Меня не нужно спасать!

      Эд оказался приятным парнем и, хоть его внешний вид не располагал к знакомству, под покровом татуировок скрывался дружелюбный и весёлый подросток. Антону понравилось проводить с ним время, несколько часов мальчишки гуляли по городу, общались, и Выграновский рассказывал Шастуну про школу, в которой им обоим предстояло отучиться последний год. Особое внимание Эд уделил описанию Попова, который, по его словам, был жутким и непредсказуемым.       - Не, ты не подумай, он нас не бьёт, вообще рукоприкладством не увлекается, тебя вон сегодня только подёргал немножко, - Антон невесело хмыкнул, - не знаю чего он так к тебе привязался, обычно он просто смотрит, вот так, - Скруджи поджал губы, прищурил глаза и свёл брови к переносице, пытаясь изобразить злого преподавателя, но на его всё ещё дружелюбном лице это выглядело нелепо и смешно, а не страшно, отчего мальчишки синхронно рассмеялись, заставив прохожих неодобрительно оборачиваться им вслед, - а ещё он обожает кричать, даже когда он не очень рассержен, но нужно сделать вид, что он вроде как отчитывает, он при этом ещё любит по столу стучать. Он в принципе любит стучать, вообще по любым поверхностям. Но запомни, если он переходит на угрожающий шёпот, похожий на шипение, то тебе не жить, это последняя степень его злости. Я бы даже сказал ярости. Не завидую его семье, он ведь раздражается по любому поводу, вот я однажды сдал ему тетрадку, которая немножко помялась в рюкзаке, так он мне эту тетрадку…       Дальше Антон не слушал, зацепившись за одно единственное слово. Семья. Что именно имел в виду Эд. Шаст ведь был дома у препода и следов жены там не наблюдалось, да и сам Арсений говорил, что он свободен. Нет, он говорил, что не женат, но это не значит, что у него не может быть девушки. У такого, как Арсений, точно кто-то должен быть.       «Ну и что с того, идиот! Мне то какое дело, есть у него кто-то или нет. Нужно перестать вообще думать о нём, нас ничего, кроме этой идиотской школы не связывает. У него своя жизнь, у меня своя.»       - Ладно, друг. Мне пора бежать, репетиция у меня. До завтра! – Выграновский с чувством пожал руку Шастуна, но не спешил её отпускать, - ой, чувствую нам с тобой с утреца достанется от Сеньки за то, что мы сегодня свалили. Ты это, смотри, не бросай меня завтра, а то одному перед ним объясняться страшно как-то, а вдвоём нормально будет, придумаем что-нибудь. Ну, бывай!       Эд побежал через дорогу под заканчивающийся зелёный цвет светофора и Шастун рванул за ним, успев перебежать проезжую часть до того, как бешенный поток машин продолжил своё движение.       - Эй, Скрудж, стой! А что за репетиция?       - Ой, ты не поверишь! Я так давно хотел играть с этими ребятами, и вот недавно они меня заметили, - широко улыбаясь, Эд чуть ли не скакал от радости, рассказывая о музыке, - Я, конечно, пока играю не сольные партии у них, но уже всё-таки играю. Это много значит!       - А что за ребята? Известные какие-то? – Антон не хотел оставаться один, поэтому цеплялся за любую возможность провести ещё немного времени со своим новоиспечённым другом, а если ещё удастся познакомиться с крутыми музыкантами, то может быть жизнь в новом городе перестанет быть совсем уж невыносимой.       В разговорах о музыке, хобби и будущих возможностях мальчишки свернули в какую-то не очень лицеприятную арку, ведущую в грязный, заваленный мусором и имеющий соответствующий запах двор.       - Слушай, Эд, ты уверен, что ты правильно нас привёл? – Шастун поморщился и брезгливо обошёл разбросанный повсюду мусор.       - Конечно уверен, это же моя не первая репетиция с этой группой. Я сюда уже как к себе домой хожу! Нам туда, - Антон не успел опомнится, как Скруджи скрылся за обшарпанной и еле заметной дверью. Оставаться одному в этом дворе, несущим атмосферу разрухи, не хотелось, ровно, как и заходить во не внушающую доверия дверь, но деваться было некуда.       