Гидра

Я не могла описать своё состояние. Во всяком случае, можно ли назвать это ступором? Вселенской растерянностью... ну или чем-то похожим. Мои глаза не могли оторваться от статуи и я, забыв обо всём на свете, продолжала стоять рядом и в упор разглядывать её. Медленно оглядывалась по сторонам, замечая всё больше и больше знакомых, давно позабытых вещей. Может это была надежда? Что камень сейчас возьмёт и исчезнет, а потом я спишу всё это на галлюцинации или на что-то другое. Конечно же нет. Всегда нет. Пришлось глубоко дышать и если честно, не знать что делать. Что в таких ситуациях принято делать вообще? Шестерёнки тёрлись друг о друга в голове и не приближали к логическому результату, скорее запутывали больше. В таком состоянии меня нашёл Сатору. Появился за моей спиной внезапно, не издав и звука. Некоторое время мы просто стояли в тишине маленькой пещеры, скрытые редкой листвой. Этот... Каким-то невообразимым образом почувствовал моё состояние. Почему невообразимым? Ну... это же Сатору. Он был непонятным. Его присутствие всегда давило и ты знал, что рядом находится что-то нечеловеческое и до ужаса опасное, попробуй протяни руку и умри. Вот так это ощущалось. — Шинья? — тихо выдохнула, не оглядываясь. Послышался шорох одежды, а потом меня осторожно развернули за плечи. И даже так я умудрилась до последнего пытаться не отводить взгляд от молящейся девушки. На руках почувствовалось тепло и не сильное давление. Глаза тут же устало опустились. А... так руки снова дрожали. Сатору аккуратно разжимал мои пальцы и судорога проходила. Меня что, только что предало собственное тело? Я нахмурилась, но не отдёргивала руку, считая, что с меня не станется. Пыталась не придавать сильное значение этим жестам. С каких пор присутствие и касания этого мужчины меня успокаивает, а не напрягает? — В порядке. А ты как? — одной рукой он зацепился за повязку, а другая продолжала держать меня. Ткань поддалась и слетела, больше не скрывая бескрайнюю синеву безэмоциональных глаз. Я поморщилась и устало выдохнула: — Сложно. Я знала, что Сатору всё прекрасно видел и через повязку, но с недавних пор он любил заглядывать в мои глаза своими, не скрывая. А я не видела смысла спрашивать причину. На минуту я удивилась тактичности мага, который терпеливо ждал пока я не соберусь с мыслями, ни о чём не спрашивая и не вопрошая. Внезапно послышался тихий стук. Мои глаза сузились. Небольшая красная книжка вывалилась из брюк Сатору в раскрытом виде, продолжая валяться на земле лицевой стороной вниз. «Эмоции для чайников: первичные понятия отношений» Я тупо уставилась на литературную вещицу, пока маг медленно не наклонился и не засунул её себе за пазуху. Этот день не перестаёт меня удивлять. — Ну... это восхищает. Сатору отвёл глаза в сторону, оставаясь таким же невозмутимым, за исключением едва проступившего румянца на аристократичной коже. Он что, смутился? Я продолжала осмысливать происходящее в крайней степени шока, пока мужчина не заговорил: — Ну так что случилось? Оцепенение как рукой сняло, а в голове снова разыгрался рой беспокойных мыслей. Я заставила себя дышать ровно и увы, не получалось. — Смотри, эту статую я вырезала когда мне было около пяти лет, — показала большим пальцем себе за спину. Ничего на лице мага не говорило о его растерянности, только белоснежная бровь едва дёрнулась. — Так, — протянул он, — ты из этого мира или я что-то не понимаю? Волна непомерного сочувствия и печали закрутилась где-то в желудке, заставляя меня поморщиться. Обито, человек, который лишился своей возлюбленной, обозлился и потерял собственный смысл жизни. Именно в тот критический момент по настоящему обрёл возможность повернуть время вспять. Вернуть то самое сакральное, что когда-то потерял и даже не догадался об этом. — Да, это мой дом. Единственное отличие лишь в том, что это Коноха... спустя энное количество эпох. — О. Иногда мне казалось, что я нахожусь там, где всегда должна быть. Вещи вокруг виделись знакомыми, но я не придавала этому особое значение. Ещё и странный заяц, что привёл