Боль

В лесу когда-то было много гостей: и кристально чистое море, успокаивающее своим приятным бризом, любящее принести из глубин своих вод незатейливую безделушку, а иногда, будто бы стараясь что-то доказать, выбрасывало на берег хитро сконструированный механизм, о принципе работы которого знало только оно само. И добрый пухляш, готовый пойти за Вайолет так глубоко в лес, как она только захочет, сошедший со строк какой-нибудь доброй детской сказки. Всегда готовый прийти на помощь. За всё хорошее, против всего плохого. И мальчик-спаситель, ремесленник, слишком умный для своих лет, сидевший на берегу, рядом с морем, кажется, чуть больше положенного, но Вай видела, как он разделял желание оного творить что-то своё. Свои хитросплетённые механизмы. И умелый вор с немного скверным характером, но таким его выковала жизнь. Вай прекрасно это понимала, поэтому принимала каждого таким, какой он есть. За исключением моря. Ей всегда нравилось сидеть на берегу, слушать звук приливов. Волн, ударяющихся о камни. Нравилось наблюдать, как очередная волна дарит её берегу какую-то вещь. Совсем несущественную, но кажущуюся такой родной. Конечно, не всегда со всеми удавалось найти общий язык, ведь море не всегда будет спокойным: оно тоже любит бушевать, выходить за берег, устраивать цунами, приносить грозовой шторм в лес. В шутку накрывать очередной волной слишком близко сидящую на берегу Вайолет. Сказочный добряк рано или поздно сталкивался с вопиющей несправедливостью реальности, в которую его насильно выпихнули из своей сказки, а характер разбойника лучше не становился, пагубно влияя на своё окружение. Даже море, казалось, становится чуть грязнее, когда тот маячит на горизонте. Были и другие гости. Чаще всего – незваные. Такие редко хотели привнести в лес Вай что-то хорошее. Кто-то сразу начинал выдвигать свои требования, кто-то использовал более аккуратный подход, но каждый хотел получить что-то своё. Частичку своей выгоды в этом лесу. Кто-то охотился на разбойника, чтобы воздать тому по заслугам. Кто-то хотел загнать перебежчика из сказки обратно на страницы детского рассказа. Перечислять можно долго, но главный урок, который выяснила девушка – никто, кроме изначальных гостей её леса, никогда не хотел привносить что-то своё. Никто и не хотел быть гостем. Поэтому, видя, как в её лес заявляется один из тех, кто “способствует” Вайолет подкармливать монстра, она не замечает цветущей травы под ногами. Не замечает, что образовавшийся за столько лет смог не укрывает фигуру вторгнувшейся, а лишь огибает её вокруг, будто боится приблизиться. Будто если приблизится – его сдует, как ветер сдувает засохшие листья с веток деревьев. Она что-то расспрашивает, не подходит близко, ведь знает, что ещё шаг вперед и мёртво выглядящие облезлые ветки кустов, словно ворох затаившихся змей, которые только и ждут этого шага, чтобы обвиться вокруг ног вторженки, приковать её к земле. Чтобы обитательница леса вместе с её личным монстром смогли провести “беседу”, узнать, какую истинную цель она преследует. Разговор не строится с самого начала, охотница всё расспрашивает и расспрашивает. Вай не очень интересно, да и вряд ли она сможет сейчас что-то ответить, ведь монстр выполняет свою часть сделки. Но вторженец, кажется, знает, что делает этот монстр. Знает об их сделке. Знает, как его победить… – …Запускай уже громилу, который меня отметелит и покончим с этим, ладно? – общество миротворца действительно начинает до моральной усталости надоедать. Потому что обычно ей не задавали много вопросов, а сразу переходили к действиям. …Поэтому делает шаг вперёд. И, не теряя ни секунды более, стреляет по монстру, который, от неожиданности завыл, поджал раненую лапу, и позорно убежал прочь. – Знаешь, что это? Стена между болью и всем остальным миром вмиг рухнула. Море. И злость, прямо как взбушевавшаяся волна, которой не понравился стройный песочный замок из мыслей Вайолет, одним движением разрушает его, оставляя после себя напоминание в виде поломанного фундамента и приказывает строить его заново, собирать по кусочкам. “Позаботься о Паудер” - обваливается на замок первый его элемент и девушка не в состоянии продолжать его восстанавливать. – Откуда это у тебя? – дыхание сбитое, сердце начинает биться в конвульсиях: где-то пропускает удар, где-то выдает такую серию, что, кажется, скоро остановится, истратит свой ресурс, а в лёгкие словно накачали воздуха с нижних слоёв Зауна. Словно только сейчас она начала дышать смогом, который окружал её лес вот уже сколько времени. В голове мешается чересчур много мыслей – они окружают ошарашенную девушку, каждая из них мельтешит перед глазами, из-за чего в них начинает рябить. Каждая мысль начинает сливаться