Гидра

Тонкие пальцы скрутили меня у выхода, не хило так прикладывая силы, сжимая моё бедное предплечье. Я и возмутиться не успела, ни спросить, потому что белобрысый пошёл рябью и меня затянуло следом за ним. Ощущение неправильности, да и тяга внизу живота мне не понравились, а когда вместо белых стен морга перед глазами открылась неизвестная мне комната в потемках, то мне стало особенно плохо. Без лишних слов меня скинули на большую, двуспальную кровать и я полетела. Первое мгновение хотелось встать в позу, спросить что происходит и вообще какого чёрта. Перина оказалась мягкой, принимая удар моего тела. Я мигом подорвалась и во все глаза уставилась на нарушителя. Хлопала ртом как немая рыба, то открывая его, то закрывая. Много ядовитых слов крутились на языке, но я заставляла себя успокоиться. Маг спокойно стоял у кровати, скрыв свои руки в карманах местных шаманских штанов и также не спешил разрешать ситуацию, а тем более прояснить её. Усталость этого дня накатила на меня резко, я ещё в морге еле ноги передвигала, а после операции ног уже совсем не чувствовала. Только собралась подняться, да так и покачнулась. Какой позор. Не хватало ещё лбом уткнуться в пол для разнообразия событий. Зажмурившись, понимаю, что меня перехватили и снова кинули на кровать. Не то чтобы я такой заботе была удивлена, но спасибо что о пол не приложил. Дальше брыкаться не стала, перевела уставший взгляд на мага и просто ждала. — Отдыхай. Из комнаты не выходить, скоро вернусь, — дал он краткие указания и также исчез. Я пробежалась глазами по помещению, комната точно такая же как у нас с Шиньей. Я, очевидно, находилась в общежитии, что уже успокаивало. Всё такое пустое, обычное. Было видно, что хозяин не часто здесь задерживается. Никогда не жаловалась на свои умственные способности, но причин затаскивать меня в комнату к Сатору, я, видел бог, не находила. От усталости распласталась по кровати в том же положении, в котором и приземлилась. Конечности ныли, руки онемели, даже язык взбух. Пыталась найти в себе силы подняться и смыть с себя грязь, но быстро сдалась. Сатору хоть и не нравился мне как человек, но нужно отдать ему должное. Ничего плохого он мне не сделал. Я тяжело сглотнула, прикрывая глаза, мне взаправду нужно было отдохнуть. Проснулась я лишь тогда, когда в комнате стало совсем темно. Густо-синее небо за окном только скрыло светлую полоску на горизонте, и я торопливо соскочила, в первое мгновение не понимая где нахожусь. Чужой запах упёрся в нос. Сатору пах весьма приятно. Все простыни были умыты в этом аромате, ясно напоминая кто их хозяин. Я смело огляделась, мне вроде как велели не выходить, а раз причин не называли, то я не обязуюсь здесь находиться дольше положенного. А находиться мне здесь не положено. Тяжело прошлась к деревянной двери, не сразу ухватилась за ручку. Крутанув, смело открыла, морщась от яркого света в коридоре, что так неприятно ударил по глазам. Белые вспышки отошли на задний план, потому что прямо перед моим носом стоял Сатору. Он ведь не подгадывал момент? Привычной повязки на бледном лице не было, как и прежней одежды. Голубая рубаха, да какие-то домашние штаны в клетку. Я попыталась обойти препятствие, но меня снова по наглому затолкали в комнату, закрывая за собой дверь. Послышался щелчок защёлки. Я нахмурилась. — Нам давно нужно поговорить, ты так не считаешь? — озвучил маг, продвигаясь в глубь комнаты, со звукам падая на одно из двух кресел. Только сейчас я заметила тёмный пакет, который он пронёс за собой. Ситуация была не понятной, но и лезть в конфликт не хотелось. Ещё немного поразмыслив, пришла к тому, что нам точно не помешало бы поговорить. Опасности я не ощущала, но и бдительность терять не собиралась. Осторожно прошлась к креслу напротив мага и присела. В моей голове развёлся целый рой мыслей, но он был умело