Гимн потерянных и потерявших

Окружающий мир жесток, но прекрасен. В одиночку в нём не выжить, однако когда с тобой рядом друзья — все преграды по плечу.

      С самого утра у Хати и Такемичи было чемоданное настроение. Сегодня день выписки и их к этому тщательно готовили. Началом послужили банные услуги от мед.сестёр, что хватало старшего из братьев врасплох. Уши всё никак не желали терять алый оттенок. Но зато счастья полные штаны и планы на будущее возрастали в геометрической прогрессии. Однако про последние лечебные процедуры не стоит забывать. ЛФК в этот день проходило особенно в жёстком режиме. Врачи словно в один день решили отыграться на старшем Ханагаки за годы своей учёбы в меде и массовом заучивании информации. А иначе ему просто не удалось подобрать объяснение тому, в какой рогалик его сворачивали. Из кабинета он буквально выполз, ноги мелко дрожали, угрожая вот-вот подогнуться. Окрыляла лишь мысль о скорой свободе и мире за стенами больницы.       Хотя тут тоже как посмотреть. Под крылом Арона свобода им с Такемичи будет только сниться. Этот старый змей в первый же день нагрузит братьев по самое хахачу и не позволит выползти из комнаты до самого вечера. В этом старший из братьев даже не сомневался. Уж слишком хорошо он изучил повадки деда.       Хати оставалось буквально пара метров до палаты, когда кто-то окликнул его. Причём весьма в грубой манере. Это «Эй, постой!» так и резануло по ушам, а так как в коридоре сейчас никого кроме него не наблюдалось, обращались именно к нему. Парень обернулся и встретился взглядом с раскрасневшейся Юзухой. И как он её голос сразу не узнал? С их разговора на лестничной площадке прошло чуть больше суток, и Ханагаки не думал, что малышка сама пойдёт на контакт, ведь в прошлый раз он сказал ей не самые лицеприятные слова. Однако она здесь и стремительно подошла к нему. Её серьёзные глаза, казалось, заглядывали ему прямо в душу. Черноволосый наклонил голову к плечу и, прищурившись, окинул её взглядом. На шее девочки виднелся свежий синяк, который ещё не успел зацвести. Парень нахмурился. Значит, всё же насилие в семье? Отчего-то в голове иных вариантов у него не возникло, а он привык полагаться на свою интуицию.       — Мне нужен твой совет, — утвердила свои мысли Юзуха и дерзко посмотрела парню в глаза. Хати насмешливо поднял бровь, из-за чего девочка вдруг растерялась и раскраснелась пуще прежнего. Забавная малышка. Вопреки жестокости, которую к ней проявляли, она осталась бойкой и смелой. На удивление, ей это очень шло.       — Спрашивай, — старший из братьев догадывался, о чём конкретно будет идти их разговор, поэтому уже накидывал у себя в голове варианты ответа.       — Я уже говорила тебе, что моя мама, скоро у… Её скоро не станет. У меня есть двое братьев: старший — Тайджу и младший — Хаккай. Я понимаю, что мы будем на попечении нии-сана, но он… — девочка замялась, пытаясь подобрать слова. Её брови были нахмурены, а нижняя губа зажата зубами.       Черты лица Хати смягчились, а в голове завертелись мысли. Он прекрасно понял, что ему пытаются донести. Интуиция-таки не подвела. Старший аккуратно опустился на корточки перед девочкой, стараясь сильно не напрягать уставшие после нагрузки ноги, и положил руку на её плечо. Малышка вздрогнула и попыталась отстраниться, но он ей не позволил. Всё же зажатости после избиения у неё были. Хати тяжело вздохнул.       — Это ведь он оставил эти синяки у тебя на теле? — пускай голос Ханагаки и звучал мягко, но вот глаза сверкали угрозой. Юзуха вновь ощутила тот самый запах, что и тогда, на лестничной площадке, только в этот раз он был каким-то колючим. Девочка поёжилась.       — Д-Да, — она была готова расплакаться. Этот взгляд словно проникал в неё, доставал самые тёмные секреты и раскладывал их по полочкам. И всё же зря она это всё затеяла.       Хати замер. Он не знал, что сказать дальше, диалог в его голове так далеко ещё не зашёл. Тем более ему необходимо было взять себя в руки, ведь пугать Юзуху — последнее, что нужно в данной ситуации. Насилие в семье всегда ужасно, и оно проносится с самого детства во взрослую жизнь, становится травмой, самым болезненным местом. Особенно, когда оно идёт от того, кто должен стать для семьи опорой и примером для подражания. Хати не стал врать самому себе, ему совсем не хотелось во всё это ввязываться, тем более у него своих проблем вагон и одна тележка. Но и одним советом в этой ситуации явно не обойтись. Тут два варианта, либо решить проблему один на один с пацаном, либо доложить об этом в нужные инстанции, но тогда дети попадут в детский дом. А уж там оказаться никому не пожелаешь. Тем более если вспоминать тех сотрудников, которые приходили за ним и Такемичи, но им тогда помогли Акира и Арон, а на сторону этих ребятишек встать некому.       — Где сейчас находится твой брат? — спросил Хати, осознав, что молчание затянулось и ребёнку стало совсем не комфортно.       — У мамы… — ответила Юзуха, не понимая, к чему был этот вопрос. Она опустила голову, ещё сильнее прикусывая губу.       — Отведи меня туда. Не задавай сейчас вопросов.       Девочка уже десять раз пожалела, что связалась с этим странным человеком, но отчего-то в душе теплилась надежда, что есть шанс всё исправить. Им с братом не придётся жить в вечном страхе, что однажды избиение не остановится и кто-то может умереть. Юзуха решительно кивнула и повела парня в сторону лестницы. Она спешила, но, когда старший Ханагаки отставал, останавливалась и позволяла себя догнать.       Хати костерил себя в рот и в нос, а также свою внутреннюю курицу-наседку, когда понял на какой этаж им подниматься. Лестница далась ему чрезвычайно тяжело. На первом же пролёте хотелось выплюнуть лёгкие, но он держался как мог. Видимо, ему всё же придётся активнее наседать на тренировки, потому что такими темпами даже в случае необходимости убежать не получится. Просто сдохнет от нагрузки. Страдания окупились — перед ними возникла палата, за которой Хати ожидал очередной звездец с большой буквы. Хотя ему явно не привыкать устраивать с кем-то разборки и моральной подготовки перед этим не требовалось.       — Юзуха, что бы там не произошло, не заходи в палату, пока я оттуда не выйду. Ты меня услышала? — серьёзно спросил Хати, игнорируя дрожь в теле. Перенапряжение дало о себе знать. Оставалось надеяться, что он не свалится в самый разгар потасовки.       Девочка утвердительно закивала головой, наблюдая, как пациент скрывается за дверью. Она боялась того, что её брат мог сделать с ним, но и за свою семью переживала не меньше. Внутри неё боролись сомнения, хотелось повернуть время вспять и не приходить к этому человеку, однако сейчас он — её последняя надежда.       Хати тихо зашёл в помещение, сразу осмотревшись. Это место ничем не отличалось от его «апартаментов», за исключением цвета стен. Они были персиковые, создавая ощущения тепла. В палате лежала женщина, обвешанная датчиками. Её редкое дыхание заставляло пикать аппаратуру, которая оповещала, что пациент ещё жив. Она была очень похожа на свою дочь. Её ребёнок точно вырастет в очень красивую девушку. Хати горько усмехнулся. Интересно, а он похож на кого-то из родителей внешностью? Он уже не раз задавался этим вопросом, жаль, что сейчас на него ответа не было. Но он обязательно исправит это недоразумение в будущем и выяснит всю интересующую информацию.       