со смогом. Становиться им. Вот почему дышать стало сложнее. – Если обвиняешь Силко – докажи. Сердце набирает предельные обороты, лёгкие уменьшились до размера песчинки. – Я могу доказать. Только не отсюда, - кажется, она больше не может вдохнуть ни одного кубического миллиметра, с безмолвной, едва заметной надеждой в глазах, смотря на миротворца напротив. Последняя закатывает глаза. Нагло ухмыляется. Удар волны сбивает сидящую перед замком девушку, опрокидывает её на спину, как ребёнок не понравившуюся ему игрушку. – Думаешь, я поверю на слово такой, как ты? – голос звучит так, будто ей только что сказали самую глупую небылицу, слепо в неё веря и стараясь убедить в этом остальных. Удар прямо в солнечное сплетение. Удар, который заставляет выдохнуть весь воздух из лёгких. Все залетевшие туда ненужные сейчас мысли вновь слились со смогом. Рассеялись, точно табачный дым на свежем воздухе. Боль. Отрезвляющая. Моральная. Но Вай готова поклясться, что ощутила её физическое проявление на каждой частичке своего тела. Как будто её снова придавила стальная дверь. От этой боли не закрыться, не поставить правильный блок, не увернуться. Однако с этой болью возвращается ясность ума. Сам голос разума явился из той дыры, куда сама Вай совместно с её личным монстром его запихали. Он пытается сказать ей о чём-то важном. Не кричит. Не мечет вокруг, не старается прогнать всё, лишь бы снова осуждать девушку за все её поступки. Он звучит спокойно, ровно, отчего пятьсот шестнадцатая его не слышит, ведь в голове стоит такой звон, что, услышь его миротворец рядом – точно бы оглохла. – Такой, как я? – злость вмиг наполняет всё нутро заключенной, как в лёгкие набирается вода, отбрасывает голос разума, дерётся с ним, своей аурой пугает всё остальное в лесу, пока очередная волна не начинает забирать девушку в это море ненависти. Даже сам монстр боится подойти. Вай пытается ему помочь, сжимает прутья клетки до парализующей боли в мышцах, до белизны на пальцах, костяшках, спрятанных под бинтами. От приложенных усилий, кажется, можно было погнуть любую сталь, вырвать клетку с корнем, что отделяла их сейчас, схватить девушку за ворот униформы. Но… Что дальше? – Вы, миротворцы, все одинаковые, - голос едва дрогнул, но злость, обратив свой стальной взор на Вай, настраивает струну на гитаре, придает уверенности, а волна толкает её вперёд, бросает в воду и, ухмыляясь, прямо как миротворец напротив, говорит плыть, – кучка мерзавцев в красивой форме. Знаешь, что? Ищи Силко сама. – Я найду. Спасибо, - в этом голосе верхнего жителя читалось столько самоуверенности, столько наигранной благодарности в последнем слове, что захотелось проблеваться. Охотница разворачивается, скрывается во мгле леса, бросает тонущую. Очередной незваный гость. Очередной посетитель, который не получил того, чего хотел. Её лес отравлен – в нём не осталось ни крупицы воды. Моря, словно и не существовало, на его месте пустая равнина из камня. Разбойника поймали и унесли в далёкие земли. Туда, где его больше не найти. Детский рассказ, наконец, нашёл сбежавшего, забрал обратно в свои строки, и был закрыт. Отложен на самую дальнюю полку, где о нём не вспомнят. Девушка лежит посреди этой равнины, бесцельно смотрит на серое небо сквозь смог и пытается понять, почему вновь ощущает столь знакомые ей эмоции, от которых она строила защиту годами. Пытается понять, зачем пришла эта охотница и разрушила все стены, защищающие девушку от прошлого. К ней является голос разума – чистая светящая сфера, которая материализуется в знакомую до чертиков широкоплечую фигуру, протягивает руку помощи, поднимает Вай, снова учит дышать и неожиданно… Испаряется. Позаботиться о Паудер. Одиночество. Страх. Боязнь опустошения, боязнь остаться в таком положении навсегда, ведь вокруг пугающая серая пустота, давящая на разум, дающая осознание бессмысленности данных когда-то обещаний. Цена ясности и чистоты разума, которую заключенная платить не собиралась. Охотница виднелась вдалеке, уходила медленно, знала, что делала, специально давала себя догнать. Заключить сделку. – Нижний город сожрёт тебя заживо, - краткое, но слишком ёмкое выражение. Уходящая останавливается, у неё перехватывает дыхание от осознания того факта, что большинство тех, кто жил в нижнем городе, она видела либо на месте преступления, где они являлись главными подозреваемыми или сообщниками, либо как сейчас, в тюрьме, смотрела на них через клетку. Но кому, как не им говорить о том, что с ней случится, если она пойдет искать Силко сама. Помощи ждать неоткуда – нынешний шериф видит Кирамман даже не патрульным офицером, а сторожевым псом. Поэтому она заключает сразу две сделки: одна - с совестью, вторая – с бойкой заключённой.

