Гимн потерянных и потерявших

«Находясь на враждебной территории, даже самый храбрый зверь начнёт вести себя осторожно».

             Выходить из машины Хати не хотелось. От осознания, что теперь всё кардинально изменилось, становилось не по себе. Пресловутая палата уже не казалась такой уж плохой. Однако на этот отчаянный шаг всё же пришлось пойти, ведь Арон выказывал явное недовольство, а быть вытолканным за шкирку совершенно не хотелось. Хати вылез из автомобиля, и его тут же под руку подхватил Лиам, позволив облокотиться, чтобы не перетруждать ногу. Старший из братьев с благодарностью посмотрел на своего подчинённого. Именно молчаливой опоры и поддержки ему сейчас не хватало больше всего.       Пока Такемичи весело скакал вокруг деда, старший с опаской осматривался. Резиденция оказалась достаточно большой. Нет, даже не так, огромной. Всю территорию ограждал высокий кованый забор, в узорах которого можно проследить какой-то сюжет. Всюду располагались величественные постройки в готическом стиле, хотя Хати не был уверен в этом. Стены украшали рисунки, выбитые прямо в камне, тонкая и искусная работа. Мрачные здания граничили с красивым садом, высокими деревьями и рекой, что прокладывала путь прямо через владения клана Ханагаки. Над ней, в нескольких местах, были перекинуты деревянные мосты. Кое-где стояли беседки, которые с основными постройками соединялись выложенными мрамором дорожками. Величественнее всего выглядело основное здание, украшенное двумя остроконечными башнями. На их стенах были выгравированы волки, вместо глаз которых установлены какие-то камни. У одного золотые, у другого голубые.       Хати передёрнуло от их образов. Брови сошлись на переносице. Странную реакцию также заметил и Лиам, который бегло взглянул на своего юного хозяина. Арон тоже не остался в стороне, терпеливо выжидая реакции своего внука. Не было ещё такого человека, который при виде собственного дома не испытывал какие-либо чувства. Мужчина был намерен привить трепет и любовь к родовым владениям этим мальчишкам, чтобы они понимали, какое наследие несут в своих венах и на плечах. Однако на лице его внука читалось узнавание. Но где этот малец мог видеть резиденцию, если с момента рождения Сай так и не потрудился посетить родовое поместье?       Хати тем временем про себя гаденько посмеивался. Теперь ему понятно, какие комплексы у деда. Хотя так же и пугал тот факт, что образы из его снов сейчас буквально смотрят на него своими холодными глазами. В голове всплыла фраза: «Зов крови». Парень поёжился. Не став дожидаться, когда все отомрут, он смело сделал шаг вперёд, утягивая за собой Лиама. Старший неосознанно расправил плечи и выровнял осанку, чтобы казаться больше и внушительнее. Если б он увидел себя со стороны, то хохотал бы без остановки пару дней от нелепости увиденного. Защитная реакция последовала раньше, чем мозг успел её обработать.       Арон ликующе ухмыльнулся, ошибочно полагая, что его внук осознал, ведь выглядеть замученным заморышем при таком наследии просто нельзя. А ведь он даже и подумать не мог, что тот просто пытался защититься и не захохотать в голос от собственных мыслей о комплексах этого самого старика. Пускай и дальше живёт в счастливом неведении.       