Боль

Вай качается на качелях: манёвр вперёд – и она в сознании, чувствует, как невыносимо больно ноет рана, как становится труднее приводить ноги в движение. Видит, как размывается изображение в глазах. Отдалённо слышит, как Кейтлин что-то спрашивает, вероятно, дорогу. Или просто старается говорить хоть что-то, чтобы… Границы смешиваются. Цвета теряют свою контрастность, вынуждая общую картину сливаться в непознаваемое нечто, пока шум голосов - мыслей - не начал вновь обретать смысл. Перестал сливаться с фоном. Даже чудесный голос охотницы, вещающий о чём-то своём, стал затихать. …Манёвр назад – и Вай открывает глаза, обнаруживая себя перед ещё маленькой Паудер. Держит её за стальной хваткой за лицо, а из носа девочки струится ручеёк крови. – Вайолет, прошу! – сквозь слёзы давит из себя подавленный ребёнок. Воздуха отчаянно не хватает, сердце пропускает несколько ударов, грозясь вовсе остановиться. Глаза застилаются влажной пеленой и Вай заключает в объятия сестру. – Прости, Пау. Прости-прости-прости, я… Я не х-хотела, правда… - она не старается держать голос ровным - в этом нет смысла. Вот - её утерянное море, которое сейчас грозится испариться навсегда вместе с очередным отливом. – ЛЖЁШЬ! – крик её маленькой сестры неожиданно мешается с кучей других голосов, до боли знакомых, но создающих в аккомпанементе нечто ужасное. Настолько, что по спине пробегает холодок. И море начинает испаряться, над его водами образуется пар, а ветер гонит потоки раскалённого воздуха на Вай. Манёвр вперёд – и она снова в сознании. Правда, понимание сего факта помахало ручкой на прощание и скрылось в неизвестном направлении, будто лишая Вайолет света в тёмной тропе, изымая мозжечок. Отключая глазам их основную функцию и бросая розоволосую посреди темноты. – Я не должна была этого делать, - голос совсем осип, теряет силы вместе с его хозяйкой. – Вай! Все в порядке, мы выберемся отсюда, - приглушённо звучит уверенный голос справа, старается поддерживать сознание в этой реальности. Старается удержать качели в этом положении. Восприятие отказывается говорить, где они. Взгляд как под водой - образы перед глазами расплываются, смешиваются в непознаваемую мешанину цветов, дышать невозможно, а все её движения встречают невидимое сопротивление. – ТЫ БРОСИЛА МЕНЯ ЗДЕСЬ! – аккомпанемент голосов становится только громче и, с каждой произнесённой буквой, злее. – Н-нет, я не… – ЛЖЁШЬ! – от неожиданности Вай всхлипнула и зажмурилась, будто это могло помочь. К горлу начал подступать саднящий ком, а сама она, скорее инстинктивно, старается отстраниться от источника звука. Снова убежать в самую глубокую чащу леса. Спрятаться, свернуться калачиком и никогда больше не впускать никого на эту проклятую территорию. Истечь там кровью вместе со мной, да, Вайолет? – Прости, я задела рану? Сейчас, потерпи немного, - пулемётной очередью выстреливает слова миротворец, явно быстрее, чем Вай успевает понять их смысл. Но следующую фразу ей на дают начать крики сзади, она коротко оглядывается, убеждается в том, что прямо за их спинами никого нет, – Головорезы Силко идут по пятам. Нельзя останавливаться. Вай холодно. Она словно стоит посреди ледяной пустыни совсем без одежды, но глаза не дадут соврать - короткий осмотр себя же даёт понять, что всё вроде в порядке. За исключением открытой колотой раны. Она не понимает, почему охотница не оставит её здесь, не пойдёт дальше по своим делам, прочь из отравленного леса. Почему она не оставит её истекать кровью, как сделал бы любой другой из верхнего города на её месте. Как сделала бы она на её месте. – Сделка, - рычит голос откуда-то из темноты смога. Точно. Сделка. Сделка, условия которой Вайолет не собиралась соблюдать. В отличие от её компаньона. Или голос пытается напомнить ей об их сделке. Боль. Боль осознания ударяет кончиком ножа в самое сердце. Заставляет его биться чаще. Заставляет давно молчащий голос совести проснуться и напомнить о том, что он также является весомой частью Вай. Заставляет вспомнить, из-за кого лес сейчас в таком состоянии. Охотница просто следует условиям сделки. Боль. Очередной неудачный шаг раскалённым металлом по телу пробуждает всплеск мучительной боли, так и грозится наполнить уголки глаз горькими слезами. Прогоняет всю заплывшую перед глазами картинку. Возвращает реальности чёткость. Быстрый взгляд на