***

Она слышит приближающиеся шаги, нервно ведёт плечом, сбрасывает тяжёлую ношу одиночества, с которой её личный монстр не в силах справиться, как ты его не подкармливай. Но сейчас она и не пыталась, ей должны помочь. Заключённая даёт безмолвный знак, монстр подходит, смотрит в сторону шагов вместе с девушкой и сразу боязливо отступает, вновь скрывается подальше от освещаемой самым синим небом фигуры… Сначала сам лес не верит, что такое возможно – отторгает, закрывается смогом от синевы неба, которая сопровождает вновь пришедшую охотницу. Её взгляд напряжён, аккуратен, выискивает любое отклонение от той отгороженности, окружающей сидящую. Испытывающе смотрит на одинокую персону в этой каменной равнине. И сама не выдерживает. Не верит, что согласилась на это, фокус зрения на время подводит, она закрывает глаза, успокаивает совесть тяжелым вздохом и бросает предупреждающий взгляд, как бы говоря, что глаз с Вайолет теперь не снимут. Затем не верит и самая главная обитательница этого леса, смотрит, как перед ней простилается светящаяся тропа прямо до удаляющейся фигуры, так и манит пойти по ней. Пойти за ней. Аккуратный шаг на свет и глаза слепит от того, насколько ярок мир за пределами тюрьмы, её бетонной коробки. Её вечно тлеющего леса. Она следует за охотницей, ведь теперь у неё появилась цель и возможность. Возможность выполнить данное когда-то обещание. Успокоить вопящий голос совести. Кейтлин. Вайолет никогда не любила полные имена. Тем более имена пилтоверцов, ведь большинство – такие грациозные, напыщенные, дающие понять, откуда они и что относиться к ним нужно почитающе, ведь, по их мнению, вы находитесь не на одном уровне. Но ещё больше она не любила помогать тем, кто лишил её родителей. Лишил их родителей. Однако очередная сделка была подписана, только вот дотошно соблюдать все её условия Вайолет не собиралась. Она собиралась провести эту наивную зазнайку по всем глубинам её увядшего леса, показать все его ужасы, а там, глядишь, сама отстанет. Но воздух в компании миротворца такой чистый. Здесь, наверху, стоя на обрыве ограждения, недалеко от входа на батисферу, дышать было непривычно. Неправильно. Лёгкие будто требовали вернуться назад, туда, в тюрьму, снова вдохнуть той сырости, потому что они слишком к ней приспособились и просто не знали, что делать сейчас с чистым, как сияющий алмаз на витрине ювелирного магазина, воздухом. На момент девушка потерялась: взгляд стал бегать от одной крыши дома к другой, заставляя просыпаться непрошеные мысли. Кейтлин что-то говорит, ей неловко. А это начинает забавлять. – Слишком рискованно, - и фигура перед миротворцем падает вниз. Чтобы снова испытать боль. Ту самую. Отрезвляющую. Боль в мышцах рук от сильного перенапряжения после тюрьмы. Ведь там не надо было раскачиваться на трубе, чтобы перескочить с одной крыши на другую. Боль в мышцах ног, ведь в тюрьме не надо было правильно приземляться после прыжка через огромную пропасть между домами. Не надо было пробегать чёртов марафон. Но до чего же это знакомое и приятное чувство. Она приземляется, снимает капюшон и вдыхает полной грудью такой привычный воздух. Такой привычный ей смог. Свист сзади отвлекает от глубокого погружения в мысли. Те самые непрошеные гости в её лесу. Монстр, что пришел на запах урожая, ухмыляется. Ухмыляется и Вай. – Классная куртка. Она могла бы убежать, скрыться, потеряться в лабиринтах Зауна и оставить миротворца на растерзание жестокому городу, который не терпит слабых, а наивных, как котёнка, тыкает мордой в суровую жизнь, чтобы те излечились от такого недуга. Но серая мгла вокруг не даёт этого сделать. Без охотницы слишком темно, холодно. Девушка не смогла выполнить часть своей сделки сейчас, из-за чего монстр покинул её, скрывшись в глубинах леса. Оставил на растерзание тяжёлому смогу мыслей. Благо и в этот раз удача на стороне