остановлен одним словом: — Выпьем? — в его руке ярко отсвечивала бутылка красного полусладкого, на которой так хорошо поблескивал лунный свет. Недоумение на своём лице я не скрывала, поглядывая на желанную дверь. — Объясни сначала, будь любезен. — О, так это не вопрос, — медленно озвучил беловолосый, разливая алкоголь в непонятно откуда взявшиеся стаканы, — ты поживёшь со мной. Может Сатору ожидал истерик с моей стороны, но уткнулся лишь в задумчивое лицо. По приподнятому уголку мужских губ было понятно, что такая реакция его забавляла. Я же продолжала раздумывать. Сатору был непростым человеком и насколько мне известно, он любил двойной смысл, впихивая его всегда и везде. Неужели что-то случилось? — Нас убить хотели, верно? — начала я. — Да, старикам снесло крышу, — не стал молчать Сатору, впихивая мне стакан свободной рукой. — И ты решил этим воспользоваться, — утверждала, прокручивая стекло в руках. — Быстро соображаешь. Маг сидел в круглых солнцезащитных очках. Интуиция подсказывала, что для них тоже была причина. Он не стал ждать меня, опрокинув в себя алкоголь и начиная рассказывать: — Для всех ты, — ткнул пальцем, — и сосуд двуликого, мертвы. Я настороженно всматривалась в багровую жидкость у себя в руках. С алкоголем я была на ты. За годы войны было много пропито ядовитой воды. Некоторые пытались сохранить таким образом свои нервы, а иногда говорили что это к храбрости, но часто просто спивались от безысходности. Я сделала глоток. — Итадори будет тренироваться? — Верно, — сказал он, перебрасывая одну руку за спинку мягкого кресла, расслабляясь. — А я здесь причем? Если идея с погибелью розоволосого мне показалась логичной, то моя смерть мне пока мало о чём говорила. — Если ты заметила, то отправили вас на задание всех вместе. Тебя устранить хотели из-за малой информации. Может ещё потому, что ты угроза и тому подобное. С Итадори и так понятно. Я не хочу терять всех первогодок только потому, что тебя решили устранить. Что сказать, говорил он складно. — А в твою комнату?... — Сюда никто не сунется. Я замолкла. — Сколько мне здесь сидеть? — задала я уместный вопрос, удивляясь открытости мага. Мы не часто перекидывались словами. Ко всему прочему хотелось отметить то, что сейчас он вёл себя более развязно чем раньше. Расслабленный, ребячится даже. Мегуми говорил мне, что Сатору личность странная, но я и без его слов это понимала. Если раньше мне приходилось видеть безразличное лицо, бесконечно напряжённое. То сейчас меня накрыл когнитивный диссонанс. Потому что маг вроде как серьёзен, но слова преподносит наплевательски, другого определения не нашлось. — До фестиваля обмена между школой Киото и нашей. Месяца три, — протянул маг, делая новый глоток. Я могла лишь поражённо уставиться на его лицо, не понимая как мы здесь уживёмся. Я перевела взгляд. Кровать тоже одна. Он наблюдал за мной. Дальше он рассказал про фестиваль. И то что мне придётся принять в нём участие. Так сказать, дать старейшинам испугаться, но по моему это их только разозлит. — Держи, — маг протянул руку с вещами, продолжая наблюдать. Я была не глупой. К сожалению своих вещей с собой у меня не было, поэтому мне придется надеть чужую одежду. Грязь и кровь неприятно липли к телу. Я осторожно забрала ткань, спрашивая взглядом. Ответом мне был указательный жест большим пальцев в сторону. В одну из немногих дверей в этой комнате. Ванная. Я направилась в указанное место. Успевая напоследок мазнуть по магу взглядом, который продолжал пить. Душ подарил такое блаженное спокойствие, что в пору было молиться создателям такой прекрасной конструкции. Из ванной я вернулась в чужой белой рубахе, которая на мне висела, как в принципе и штаны. Тоже в клетку. Это определённо вещи Сатору. Опустилась перед магом на прежнее место, принимая полный стакан. Я считала алкоголь чем-то не моим, не