На стуле около кровати сидел мальчик, явно не многим старше Хати, но его агрессивный взгляд вгонял в ступор. Старший Ханагаки не ощущал от него феромонов, либо сущность парня ещё не пробудилась, либо он бета. Несмотря на это давление от мальчишки ощущалось достаточно отчётливо. Хати встряхнул головой, снимая напряжение в мышцах шеи, и возобновил зрительный контакт.       — Ты кто такой и какого хрена тебе здесь нужно?! — рявкнул парень, вскочив на ноги, он быстро направился к Хати, хватая его за рубашку. По коже прошлась волна мурашек. Старший из братьев обескуражено замер. Подобное ему уже доводилось ощущать при знакомстве с одной очень глупой шиной. Глаз непроизвольно задёргался.       Ханагаки в ответ на столь грубое обращение зарычал, перехватывая руку парня своей и сильно сжимая. Тайджу не ожидал, что ему ответят таким образом, в нос резко ударил запах, который преследовал его с первого дня поступления матери в эту больницу. Он был растерян и не успел среагировать, когда хилый на вид пацан оттолкнул нарушителя спокойствия от себя. Хати выпрямился и поправил пострадавшую рубашку. В помещении ощутимо похолодало. Тайджу поёжился. Его сильно смущало появившееся желание осесть на колени и виновато опустить голову перед этим человеком. Подобного с ним не происходило ни разу. Он и до этого натыкался на Альф, но никогда под чужим разгневанным взглядом ему не хотелось молить о прощении. Это злило и сбивало с толку.       — Может, с твоими младшими эффект запугивания и прокатывает, но не думай, что я под тобой прогнусь. Богом себя почувствовал, что ли? — сам от себя не ожидая, прорычал Хати. Его характер и так не сахар, но сейчас было что-то странное. Сложилось острое ощущение, будто кто-то нарушил очень важное правило, которое он сам и установил. Старший Ханагаки злился на этого мальчишку и чувствовал какое-то разочарование. — Объясни-ка мне, какова причина, по которой ты так безбожно лупишь своих младших?       — С хера ли я должен тебе хоть что-то объяснять?! Кто ты вообще такой, чтобы лезть к нам? — в ярости выкрикнул парень, сжимая кулаки. Ему не хотелось прогибаться. В этом человеке Тайджу, к своему удивлению, ощутил доминирующую сущность.       Незнакомец настолько сильно давил феромонами, что даже ему — бете, пришлось нелегко. Тело отказалось слушаться и буквально прижималось к полу. На уровне инстинктов он выражал покорность, боясь разозлить ещё больше разгневанного альфу. Но было ещё что-то, что осознать у него пока не получалось.       — Я? Никто. И мог быть дальше этим никем, если б твоя сестра не попросила меня о помощи. Юзуха искренне переживает за ваше будущее. Сейчас ты можешь злиться, кричать или даже избить меня, однако это не приведёт вас ни к чему хорошему. Тут, видишь, какая дилемма нарисовалась, либо я вспылю и доложу о происходящем в нужные инстанции, либо ваши соседи не выдержат вечных скандалов и побоев в вашем доме и сделают то же самое, но уже через какой-то промежуток времени. Исход будет одинаковый: ты и твои младшие загремите в детский дом. А там уже одному Богу известно, что произойдёт. Дети нынче жестокие, и ты яркий тому пример, — со сталью в голосе сказал Хати, как ни в чём не бывало разминая спину. Ноющие мышцы совсем разбушевались, вопя о том, что кому-то пора бы и честь знать. — Так что задам тебе вопрос вновь, чем ты руководствуешься, когда подвергаешь своих младших насилию?       — Я… Просто хочу, чтобы они стали сильнее, — Тайджу не желал идти на контакт с этим человеком, но слова сами вырвались с его уст. Он опустил голову, ещё сильнее сжимая кулаки. Ему впервые в жизни довелось быть в столь уязвимом состоянии. Глаза начало предательски пощипывать.       Шиба-старший никогда не желал зла своей семье, он понимал, что не всегда сможет быть рядом с ними. Поэтому решил привить им силу, как умел, но уж точно не желал исхода, который ему описал этот парень.       — Тайджу, подними на меня свои глаза, — потребовал Хати. Ему наконец удалось усмирить свою ярость и вбить себе в голову: перед ним просто ребёнок, на которого упала большая ответственность, и тот просто не имеет ни малейшего понятия, что с ней делать. Тайджу нехотя, но выполнил приказ. В глазах напротив пылала ярость, скорбь и что-то такое, что определить ему удалось не сразу. Понимание. Это было именно оно. — Твоё желание сделать своих младших сильнее — нормально, однако пути достижения цели ты выбрал совсем не те. Старшие должны заботиться, направлять и оберегать, а не становиться психологической травмой. Я понимаю, что тебе тяжело в столь юном возрасте оставаться один на один с двумя маленькими детьми, однако до такого уровня тебе опускаться тоже не следует. Подскажи, где ваш отец?       Ком в горле тут же образовался у Тайджу. Мальчишка зажмурился. Ему не хотелось иметь ничего общего с тем человеком, который зовётся их родителем, однако сейчас они полностью зависят от него в финансовом плане. Пускай тот и появляется дома очень редко.       — Он всё время на работе. Мы его практически не видим.       — Однако он у вас есть. Раз уж этот человек предпочёл отдаться карьере, но при этом содержит вас, то не стоит ли воспользоваться этим? Раз ты так горишь желанием сделать своих младших сильнее, то запиши их в секции, пускай под присмотром опытного инструктора учатся, а от тебя требуется только мягко направлять их. От простого избиения они ничему не научатся, кроме страха, запомни это. Также не забывай, что главная сила не в кулаках, а в уме и в том, что вы есть друг у друга. Используйте то, что вам дано сейчас, а дальше уже действуйте по обстоятельствам. Не делай из себя злодея, а то навсегда останешься один, а одиночество — очень тяжёлая ноша, — сказал Хати и направился к выходу из палаты.       За один диалог он вряд ли чего-то добьётся от этого парня, однако зёрна сомнения в совершаемых действиях ему в этой пустой головушке посадить удалось. Хати сделал всё что мог, дальше уже всё зависит от них самих. Мысли вновь вернулись к пути, который ему предстоит пройти, чтобы вернуться в свою палату. Лицо старшего из братьев тут же скуксилось. Один геморрой.       — Постой, как тебя зовут? — не успел старший Ханагаки дотронуться до ручки, как мальчишка его окликнул. На лице у Хати заиграла торжественная улыбка. Лёд тронулся.       — Хати Ханагаки. Если уж совсем к заднице припрёт и ты не будешь понимать, как действовать, просто попроси у Юзухи мой номер телефона, — ответил брюнет и вышел в коридор. Что ж, это можно засчитать как маленькую победу.       Его встретила напуганная Юзуха, которая сидела на полу, рядом с дверью. Она тут же вскочила на ноги и окинула парня взглядом, пытаясь понять, всё ли с Хати в порядке. К её облегчению: цел и невредим. Девочка нервно выдохнула, когда он опустился перед ней на корточки и улыбнулся.       — Юзуха, я поговорил с твоим братом. Не могу гарантировать, что избиение не произойдёт снова, но на время он утихомириться. Если у вас что-то пойдёт не так, позвони по вот этому номеру, я отвечу тебе сразу как смогу, — сказал Хати, быстро написав нужные цифры на листочке, который он так вандально выдрал из медицинского журнала, лежащего на столике около входа в палату семьи Шиба. — Удачи тебе и будь сильной, малышка.       Хати помахал ей на прощание и тоскливо побрёл вниз по лестнице. Ноги его просто вопили от перегрузки, сил хватило лишь на то, чтобы устало ввалиться в свою палату и сесть рядом с Такемичи. Мальчик удивлённо уставился на брата, но выспрашивать ничего не стал. Старший брат всегда такой после процедур.