уже бывшей заключённой – Кейтлин, запыхаясь, спускается следом. Тяжело дышит, устала. Может для неё это впервые, а может и нет. Вай не знает курсы подготовки миротворцев и чему там учат людей, кроме как убивать. Зато знает то, что здесь не очень жалуют пилтошек, так что небольшая накидка с капюшоном подойдёт, чтобы не привлекать слишком много внимания. Короткий диалог – небольшое посвящение Кейт в жизнь обитателей нижнего города. Она забавно морщится, жалуясь о том, что чуть не погибла, когда спускалась. Парочка фраз и черты её лица сменяются на удивлённые. Неужели она считает своей обязанностью реагировать на всё так резко?

***

Ответ – да. Она считает, что обязана. Ведь когда Вай привела своего партнера по сделке в старый бордель – место, где обнажается истина, чтобы навести парочку справок и скинуть этот багаж в виде снующего за ней миротворца, последняя вела себя как подросток, впервые открывший для себя понятие “взрослых фильмов”. Вжалась в себя, боясь, что сейчас кто-нибудь аккуратно схватит её за плечо и уведёт в одну из этих приватных комнат, которые даже дверьми до конца не оборудованы! – Как именно мы это провернём? – неуверенный смущённый голос звучит ещё забавнее, чем быстро сменяющееся выражение её лица, когда чуть опьянённая местной атмосферой Вайолет разворачивается, предлагает прикинуться здешним работником и встречает соответствующую ответную реакцию пилтоверского новоиспеченного миротворца: смесь явного возмущения – задетой гордости, а затем капельки растерянности, когда девушка объясняет принцип раскрытия этой самый истины в подобных заведениях. – А что у меня есть? – голос снова неуверенный и смущённый, но в этот раз приправленный щепоткой интереса, звучит так, словно сама Кейтлин не хочет знать ответ на этот вопрос. Или не хочет, чтобы ответ на него озвучила именно она. Потому что именно Вай сейчас заканчивает обходить кругом Кейт, а её взгляд скользит вниз, цепляется за профиль женственной фигуры, очередной шаг вперёд - наглые серо-голубые глаза уже смотрят ниже спины, она не может удержать ухмылку, а наружу рвётся смешок. Она совсем в зеркало не смотрится? Девушка закатывает глаза, заканчивает круг, шаг вперёд – и она уже в паре сантиметров от лица Кейтлин. – Ты горячая, кексик, - на выдохе произносит Вай и сразу же чувствует горячее дыхание на своём лице – смущенный выдох со стороны, кажется, полностью опустошил весь запас кислорода Кирамман, но розоволосая даже не думает отступать, о нет – ей слишком нравится эта игра и она переходит в активное наступление. Кейтлин забыла, что такое дышать. Забыла, что такое кислород, пока ей в душу всматривается пасмурное небо напротив, взгляд пытается зацепиться за что-то другое, бегает вокруг ухмыляющегося лица, что находится непозволительно близко – краем глаза замечает, как кто-то идёт мимо… – Так кто тебе нравится? Мальчики или девочки? - учащается дыхание, сердце, как под адреналином, начинает отбивать бешеную трель, но она не обращает внимания - перед её взором две радужки цвета чистейше ясного неба. Того неба, которое освещает их путь в её серо-черном лесу, пока вокруг начинают цвести увядшие, сгоревшие когда-то растения. Только Вай они не интересуют. Брови взмыли высоко вверх, губы стали напоминать тоненькую трубочку, которую подают к какому-нибудь коктейлю в престижных заведениях, а стенка сзади, как назло, не хочет неожиданно сломаться, продавиться под весом вжимающейся в неё девушки. Кейтлин отчаянно пытается ответить, сказать хоть что-то, но в горле как камень застрял – наружу выходит только невнятная каша из гласных, отчего неловкость момента увеличивается в непозволительно большой геометрической прогрессии… Её интересует то, как лес начинает играть вокруг них красками. Самыми яркими, которые только может себе позволить недавняя палитра из чёрного и серого цветов. В один момент