руку, держащую открытую рану, даёт понять, что точка невозврата измеряется десятками шагов. Вай не придумала ничего остроумнее, кроме как прыгать. – Подведи меня к краю, - охотница доверяет, знает, что потеряется в этом лесу, если не будет доверять, но видит отчаяние – ветер, который задувает как свечи освещённую за ними тропу, освобождая путь всему, что боится этого света. – А ты уверена, что сможешь… - и фигура перед миротворцем ныряет вниз, начинает уверенно, прямо как у батисферы. Но воздух здесь, внизу, такой привычный. Тяжелый, сырой, с примесями химикатов. За несколько лет она даже забыла, что он отравлен. Здесь воздух как никогда напоминает о родном смоге, не так ли, Вайолет? Дыхание подводит сразу после первого прыжка. Опустошает весь запас кислорода, завлекая Вайолет в круговорот мыслей. Координация движений вмиг разлетается в стороны деревянными опилками, и девушка отчаянно держится слабеющей хваткой за балку. Вдохни поглубже, Вайолет, рискни. И монстр резким рывком сносит Вай с ног, хватает пастью за одежду и уносит с собой в глубь леса, пока охотница медлила. Пока неуверенность гасила в ней силы поддерживать свет. Пока лес заполнялся отравленным воздухом, а она отчаянно пыталась не дышать им. – Чёрт!

***

Охотница смогла нагнать монстра, прогнать его. Вновь выволочь Вай из окружающей её тьмы. Вернуть частичку чистого воздуха с собой. Вернуть в реальность и не дать качели шанса качнуться назад. Только реальность здешних обитателей оказалась слишком искусственной для Кейт. Выдуманной фикцией безумного автора. Она увидела настоящих монстров. Наяву. Тех, кто живут в самом низу. Тех, кто выжидают свою добычу на дне этого моря, иногда завлекают её своим фиолетовым свечением среди непроглядной тьмы. А затем, показывая свою сущность, как удильщик, не оставляет добыче шанса. – Что это за место? – вопрос сорвался с цепей сознания и сам выбежал наружу, в жестокую реальность, смешиваясь с утробными звуками местных хищников. – Здесь обитают те, о ком вы, верхние, даже думать не хотите, - слова перебивают свет софитов верхнего города, заставляют зажмуриться, отвести взгляд в сторону. Увидеть ту реальность, в которой нижние живут каждый свой день. Реальность, полная кошмаров. Реальность, ставшая кошмаром. Она видит, как к ним приближается один из местных монстров, но явно без злых намерений. На первый взгляд. Кейтлин не хочет проверять, светит фонарём, пытаясь убедить саму себя, что когда-то это был человек. Он пугается света и убегает. Как и следующий. Как и следующий за следующим. – Туда, - слабеющий голос отвлекает от созерцания кошмарной реальности и указывает на какую-то постройку - укрытие от тьмы и монстров в этом лесу. Охотница распугивает подступающих монстров синевой своего неба. Позади всё еще слышалось то, как один из них что-то ел. Ей не хотелось даже думать о том, что или… Кого. Здесь почти ничего не поменялось. Слабая улыбка посещает лицо Вай, пока она беглым помутневшим взглядом пробегается по интерьеру вокруг. Вот - рисунки, которые Паудер, почти как море точит камень, медленно и аккуратно вырисовывала когда-то давно. Качели едва качнулись, глаза предательски залились чёрной краской, которую вмиг смахнула охотница, не совсем аккуратным движением усаживая пятьсот шестнадцатую на отдалённое подобие места, где можно полежать, потому что назвать это кроватью не поворачивается язык. Она слышит смех. Вновь слышит звук волн, ударяющихся о камни, расплывающихся на песке её берега. Слышит, как маленькие ножки куда-то убегают. Чувствует, как воздух тяжелеет. Она пытается выдохнуть этот смог, пытается справиться с этой болью сама. Без посторонней помощи. Но чувствует приятно холодящий кожу морской бриз. Видит, как девочка с бирюзовыми волосами безмятежно отдыхает в гамаке. Видит спокойствие на морской глади. И видит, как это спокойствие вмиг растворяется, когда его перекрывает синева охотницы. Она что-то хочет. Хочет помочь, закрыть рану. Но Вай пообещала себе справиться сама. Она перехватывает руку, запрещает приблизить её к себе. Но взгляд выдаёт её с головой. Охотница видит этот взгляд хищника, логово которого разорили, перебили всю семью, а его самого, потехи ради, избили до полусмерти и выпустили на свободу, только чтобы поиграть в догонялки. Долго всматриваться в синеву неба она не может. Не может, потому что не видит там