Стоило им только приблизиться, как двери в основное здание отворились, впуская гостей в просторный вестибюль. Хати резко поплохело, а перфекционизм внутри вскрикнул от негодования. Ну куда в грязных ботинках по плитке из белого мрамора, начищенного до кристального блеска?! Душа требовала справедливости, однако дедушка проигнорировал скривившееся лицо старшего внука и проследовал дальше. Парень поник. Ему было искренне жаль тех, кто отмывал это помещение.       Старик пафосно хлопнул в ладоши, и их тут же обступили слуги в строгих костюмах, помогая раздеться. Хати даже не успел среагировать, как его переобули, оставляя краснеть, будто он варёный рак. На ногах сверкали новые лакированные туфли с небольшим каблуком. Одно лишь радовало — теперь грязь по дому никто не разнесёт.       — Итак, вы, наконец-то, дома. Первым делом вам следует привести себя в порядок. А то глаза слезиться начинают от одного взгляда на вас. Хати, так как ты здесь в первый раз, поясню, у тебя будет личная комната с санузлом. Также к тебе, как и к Такемичи я приставил прислугу, они будут помогать вам первое время, пока вы сами не адаптируетесь. Также, несколькими днями ранее, для вас были отобраны элитные преподаватели, и с завтрашнего дня начнётся ваше обучение. Ходить вы можете где угодно, но за территорию резиденции ни ногой, ни носом. В шесть будет ужин, чтобы как штык были в главном зале, а сейчас можете быть свободны, — скомандовал Арон, круто развернувшись, и удалился вверх по лестнице.       Хати может и хотел было возмутиться, но ему попросту не позволили это сделать. Прислуга тут же утянула его на противоположную винтовую лестницу. Как удалось понять, обе вели к вершине башен. Нервный смешок слетел с губ. Старший Ханагаки не мог не пошутить о принцессе, запертой в башне, и свирепом драконе. Аналогия отчётливо прослеживалась. А вот кто есть кто, выяснять будут уже потом. Отчего-то появилось желание свергнуть короля и устроить революцию. Ему подобные выкрутасы временно не грозили. По состоянию здоровья… Это единственное, что сдерживало.       Как выяснилось, его добровольно-принудительно притащили в ванную комнату. Всё вокруг сияло белизной мрамора, на который было страшно даже наступать. Прислуга тут же начала пытаться снять одежду с бедного ребёнка, и лишь громкий рявк сумел их убедить, что с этой задачей он способен справиться самостоятельно. В принципе как и с мытьём. Наконец-то оставшись в одиночестве, старший Ханагаки тяжело выдохнул. Аккуратно оперевшись на бортик большой ванны, он окунул руку в воду. С губ снова слетел ехидный смешок.       — У деда реально комплексы…       Да, мысли об этом до сих пор не отпускали. Хати даже стал побаиваться, что словит гиперфиксацию на том, чтобы выявлять у людей их комплексы. От этой мысли стало смешно. Мда, явно не так ему представлялся первый день «на свободе». Хотя, если быть честным, старший из братьев вообще не знал, как себя вести за стенами больницы. Когда они ехали, ему удалось понять, что высотки смотрятся дико и как-то уж совсем инородно. Голова начинала кружиться уже от одного взгляда на самый верхний этаж. Было лишь одно сравнение в мыслях: муравейник. Клаустрофобия даже рукой замахала, хотя он ей вроде бы никогда не страдал.       Медленно раздевшись, Хати аккуратно опустился в воду. Пена, окрашенная в розовый, слегка напрягала. Но если закрыть глаза, проблема улетучивалась. Мышцы тут же начали ныть от усталости, а напряжение сходить на нет. Да, это определённо то, ради чего стоило переживать унижения в течение дня. Мысли стали тянуться как жвачка. Заклинило в сон. Однако это ощущение тут же пропало, стоило только кому-то постучать в дверь.       — И кого там нелёгкая принесла?! Войдите! — крикнул Хати, проворчав себе под нос ругательства. Тревога всё ещё никуда не делась. Он ощущал себя так, словно находился на вражеской территории, где его в любой момент могут убить. Да, Ханагаки старался отогнать навязчивые мысли, но адаптация проходила уж слишком тяжело.       На пороге появился Лиам. К своему удивлению, Хати понял, что тот был каким-то помятым, а в уголке губ красовалась небольшая ссадина. Старший Ханагаки тут же принял сидячее положение и жестом подозвал своего телохранителя к себе. Бывший страж закона неохотно подошёл и наклонился над ним. Хати молча обхватил пальцами подбородок Лиама и начал вертеть его голову из стороны в сторону. Старший из братьев и так был на взводе, а от мысли, что кто-то посмел тронуть приближённых, вообще впал в осадок. Безопасностью здесь и не пахнет. Лиам дёрнулся, когда ощутил уже знакомый подавляющий аромат своего господина.       — Кто это сделал? — с агрессией в голосе спросил Хати, клыки заметно удлинились, намекая, что обладатель еле сдерживал ярость.       — Я неудачно упал… — промолвил в ответ Лиам, потеребив пальцами рукава пиджака, и отвёл взгляд. Он и сам не знал на что рассчитывал, когда так открыто врал Хати в лицо, но поток более агрессивных феромонов заставил его буквально заскулить.       — Не смей мне врать. Кто это сделал! — уже не спрашивал, а требовал старший Ханагаки, сильнее впившись пальцами в подбородок парня. Он понимал, что может причинить Лиаму вред невесть откуда появившимися когтями, а потому поспешил убрать руку от лица своего товарища. Однако это не отменяло того, что ярость полыхала где-то глубоко внутри него. Зачем подчинённый пытался прикрыть деяния врагов? От негодования уже хотелось рычать, а поведение Лиама не смягчало ситуацию.       Бывший страж закона содрогнулся, ощутив, как феромоны его юного господина начали сильнее давить на плечи. Ноги были готовы в любой момент подогнуться. Такой встряски он не ощущал, даже когда Арон вбивал ему правила клана Ханагаки. Хати не призывал, он требовал. Стальная хватка чувствовалась всем телом. Это было сложно объяснить. Арон вклинивался, нарушая границы и заменяя всё собой. От его действий хотелось отбиваться. С Хати же всё совершенно иначе. Каждое слово или действие воспринималось как само собой разумеющееся. Словно так и должно было быть. Даже сущность альфы внутри Лиама, которую буквально пару минут назад пытались удушить, встрепенулась и начала молить о крупице благосклонности.       — Это Арон… В рамках перевоспитания, — тихо ответил бывший страж закона, всё ещё стараясь не встречаться с Хати взглядом. Чувство вины за свою ложь обжигало.       Старший Ханагаки злобно сверкнул глазами. Этого ему ещё не хватало. Какого чёрта старик вообще полез к его подчинённому? Неужели забыл их уговор? Видимо, придётся выдвинуть этому старому змею несколько требований. Для общего блага, так сказать. А иначе ужиться на одной территории будет просто невозможно. Также спокойствия не придавал тот факт, что Такемичи тоже здесь замешан. Они проживали в разных комнатах, а значит, и следить за его безопасностью будет в разы труднее. Вот и ещё одно требование нарисовалось.       