понимая зачем его употребляют люди. Сатору пьяным не выглядел, сидел в той же позе на кресле. Обычно стоящие торчком волосы, взъерошено покоились на своём месте. Маг внезапно схватил свои очки и медленно начал их спускать. Его холёное породистое лицо было безразличным, напоминая мне лицо одного ненавистного знакомого. Но вот взгляд. Ох ты ж... словно зимнее небо, затянутое снежной бурей. В такие смотришь с восхищением, от них сердце начинает колотиться быстрее, упоенное чем-то поистине пугающе прекрасным. Я встревоженно отвернулась. — Что, не нравлюсь? — хмыкнул он. — Привычка, — выдавила я, чувствуя каждую каплю, спадающую с мокрых волос. Не смотреть в глаза Учихам было кредо любого шиноби и уж так получилось, что эти глаза мне казались более опасными, нежели у любителей Мангёке. Но не только это меня насторожило. Назойливое и пристальное любопытство, которое он не скрывал. Я осторожно вернула взгляд, наблюдая за тем, как мужчина делает новый глоток. — Я же весь такой пушистый, скромный и о личной выгоде никогда не думаю, а ты глаза отводишь. Да. И как у тебя нимб сквозь волосы не светится... Сказал с иронией. Я не отставала, потягивая холодную жидкость. Сколько же он с собой протащил, что она всё не кончается. Ещё эта рубаха, видимо сделанная из какой-то тонкой бязи, слегка просвечивает, открывая мне вид на красивое тело. Да, красивое. Я уже давно выросла из девичества и не имею за собой привычки врать самой себе. Сатору представлял из себя какой-то атлас по анатомии: статный, стройный и поджаристый. Вся красота, что собиралась у других людей внутри, у Сатору выбралась наружу. Правильное лицо, красивые острые ухмылки – идеальная внешность, чтобы хоть как-то компенсировать духовную ущербность. В одном я точно не сомневалась, передо мной сидит кто-то опасный, притягательный, вот только самые ядовитые и опасные твари всегда ярче остальных окрашены. — Почему я тебе не нравлюсь? — внезапно высказала я, взирая в небесные глаза. Давно пора поставить все точки над И. Мы всё время собачимся, сталкиваемся лбами, но если я не иду на прямой конфликт, то Сатору прёт как тяжелый танк. Хотелось бы уже прояснить всю ситуацию и сгладить, наконец, все углы. Дружба не была для меня пустым звуком, она была чем-то сокровенный, священным если можно так сказать. Как же прозаично. Тяжелые годы жизни научили меня дружить с людьми. Маг всегда зыркал злобно, пытался влезть в конфликт, но всё это больше напоминало блоху на собаке, вроде больно кусает, а жить будешь. Я хотела если не дружить, то хотя бы не конфликтовать. Я человек гордый, но на такие ситуации всегда смотрю одинаково. — Ты человек, — сказал он, заинтересованный в дальнейшем разговоре. — И...? Мне мало что говорила его фраза, пусть объясняет раз решился высказать. — А быть человеком, значит чувствовать себя плохо, чувствовать себя в заднице, чувствовать себя испуганным и беспомощным до тех пор, пока всё это не прекратится, — выдыхал маг, — вы беспомощны и бесполезны и совсем не интересны, — закончил он, допивая бокал, тут же снова заполняя его до краёв. Значит себя он человеком не считал. Для меня это неожиданностью не было. Какое же самомнение. Я бы могла развить целый ряд контр аргументов, но не думаю, что они дойдут до этого черствого сердца. — Одни теряют всю душу и получают разум, другие теряют разум и получают душу, — он опасно сверкнул глазами, — так вот... я из тех, кто потерял рассудок. Моя левая бровь приподнялась быстрее чем правая. Он что, намекает на то, что безумен? Один туман. Во мне уже начинает рождаться сомнение с идеей быть приятелями. — Некоторые люди никогда не сходят с ума, у них видимо ужасная жизнь. Скучные, обречённые люди по всей земле делают всё новых и скучных обречённых, — прерывисто выдохнул маг, вальяжно откидываясь в кресло, — мне угрожает вероятность сдохнуть от