насмешки, не видит там злорадства, не видит там доминирующего чувства над слабым. Она видит там лишь сожаление и сочувствие. И она не знает, что ей с этим делать. Охотница отстраняется, принимает правила этой игры. – Знаю, ты от меня не в восторге, но мы должны доверять друг другу. – С чего ради? Вы, верхние, всегда находите способ обмануть нас, - раненый хищник загнан в угол. У него нет сил сопротивляться, но он огрызается, пытается показаться грозным. Охотница это видит и хочет помочь. – Значит, верхний город виноват во всех твоих несчастьях? - голос мягкий, боится спугнуть, пытается расположить к себе, пока его обладательница садится рядом. – Нет, не во всех, - взгляд цепляется за море, усердно точащее своими волнами камень, вырисовывая причудливые рисунки. – Мы не монстры, знаешь. Мы люди, такие же, как вы, - слова кажутся ненастоящими, как и маленькая девочка перед ней, наигранными, смешиваются с бредом реальности, пока её монстр уносит свой урожай глубже в лес, в безопасное место, подальше от охотницы, от синевы неба и ярких цветов. Уносит её в тень, прячет в смоге за деревьями, укрывается пустующими ветками кустов. – Ты ничего обо мне не знаешь, - яд умирающего хищника выплёскивается наружу, пытается показать этим, что он не нуждается в помощи, он справится со всем сам. Метким выстрелом в сердце хищник валится на землю, пока в его глаза боязливо смотрит знакомое лицо. Оно боится, выглядит неуверенно, словно пытается сказать что-то тайное. – Я не должна была оставлять тебя одну, - Вай не смогла защитить её море от настоящего монстра, она трусливо бежала прочь, поджала хвост, и сама оставила логово на разорение. Боль. Та, от которой больше не убежать. Та, которая уносит её в самый тёмный уголок леса. Только Вай не видит больше её личного монстра на горизонте, не видит, как он ходит вокруг территории, освещаемой самым чистым небом охотницы. Не видит, как он смог слиться со смогом, проникнуть лёгкие, заполнить каждый пустой миллиметр пространства внутри и в одну секунду вылететь вон от испуга приближающейся знакомой широкой фигуры. – Ничего. Несмотря на это, я вижу, что у тебя доброе сердце, - женскому голосу вторит мужской, повторяет последние два слова. Прямо как тогда в лавке Бензо. Мужской голос слабо улыбается и чему-то сочувствует. Боль. Боль воспоминаний метким хуком заставляет картинку в глазах окончательно обратиться во тьму и выпустить сознание в свободный полёт по пейзажам леса. Только смог, которым управляет монстр, цепкой хваткой утягивает в чащу мыслей, вынуждает гулять по обрывкам воспоминаний, заставляет заново их переживать. Быстро сменяющимися картинками слайд-шоу перед ней предстают образы всех близких людей, которых она когда-то знала. Всех гостей её леса. Вот - побег от своры миротворцев после неудачного ограбления. Вот - их рядовая, для Зауна, драка, чтобы заслужить право пройти и унести добычу с собой. Вот - умелый вор кричит на море, ругает его за то, что оно не смогло спасти награбленное, упустило его в своих водах. Картинка, теряя всякую нить хронологической последовательности, предоставляет сознанию Вай охотницу, слепо верящую в свои надуманные идеалы. Ещё бы - она ведь никогда не спускалась в нижний город, не видела, что люди там не живут, а выживают. Поэтому только слепец бы последовал за Вайолет. Только слепец, глупо верящий во что-то своё, смог бы довериться заключенному из Тихого Омута. Только тот, кто знает, как побеждать монстров, смог бы решиться ступить на территорию давно умершего леса. Тот, кто умеет обходить все ловушки. Тот, кто умеет игнорировать смог в своих лёгких, кто может его отгонять, испугать самим своим присутствием. Тот, за кем следует синее небо в непроглядных серых облаках, раздвигая их, как фигуры на шахматной доске. Только самый отчаянный и умелый смог бы так поступить, из-за чего все мысли, как поезд, встретивший обрыв своих путей, резко останавливается, не может повернуть назад, потому что за ним едет еще куча составов до предел груженных чем-то своим. Встречает тупик и не знает, что ему делать дальше. Остаётся в таком положении и ожидает, пока другой состав не выбьет его вперёд, в обрыв перед ним и не займёт его место. Таким ходом обрывалась каждая мысль. Не находила своего места назначения и её перебивала другая, становилась громче, после чего терялась в бессмысленной пустоте.