Хати отчаянно старался потушить вихрь, который бушевал внутри него. Чисто на автомате он попытался намочить волосы, что получалось из рук вон плохо. Благо на помощь пришёл телохранитель, который окатил его тёплой водой и помог вымыть голову. После этого Лиам всё же покинул ванную комнату и позволил спокойно расслабиться, хотя это совсем с Хати не ассоциировалось. Старший из братьев прекрасно понимал, что отдыхать тоже нужно умеючи. Правда пока у него это криво выходило. Роящиеся в голове мысли лишь усугубляли шаткость душевного равновесия.       Вылезти из ванны и дойти до кровати ему помогла прислуга, которая очень трепетно с ним обращалась. Подобное очень смущало старшего из братьев. А ведь он их и не звал, они сами услышали, как тот пыхтел, пытаясь выбраться из ванны. Поблагодарив их за заботу, Хати попросил привести к нему Такемичи. Его очень напрягал тот факт, что теперь они будут порознь. А потому нужно было выяснить, согласен ли на это младший. Тот, словно поджидая этот момент, влетел в его комнату вихрем и тут же зарылся в тёплые объятия брата. На душе у Хати стало в разы спокойнее.       — Такемичи, скажи, хочешь ли ты жить раздельно? — спросил старший, так и не сумев как-либо перефразировать этот вопрос.       — Братик, я хочу и дальше жить с тобой в одной комнате, но дедушка… — смешно скуксившись, сказал младший Ханагаки.       — Мне плевать, что он там думает. Так что это уже не твоя забота. Ночевать ты будешь у меня, — пускай и излишне резко, но зато Хати в кои-то веки ощутил себя тем, кто держит ситуацию под контролем.       Гнев Арона его не страшил. Старший из братьев прекрасно понимал, что у них в любом случае возникнут проблемы с взаимопониманием. Тем более старик привык, что его слушаются и не смеют перечить. Если он считает, что Хати такой, как и все проживающие здесь, то ему следует пересчитать. Да, старший брат прекрасно понимал, что во многом придётся пойти на уступки, но это совсем не означало, что нельзя отвоевать власть по крупицам.       — Ты голоден? — спросил Хати.       Они сегодня практически ничего не ели, однако у него самого аппетита не было. Такемичи же — другой разговор. Ему необходимо полноценное питание, а то не вырастет. Ещё и здоровье покачнётся. Хати прекрасно помнил результаты обследования, которые ему принёс Акира. Скандал был тогда большой. И старшему из братьев совсем не стыдно за то, что и кому он тогда высказал. Зато после этого Такемичи чуть ли не в попу целовали. На губах заиграла дебильная усмешка, да, Хати в какой-то степени даже гордился собой за то, что поднял всех на уши.       — Да, я бы покушал, — с важным видом ответил младший. Хати через силу удушил в себе порыв затискать своего брата. Ну уж очень мило тот смотрелся, когда делал такое потешное лицо.       — Войдите! — крикнул Хати. На пороге тут же показался Лиам и подошёл к братьям. — Принеси нам чего-нибудь перекусить, пожалуйста, а то мы пропустили два приёма пищи, до ужина, боюсь, уже не дотянем.       — Хорошо, — кивнул в знак понимания Лиам и удалился.       Стоило двери закрыться, как по комнате прокатился хохот. Это Такемичи начал пародировать то, как брат криво-косо пытался отдавать приказы своим подчинённым. Хати же просто не смог сдержаться и чуть огурчиком под кровать не укатился. Всё же лучшее лекарство от стресса — это его милый Мичи.