за собой на поляну и тут же исчез. Всё это... беспокоило. Внезапно по щеке мазнуло чем-то тёплым и слегка влажным, из-за чего я оторопело отпрянула, держась рукой за место совершенного преступления. Он что, сейчас меня чмокнул? Я ошалело смотрела в его сторону. Раздражение кольнуло нутро, когда в бескрайней и наглой синеве блеснули смешинки и послышался тихий хмык. — Успокоилась? К своему изумлению... да. Неторопливо кивнула. — Так что это меняет? Мои брови поползи вверх и я сама не заметила как подлетела и чуть ли не вскрикнула: — Это меняет всё! Абсолютно всё! Он апатично наклонил голову к плечу, вглядываясь в мои беспокойные глаза. — Что именно меняет? Чего ты так боишься? — Мой друг, — отчаянно выдохнула, — я не знаю что с ним и где он. Жив он или мёртв. Обито пожертвовал собой... сила, способная открывать порталы во времени, это сила его собственных глаз. Если Обито мёртв, то тот мерзавец уже мог забрать его глаза себе. — И он что, сможет ими воспользоваться? Я зажмурилась. — Даже мы не знали, что перемещаемся не по мирам, а во времени. Скорее всего он не догадывается. Когда Обито открывал портал, то всегда открывалось измерение с выжженной землёй. Есть большая вероятность, что глаза приживутся и он вполне может... я не знаю как это работает. Тем более не знаю принцип открытия порталов. — Ты считаешь, что он придёт за тобой, — скептически выдал голубоглазый. — Не за мной, Сатору, за Шиньей. — Зачем? В чём смысл? — Это... долгая история. — Ну, как видишь, я никуда не тороплюсь, — развёл он руки в стороны. Мой взгляд проследовал за этим движением и я терпеливо продолжила: — Шинья не просто милый мальчик. В нём течёт кровь самого Мадары. Проще говоря, он его сын. — О. Сатору посмотрел на мои сцепленные руки и продолжил: — И в чём смысл? — Ты ведь видел мою печать у него? Как у Юджи, вот здесь, — показала на заднюю часть своей шеи. На секунду в его глазах блеснуло осмысление и тут же пропало. Спокойствие мага приводило собственное душевное состояние в приблизительную минимальную норму. Даже если я понимала, что Сатору чувствует себя спокойным лишь потому, что вся эта информация ему по барабану. — В нём сидит демон? — Десятихвостый. Увидев вопрос на мужском лице, продолжила: — Не суть. Представь Сукуну, что в несколько раз опаснее и сильнее. — О. — Перестань так делать, — раздражённо выдала я. — Я повторю, в этом нет никакого смысла. — Да дослушай же ты! Мадара Учиха не по доброте душевной и не из-за отцовской любви хочет добраться до мальчика. Клан Учиха был уничтожен, понимаешь? Далеко не каждая клановая женщина способна вынести и родить здорового и сильного ребёнка с геном. Я не знаю сколько времени ему потребовалось, чтобы воплотить эту идею, но уверена, что очень и очень много лет. И у него получилось. Рождение Шиньи можно по праву считать чудом и проклятием, — я сглотнула, — он был зачат для того, чтобы стать оружием и концом всего света. Был рождён сосудом для Десятихвостого. Множество фактов мешало появится этому мальчику на свет, потому что Мадара сам по себе ходячий живой труп. — ...? — Техника воскрешения. Маг устало перевёл глаза в небо, массируя весок. — Сакура, зачем ему искать вас здесь, если он может перенестись назад и найти вас там? Мои губы дрогнули в печальной улыбке, чтобы выдать сухое: — Потому что он безумен. — Это ничего не объясняет. Я терпеливо хмыкнула и продолжила: — Он не вернётся в прошлое, потому что его это нисколько не удовлетворит. Туда, где мы все отчаялись и смирились со своей смертью по десять раз на день. Но мы нашли выход, бежали, реально считали, что спаслись. Зачем возвращаться назад, где мы ещё не знаем, что спасены. Представь себе, какое сейчас он испытывает искушение, чтобы разбить последние существующие надежды. Зачем ломать то, что уже сломано, когда есть ваше время, не тронутое его грязной рукой? — Я понял, хорошо. Допустим, — вяло согласился маг. — И ведь это не всё! — взмахнула рукой, — Шинья, его успешный и кропотливый эксперимент, на который он потратил прорву времени. Я поставила на него