глаза так и просят закрыться, иначе просто не выдержат. …И всё начинает приходить в норму, когда она слышит шаги и сама Вай перехватывает какого-то местного посетителя. Мысли возвращаются на свой путь, а камень провалился вниз, вновь возобновляя поток воздуха и возвращая способность связывать больше двух букв, пока завлёкший её сюда партнер отправился по своим делам. Только вот вся новая палитра, вдоволь насладиться которой девушке не суждено, резко тухнет. И всё вокруг возвращается к цвету её глаз, когда она беседует со старой знакомой. Монстр понимает, чувствует, как она подкармливает его – сжимает руки до скрежета в зубах, поэтому помогает. Отгоняет рой мыслей - самый густой клочок смога, смахивает его, как пыль с полки. Правда дышать легче не стало. Она чувствует, как в её сторону приближается шторм, поэтому спешит покинуть это место. – Мигель скажет тебе, где её найти, - и в лесу, сам по себе, без помощи неба охотницы, начинает цвести маленький белый цветок. – С меня причитается. От созерцания цветка её отвлекает знакомый смех, короткий взгляд и она видит, как охотница мило беседует. С девушкой. В саду. За спиной, на стене, трофей, рядом лук со стрелами, неизвестное Вайолет животное, больше похожее на птицу. Прямо как в заповеднике. Вспомнив, как всё цвело вокруг них в её лесу, Вай улыбается, отчасти завистливо, но держит эту картинку у себя в голове. Она устала от однообразной палитры, но и пользоваться помощью, чтобы её скрасить, было слишком неправильным.

***

Боль. Неизлечимая. Та, которая будет напоминать о себе каждый раз, когда она будет видеть старые лица. Но она пришла не одна. Вайолет привела с собой монстра. Она хочет испытать его в деле, столкнуть его со своим первым врагом на пути к утерянному - кристально чистому морю. Боль. Физическая. Такая привычная, жгучая, отзывающаяся тягучими импульсами, источниками которых служит каждая поврежденная часть тела, но теперь туманящая сознание, которое выбросили в воду, а оно барахтается, не умеет плавать. Пытается выбраться из чёрного омута, вскидывает руки кверху, но его движения панические, импульсивные. Оно боится утонуть. Вай же старается ему помочь, но слышит, как её монстр сорвался с цепи, потерял контроль от запаха свежего урожая. Она слышит каждый звук его шагов. Слышит, как он приближается, набирает скорость хода, переходящего в бег. Чувствует, как монстр приносит ей холодный ум. Как он выгоняет всех из леса, оставляя эту дуэль на совесть девушки. Она терпеливо ждет, когда её противник встанет после очередной серии ударов. Дразняще подзывает к себе движением пальцев. Но теперь она не готова с ним сотрудничать. Дыхание становится лишь тяжелее, вместе с чем учащается. Лёгкие горят, просят о том, чтобы девушка перевела дух, успокоилась, но боль берёт контроль. Боль от воспоминаний. Боль от предательства коварным ударом побеждают монстра и тот обессиленно падает навзничь. – Где моя сестра? Где он держит её? - зубы начинают скрипеть от злости, а глаз мелко подрагивает, полностью выдавая состояние оппонента. Сейвика видит, что монстр внутри пал. – Держит? Имеешь в виду Джинкс? – Потому что ты Джинкс! Слышишь? Майло был прав! Нет. Этого не может быть. – Она работает на него – Вайолет, прошу! Вайолет, пожалуйста, вернись! Ты… Боль. В глазах потемнело, хватка ослабилась, а в сознание налили чёрной краски. Как гром среди ясного дня приходит озарение - она показала уязвимость. Сейчас. Подставила своего личного монстра. Картинка в лесу вдруг залилась красным, а резкая горячая боль заставляет принять реальность, полную разочарований. Боль. Физическая. Та, которую ощущаешь на себе. Та, от который ты сейчас не сможешь защититься при всём желании. Вай плевать, ведь её личный монстр – боль, сейчас не справляется. Не может отогнать весь ворох мыслей, потому что они давно стали тем, чем она дышит. Мысли