***

             После перекуса братья растянулись на кровати, Хати совершенно не желал двигаться. Из-за активности в течение дня мышцы ужасно ныли. Ему оставалось только надеяться, что в скором времени удастся прийти в форму и более не ощущать себя столь слабым и беззащитным. Да, он спокойно мог парировать нападки людей, но острый ум и подвешенный язык не способны защитить от людей, которые привыкли не слушать, а бить. Старший Ханагаки не считал себя дураком и подтасовкой фактов не промышлял. Уж лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Однако то, чем он сейчас занимался, было больше похоже на самобичевание, чем попытку найти истину.       Хати поднёс руку к лицу и слегка надавил себе на глаза, вызвав яркие вспышки. Это помогло отогнать унылые мысли. Рядом он ощутил движение, это задремавший Такемичи прижался к нему плотнее и захватил своей маленькой ручкой белую рубашку брата.       Старший, немного погипнотизировав захват глазами, аккуратно повернулся на бок, лицом к младшему. Руки как-то сами собой обняли мальчика и прижали к груди. Его пытливый взгляд метался по расслабленному лицу, а на губах заиграла ласковая улыбка. Ещё не до конца восстановившееся зрение сильно ограничивало его в возможностях. Особенно он ощутил это недоразумение, когда они приехали в резиденцию. Ему так и не удалось чётко увидеть картину. Но здесь и сейчас Ханагаки наконец-то смог досконально изучить столь полюбившиеся черты лица младшего.       — Обладая — не ценим, потерявши — плачем, да? — шёпотом задал риторический вопрос Хати.       Пусть мысли о дальнейшем ему удалось заглушить, но вот ощущение, будто он находится в тюрьме, никуда не делось. Это было странно. Двери открыты, а деться никуда отсюда нельзя. На него сильно давили стены, что пропитались историями и судьбами людей, что жили здесь задолго до его рождения. Казалось, если вдохнуть воздух полной грудью, то можно ощутить вкус счастья и слёз бывших обитателей. Хати мог сравнить это ощущение с тем, что ему довелось почувствовать, когда перед ним явился дух родственника Рене. Только в той истории таилась радость и надежда. В этом доме всё было иным. Будто сам воздух искрил от напряжения и недовольства.       — Возможно, я слишком много надумываю… — сам себе не верил Хати.       Старший Ханагаки был растерян. Он понятия не имел, что будет делать дальше и как ему нужно себя вести. Хати прекрасно понимал, что вечность в больнице не проведёшь. Однако, когда настало время покинуть столь привычное место, он ощутил себя полностью безоружным. В больнице старший из братьев был словно рыба в воде, которую теперь выбросили на сушу без руководства, как дышать. Таким идиотом парень себя ещё никогда не ощущал. Из-за этой растерянности всё вокруг казалось враждебным, холодным и чужим.       Единственное, что сейчас можно было сделать, — не показывать своей слабости. Хотя бы для Такемичи, который также оказался на этой шахматной доске. Вопрос стоял лишь в том, как им из обычных пешек стать ферзями. Арон представлялся не надёжным. Хати был в этом убеждён на все сто процентов. Они ему нужны ровно до того момента, пока представляли какую-либо ценность. Поэтому он просто обязан быстрее встать на ноги и составить более-менее чёткий план действий. В идеале досконально изучить мир за стенами резиденции. Но и мимо внутренних порядков пройти было просто невозможно. Работы непочатый край.       — Не было печали, — с усмешкой сказал Ханагаки. Сейчас он глумился над самим собой, своей слабостью и бесполезностью в том русле, где это сейчас больше всего требовалось.       С удивлением старший из братьев ощутил, что начинает скучать по людям, окружавшим его в, уже не казавшейся столь дерьмовой, больнице. Вечно весёлый Райга, ворчливый Сора, надоедливый Сан, гиперактивный Кашима, нежная сестрица Рене, ласковая Заэль, недовольный Акира и… Лицо Хати резко потеряло всякие эмоции, а глаз задёргался. Шина от машины. Тот, кто вынес его мозг своими шутками и прилипчивостью.       — Чего я вообще о нём думаю?! Головой приложился где-то, что ли? — с недовольной миной пробурчал старший Ханагаки.       Как бы Хати не отпирался, не метался и не врал самому себе, скучал. Ему не хватало вот этих тупых подкатов, которые так и сыпались из растянутого рта старшего Сано. Жаль, а ведь он так и не воплотил угрозу в жизнь и не прополоскал Шиничиро рот с мылом за всю похабщину, что тот нёс ему.       Кстати о Сано. Как Такемичи перенесёт разлуку с первым другом? Почему-то у Хати возникали сомнения, что на территории резиденции есть дети их возраста. Из-за сумбурности выписки у старшего вылетело из головы дать номер телефона семейке Сано. Тут же встрял ещё один вопрос: как отбить у деда спокойное детство для Такемичи, без ограничений и тупых титулов? От разрывающих мыслей у Хати закипел мозг, и голову прострелила противная тянущая боль.       — А говорили, что думать полезно… — прошипел старший брат и помассировал виски пальцами. — Такими темпами мозг в трубочку свернётся.       «Пытливый мозг — враг ментального здоровья». Именно эта фраза пришла ему на ум, когда вторая волна боли накрыла его. Не придумав ничего лучше, Хати закинул подушку себе на голову и придавил ей ухо, которое методично постреливало. К таким приколам жизнь его не готовила. К удивлению, это помогло. Да и мысли о незавидном будущем как-то быстро разбежались, оставив после себя звенящую пустоту. Буквально до того момента, как за дверью не послышались неспешные шаги. Старший из братьев не знал этого человека, хотя ему стоило уже привыкнуть, ведь круг лиц после выписки значительно расширился. А это значит, что Хати снова придётся набирать, запоминать и выстраивать границы дозволенного.       В дверь постучали, на мгновение всё стихло. Видимо, человек дожидался дозволения, чтобы пройти в комнату. Хати это не могло не радовать. О подобной щедрости в больнице можно было только мечтать. После его краткого «Войдите» в комнату прошёл высокий седовласый мужчина. Хати внимательно его изучил и пришёл к весьма удручающему выводу. Лицо человека было молодым. Старший из братьев не дал бы ему больше двадцати пяти, однако практически полностью поседевшие волосы намекали либо на возраст, либо на нелёгкую жизнь. В силу своего стервозного характера Хати не мог про себя не пошутить о том, что этот незнакомец умудрился просидеть с Ароном более двух часов и из-за душноты деда так испугался за свою жизнь, что состарился на сорок лет в считанные секунды. От подобных рассуждений на лице заиграла дебильная ухмылка.       — Слушаю вас, — сказал Ханагаки, пытаясь не засмеяться, как гиена, но тут же насторожился. У него настроение стало скакать как-то подозрительно быстро. Даже появилось желание обратиться к мозгоправу.       — Глава приглашает вас отужинать с ним в главном зале, — сдержанно ответил слуга. На лице его не дрогнул ни один мускул. Потрясающий контроль мимики.       — Я вас понял. Дайте нам пару минут, чтобы мы успели привести себя в порядок, — сказал Хати, намекая на то, чтобы незнакомец покинул его обитель зла.       И всё же ему абсолютно не нравилось, когда кто-то имел совесть переступать границы комнаты. Даже появилась идея дать прислуге свой номер телефона, чтобы те звонили, если что-то нужно. Но что-то подсказывало, что дед ему за такие выкрутасы руки оторвёт. Действительно, борзеть тоже не стоит. И без того слишком много у него запросов возникло.       — Такемичи, пора вставать, Арон ждёт нас к ужину, — зарывшись лицом в волосы брата, сказал Хати. Младший поморщился и промычал ему в шею что-то невнятное. — Давай, соня, мы же не хотим получать нагоняй от старого змея, что над златом чахнет.       В ответ послышалось хихиканье. Такемичи с неохотой выбрался из объятий брата. Его глаза сонно смотрели на старшего, а волосы пребывали в творческом беспорядке. Хати оценивающе прошёлся по нему взглядом и решил, что так дело не пойдёт.       