12 дней чистейшего ООС

Первое утро началось с самого настоящего ада. Конечно, Яо, золотко невероятное, помог ему с одеждой, но вот волосы… - Яо!!! Я умоляю тебя! Не надо! - Но госпо… Но госпожа обязана носить такие прически! После явно неравного боя (и откуда в этом ребенке столько силы?!) Цинсюань стоял перед медным зеркалом красивый, наряженный, с высокой прической и целым миллиардом жемчужных шпилек, которые делали его похожим на новогоднюю елку. Дополнительный объем создавали намертво вплетенные шиньоны и конские волосы. Если не приглядываться, то прошлого Цзысюаня было не узнать: глухой бардовый воротник закрывал кадык, под многослойной юбкой не было видно по-юношески кривых ног, а резковатые черты лица смягчал макияж. - Это уродливо, да? - С чего вы взяли, молодая госпожа?- хлопнул глазками Яо, поправляя шпильки. - Может с того, что я выше любой девушки примерно на голову? Или с того, что я все таки мужик в платье? Или я… - Молодая госпожа Хэ,- парень схватил его за щеки, от чего получилась одна из самых мило-испуганных мосек мира,- Если кто-то посмеет назвать вас уродливым, то ему следует отсечь язык и выжечь глаза, ведь те не видят идеала и могут говорить такую ложь. Божечки, мой милый белый лотос… Ради таких слов мы кастрируем Гуаншаня. -… И мне не хотелось бы вредить вам за оскорбление молодой госпожи Хэ. Поэтому давайте просто пойдем и познакомимся с вашими новыми подчиненными, хорошо? Цинсюань кивнул и, подобрав подол юбки, постарался грациозно идти вперед.