***

– Вай! Она оборачивается и перед глазами снова мост в дыму, она смотрит на стеклянный взгляд своей матери, а за руку её держит сестра, она чувствует, как маленькая ручка дрожит. Чувствует, как перебивается собственное дыхание с каждым вдохом, чувствует обиду, копящуюся где-то внутри, как саднящий ком встаёт в горле и запрещает произнести хоть что-то. – Вай! Стоило ей один раз прикрыть глаза, как она снова в той самой каморке, куда её принесла Кейтлин, только перед глазами всё ещё её мать. Зовёт её, она волнуется. Боится, что Вай останется здесь навсегда? Она заставляет её что-то выпить, а организм рефлекторно сглатывает. Все поезда неожиданно находят свои пути, разгоняются до скорости света, проносятся к своему пункту назначения в несколько секунд, отчего голова сотрясается от острой боли, заставляет свою хозяйку кричать, пока каждый нерв из каждого уголка тела доносит до мозга сигнал об колющей боли, словно пятьсот шестнадцатую бросили в чан с иголками и активно его взбалтывают, а сердце, словно тревога, начинает биться с непозволительно быстрой скоростью, пока горящие лёгкие не начинают вынуждать выдыхать из них раскалённый кислород. Она хочет убежать от этого чувства, сбежать из чана обратно в свою клетку, реветь навзрыд, но наружу выходит только один всхлип. Её останавливают. Мягко ловят, пока она подрывается со своего места и укладывают назад к стенке, стараются успокоить мягким и едва напряжённым голосом. Не торопись умирать, ведь твоя очередь бросать кубик. – Тише, тише, тише, - перед собой она видит миленькое утончённое лицо Кейтлин, брови нахмурены, а, кажется, мимолётный взгляд упал на приоткрытые губы напротив. Она чувствует тепло чужих пальцев на собственных щеках, чувствует, как они приятно отдают этим теплом. Дыхание приходит в норму, кажется, быстрее, чем ожидалось, взгляд теряет в своей дикости и фиолетовом окрасе, а сердце перестаёт отбивать бешенную серию ударов. Вай смотрит в голубое небо, которое вглядывается в неё в ответ, будто старается понять, всё ли сейчас хорошо, как она себя чувствует, не навредила ли она. Розоволосая видит в этом взгляде столько немых вопросов, что можно потеряться, забыться в заботе, которую источает это небо. Миротворец с видимой на лице неохотой отстраняется и сознание старается откинуть эти мысли, спрятать где-то в лесу, лишь бы девушка к ним не возвращалась. – Нам нужно вернуть тебя в строй, - Кейтлин снова бросает через плечо взгляд на посвежевшую на глазах бывшую заключённую, голос её нервный, в нём улавливаются едва подрагивающие нотки. Боится, что она изменила Вай этим эликсиром. Что она могла превратить её в одного из местных удильщиков, пытается найти отвлечённую тему, чтобы ей не задавали лишних вопросов. – Какое имя назвала Сейвика? Джинкс? - взгляд до сих пор боится зайти на территорию Вайолет. Последняя этого не замечает. Она удивляется, как её рана зажила мгновенно. Как она не оставила о себе никакого напоминания. Даже остаточной боли. Удивляется тому, как легко теперь даётся любое движение. Она видит, как вокруг них всё цветёт. Видит, как её лес медленно утягивает смог куда-то в далёкие земли. Правда, ненадолго. – Точно. Джинкс, как я могла забыть, - и тьма вместе с болью возвращаются. – Теперь нам надо быть осторожнее. Силко будет искать нас, - как слон в посудной лавке она облокачивается на стальную балку водонапорной башни, конструкция которой, кажется, неровен час и развалится сама по себе, без посторонней помощи. Замечает имена, написанные здесь когда-то давно. Другими людьми. Замечает старые раны и, сама того не ведая, открывает их. – Ты раньше здесь жила? Кто такая Паудер? – и смог прорывается, загораживает собой свет, проникает в лёгкие обитательницы леса. Боль. Воспоминания режут по самому сердцу, показывают картинки того, кого она не смогла спасти. Кого она потеряла. Перед кем не смогла