Аккуратно взявшись двумя пальцами за ручку, мальчик медленно потянул её на себя, вызвав этим мерзкий скрип старых петель. Скривившись, словно от зубной боли, Шастун резко распахнул дверь до конца, чтобы прекратить пытку своих ушей, и, задержав дыхание, буквально запрыгнул внутрь.       За дверью мальчика ждала лестница с резкими ступенями, ведущая куда-то глубоко вниз, освещаемая неприятными неоновыми лампами.       - Как в борделе, - вздохнул Антон.       По правде говоря, Шастун никогда и не был в борделях, стриптиз-клубах и других подобных заведениях, но некое представление об этих местах у него было, поэтому мальчик ни на секунду не сомневался, что это действительно какой-то не очень приличных ночной клуб, в котором лучше ничего не трогать руками. Да не только руками, лучше вообще ни к чему не прикасаться. Антон так и спускался, максимально сжавшись, обняв себя руками и медленно переставляя ноги с одной ступеньки на другую, чтобы не упасть ненароком.       Ярко освещённая лестница заканчивалась довольно тёмным помещением, в котором сразу удалось разглядеть лишь металлический блеск пилонов, которых было не меньше пяти штук. Антон сглотнул и хотел было уже повернуть обратно, как ураган по имени Эдуард, практически снёс его с ног.       - Ты где ходишь, Шаст? Я тут уже ребятам про тебя рассказал. Пойдём быстрее, познакомлю вас лично.       Сопротивляться тащащей силе Скруджи оказалось невозможным, поэтому Антон послушно передвигал ногами куда-то вглубь помещения.       «И зачем я навязался с ним за компанию, зачем я вообще из школы слинял, Арсений Сергеевич уже наверняка узнал, что меня нет на месте. Сколько вообще сейчас времени? Нет, если бы узнал, то точно бы позвонил. Он бы не оставил такое без внимания. А раз не звонит, то значит и не знает. Ну и хорошо, что не звонит! Да он вообще, наверное, про меня забыл. Ну действительно, неужели ему больше заняться нечем, кроме как следить, где я. Ему вообще на меня всё равно. Нет, всё-таки лучше бы позвонил!»       Но мысли Антона никто кроме него самого слышать не мог, а поэтому его желание оказаться нужным Попову не было учтено вселенной. Тогда мальчишка ещё не знал, что его старенький разбитый телефон сломался окончательно и не смог известить хозяина о 20 входящих и пропущенных вызовах от контакта «садист».       Десятки сообщений тоже не достигли своего получателя, так и зависнув безмолвным криком в потерянном соединении мобильной сети.       Если бы Шастун знал об этом, то наверняка сейчас не знакомился бы с сомнительной группой, репетирующей свою мусорную музыку в борделе.       - Йо, братишка, привет. Если ты друг нашего друга, то и наш друг тоже, ееее! – самый татуированных и обколотый всякими железками парень затащил Антона в объятия, заставив того вдохнуть весь спектр ароматов, исходящих от рокера. Сигареты и алкоголь на общем фоне запахов Шастун отличил сразу, но было что-то ещё, что заставило сердце мальчика забиться в панике. Нехорошее предчувствие накрыло с головой.        - Ппп.. Привет, - Антон запнулся, а затем попытался сглотнуть накопившуюся во рту слюну, которая приносила дискомфорт, но у него ничего не вышло, в горле застрял ком.       Выбравшись из пьяных объятий, Шаст наконец смог полностью рассмотреть представших перед ним парней. Тех, кто стоял чуть дальше, Антон окинул мельком, а вот их «главаря» мальчик изучил досконально: на вид ему было около 25-ти, сожжённые угольные волосы некрасиво торчали из-под какой-то хиппи-шапки и закрывали половину лица, подведённые глаза и многочисленные татуировки и проколы на лице совершенно его не красили, нелепая футболка и джинсы в обтяжку не придавали образу завершённости, скорее делали его сумасшедшим, в плохом смысле этого слова. Он не внушал ни капли доверия.       - Ребятки, мы так рады, что вы к нам пришли, и я не хочу вас расстраивать, но припёрлись вы сегодня, конечно, зря, - татуированный уселся на край сцены, находящийся слева от ребят, взял в руки гитару и начал её наглаживать, отчего Шастуна чуть не стошнило, - у меня сегодня работа, - «главарь» хитро прищурился, - которую я один за день не закончу, поэтому, - резко положив гитару обратно на сцену и спрыгнув с неё, парень подошёл к мальчикам и, опасно склонившись над Эдом, членораздельно, практически по слогам произнёс, - ре-пе-ти-ции се-год-ня не бу-дет.        - А что за работа, - язык Выграновского работал быстрее мозга, поэтому, не успев ничего обдумать, он сразу же выпалил, - давай мы поможем с Антоном. Мы справимся!       - Ну смотри, ты сам вызвался, - «рокер» медленно пошёл куда-то за кулисы, поманив мальчиков за собой, - я смотрю твой друг, Скрудж, не сильно в восторге от перспективы работать, но имей в виду, что тебе одному я её не доверю. Хочешь работать – уговаривай друга. Или он у тебя просто туговатенький? Так ты ему объясни, что за работу лавешечка сыпется, а за быструю работу – двойная лавешечка. Эй, Антон, ты понимаешь это? - дойдя до последней двери в узком коридоре и отперев её ключом, патлатый повернулся к Шастуну и потёр большой палец об указательный, словно в подтверждение своих слов.       Антон неуверенно кивнул. Деньги сейчас были бы не лишними и, хоть мама и присылала Шасту ежемесячный лимит, но их всегда катастрофически не хватало, поэтому поразмыслив ещё немного и уже зайдя в кабинет, мальчик кивнул уже более уверенно и скорее самому себе, чем «главарю», потому что тот на него уже не смотрел, открывая сейф.       - Я согласен на работу, - мальчик пытался рассмотреть, что же татуированный достаёт из своего тайника, но ничего, кроме двух чёрных пакетов, не увидел.       - Вот и умничка, Антошка…       - Антон! - Шастун раздражённо выдохнул.       - Ну я так и говорю, - подойдя ближе, «рокер» заговорчески улыбнулся, - ну что мальчишки, расчехляйтесь, - глаза Шастуна поползли на лоб, от данной фразы. Эд в это время спокойно снял с плеча свой рюкзак и, расстегнув его, протянул к мужчине, который небрежно уронил туда один из чёрных пакетов, - головой за груз отвечаете!       Антон повторил за Выграновским и теперь они оба стояли с заметно потяжелевшими сумками.       - Ну, что, курьерчики мои, расценки не меняются: доставите по адресам в течении дня – заработаете десять кэсов, в течении часа – умножите на два. Считать умеете, я надеюсь? – мерзкий смех татуированного заставил Шастуна вздрогнуть и, отчего-то только сейчас задуматься над тем, что же всё-таки они с Выграновским доставляют.       Наконец выбравшись на «свежий» воздух, Антон сразу же схватил Эда за грудки и прижал к стене.       - Ты во что меня втянул, сука! Ещё я только наркоту не разносил, - Шастун был в панике и кричал, не контролируя свои эмоции.       - Эй, ты чего, Антон, успокойся! Я тебя ни во что не втягивал, ты сам согласился, и за мной ты сам увязался. Теперь нужно отработать, Кастет ошибок не прощает. Тут делов то на пол часа. Вот твой адрес, - Выграновский протянул Шастуну маленький обрывок бумажки, - прочитай, запомни и сожги, а когда на месте будешь, просто позвони в домофон и скажи: «кости в игре». Отдашь посылку и свободен. Заказчик сам сразу отсалютует, что получил и завтра я тебе деньги отдам. И не волнуйся ты так! – Эд дружески толкнул Антона в плечо, - прорвёмся, друг! Я же тоже не от хорошей жизни соглашаюсь на это. Надо спешить, я побежал!       Когда Скрудж скрылся за аркой, ведущей на улицу, Шастун наконец прочитал свой адрес, но побоялся его сжигать, не сильно надеясь на свою память, и оставил его для подстраховки, засунув бумажку в пачку сигарет.       