***

      Акира спешил к своему крестнику, чтобы заполнить документы на выписку. Ему ещё многое предстояло сделать за текущий день, а потому времени на пустые разговоры совсем не хватало. Однако, словно на зло, всем в этой больнице что-то от него да было нужно. Каждый второй считал своим долгом окликнуть его, будто они не видели, что Ханагаки спешил. А ведь скоро должен прибыть Арон. От мысли об этом старом змее по спине прошёлся холодок. И вот, наконец, пред ним предстала нужная палата. Ему уже хотелось рыдать от счастья и усталости, которая как-то резко на него накатила. Этот путь вымотал похлеще, чем самая сложная на его памяти операция.       В помещении собрались все виновники торжества. Такемичи и Лиам что-то бурно обсуждали, сидя на раскладушке, а Хати пластом лежал на койке и не подавал признаков жизни. Это странно. Видимо, на ЛФК в этот раз ребята погорячились, что настолько сильно вымотали пациента. Акира уже хотел пошутить, как наткнулся на не самый приветливый взгляд своего крестника. У кого-то явно было не самое радужное настроение. Усмешка сама по себе образовалась на лице врача.       — Такемичи, Лиам, выйдите в коридор на пару минут. Мне нужно с глазу на глаз переговорить с Акирой, — спокойно попросил Хати, усаживаясь на край койки. У мужчины нервно дёргался глаз. Словно по команде, все лишние люди испарились из палаты, оставляя их один на один. Акира занервничал, в последнее время у них с Хати были весьма натянутые отношения из-за чувства вины старшего. Он не сумел защитить ребёнка, и это сильно ударило по его моральному состоянию. Пускай мужчина и старался делать вид, что всё в порядке, но мальчишка это чувствовал и зеркалил ему же подобной манерой поведения. — Честно говоря, я хотел пустить всё на самотёк, однако день решил объявить себя «закрытием горящих задач», а потому не смею его игнорировать. Акира, потрудитесь мне объяснить, что с вами происходит?       — Ты о чём? — решил прикинуться дурачком врач, хоть и понимал, что с его крестником подобные выкрутасы не прокатят.       — Вы и так поняли, о чём идёт речь. Я говорю про наши натянутые отношения, которые изменились после моего отравления. Не сказать, что это меня как-то сильно напрягает, но всё равно жизнь комфортнее не делает, — с сарказмом ответил Хати, простукивая пальцами по спинке койки какой-то ритм, понятный только ему одному.       Акира с самого начала понимал, что этот разговор неминуем. Хати, как и его отец, замечал проблему и чаще всего просто её игнорировал, наблюдая за дальнейшими событиями. Однако именно сейчас старшему из братьев приспичило расставить всё точки над «I». Врач был к этому не готов, но также понимал, что сбежать от этого разговора уже не получится.       — Я знал, что ты рано или поздно поднимешь эту тему. Меня гложет чувство вины за то, что я не смог тебя защитить. Ни тогда, во время операции, ни при отравлении, да даже от органов опеки. Чем больше об этом думаю, тем больше понимаю, что, как крёстный, я — полный ноль, — сказал Акира, удивляясь, насколько же легче ему стало на душе после признания. Он и не предполагал, что так сильно загнался на этом.       Хати удивлённо распахнул глаза и о чём-то задумался. Продолжать разговор он не спешил. Лишь молча разглядывал человека пред собой, подперев подбородок рукой. Вдруг он прищурился и чему-то усмехнулся. Нет, отнюдь не с издёвкой, на которую так рассчитывал Акира, а мягко и сожалеюще. Мужчина растерялся, он не понимал, что творится в голове у крестника, а потому даже не мог предположить варианты ответа на подобное признание.       — Спасибо за заботу. Мне приятно это слышать, однако вы зря себя накручиваете. Будущее узнать у вас при всём желании не получится. Я действовал по ситуации, а потому тут тоже гордиться нечем. Но с самого начала знал на что иду. Акира, вам нужно понять простую истину: всегда рядом вы не сможете быть, а потому нам с Такемичи необходимы эти жестокие уроки жизни. Единственное, что в данный момент можно сделать, — это, основываясь на полученных результатах, докопаться до истины. А потому, коль вас так гложет чувство вины, я говорю вам: за всё прощаю, — внезапно, словно выбил землю из-под ног мужчины пациент.       