переполняют её разум, её лёгкие. Каждая из них осуждает, ругает, говорит о том, насколько Вай бесполезна. Никчёмна. Она не смогла выполнить ни одно данное ею обещание. Лес вокруг начинает покрываться беспросветной тьмой. В ней теряется и монстр, с которым она прожила всю жизнь. Начинает увядать белый цветок надежды. Щупальца тьмы медленно подбираются и к Вай, мягким холодом обволакивают конечности. Кончики пальцев становятся ватными и не чувствуют под собой земли. Или это потому что Сейвика приподняла эту никчёмную тушу с земли? Вайолет хочется ответить этой мысли дерзко, как она привыкла, чтобы заткнуть её раз и навсегда. Правда в том, что она не умеет с ними обращаться. Никак. Это всегда делали за неё. Вата с конечностей мерным путём ползёт наверх, захватывая тело, проникая в голову. Вай перестает чувствовать собственные губы, веки тяжелеют, отказываются подчиняться приказам их хозяйки. Мысли затихают одна за другой, как зрители кинозала, задержавшие дыхание в предвкушении развязки ключевого момента в фильме. Неужели так и погиб Вандер? В окружении собственных мыслей о провале, о том, что не смог защитить всех. В сожалении о том, что всё можно было сделать по-другому. Выстрел. Этот выстрел разгоняет всю тьму в её лесу, поражает её источник, озаряет самые потаённые уголки, обнажает все тайные тропы. Вай не чувствует, как приземляется лицом прямиком на камень. Не чувствует, как горит колотая рана при каждом её движении, пока она ползёт к куртке, чтобы забрать её с собой, а затем сесть на колени и в бессилии наблюдать, как Сейвика убегает прочь. Почему? Зато теперь все чувства нахлынули на неё волной цунами, в очередной раз за сегодня выбивая из лёгких кислород, пока на чёткости её картинки в глазах, как будто играется с оркестром дирижёр, заставляя его то играть в унисон, то мешать из всех инструментов не самого высокого качества кашу. Охотница подходит к раненой обитательнице леса, складывает ружьё и, как ни в чем не бывало, поправляет униформу, словно чего-то ждёт, пока свет мягко обвивается вокруг Вай. Раненная покрывается капельками холодного пота, её бросает в холод вперемешку с мелкой дрожью. Бесконечный шум голосов всех мыслей едва приглушает колющую боль в боку. Затуманенный взгляд обращается куда-то вверх. И боль снова перехватывает контроль. – Почему ты дала ей уйти? – Ты вообще говоришь “спасибо”? – Теперь он узнает, что мы здесь, - взгляд снова теряет фокус. – И чья это вина? Вай стыдливо отводит взгляд куда-то в точку перед собой, пожимает плечами и едва качает головой, пытаясь уместить в это своё “прости”. Шум голосов превращается в фон, становится обыденностью. – Поможешь мне встать, кексик? Девушка тянет руку к охотнице, и та мягко обхватывает вытянутую конечность, помогает встать. Она оглядывается вокруг и видит, как освещённая область вокруг них цветёт, пока весь остальной лес размывается перед глазами, точно на свеженаписанную картину разлили воды. – Не зови меня так. Меня зовут Кейтлин – Но ты такая сладкая. Прямо как кексик, - ей сложно контролировать то, о чём и кому она это говорит, потому что все силы направлены на побег от монстра. Её личного монстра. Он нарушил сделку. Показал, что далеко не всё будет решаться одним устаревшим методом. – Заткнись, - ей нравится, розоволосая слышит улыбку на её лице. Смог рассеивается на пути перед ними, не может попасть в лёгкие, вызвать болезненные воспоминания. Монстр зол: он тоже не может подобраться ближе, сам путается в том, что совсем недавно прогонял, угрожающе рычит, так и рвётся запрыгнуть на цветущую вокруг них территорию, загородить собой свет неба и утащить Вайолет в загустевший смог, но не может – охотница не пустит, и он прекрасно это знает. Она нагло ухмыляется ему в морду, смотрит на охотницу рядом и видит за её ухом белый цветок. И улыбается в ответ. Улыбается, потому что довольна.