Гидра

Что-то определённо пошло не по плану. После стычки с Киотскими студентами пропал Инумаки. Ребята решили отступить, потому что их главная пробивная сила в лице Аой была так легко повержена и мягко говоря, некультурно сплевывала землю и камни. Я побрела по лесу дальше, чтобы отыскать остальных членов своей команды. Перепрыгивала по стволам деревьев и осматривала округу, пока внезапно земля не пошла волнами, напоминая небольшое землетрясение. От неожиданности чуть не упала, крепко цепляясь одной рукой за сухую кору. На некоторое время я повисла в крайней степени смятения. Толчки остановились, но как оказалось, это была не самая острая из проблем. Вдалеке стремительно поднималась стена в жёлтых оттенках, образовывая широкий купол, который накрыл собой большую часть Токийского техникума. Что происходит? Интуиция никогда меня не подводила и сейчас она тонко требовала, чтобы я к ней настоятельно прислушивалась. По всей видимости соревнования закончились, толком и не начавшись. Купол был напичкан вдоль и поперёк огромной проклятой энергией, что даже рядом болезненно перехватывало дыхание. В очередной раз я пыталась подойти ближе, но мои внутренности сводило и меня чуть не вывернуло утренней порцией лепёшек. Из моих уст лилось много проклятий и я даже не осознавала из-за чего больше: от непонимания или волнения за Шинью. Пока переводила дыхание, пыталась сканировать чакру в округе. От напряжения спина покрылась испариной. И всё же я боевой медик, а не сенсор. Мальчик быстро нашёлся... под куполом. Моя челюсть с силой сжалась. В крайней степени ярости кулак встретился с земляной корой, благо я не использовала чакру, иначе округу ждало второе землетрясение и, клянусь, недавняя тряска показалась бы мягким укачиванием. О, Ками, это же были обычные соревнования, обычные чёртовы соревнования, так почему! Я заставляла себя дышать ровно, не позволяла эмоциям взять вверх, даже если казалось, что от эмоций осталась одна пороховая бочка. Во всяком случае я всегда была в стрессовом напряжении и как-то ведь справлялась, что в детстве со своей бесполезностью, что сейчас. Свой острый разум я научилась ценить премного больше, чем голос пресловутого сердца. И стоит наконец признать, что мудрость тоже не обошла меня стороной. Так что успокойся! Хотелось рушить всё вокруг, хотелось сбивать свои руки в кровь. Бесконечно бегу, начиная с момента своего рождения и продолжая по сей день. Казалось, жизнь выбила мне лёгкие, разорвало сердце и, черт возьми, ведь не раз же! А я всё продолжаю этот бессмысленный бег. Мне не нужно иметь докторскую степень в области психологии чтобы понять своё состояние взвинченности. Всего лишь обыденное эмоциональное выгорание. Если бы не ситуация, то я бы похвалила себя, потому что проблемы с психикой начались не на войне, а только сейчас. Бесконечные проблемы и ни одного спокойного дня. Да за что!? Я тяжело сглотнула, напоминая себе, что у всех есть личные обязательства, а обязательства шиноби были далеко безграничны и расписаны свежей кровью. Вдох, выдох. Мои руки устало вцепились в лицо и я продолжала давить приступ, свою позорную минутную слабость. Что бы сказала Ино, если бы увидела меня в таком состоянии? У меня определённо нет права на такие излишества в виде эмоциональных качелей. Сердцебиение возвращалось в свой привычный ритм и я спокойно выдохнула, давая себе несколько воспитательных пощечин. тук — тук. Ноги больше не тряслись в беззвучной злобе. тук - тук. Пальцы перестали вжимать ногтевые пластины в ладони. тук — тук. Рука непроизвольно опустилась на грудь и я нашла душевное упоение под мерный стук своего сердцебиения. Звук жизни. Быстро сосредоточилась и заново сканировала чакру мальчика. Ветер игриво подхватил розовые локоны, будто предлагая свою помощь. Энергия была кристально чистая, спокойная, не колеблющаяся. С Шиньей всё хорошо. Шух. На автомате кинула кунай в сторону кустов, напряжённо вглядываясь, осторожно огибая поляну. Взгляд зацепился за зелёную растительность куда было выброшено холодное оружие. Листва тихо зашуршала, открывая вид на маленький черный носик. Следом высунулась мордочка. Заяц. Но внутреннее напряжение не сходило. Потому что животинка была полностью белая, а на улице далеко не зимние сугробы. Шерстка переливалась под лучами солнца, делая зайца чуть ли не искрящимся. Животное, словно почувствовав моё настроение, дёрнул носиком и быстро скрылся в листве. Я с непониманием прошептала: «кай», но ничего не произошло, колебаний в энергии не было. Любопытство захватило меня и я пошла следом, пробираясь сквозь зелёные стены. Вынырнула и увидела белую шерстку. Он что, ждал меня? Заяц дёрнул носом и побежал дальше. Я с интересом последовала за ним, ведомая этим крошечным клубочком. Через некоторое время мои ноги привели меня на цветочную поляну. Я с непониманием оглядывалась, потеряв из виду зверька. Ну, ничего ведь неожиданного. Чего я ожидала? Перевела взгляд на небо, выдыхая и закрывая глаза. Чакра мальчика спокойная, он в порядке. Что я вообще здесь делаю? Барьер пройти не могу, что уж там пройти, даже подойти не могу. Убиваюсь переживаниями о Шинье и вообще не понимаю что мне делать. Раздражительность поднималась по телу очень стремительно. Если мои ощущения верны, то рядом с мальчиком находится Годжо. И буду честна, это меня вообще не успокаивает. Годжо... Я вообще не понимаю этого человека, в каком-то смысле он напоминал мне безэмоционального Сая, только вот опаснее раз в пятьдесят. Ладони снова накрыли лицо. Все эти ужимки, не прекращающиеся касания, сон в обнимку... Будучи взрослой женщиной, ученицей Хокаге и просто талантливым ниндзя-медиком — моих познаний сильно не хватало, чтобы понять что ему нужно от меня. Любовь? Не смешите. Я уверена, что даже Годжо не понимает что ему от меня нужно. Снова почувствовать влюблённость, открыть своё израненное сердце? Пожалуй, нет. Потому что вновь полюбить — страшно. А не боятся только глупцы. Я наклонила голову набок, осматривая поляну сквозь пальцы. Меня будто прошибло током и я замерла. Не веруя, медленно опустила руки и заставила свои ноги идти дальше. Не может быть. Мои дрожащие руки раздвинули ветви еловых деревьев. Тук — тук. Я продвинулась дальше, забывая как дышать. Тук — тук. Невозможно. Тук — тук. Редкие лучи пробивались в эту маленькую пещерку, затемняя пространство. Мои расширенные глаза метались из стороны в сторону, потому что это неправильно. Всё не правильно. Здесь не было игрушек, высаженных цветочков, принесённых Ино. Только потрепанная временем вырезанная статуя, сложившая руки в молящимся жесте. Я на деревянных ногам подошла к ней в плотную, растеряно проводила пальчиками по сколам на каменном изваянии и не могла дышать. Ошибки быть не может. Все чувства говорили о том, что это та самая статуя. Каменное искусство, первое и единственное, что было вырезано моими, когда-то детскими ручками. Тук — тук.