Пришлось вставать с кровати и разминать затёкшие конечности. Расчёску он нашёл далеко не сразу. Слишком большое количество ящиков в туалетном столике ввели его в ступор. Хати смотрел на эту конструкцию как баран на новые ворота. Вот в больнице была тумбочка с двумя ящиками и никаких проблем. Колупаться на полках было не комфортно. Старший Ханагаки ощущал себя так, словно воровал что-то ценное у какого-то опасного бизнесмена.       — Есть контакт, — радостно вскрикнул Хати, выуживая из нижнего ящика расчёску. — Нужно будет навести тут свои порядки, а то каждую вещь по сто лет искать буду.       Пока старший из братьев колупался со своими тараканами, Такемичи успел сходить умыться и вернуться обратно в комнату. Хати усадил его на кровать и принялся расчёсывать непослушные кудри младшего. Это уже было что-то типа ритуала. После гиблого опыта с медсестрой Мичи позволял касаться своих волос только брату, ведь знал, что тот не причинит вреда.       — Вот и всё. Не больно было? — с ласковой улыбкой спросил Хати. Младший повернулся и в ответ показал их тайный жест. — Ладненько.       Себя привести в порядок оказалось намного легче. Однако ему пришлось взять пару невидимок, чтобы заколоть отросшую чёлку. Внимательно рассмотрев свою внешность в зеркале, Хати не заметил каких-либо особых изменений. Даже сложилось впечатление, что он совсем не растёт. От этой мысли передёрнуло. Ещё не хватало ему коротышкой на всю жизнь остаться. Весьма радужные перспективы. Хотя, если вспомнить какие высокие у него Акира и Арон, то можно сделать вывод: быть карликовой собачкой ему не светит. Но кто знает, какого роста была его мама и в какой степени он на неё похож.       За дверью их встретил слуга. Шли они в молчании. Такемичи что-то счастливо напевал себе под нос, слуга был неразговорчив, а Хати… А что Хати? Он с ужасом предвкушал спуск по лестнице, будь она негодна! Воспоминания о тяжёлом подъёме не воодушевляли. Пришлось считать ступеньки, чтобы хоть как-то отвлечься от дискомфорта.       В столовой их уже ожидал Арон, сидевший во главе огромного стола, который явно являлся ручной работой и стоил как сбитый Боинг. Стулья были из этой же песни. Мраморный пол всё также вызывал у Хати приступы сердечной недостаточности при каждом шаге. Однако люстра хрустальная и панорамные окна чуть было не добили его. Старший из братьев даже начал упрекать себя в бедном мышлении. Было неловко, а от одного взгляда на вытянувшегося по струне Арона становилось тошно.       Как по щелчку пальцев, стоило братьям занять указанные места по бокам от действующего главы клана, в столовую внесли еду. Хати особо не обратил на это внимание, в ужасе рассматривая количество приборов. Стоило покоситься на деда, как всё встало на свои места. Сейчас их будут тыкать носом, что они неучи. Взгляд Хати похолодел. Спина выпрямилась, словно он проглотил палку. Арон в ответ хмыкнул и начал накладывать себе салат.       Хати повторил за ним действие и пронаблюдал, какие приборы тот использует. Приём пищи проходил в гнетущей тишине. Дед и внук то и дело метали колкие взгляды друг другу, скалились, но не говорили ни слова.       — Кхм, думаю, раз все уже наелись, мы можем побеседовать, — уж слишком самодовольно произнёс старик, вытирая рот салфеткой. — Для первого урока этикета ты, Хати, справился на ура. Быстро проанализировал ситуацию и повторил за мной. Чего нельзя сказать о Так…       — Не смей. Он ещё ребёнок и простыми уроками, колкими взглядами и действиями ты его ничему не научишь. Если уж на то пошло, то отрывайся на мне, а после я буду доступным для него языком объяснять что да как, — сказал как отрезал старший из братьев.       Арон в ответ прищурился. Ему нравилось то, как быстро ориентируется в пространстве его старший внук. Задатки лидера уже прослеживались. Осталось только закалить и отполировать до блеска эту сталь. Такемичи же для деда словно бельмо на глазу. Ребёнок очень тяжело поддавался дрессировке. На языке запугиваний и силы с ним разговаривать бесполезно. А потому приходилось подбирать слова и противоречить самому себе. Но вот в чём братья похожи как две капли воды, так это тем, что с ними приходилось договариваться. Хати явно влиял на Такемичи благосклонно. Младший быстро подхватывал от него привычки и манеру поведения. Возможно, через какое-то время расцветёт и он.       — Мне же проще. Тогда добро пожаловать домой, мой дорогой внук, — оскалился в тихом ликовании Арон.       — Благодарю за гостеприимство, но не пытайся меня запугать. За время, что я провёл… Дома, успел понять — здесь говорят на языке силы, власти и влияния. Однако я и подумать не мог, что ты в первый же день нарушишь наш с тобой договор и поднимешь руку на моего подчинённого, — холодно сказал Хати. А после спокойно посмотрел в глаза Арона. — Впредь, не смей себя так вести. Ты сам дал добро на то, что Лиам будет моим подчинённым, а потому все его действия — моя воля. Если он оступился — наказывать тоже буду я.       — Тогда будь готов к тому, что, если он причинит вред клану, спрошу всё с тебя, — в тон внуку ответил Арон, никак не изменившись в лице.       — Я знаю на что иду, и тебе нет необходимости всё это разжёвывать, — пожал плечами Хати, а после поднялся со своего места. — А теперь беру на себя смелость завершить разговор. Нам с братом пора готовиться ко сну. И вот ещё что, он будет ночевать у меня. Так и ему, и мне будет легче адаптироваться к происходящему.       — А если я отвечу «нет»? — усмехнулся дедушка.       — Я не спрашивал дозволения, просто поставил перед фактом, — ответил Хати и, обхватив ладонь брата, покинул помещение.       Арон откинулся на стуле, всё ещё сверля взглядом закрывшуюся дверь в столовую. Его взгляд искрил задором и пылал интересом. По помещению прокатился хохот. Да, это именно то, чего ему так давно не хватало. Разговор не как подчинённый и руководитель, убийца и жертва, правитель и слуга, внук и дед. Диалог на равных. С человеком, который пускай ещё неумело, но давал отпор. Не просил, а требовал. Читал его игру и в случае необходимости подыгрывал.       — Ну что, Нигихаями? Возьмёшь себе в ученики? — спросил Арон, оборачиваясь в сторону скрытого за шкафом потайного помещения.       Из него вышел высокий и статный мужчина в очках. Холодный взгляд глубоких синих глаз и длинные чёрные волосы открыто кричали о том, что он член семьи Ханагаки. Причём занимал не последнее место в верхушке.       — Излишне колкий, самонадеянный и показушный. Однако, когда нужно, считывает момент. Можно попробовать что-нибудь из него слепить, но обещать ничего пока не могу, — тихо ответил Нигихаями, поправляя средним пальцем очки.       — Ой, да брось ты, не будь таким занудой. Признай, что тебе интересно, — с усмешкой поджучивал над подчинённым Арон, закидывая руки за голову. — Я тебя не в первый раз вижу. Ты заинтригован, а иначе бы просто не согласился преподавать.       Ответа на колкость не последовало. Нигихаями тихо покинул помещение вслед за внуками главы, так и оставив того пухнуть от недовольства, с мыслями о том, что все распоясались и надо бы встряхнуть клан.

***

      Настроение упало ниже плинтуса. Хати прекрасно понимал, что дед специально выводил его из себя, а тот, словно глупый щенок, повёлся на эти провокации. Однако несмотря на то, что диалог пришёлся не по душе старшему из братьев, пользы из него удалось выбить куда больше, чем ожидалось.       Но было и то, что заставило Хати побыстрее покинуть столовую. Помимо его, деда и Такемичи там находился ещё один человек, и он очень пристально за ними наблюдал. Разглядеть незнакомца у старшего Ханагаки не получилось. Зато удалось хорошенько запомнить запах. С какой целью этот некто присутствовал на семейном ужине, оставалось только гадать, что Хати бесило до дрожи в руках. Так и пришлось ему с вселенским недовольством укладываться спать.

«Я не боюсь!» —

Кричал ты им в глаза,

Тогда как сердце трепыхалось.

Руками всё хватался за меня,

Боясь, что нас с тобой расплавят.

Как сталь, что многие века

Лежала в тёмном помещении,

Покрылась пылью и, скорбя,

Молила мёртвых о прощении.

Но я молчал,

Ведь всё прекрасно понимаю.

Что вечность мы с тобой так и не познаем.