собственную печать. Мадара не знает как, где и когда она была установлена. Он знает, что печать делает носителя стабильнее и ему выгоднее, чтобы печать оставалась на мальчике. Но разобраться в её работе без меня невозможно. Он не знает, как изменения прошлого повлияет на настоящее. Не знает, как поведёт себя его прошлая версия, почувствовав знакомую чакру, скорее всего они просто вступят в драку друг с другом. Он не знает, сможет ли вернуться потом в своё время и есть ли в этом смысл! — я перевела дыхание, — Не знает, что будет при всей этой беготне по прошлому. Может быть, на самом деле, создаются другие временные параллельные, которые никак не влияют на настоящее. Меня резко встряхнули, но я не замолкала: — Я, бесклановая куноичи, умудрилась нацепить свою печать и увести у него мальчика прямо из под носа, что наиболее вероятно, затронуло его непомерно раздутое эго. Это же грёбанные Учиха! Прямо сейчас ему нужен Шинья и мои знания в данный промежуток времени. — Успокойся, — Сатору взял мои руки в свои, начиная аккуратно поглаживать их в успокаивающем жесте. И это, чёрт возьми, помогало. — Послушай... Мадаре больше ста лет, он сделал всё, что хотел. Ему нравится ломать людей во всех существующих смыслах. Он живёт и существует лишь ради того, чтобы нести и причинить как можно больше боли. И вверху его смертельного списка нахожусь я, обведённая кровью по несколько раз. — Я понял, Сакура. Если твой знакомый всегда открывал портал в выжженные земли, то как вы тогда оказались здесь? Я задумчиво прикусила губу. — Множество параллельных. Может влил больше чакры в глаза, может меньше. А может что-то изменилось под состоянием стресса, мы же были почти в руках у Мадары. Может глаза перешли на новую неизученную ступень. Или под самый конец он догадался о силе своих глаз. Или использовал параллельно другую технику. А может ещё значительное количество незнакомых мне факторов, которые наложились друг на друга. Не знаю... — Ты же не думаешь, что он сможет отыскать портал в наше время? Слова заставили меня нахмуриться, голова гудела, но я с завидным упорством заставляла её исправно работать. — Ты верно подметил, что портал всегда открывался в выжженных землях. Но что, если это был временный промежуток, в который Обито попал в самый первый раз. Что, если шаринган открывает то время, что было открыто последним? Именно по этой причине Обито не особо задумывался, что может попасть куда-то ещё. Мы замолчали. Каждый обдумывал своё. — Ты же говорила, что он безумен. — Да, Сатору, он непомерно и безвыходно безумен, но это же не значит, что он глуп. Как раз трагически наоборот, он просто гениален. Маг раздражённо провёл рукой по своим волосам и резко наклонился. На его лице залегла глубокая тень и меня передёрнуло. Он посмотрел на меня так... непонятно. Никто и никогда не смотрел на меня таким взглядом и настолько пронзительно. По спине пробежался холодок. — Что, если он попадёт сюда и я заберу его, — он замялся, будто обдумывая правильность следующего слова, — глаза. Ты сможешь вернуться в своё время? Я силой воли заставила себя выглядеть невозмутимой. Хотя внутри всё разом заледенело, а собственная душа вывернулась наружу. Холодок пошёл дальше по телу, защекотав в области темя. И я не могла понять, что меня так напрягло. Складывалось ощущение, что сейчас от моего ответа зависела судьба целого мира. — Не знаю. Потому что я реально не знаю. Видимо мага удовлетворил мой ответ, потому что ужасная аура больше не давила на и так взволнованное естество. И из всего сказанного сегодня его забеспокоило только этот незначительный вопрос? — Перестань бояться. Я же рядом, — вытянулся он, лениво сунув руки в свои брюки. Я скептически дёрнула плечом. Мы же не в сопливой эпопее с романтически навеянным флёром где такие фразы на полном серьёзе имеют большой удельный вес. — Не боятся только идиоты. Уголок красивых губ дёрнулся с привычным хмыком. — Я не считаю себя глупым. Ещё хотел спросить, — он ткнул пальцем под моей правой ключицей, заставив меня замереть, — это ведь тоже печать?