Акира будто примёрз к полу, на котором стоял, а руки забила мелкая дрожь. Странно, но дышать ему в моменте стало в разы легче. Пусть и запоздало, но в голове прозвучало «Вот оно!», то, чего он так давно ждал. Хотелось разрыдаться, спрятаться в угол, словно мальчишка, и долго реветь. Рвать на себе волосы от накопившейся усталости и наконец-то выдохнуть.       Хати видел всё. Подмечал и анализировал. Он бы соврал, сказав, что не видел вину, которую так отчаянно давил в себе этот человек. Но старший из братьев и представить себе не мог, что всё настолько запущено. Сколько же лет Акира испытывал это чувство, что при простом «прощаю» рассыпался на столько частей? Для себя старший из братьев осознал, насколько же тяжело так жить. Ему было по-человечески жаль своего крёстного.       Мужчина медленно приходил в себя, пытаясь осознать, что с ним только что произошло. Внутри словно взорвалась сверхновая. Хати не торопил, понимающе ожидая, когда состояние врача наладится. Пускай это и были всего лишь слова, но даже одна простая фраза способна перевернуть жизнь с ног на голову. Вот и сейчас Акира переживал этот кувырок.       — С… Спасибо.       — Не благодарите. Вы давно этого заслуживаете. И не смотрите на меня так. Неужто вы думали, что я не понял того, насколько запущено у ваше состояние? Я далеко не дурак. Но теперь, Акира, дышите полной грудью. Все тяготы с вас спали, осталось только вам самим себя простить. А сейчас нам нужно подготовиться, сюда идёт Арон. Боюсь, что он не будет столь милостив, чтобы проигнорировать ваше состояние и не зацепить за больное, — проговорил Хати, дожидаясь утвердительного кивка. Его взгляд тут же метнулся к двери.       Как по часам, по палате пронёсся отчётливый стук, и после тихого «Войдите» на пороге появился Арон в своих блеске и старческой суровости. Акира поклонился и поспешил поприветствовать главу:       — Приветствую вас, Луна калана Ханагаки. Надеюсь, ваш путь до нас был лёгок и прошёл без происшествий.       — Акира, избавь меня от формальностей, лучше скажи, все документы готовы? — с подозрительно-приподнятым настроением спросил Арон, присаживаясь рядом с внуком.       Хати немного отстранился, чтобы была возможность наблюдать за происходящим. Всегда нужно ждать удара, даже когда его ничего не предвещало. Тем более настроение деда его, мягко сказать, насторожило. Таким ему этого старого змея видеть ещё не доводилось.       — Да, вот здесь вы должны оставить роспись и можете забирать мальчиков. Также Хати необходимо каждый день в двенадцать часов привозить сюда, чтобы продолжить курс ЛФК, — сказал Акира, передавая главе все необходимые бумаги и показывая, где нужно ставить росписи.       Как и ожидалось, старик принялся внимательно изучать каждое слово, напечатанное на листах. Его деловая хватка также никуда не делась, несмотря на пролетевшие года. Внезапно, Арон очень не по-доброму на него посмотрел, отрываясь от изучения бумаг. Акира внутренне сжался. Он уже прекрасно понимал, что означал этот взгляд. По телу прошёлся озноб. Видимо, с него сдерут три шкуры именно сегодня.       — Ты сам этим и займёшься. Как-никак твой долг всё ещё висит, — с оскалом ответил Арон, прямым текстом заявляя, что все процедуры Акира будет проводить прямо в резиденции.       Как и ожидалось, старик до сих пор не страдал старческой потерей памяти, к великому сожалению врача. У Акиры в горле застрял ком. Хати с интересом наблюдал за развернувшейся баталией. Его удивлённый взгляд метался от одного к другому. Между этими двумя явно происходило что-то необычное, но вот что? Хотя старший из братьев тут же для себя решил: знать лишнего ему ни к чему. Мало ли какую тайну услыхает, а после пришьют его где-нибудь по-тихому, и потом ищи и свищи. Всё же Хати придерживался одного очень простого правила: меньше знаешь — крепче спишь.       — Я вас услышал. Когда могу заступать на смену? — переломив себя, спросил Акира, сжимая кулаки.       Он прекрасно понимал, что вечно бегать от Арона у него не выйдет, но хоть и на краткий срок ему удалось отсрочить свой приговор. Тем более, это можно воспринимать как возможность лично присматривать за мальчиками. Сейчас самое главное не позволить главе втянуть ребят в самое пекло. Уж на этот раз он постарается защитить их всеми силами.       Хати почувствовал тяжёлый взгляд на себе. Это Акира в упор смотрел на него, явно на что-то решаясь. Старший из братьев вопросительно выгнул бровь. Врач поспешил отрицательно покачать головой, мол: ничего. Эта недосказанность заставила Хати напрячься. Что этот полоумный опять затеял?       — Всё готово. Мальчики, собирайтесь, — сказал Арон, поднимаясь с койки и передавая один экземпляр выписки врачу.       Хати кивнул и начал собирать оставшиеся вещи в сумку. Когда всё было готово, в палату вошли прихвостни главы, они молча забрали сумку и направились к выходу из больницы. Такемичи подбежал к старшему брату и вопросительно на него посмотрел. Хати и сам не мог понять, почему его вдруг приморозило к полу. Отчего-то весь боевой настрой у него разом улетучился, и вновь появилось ощущение тревоги за будущее.       Лиам, видимо, трактовал это как-то по-своему, подхватил его на руки и направился к выходу вслед за Ароном. Хати пискнул и поспешил схватиться за плечи своей импровизированной лошадки. Глаз дёрнулся в нервном тике. Хотя внутри было и гаденькое злорадство, ведь ему не придётся идти своим ходом по ненавистной лестнице.       Холл оказался точно таким же, как и во сне. За исключением того, что он был целым. Волосы на затылке вдруг зашевелились. Хати почувствовал чей-то тяжёлый взгляд и начал вертеть головой в поиске его источника. Нашёл. Это была Кьеко Блэк, что провожала их полным ярости взглядом, стоя, оперевшись на одну из колонн. Старший из братьев уставился на неё в ответ не менее грозным взглядом, давая понять, что прекрасно понимает её настрой по отношению к ним. Женщина фыркнула, как-то уж совсем по-детски вздёрнула подбородок и поспешила покинуть свой пост. И что это было?       На улице их встретила солнечная погода. Хати полной грудью вздохнул свежий воздух, подставляя лицо под тёплые лучи. Наконец-то это свершилось. Свобода. Пускай и мнимая. Зато столь желанная. Такемичи радостно забегал возле чёрных автомобилей, которые, судя по всему, ожидали их процессию. Лиам аккуратно поставил старшего из братьев на землю, позволяя ему размяться.       Арон о чём-то активно разговаривал с Акирой, не замечая их. Это было к лучшему. Такемичи резвился, приносил Хати пожелтевшие листья разных деревьев до тех пор, пока у старшего в руке не образовался целый букет. После он подкинул их вверх, наблюдая, как они медленно оседают на землю. Младший был в восторге. Старший мягко улыбнулся и потрепал своё маленькое чудо по макушке, распределяя по голове столь милые кудряшки.       — Мы уезжаем, давайте бегом в машину, — подал голос Арон, усаживаясь в автомобиль.       Хати и Такемичи оказались во втором, вместе со своим телохранителем. Это радовало, поездка будет не такой гнетущей, как могла бы быть в транспорте Арона. Старший пристегнул Такемичи, а после и себя самого, давая добро на начало движения.       Ехали они, по меркам старшего Ханагаки, достаточно быстро, иногда притормаживая на поворотах и пешеходных переходах. Такемичи во все глаза разглядывал проносившийся мимо город, иногда читая вывески.       — Братик, а давай как-нибудь сходим в этот магазин… — сказал младший, поворачиваясь к старшему. К своему удивлению, он обнаружил Хати спящим. Такемичи понимающе улыбнулся и продолжил наблюдать за происходящим снаружи.