***

Смотря на новых подчиненных, Цинсюань ощущал покалывания на кончиках пальцев и сладкий, ноющий ужас где-то глубоко под грудиной. Выступать перед большой аудиторией, которая, возможно, тебя ненавидит,- это самый большой страх. И в Саше еще свежи были воспоминания того периода, когда ей пришлось одной защищать проект перед пипец строгой комиссией. И ей совершенно не понравилось то ощущение беспомощности и едкого страха, что мягко расползается внутри. Они смотрели на нее с толикой ненависти и сочувствия, от которого коленки подкашивались, а во рту пересыхало. Очень страшно. Примерно также, как и рядом с Гуаншанем. Где-то из-за колонны выглядывал Яо, ободряюще улыбаясь и делая большие пальцы вверх, как этому его буквально минут пятнадцать назад научил Цинсюань. Правда, он немного не понял прямого смысла, но все же… Если это сделал молодой господин Хэ, то это хорошо. По крайней мере, он так сказал. - И эта девка действительно думает, что сможет с нами сработаться?- слышались шепотки с разных углов,- Дура какая-то… Что ж… Цинсюаню достаточно выполнить свою часть работы и чинно-мирно пойти к себе. И этому гениальному плану не суждено было сбыться: в ее каморку забежала худенькая служанка с двумя жиденькими хвостиками. - Портная Хэ,- сказала она хриплым от бега голосом,- Глава Вэнь зовет вас к себе. Блять, ну как так то??? [Совет дня: прихватите с собой все ваши инструменты и блокнот.] О, а вот это уже что-то интересное. Окей, но не будет ли это выглядеть странно? Взяв все то, о чем говорила Система, Цинсюань пошел за своей проводницей, судорожно прокручивая в голове всевозможные сценарии: от простого расспроса и до пыток для информации про клан Цзинь. Стоя перед огромными, красными дверьми и слушая доклад о своем появлении, парень нервно теребил свободной рукой подол юбки. Наконец, послышался шум, и наружу вышел сам глава Вэнь, величественный и непреклонный. - Пойдем,- сказал он, попутно слушая отчет от стражника,- Нужно обсудить одно важное дело. Низко поклонившись, как того требует этикет, Цинсюань пошел за мужчиной. Где-то на краю сознания Саша отметила, что со спины Жохань слишком сильно похож на своего старшего сына, когда как младший, видимо, пошел в мать. Кстати… Нужно будет разузнать про их семью больше. Возможно… Это как-то повлияло на изменение оригинальной истории. Да и просто ради интереса. Семья Вэней не была нормально раскрыта, и даже линия Вэнь Цин и Вэнь Нином была оборвана именно так… [Напоминание от Системы!!!] [Задание: спасти главного злодея.] [Время на выполнение: 8 суток 10 часов 28 минут 9 секунд.] [Всего наилучшего!] Мммм, ты пришла напомнить мне о приближающемся пиздице. Вот только ты мне так и не сказала о том, кто этот главный злодей?! Сейчас самый кошмар исходит именно от Гуаншаня, но я не хочу его спасать! Даже в оригинале я всеми руками была за месть а-Яо! [Задание: спасти главного злодея.] Глубоко вздохнув, Цинсюань даже не заметил того, как они пришли в небольшой сад с резной беседкой, где уже были разложены приборы для чая и какие-то сладости. Указав на противоположный край стола, Жохань сел напротив и, дождавшись того, как служанка разлила чай, заговорил: - Портная Хэ, у меня к вам будет два поручения. Одно из них носит общий характер. Второе же- личное,- он отпил, закидывая несколько маленьких конфет,- Мне нужно новое ханьфу для Совета кланов. Для пущей ясности, мы будем обсуждать вторжение на клан Цзинь, и я обязан их убедить в верности этого решения. Двух дней будет достаточно? - Считая этот день? - Нет, но к вечеру у вас должны быть готовы эскизы и куплены материалы. Такой расклад вам подойдет? - Я сделаю все, что в моих силах, глава Вэнь. Они немного помолчали. Находиться под этим пронизывающим взглядом было совершенно невозможно, но Цинсюань стойко старался не сжиматься, теребя страницы блокнота. В чужих глазах мелькнуло что-то неуловимое. - Я могу взглянуть?- спросил мужчина, смотря прямо. Протянув ему свои наброски, парень стал ждать. Пальцы, совершенно не изящные, с грубыми мозолями, мелкими ожогами и потемневшими шрамами, медленно листали, стараясь случайно не испортить графитовый рисунок. - Почему на нем лишь нижние одежды и верхнее ханьфу?- он указал на эскиз смеси европейской и китайской моды. - Это… не нижние одежды. Такой костюм более удобен для тренировок, потому что ноги не путаются в полах ханьфу. - Неплохо… Я хочу увидеть нечто подобное. И еще… Жохань прикрыл глаза и, глубоко вздохнув, иначе посмотрел на Цинсюаня. - А-Сюань,- сказал он слишком мягко,- Почему ты так долго молчал? - О чем именно? Усмехнувшись, он отпил чай и продолжил: - Ты слишком похож на Чао-эра. Упрямый, прямолинейный, немного резкий. Когда тебе было три, госпожа Цзинь впервые привезла тебя в Знойный Дворец. Ты в тот день подрался с Чао-эром. Моя дорогая а-Янь тогда сказала, что ты так побратался с моими сыновьями. Теперь же… Все стало слишком запутанно. - Глава Вэнь, я… - А-Сюань, твой отец ищет своих бастардов для того, чтобы самого достойного из них объявить наследником. Начинается более сложная игра, в которую ты не должен вступать. - Но вы же знаете, что я сделаю это. - Я подозревал. В ином бы случае я заподозрил тебя в обмане, но нет. По крайней мере, Чао-эр ответил бы также. Запомни, а-Сюань: как бы много у Гуаншаня не было бы детей, ты же среди них всегда будешь первым. Если он умрет, мы приложим все усилия для твоего восхождения на пост главы Цзинь. - Глава Вэнь, я не хочу занимать его должность. Но существует тот, кто может это сделать за меня. - Это опасно. - Это необходимо. Я не доставлю главе Вэнь неудобств. Они еще немного посидели, а потом Жохань ушел на новое совещание, оставляя Цинсюаня страдать над эскизами.

