли не лезут, а, кажется, бесконечный поток времени в трёх стенах с клеткой сопровождает боль, помогает коротать этот поток. До тех пор, пока в её лесу она не слышит аккуратные шаги, но это не монстр: он сейчас прямо перед ней, наслаждается болью, занят своим делом, у него нет времени. Она отвлекается, поворачивается в сторону шагов и видит… Девушку? Неожиданно в её лес вторгается Охотница: за спиной ружье, она немного напряжена, наверняка что-то ищет, идёт аккуратно, слишком чистая, слишком опрятная, чтобы иметь хоть какие-то дела в этом лесу, ведь даже под ней начинает цвести трава. – Ты еще кто такая?