Он знал куда идти по чистой случайности: вчера перед тем, как дойти до того злополучного магазина, где его схватил Попов, Антон бесцельно шлялся по улицам города, рассматривая таблички с названиями этих самых улиц, некоторые из которых отложились в голове.       Добравшись до места за двадцать минут, Шастун собирался с мыслями, чтобы подойти к домофону, позвонить в него и сказать кодовую фразу. Антон не был святым мальчиком и часто попадал в различные не самые приятные ситуации, но в такой был впервые. Сердце стучало просто бешено, а Шаст никак не мог отдышаться, чтобы спокойно сказать то, что от него требуется.       Наконец решившись, Антон сделал шаг по направлению к нужному подъезду, как во двор въехал полицейский бобик. Испугавшись и растерявшись, Шастун не знал, что ему делать, и мысль о том, что ему нужно просто вести себя как обычно и не привлекать внимания, отчего то решила не посещать кудрявую голову мальчика. Включился инстинкт самосохранения, и Антон побежал.       Это было ошибкой!       Бобик, до этого момента спокойно стоящий у одного из подъездов, включил сирену и мигалку, рванув за удирающем пацаном, у которого не было ни единого шанса на успех. От волнения ноги мальчика перестали его слушаться, и Антон, споткнувшись буквально о воздух, кубарем полетел на асфальт. После этого менты без труда подняли и запихали подростка в машину.       По приезде в отделение, Антона грубо затащили в допросную. По пути туда мальчик ловил много сочувствующих и в то же время осуждающих взглядов, ведь глазам было за что зацепиться на нём. Бывшие новыми ещё с утра кроссовки доживали свои последние часы, подошва на одном из них оторвалась, когда Шастун падал и случайно зацепился ногой за штырь, торчавший из земли, чудом не поранившись сам. Толстовка, так же подаренная Арсением, выглядела не лучше, ведь проехавшись животом по земле, мальчик привёл её в плачевный вид. Джинсы на коленках были порваны, но сами колени, вроде бы, оказались целы, и в целом дискомфорта при ходьбе не вызывали. Помятый грязный и несчастный мальчик зашёл в допросную.       Из сериалов Антон знал самое главное правило, если ты попадаешь в полицию: «Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде.». И мальчишка на сто процентов следовал ему, не произнося ни слова, когда его пытались опрашивать.       Менты, не добившись от Шастуна ровным счётом ничего, решили, что какое-то время в камере сделает парнишку сговорчивее, поэтому следующие десять часов Антон, сидел на лавке за решеткой, прижав ноги к груди и обхватив их руками. Было холодно, хотелось спать и есть. Где-то вдалеке ещё теплилась надежда, что всё обойдётся, но Шастун понимал: он крупно влип, и спасёт его только чудо.       Ну или Матвиенко Сергей Борисович, который приехал на ночное дежурство в своё отделение и делал вечерний обход. Неспешно прогуливаясь мимо камер, Сергей заметил уж очень знакомое худи, в одной из них. Они в конце лета вместе с Арсением несколько часов выбирали, какой цвет подойдёт Попову лучше, и в итоге остановились на нестареющей классике, поэтому перепутать эту кофту с какой-то другой было просто невозможно, настолько она въелась в память Матвиенко.       - Так, я не понял! Арсений? – вместо Арсения в клетке резко вскочил паренёк, которого Сергей сразу узнал. Он был напуган и растерян, мялся на месте и виновато смотрел на мужчину, периодически опуская глаза в пол, - Не понял… Это что ещё такое? Эй, ты, - свист, издаваемый Матвиенко после крика, вызвал за собой шум шагов, доносящихся откуда-то из начала коридора.       Через пару секунд перед мужчиной возник лейтенант, который и допрашивал Антона.       - Это что? - Матвиенко кивнул в сторону камеры с мальчишкой, не спуская с пришедшего пронзительный взгляд.       - Знаешь его?       - Да ты что! Его весь город знает, известный злодей. У него по локоть руки в крови, - Антон не уловил сарказм в словах Сергея и испуганно сжался.       - Шутишь? Смешно, - лейтенант невесело хмыкнул. По нему было видно, что он смертельно устал и просто хотел лечь спать, а не разбираться с малолеткой.       - За что его задержали? – Матвиенко вплотную приблизился к решётке, за которой стоял Шастун и внимательно оглядел того с ног до головы, недовольно поджав губы.       - Приехали на вызов, а он там трётся около подъезда, при обыске обнаружили целый рюкзак наркоты… - Сергей Борисович перебил говорящего, который монотонно докладывал о проведённых действиях.       - А как вы решили, что его нужно обыскивать?       - Ну а с чего бы он как заяц побежал, как только полицию увидел?       Разговор заходил в тупик, Антон крупно влип, и это понимали все.       - Да, дела… А изъяли с понятыми? - Матвиенко искал, за что бы можно было зацепиться, чтобы вытащить безмозглого мальчишку из камеры.       - Как полагается, - лейтенант не понимал к чему клонит капитан.       - И допросить уже успели?       - Ну мычит что-то невнятное, я не я, корова не моя.       - То есть допрос под видео, родители присутствовали?       - Чего ты докопался? – мужчина резко приблизился к Матвиенко, показывая этим, что тот уже достал его со своими вопросами.       - Я тебе дураку карьеру спасаю, пацан несовершеннолетний.       - Ну а нам то откуда это знать, он имени не называет, возраст тоже.       - Так, давай, выпускай его. Ты мне должен, помнишь? – Сергей был уверен, что последнее точно сработает.       - Помню, я, помню, - нехотя мужчина открыл замок камеры.       Который раз день Антона волокли за собой. Матвиенко, схватив того за капюшон толстовки, тащил в кабинет, чтобы без свидетелей поговорить с мальчишкой.       Знакомый диван встретил Шастуна холодом, который мальчик ощутил, как только сел на него, кожу неприятно морозило даже через джинсы.       - Я даже не знаю с чего начать, Антон! – Сергей вернулся к столу и, повернувшись лицом к мальчику, облокотился на деревянную поверхность.       - Я не виноват, - голос был тихим, слова едва различимы.       - А кто виноват? Я? Откуда наркотики? – Шастун шмыгнул носом, - молчание – это очень плохая тактика, парень. Не хочешь говорить со мной, будешь говорить с Поповым.       - Нет, пожалуйста, не нужно. Не звоните ему! Зачем отрывать человека от дел? – Антон вскочил с дивана и замер в неестественной позе, когда Матвиенко рыкнул на него, словно скопировав манеру Арсения.       - Сидеть! – пришлось возвращаться на место, - Рассказывай.       - Я не могу, - Антона зажал замёрзшие руки, между колен, отчего стал выглядеть ещё печальнее.       Матвиенко вздохнул и потянулся к телефону. Звонить Арсению совершенно не хотелось, но куда ещё девать мальчишку, Сергей не знал.       Телефон, который мужчина достал из кармана оказался разряжен, а зарядки, как назло, не нашлось. Отобранный у мальчика телефон выглядел совершенно не работоспособным, каковым и оказался. Было ещё множество вариантов, с помощью которых можно было бы обзавестись мобильным и набрать Попова, но их не пришлось даже перебирать. Если Магомет не идёт к горе, то гора идёт к Магомету.       Когда Сергей разочарованно бросил на стол неработающий телефон мальчика, дверь в кабинет распахнулась, при чём с такой силой, что, открываясь, ударилась о стену и начала закрываться обратно, но её толкнули снова.       - Он пропал! Я не знаю, где его искать! Антон ушёл с уроков, вместе с Выграновским, а этот Эд очень ненадёжный элемент. И вот он мне позвонил уже вечером и начал говорить что-то про бандитов, и что они куда-то ввязались, я ничего не понял, Шастун куда-то не успел и исчез. И он действительно исчез! Я звонил ему раз 100! Я…Я…- запыхавшийся и встревоженный Арсений был зрелищем пугающим, и Антон, сжавшись на диване молился провалиться сквозь землю, только чтобы Попов его не увидел, но молитвы не были услышаны. Окинув беглым взглядом весь кабинет, учитель даже не сразу понял, кто сидит перед ним, однако придя в себя, испуг за мальчишку сменился на желание придушить его собственным руками, - Я убью тебя! – в Антона полетел телефон, до этого нервно сжимаемый мужчиной в руке, - Я просто убью тебя, Шастун!       Следом за телефон на мальчишку угрожающие стал надвигаться и сам учитель, убегать было бессмысленно, поэтому Антон остался сидеть и ждать расправы над ним, однако первым действием мужчины были крепкие объятия, которых мальчик просто не ожидал, но они продлились недолго.       Рывком поставив Шастуна на ноги, Попов осмотрел его, ужаснувшись тому, в каком стоянии был мальчик. Бледный, худой, грязный, на одном кроссовке оторвалась подошва, колени выглядели так, словно на них проехались по тёрке.       Арсений Сергеевич рванул вниз, пытаясь закатать штанину и оценить ущерб и повреждения на мальчишке, но джинсы упорно отказывались открыть обзор хоть на что-то, да и нервно, но ненавязчиво, пытающийся вырваться Антон, не помогал.       - Снимай штаны! – Арсений нашёл единственный возможный вариант.       - Здесь? Не буду! – мальчик знал, что его не похвалят за то, что он вытворил, но позориться перед ментом желания не было. Точнее снова позориться.       - Быстро, Антон! – терпения у учителя осталось мало, как и нервов, казалось, этот мальчишка специально проверяет мужчину на стойкость.       Дверь в кабинет открылась ещё раз, но теперь уже тише и спокойнее, и оттуда выглянул как раз тот мент, который принимал Шастуна в отделении.       - Серёг, я спросить хотел, что ты с парнем то делать собираешься, но я вижу ты уже всё решил. Что, папаша, упустили мальчика! – Арсений не сразу понял, что последняя фраза адресовалась ему.       - Что значит упустил? Что здесь вообще происходит? Антон, ты что вообще здесь делаешь? Почему ты сбежал из школы? Я ничего не понимаю! - Арсений только пришёл в себя, и мысли закрутились в его голове с бешенной скоростью.       - Да Вы успокойтесь, что сейчас то уж кричать. Раньше воспитывать надо было, теперь его только колония исправит.       - Что ты несёшь, Петров? - неожиданно Матвиенко встал на сторону Антона, - я думаю он просто связался не с той компанией. Он в Питере недавно, ещё не знает, что нельзя брать у незнакомых дяденек чёрные пакетики, да, Антон?       - Какие чёрные пакетики? О чём речь? – Арсений крутил головой, то в одну сторону, пытаясь рассмотреть лицо мальчика, который стоял и смотрел в пол, то в другую, пытаясь понять, о чём говорят полицейские.       - Да курьером ваш мальчик работает, - лейтенант неприятно усмехнулся.       - Ну так за это не задерживают, что вы мне голову морочите.       - Арс, его взяли с таблетками с поличным, - Сергей сочувствующе смотрел на учителя, глаза которого начали наполняться осознанием.       - Наркотики? – громкий шёпот был совершенно не уместен при их разговоре, но Попов не мог сам до конца поверить в то, что сейчас только что сказал.       - Наконец-то дошло! Я бы вам папаша порекомендовал сына то проверить, такие обычно и сами побаловаться не прочь.       - Исчезни, Петров!       - Уже ухожу, - дверь за мужчиной закрылась бесшумно, а в кабинете стало нарастать напряжение.       - Я… - Антон не знал, что говорить, но молчать казалось самоубийством.       - В машину! Молча! – Арсений сунул мальчишке ключи, и задержав его около себя, вкадчиво произнёс, обжигая ухо дыханием, - И только попробуй не оказаться на пассажирском сидении, когда я приду.