***

Когда все было утверждено, Цинсюань и Яо отправились на рынок тканей, где следовало найти все то, что будет необходимо. И если найти нитки для вышивки не представляло труда, то вот с золотыми пластинами для наплечников и заколки пришли сто сотен трудностей: кузнецы отнекивались, говоря о своей некомпетентности. С одним из них Яо чуть ли не подрался, когда тот попытался подкатить к госпоже Хэ. Наконец, когда солнце начало касаться горизонта, они нашли юного мастера, согласившегося помочь. Тот, конечно, пытался строить глазки, но хмурый и недовольный Яо сделал свое дело, и честь Цинсюаня никак не пострадала. Вдруг в одном из переулков кто-то пронзительно взвизгнул, и стая собак устремилась туда, сбивая с ног случайных прохожих. Проследовав за ними, парень так и застыл, на долю секунды потеряв контроль. Крохотное тело ребенка, прикрытое потрепанной холщовой рубашкой, было неестественно согнуто в руках и ногах, а собаки зло скалились, пытаясь подобраться к израненному, но все еще дающему отпор мальчишке, прижимающему к себе левую ручонку. Сердце обливалось горячей кровью, хотя по спине пробежал холод. Золотая, пронизывающая и колючая Ци заполнила пространство вокруг, давя и удушая псин. Те, пожав ободранные хвосты, побежали прочь, оставляя ребенка в покое. Даже это не принесло должной радости: мальчик смотрел на Цинсюаня все также зло и испуганно. Божечки, да это же крошка Сюэ Ян! Но почему он сейчас здесь, Безночном городе? [Хост, изменены пространственные рамки событий. Это сделано для успешного прохождения задания.] Ну нифига себе! Но ребенок на то и ребенок, что требует защиты. Ослабленный, напуганный, озлобленный, Сюэ Ян впал в беспамятство, из которого предпочитал бы не выходить никогда. Скинув с себя легкий плащ, Цинсюань очень осторожно укутал в него мальчика, стараясь не задевать израненную руку. - Госпожа Хэ,- рядом возник Яо, слегка нахмурившийся от происходящего,- Не думаю, что временно помогать ребенку, которого потом ждут мучения… - Он будет жить с нами. - Что?- кажется, в чужой голове прокатилось перекати-поле, выбивающее оттуда все мысли. - Если этот ребенок захочет, то я усыновлю его,- мягко улыбнувшись, Цинсюань зашептал,- А-Яо, судьбы тех детей, которые живут на улице… Дети не должны страдать лишь из-за неблагородного происхождения их родителей или смерти таковых. - Господин,- Яо умоляюще посмотрел на него,- Спасти всех не удастся. - Но я хотя бы попытаюсь. Знаю, это выглядит глупо, но я хочу хоть немного расплатится за грехи своего отца. - Нет! Это вовсе не глупо! Просто вы постоянно ходите на краю пропасти, помогая мне, клану Лань, клану Вэнь, этому ребенку. За столь короткое время я понял, что вы отдаете всего себя на благо иных. Вы приближаетесь к огню, но это вас может убить. Я не хочу потерять и тебя. - Обещаю, ты меня не потеряешь.