сдержать своего главного обещания. – Моя сестра. Я думала, она умерла, но теперь… - она отмахивается от этого смога, смотрит на охотницу, старается найти в ней поддержку. – Как можно не знать, жива ли твоя сестра? - и не находит в ней поддержки. Видит лишь искреннее непонимание. И боль вновь берёт верх. Она захлебывается в вскипевшей в лёгких от смога злости, подрывается с места. – Трудновато поддерживать связи с внешним миром из тюремной камеры, - она чувствует, как за место крови в венах бежит чистый огонь ненависти, выскобленной годами в тюрьме. – У тебя что, нет родителей? - на момент розоволосой могло показаться, что она шутит. Неудачно шутит, пытается злорадствовать, как это было при их первой встрече. Она не верит, что люди могут потерять родных. Всех. До единого. – Нет! Их убили миротворцы, - она сжимает кулаки до парализующей боли в сочленении каждого пальца, пока злость не заменяет обида. Детская. Та самая, которую она впервые встретила на мосту. Она не может ненавидеть охотницу перед собой, потому что видит в небе напротив сожаление. Сожаление насчёт своих же слов. Сожаление насчёт своей неосведомлённости об окружающем её мире. И… Безграничное сочувствие. Вай не успевает на этот локомотив мыслей - он проносится перед ней, пока утробные звуки снаружи не отрезвляют разум. Сейчас как никогда ей нужна холодная расчётливость, ведь Кейт сумела где-то потерять свою винтовку. Вай решает встретить своих демонов лицом к лицу. Она выходит наружу и встречает самого настоящего монстра. Реального. Того, кто смог убить всё живое в её лесу. Того, кто смог обмануть смерть и обернуть это в свою пользу. Того, кто убил её лесника. – Любимица Вандера, - он усмехается. В голосе чувствуется сталь и холодная расчётливость. Будто она встретила лиса в шкуре волка. Он дразнит свою добычу мерцанием, но пока не даёт им испить того, чего так хотят местные удильщики. – Жаль, что у нас не было возможности пообщаться, - ей кажется, что за спиной одного из прихвостней она видит знакомое лицо. Изменённое, ужасное, порабощённое чем-то отвратительным. – Что ты сделал с моей сестрой? - Лёгкие снова взрываются горячей ненавистью вперемешку со злостью, и она делает шаг навстречу настоящему монстру, пока боль где-то внутри пытается просочиться сквозь этот огонь. – Я освободил её. Если честно, я думал, что ты - главный талант вашей семейки, - он отдаёт удильщикам то, чего они так желают. То, что заставляет мутнеть их сознание, измениться. Превратиться в ужасное чудовище, – Но Джинкс. Она просто сокровище. – Я найду её и прочищу голову от бреда, который ты ей наплёл, - первобытная ненависть придаёт уверенности словам розоволосой, она встречает своего личного монстра, встаёт напротив и угрожает поставить окончательную точку в их сделке. Потому что в больших количествах она не может контролировать боль. В отличие от кипящей злости в её крови. – Но сначала я разнесу в щепки твою лживую империю. – Ты себя переоцениваешь, девочка. Это и погубило Вандера. Из-за этого от тебя отвернулась сестра. И поэтому я сейчас здесь, - он знает, как управлять болью любого человека. Как заставить этого монстра взять главенство над человеком. Как сломать с помощью боли любого, кто ему встречался. Он точно выверенными движениями скальпеля вновь открывает когда-то заросшие раны, одну за другой, привлекает того самого внутреннего монстра продолжать бороться. Сегодня не лучшая ночь, чтобы терять контроль. – Да, точно… Ты много болтаешь, - она заливает кипящую злостью кровь ледяной водой, тушит весь взбушевавшийся пожар в её лесу одной только силой мысли. Игнорирует ту боль, что всплывает наружу. Ломает её личному монстру его первую лапу, окончательно расторгая их сделку. Трезвый разум подсказывает, что нужно делать и Вай не думает. Она доверяет. Хватает охотницу под руку и бежит прочь. Попрощайся с идеальным днём своим.