***

      Хати вновь оказался в том самом сне. Ночь, озеро… Мотор. Кузнечики стрекотали свои мелодии, лес шумел. Эти звуки придавали чувство защищённости. Трава щекотала босые ноги, заставляя зарыться в неё пальцами. Вздохнув полной грудью запах леса, Хати направился к озеру, что всегда словно звало его к себе. Старший из братьев не понимал с чем это чувство связано, но это место явно занимало не последнюю роль в его прошлом.       Когда его ноги ступили в воду, по коже прошлись мурашки. Прохладная. Вот его глаза зацепились за маленьких рыбок, которые сновали по отмели туда-сюда, оставляя после себя голубоватое свечение. Красиво.       Позади послышались шаги, Хати нахмурился и повернулся. Напротив него стоял высокий платиновый блондин с красными глазами. У себя в голове Ханагаки уже продумывал план побега, глаза то и дело метались от леса до парня. Нос начал щекотать запах свежескошенной травы. Живот свело. Он знал этого человека. Чувства те же, что и при встрече с Сколлем. Только тут уже втесалось ощущение полной безопасности.       — Кто ты? — спросил Хати, смело смотря в лицо знакомому незнакомцу.       — И правда, даже после всего произошедшего с нами характер у тебя остался тот же. Я бы на твоём месте так смело не общался с существами отсюда, — смеясь, ответил парень, пряча руки в карманы штанов.       — Я просто не мету всех под одну гребёнку. А ты так и не ответил на вопрос.       Парень насмешливо посмотрел на Хати, чем вызвал у того раздражение. Ханагаки сложил руки на груди и выжидающе замер. Внезапно зазвучал задорный смех. Старший из братьев растерянно взглянул на это чудо света, попытавшись понять, что того так насмешило.       — Расслабься, малой, я здесь по просьбе Сколля. Меня зовут Фреки.       Конечно, это имя Хати ни о чём не говорило, но почему-то оно вызывало странную ассоциацию с Герри. Интуиция вновь постучала ему по макушке, заявляя, что эти двое как-то между собой связаны.       — Ты… Родственник Герри? — внезапно спросил Хати, быстрее, чем сумел обработать информацию у себя в голове.       Парень напротив замер и ошалевшим взглядом посмотрел на него. Ханагаки напрягся, это был весьма провокационный вопрос, особенно если брать во внимание ситуацию, возникшую между ними. Незнакомец выпрямился и сделал шаг в сторону Хати, тот в своё время отступил назад. Так они прошли некоторое расстояние, пока окружающий мир вдруг не пошёл трещинами, а после и вовсе не раскололся.

***

      — Братик, вставай, мы приехали, — сказал Такемичи, пытаясь разбудить старшего.       Хати сквозь сон нахмурился, но всё же открыл глаза, в которых читалось беспокойство. Кто это был?

Мне ночью одному не спится.

Прекрасно знаю что к чему.

В любви надежду растворяю

И письмо шлю ему одно.

Строки в нём все идентичны —

Символ вечности любви.

Ты их сжигаешь безразлично,

Не веря ни в одно из них.

Мне остаётся лишь замкнуться,

С тоской сжигающей внутри.

Тебе лишь стоит улыбнуться,

Как сердце вновь пишет стихи.