***

Голоса наполняли все пространство вокруг, обволакивая мягко и бережно. Он был укрыт чем-то теплым и пушистым, а левая рука покрыта чем-то холодным и шершавым. Постаравшись ей пошевелить, мальчик скрючился от колкой боли в мизинце, но так глаза и не открыл, вслушиваясь в чужой разговор. - Что плохого в том, что я о ком-то буду заботиться? - Сюань-эр, о каком ребенке может идти речь?! Тебе каждый день угрожает опасность, сейчас идет война, а в будущем ты станешь главой клана! - Не стану. Я не хочу разгребать весь тот ад, который создал Гуаншань. Я просто хочу быть портным. - Но это твой долг. - Мой долг- это быть полезным и нужным. Да и не отходи от темы. - Хорошо. Ты не можешь оставить этого ребенка. - Тогда я стану странствующим заклинателем и больше никогда не появлюсь среди этих ваших кланов. - А-Сюань! Дверь хлопнула, и из-под одеяла Сюэ Ян увидел высокую и неказистую девушку в белом ханьфу с алыми узорами. В ее прическе блестели жемчужные шпильки, которые мальчик видел только на самых благородных госпожах. Она, не заметив пробуждение ребенка, аккуратно села рядом, проводя рукой по чужим ногам. - Кроха, ты спишь?- спросила она едва слышно, будто и не ожидая что-либо услышать. Сюэ Ян уже хотел вскочить, вцепиться зубами в чужую руку и, взяв всевозможные украшения, сбежать, сбежать, сбежать. Улица учит не доверять людям. Улица учит ненавидеть. Улица учит бороться. Для сироты нет деления на мужчин и женщин, существуют лишь те, кто дает объедки и иногда спасает от холода, и те, кто давит твою руку телегой и втаптывает в грязь, сравнивая с ней все на своем пути. От одеяла и подушек пахло сладко и тепло, будто тот самый торговец хлеба испек те самые булочки, от которых исходил самый вкусный аромат. Обычно эти булочки скупали еще в самом начале дня, и ощутить их запах можно было лишь фантомно, будто призрак недавнего прошлого. - Кроха, все будет хорошо. Если будет нужно, мы с Яо заберем тебя и уедем куда-нибудь в Илин. Построим там поместье, я буду шить, Яо будет практиковаться в заклинательстве и учить тебя. Возможно, мы усыновим еще кого-нибудь. И пофиг на все. Пофиг на весь мир! Пусть они сами грызутся в этой клановой войне. - Ты мерзкая,- прошептал Сюэ Ян, стараясь не смотреть на нее,- Ты лжешь. Ты никого не спасешь. - Я хотя бы попытаюсь. Но не будем об этом. Как твоя рука? Болит? Мальчик так и не ответил, сильнее кутаясь в одеяло. Девушка лишь мягко улыбнулась, гладя чужие ножки. - Как тебя зовут? Ты из клана Вэнь? - Меня зовут Хэ Цинсюань. Я работаю главной портной в Знойном Дворце. А тебя как зовут? Ей ничего не ответили, но она ничуть не обиделась. - Если ты хочешь кушать, то на столе стоит суп с лапшой, чаи и сладости. Я могу уйти… - Нет. Цинсюань вздохнула, зажгла огнивом несколько свечей и, взяв одну из них, села за стол и начала сшивать алые ткани. Полежав еще немного, Сюэ Ян все таки встал и сел за стол. От теплой еды пахло пряностями, но даже сейчас бдительность нельзя было терять. Зачерпнув ложку супа, мальчик протянул ее девушке. - Ты должна это съесть. Вдруг там яд. С самой искренней улыбкой она выполнила указание и принялась за свою работу. Позже, когда плошка была пуста, к ним присоединился еще один юноша. Он был намного меньше роста, чем Цинсюань, но их лица и взгляды были слишком похожи. Но им ему конкретно Сюэ Ян пока не доверял. Они сидели в свете свечей, сохраняя приятную тишину, которые нарушали лишь звуки чая и иглы. Возможно, так и меняется чья-то маленькая и ничтожная жизнь. Возможно, этот момент, когда даже где-то глубоко внутри становится тепло не от обжигающей ненависти или злобы, а от простого, крохотного пламени, что эфемерно касается фитиля. От бусин и иглы, что отражают теплый свет, от немного остывшего чая, от сладких булочек, пахнущих невероятно вкусно. От мази, которая холодила кожу и отдавала мятой и другими травами. Сюэ Ян не знает, что такое счастье. Сюэ Ян не знает, какого быть частью чье-то семьи. Сюэ Ян умеет бороться. Сюэ Ян умеет ненавидеть и учится мстить. И он смотрит, как серебряная игла пронзает ткань, как обычные куски превращаются в прекрасное ханьфу, на котором на следующее утро расцветет какая-нибудь вышивка. Он смотрит, как поблескивает обычный ученический клинок, протираемый тряпицей. Даже когда чашка падает на пол, проливая чай, его не ругают, а лишь спрашивают: - Не больно? Обжегся? Как же странно. Как же неприятно. Как же приторно и больно. Что, если завтра это все будет сном? Что, если завтра он проснется в самом отвратительном месте и больше никогда всего этого не увидит и не ощутит? Тогда он не будет спать. Он будет сторожить то, что является счастьем, круглые сутки, не смыкая глаз. В какой-то момент, когда воск уже стекал на пол, Цинсюань легла на стол и уснула, оставляя работу там же. Поняв, что девушка спит, Яо аккуратно подхватил ее и переложил на кровать, укрывая тем самым одеялом. - Мне спать негде,- недовольно буркнул Сюэ Ян. - Пока глава Вэнь не знает о твоем существовании, то будешь спать со мн… - Я сплю здесь,- безапелляционно заверил мальчик, плюхаясь на кровать рядом с девушкой,- И ты меня не прогонишь. - Я бы прогнал тебя, если бы мне это не запретила бы госпожа. - Но? - Но она слишком добра для этого. А я таковым не являюсь. Поэтому, если ты причинишь ей вред, то я не буду слушать чужих уговоров. Когда Яо уже стоял около дверей, он услышал злобный рык котенка, который прошептал: - Я тоже могу убить тебя. Ухмыльнувшись, парень взмахом руки потушил свечи и отправился к себе в комнату, ожидая новый рассвет.