***

Они бегут долго. Далеко. Извилисто. Используют каждую знакомую Вайолет тайную тропу, каждый возможный срез. Используют каждое дерево, чтобы скрыться. Бегут, пока лёгкие не начинают выгорать изнутри. Бегут, чтобы вернуться обратно в Заун. Она натыкается на какого-то жителя из верхнего города, коротко даёт ему понять, что пар от кипящей злости в ней ещё не успел развеется окончательно. Что он всё ещё даёт о себе знать, но взгляд сам цепляется за знак… Где бы ты ни была, зажги его, и я найду тебя. Море огромной отчаянной волной цунами зовёт к себе. Показывает, что оно не испарилось окончательно и всё еще ждет встречи. Своим бризом уносит горячий пар злости куда-то далеко. Она видит возможность сдержать хотя бы одно обещание. И она не собирается её упускать. Охотница пытается узнать, куда её тащит Вай, но последняя просто убеждает её, что им туда надо.

***

– Паудер? Она выходит на берег моря и видит штиль на его водах. Видит, как все течения внутри него замерли, обратили своё внимание на давнюю гостью этих берегов, выжидая чего-то. Во взгляде через туман Вай видит надежду. Детскую надежду и толику неверия в происходящее. – Вай? Она с радостью ныряет в это море, плескается в его водах, радуется родной теплоте воды на её теле. Не обращает внимания на подступающий дождь, старается смахнуть гнетущие тучи руками, развеять серые облака на небе. Море до сих пор не верит в это, не верит в эту реальность, старается убедить само себя в том, что образ девушки перед ней реален, не является очередной выдумкой тёмных глубин вод. Не является миражом на краю горизонта. Вай не может понять, в чём заключается это неверие, но своими действиями доказывает реальность происходящего - окунается в воду, ощущает слабое её давление на своём теле. Пытается оправдать своё отсутствие, не думает над каждым своим словом, пока радость воссоединения контролирует её. Лес за спиной стал расцветать, впитывать исходящий с неба свет, знаменуя отнюдь не яркость этой встречи. Охотница приближается к берегу и останавливается у его подступов, видит то, за чем она охотится. Море выталкивает Вайолет из своих вод, начинает бушевать, волны начинают набирать в высоте, пока штиль в секунды перерастает в грозовой шторм. Паудер не хочет верить, что Сейвика не лгала. Паудер не хочет верить, что сестра пришла только для того, чтобы обмануть её. Заманить в ловушку ради этого светящегося камня. Что сестра готова нарушить все когда-то данные обещания, чтобы угодить… Миротворцу? Море вмиг оборачивается цунами, грозящим снести стоящую в его водах Вайолет навсегда. – Паудер! Я пришла за тобой. Только за тобой, - она откидывает угрожающий ей пулемёт в сторону, словно это какая-то игрушка. Словно это какая-то безделушка, что когда-то ей дарило море, – Можешь стрелять, если хочешь, но я не уйду. Я больше не оставлю тебя, - Вайолет смотрит на надвигающуюся на неё волну и аккуратным движением руки останавливает её, игнорирует угрозу её жизни. Заставляет эту волну опасть обратно, едва ополоснув окружающих. – Ты это слышишь? – дождь давно прекратился, но тучи продолжают сгущаться. Море чувствует опасность, собирает силы на очередное цунами. Непрошенные гости в её лесу. Их лесу. Теперь она точно не готова делить его с кем-либо ещё. Только не сейчас. Только не в это время. Не самое подходящее время терять контроль. И вновь она позволяет злости вспыхнуть. Позволяет злости очистить разум, привести его в ясность, чтобы не упустить эту возможность. Не упустить шанс сдержать хоть одно обещание. Но в процессе гона вторженцев прочь, море едва не задевает смертельной волной Вайолет. Последняя видит, как её морю нравится эта драка, словно для неё это старая детская игра. Словно это не её море когда-то убегало от очередной драки. Словно это не её Паудер когда-то утопила всё награбленное, лишь бы не втягиваться в драку. Боль. Боль осознания того, что ничего не стоит на месте. Никто не может остаться прежним спустя такой промежуток времени. Никто не может управлять временем и повернуть его вспять, чтобы учесть все ошибки. Никто не может не меняться с неостанавливающемся маршем времени. Боль слишком долгого расставания тушит всю злость без остатка, заставляет Вайолет потерять контроль над ситуацией, туманит разум. Её личный монстр ухмыляется, он доволен. Он снова смог обмануть Вай. Снова смог перевернуть весь ход её мыслей, спутать все пути поездов, чтобы, в конечном итоге, собрать свой урожай. Она поняла, что совершила ошибку. Поняла, что по-прежнему не может победить своего монстра. Резкая вспышка боли ставит точку в ходу этих мыслей, останавливает все поезда и окутывает лес тьмой. В очередной раз за сегодня. Жаль, что она потеряла контроль в самую неподходящую для этого ночь.