тоски и от бессмысленности бытия. — Что за пессимизм... — Не пессимизм, а здоровый реализм. И снова глоток. Вино никак не хочет заканчиваться, я уже начала чувствовать, как пальцы начали неметь. В груди разжёгся невидимый огонёк. — Но знаешь, — тихий глубокий баритон обласкал ухо, — ты не такая уж и скучная, как мне казалось. — Тогда давай закопаем топор войны, — сказала, не отводя глаз. — Ничего обещать не буду, — стукнул пальцами по мягкой обивке, — но если будешь спать со мной в обнимку... то я стану покладистее, — ухмыльнулся беловолосый. Снова его двусмысленные словечки. Но я была непреклонна, Сатору мало что говорил просто так и опять же, вряд ли это было ради забавы. — Зачем? — Чакра, Сакура. Я очень плохо сплю и с каждым пробуждением моё настроение становится гаже предыдущего, а твоя энергия, как показала практика, имеет хорошее свойство успокаивать. Мои глаза вернулись к бутылке. Он, вероятно, выпивку принёс только для того, чтобы заснуть быстрее. — Твоя проклятая энергия сведёт меня с ума. И уже мне спать станет тяжело, — приводила я аргументы к своему "нет". — Тебя недавно покусал двуликий. Вот и будет тебе тренировка, гляди, сможешь дать отпор этой энергии. Тебе потом проклятие изводить с этой земли, — лениво протянул Сатору. Хорошо же у него язык подвешен. Удивляться откуда он знает про укус смысла не было, в морг я не на своих двоих пришла. — Энергия всё равно не приживётся в моих чакроканалах, но может сделать их устойчивее... — задумалась я. Маг вернулся к вину. Я допивала бокал, а когда он снова потянулся мне подлить, резво его остановила. Хватит с меня. — Мне нужно выйти разок и поговорить с Шиньёй, пусть знает, что я жива, — опережая мага, продолжила, — это необычный ребёнок. Лицо Сатору было абсолютно не читаемым. Холодные черты лица вовсе не выражали даже намёка на эмоции. Казалось, он слишком измучен, чтобы что-либо чувствовать. Вроде даже собирался воспротивиться, но неожиданно передумал. — Я дам тебе выйти только при одном условии. Я благоразумно промолчала, ожидая продолжения. — Как видишь у меня проблемы с эмоциями, я не понимаю их, — эмоции... — со вкусом повторил маг, покатав слово на языке, — если заставишь меня почувствовать что-то кроме презрения и злобы к себе, то так уж и быть, выпущу тебя разок. Говорил складно, с интересом наблюдая за мной, возвращая на лицо безнравственное выражение. Уже возомнил себя моим хозяином. Выпустит разок... как собачку по нужде. — Сатору... у меня нет хозяев, я сама себе владетель. Ответа не последовало, просто хмыкнул. Черты его лица заострились, он ожидал моих действий, всё же видно, что ему любопытно что я буду делать. Я задумчиво постучала пальцем по губе, ещё одна моя привычка, когда я начинаю глубоко размышлять. Раз он даже не понимает суть эмоций, я покажу ему самую примитивную. Думаю сравнивать Сатору нужно больше с зверьём, чем с человеком. Я медленно поднялась, опуская бокал, обходя стол и вставая прямо перед магом. Он продолжал наблюдать, раскинувшись в кресле. Постукивал пальцами по обивке. На лице больше не было ни ухмылок... не было ничего. Черты его заострились, больше напоминая каменное изваяние, но глаза жили отдельно от тела, опасно сверкая синим бликом, напоминая тёмное, грозовое небо. Но это сочетание холодного и живого ему неожиданно подходило. Я до сих пор пребывала в раздумьях, взирая на мага сверху вниз. Он же взирал на меня оттуда с таким видом, что это я нахожусь снизу. Голова его накренилась и так мы долго смотрели. От проблем голову как страус не спрячешь, особенно если плац бетонный. Я же прятаться не собиралась, мне нужно было увидеть Шинью, поэтому я сразу же приступила к действиям, ничуть не сомневаясь. На войне много чего было и такое базовое чувство как стеснение давно было захламлено возрастом и другими событиями. Я больше не маленькая девочка, а взрослая женщина. Он сам влез в эти дебри. Я быстро покажу насколько он был неправ. Моя рука медленно расстегнула верхнюю пуговицу тонкой рубашки, что немного взмокла от мокрых волос. Вторую я продолжала расстегивать, медленно и с чувством присаживаясь на мужские бёдра. Маг продолжал с интересом наблюдать, не прилагая никаких действий. — Смотри, не спрячь хвост, — прошептала, когда уже совсем сидела на беловолосом. Он злобно нахмурился, расслабляясь. Мои действия были аккуратными, манящими и вызывающими. Всех нас сотворила природа и желание обладать кем-то, возжелать и попросту прочувствовать либидо были проказами природы. Я вызову это чувство. Это никак не связано с любовью и уж тем более с отношениями. Я любила в своей жизни только одного человека. И жестоко поплатилась за эту любовь, пыталась от неё избавиться, но она как назойливая муха никак не уходила. Даже не всегда понятно почему это треклятое чувство возникает. Я влюбилась в Саске без причин, не зная его. Я не могла полюбить его за внешность, потому что невозможно пронести эту любовь настолько далеко и надолго. Я ругала мир за наличие такой любви, за непонятное её возникновение. Позже осознавая, что она есть в этом мире, как есть в этом мире люди и ей глубоко плевать на выбранного ею человека: его морали, принципы, на его грязную натуру. Она просто возникает и существует. Так люди и влюбляются в маньяков, насильников, людей, что устраивают геноцид... К Сатору я привязанности не ощущала и радовалась. Со временем любовь у меня была сравнима с вальсом. А вальсировать я могу и сама. Лучше быть без партнёра, чем с человеком, который ведёт всё время не туда и бесконечно наступает на ноги. Взгляд мага полыхнул, ожёг мою щёку раздражением и задетой гордостью, и снова погас, прикрытый веками, как жар - золой. Мои руки остановились, когда расстегнули две пуговицы, этого хватит. Потянулись к белым волосам, едва провели по ним, спускаясь ниже по шее и к туловищу. Мужское тело обожгло и напряглось под рукой, налилось свинцом, но с силой продолжало подниматься. Я спустилась ниже, проведя по сильному бедру. Дыхание Сатору стало отрывистым, он пытался не проиграть мне эту игру, держался. Невероятно голубые глаза, лазурные. Расчеркнутые острым зрачком, встретились с моими зелёными. Я обвила руками его шею, вызывающе поглаживая, опускаясь ниже, облизывая пересохшие губы. Практически нос к носу... Мои темные ресницы неспешно опустились, разрывая единение взглядов. Медленно склонилась к его губам, точно спрашивая разрешения и он почти поддался, а я обманным движение скользнула мимо губ и опустилась к покрывшейся испариной, шее. Обманула. Продолжила ласкать мага, невесомо накрывая шею поцелуями. И спустя мгновение, поднялась, встречаясь глазами. И он не сдержался. Чужие руки накрыли меня, ухватывая и не опуская. Теперь я находилась в кольце крепких объятий, а он всё тянулся за желанным, но я перехватила его губы рукой, когда он уже почти коснулся моих. — Проиграл. Я опустила руки. — Это не те эмоции, Сакура, — злобно рыкнул Сатору, не отпуская. — Что-то кроме злобы и презрения, Сатору, — хмыкнула, — я выиграла эту игру, — отпускай. Сатору затрясло, он пристально вглядывался в меня, а потом... потянулся снова. — Ты, — я вздрагиваю, когда его голос понижается до шёпота, — сладкая, — и совсем тихо добавляет, на последней фразе клацнув перед моим носом зубами, из-за чего мне пришлось отпрянуть, — змея... Чуть не укусил. Мы ещё немного поглядели друг на друга. — Приглашаю в свою постель. Не успела я ответить, как он дёрнул меня за руку и мы сразу же оказались на кровати. Разве не с помощью этой техники он сегодня переместил меня из морга? Задышал прямо в макушку. От проклятой энергии мне сразу же стало дурно, а ему видимо наоборот, потому что дыхание мага становилось всё более глубоким и спокойным.