Курилка — на четвёртый этаж и направо.

В сон клонит страшно. Чжунли вздыхает, подпирая рукой голову. Иногда хочется простого человеческого «не решать домашку всю ночь напролёт, чтобы потом весь класс подчистую скатал с тебя». Зато он обеспечил себя обедами в столовой минимум недель на пять. Может ещё и за десятый класс решать? Тогда вообще можно будет себе ни в чём не отказывать. ― Чжунли, сходи, пожалуйста, за мелом, ― госпожа Яньфэй щёлкает пару раз перед его лицом, от чего Моракс даже подскакивает, несколько раз быстро моргая. Венти, сидящий на другом конце класса, шепчет что-то Кэйе, так что они оба прыскают, от чего учительница переключает своё внимание на них. А ведь было неплохо вместе сидеть. Чжунли оглядывается на парня, всеми силами доказывающего, что он правда ведёт конспект, а не рисует у соседа в тетрадке, и едва слышно вздыхает. Наверное, так правильнее. Поднимается с места, поправляя карманы на брюках. Зато теперь на уроках можно просто мирно посидеть с Дилюком, который ведёт диалог в двух случаях: что-то по учёбе или опустить весь класс, по фактам раскидав, почему они все конченные. Чжунли, конечно, не сплетник, да и не поддерживает такое, но почему-то каждый раз ведётся и показывает тысячу позорных видео с Аяксом (особенно ему нравится, где Тарталья от гусей убегает). ― А можно выйти? ― тянет руку Венти, а Чжунли даже замирает от такого в дверях, нервно сглатывая. Опять нервотрёпка. ― Второй раз за урок? ― госпожа Яньфэй выглядит раздражённой, а Венти только улыбается ей, мило хлопая глазами. ― Обед же был: там суп, я ещё воды выпил, ещё и у мелких стащил чай, а у меня мочевой слабый, ― по классу прокатываются смешки. Опять клоунадничает. Чжунли только вздыхает, ускоряя шаг. Ладно, его вообще-то за мелом послали. Чем быстрее уйдёт, тем меньше вероятность пересечься с Венти. Но Барбатос своим неподрожаемым цирком уже выбил у госпожи Яньфэй разрешение сходить в туалет, так что, едва ли не подпрыгивая на каждом шаге, с поразительной для такого коротконогого гнома скоростью направлялся за Чжунли. Ладно, ему определённо не нравятся такие догонялки, так что Моракс сворачивает на лестницу, всеми силами стараясь делать вид, что не слышит, как за спиной Венти торопливо спускается за ним. Ступени заканчиваются, и ему всего секунды не хватает, чтобы завернуть на следующий пролёт: в спину врезается Барбатос, упирающийся в тот же момент ладонями в стену по обе стороны от плеч Чжунли. ― Ебать ты скороход, ― дышит, будто марафон пробежал, а не один лестничный пролёт. ― Знаешь, как зайцы, они ж пиздец быстрые, я одного видел в детстве, он как ракета носился. ― Ты за мной бежал, чтоб про зайца рассказать? ― поворачивается к Венти, смотря на парня сверху вниз с таким лицом, будто это не его тут к стенке прижали. ― Увлекательно, но я за мелом. ― Стоять, ― мягко растягивает Венти слоги, за ворот рубашки возвращая Чжунли, уже собравшегося вывернуться из этой, не сказать, что особо сильной хватки, обратно к стенке. Цепляется пальцами поудобнее за одежду Моракса и резко дёргает его вниз, в душе ненавидя в эту секунду свой рост. Слава всем богам, что Чжунли наклоняется, хоть и недовольно закатив глаза. Есть ли в мире большая пошлость, чем целоваться на школьной лестнице? Аж коробит где-то внутри. Но Чжунли почему-то целуется, покорно наклоняя голову, когда Венти, и без того берегов не видящий, а сейчас и вовсе увлёкшийся, без капли стыда открывает рот чуть шире, языком проводя по верхней губе. ― Перебарщиваешь, ― кулаком стирает слюну, бросая на излишне довольного Венти сурово-смущённый взгляд. ― И хватит так делать в школе, я же просил. ― Ой-ой-ой, сто шестьдесят три сантиметра чистой мощи просто силой принуждают тебя сосаться, ― посмеивается, вприпрыжку шагая рядом с Чжунли. За мелом-то сходить нужно. ― Я не понимаю, от кого ты там что скрываешь? Ну узнают, что ты гейский гей, хотя, что там узнавать, всё и так очевидно. Ври всем, что бисексуал, и никаких проблем. ― Я не гей, ― меланхолично повторяет это, кажется, в сотый раз за последние четыре дня, даже не смотря на Барбатоса, всё пытающегося взять его под руку. ― Да-а? ― тянет это с такой улыбкой, будто прямо сейчас лопнет от переполняющего его сарказма. ― Сколько у тебя там было девушек? Чжунли в очередной раз вздыхает, своим спокойствием предотвращая жестокое убийство. Но Венти воспринимает это как весьма однозначное «ноль», расплываясь в улыбке победителя. ― А сколько парней? ― вскидывает бровь, перегораживая Чжунли дорогу, чтобы поймать его взгляд. Да, ему определённо нравится смущать и выводить из себя Моракса, он этого даже не скрывает. Любому бы такое понравилось. ― Сейчас число сократится до нуля, ― Чжунли немного наклоняется вперёд, стараясь выглядеть грозно, пока нависает над ни капли не напуганным Венти, продолжающим ужасно широко улыбаться. ― Бросишь меня посреди школьного коридора спустя неделю отношений? ― корчит самую жалобную гримасу из всех возможных, почти что плача для драматичности. ― Я тебя просто прибью, ― он бы, может, сказал ещё что-нибудь грозное, может, даже нахмурился бы для пущей важности, но Венти поднимается на носочки и немного прикусывает нижнюю губу Чжунли, пользуясь его ступором. Он бы, в общем-то, и продолжил, но Моракс отмирает, выпрямляясь практически моментально, и нервно оглядывается. ― Ты в адеквате? Мы в трёх шагах от учительской! А если бы кто-нибудь увидел? ― Не увидел же, ― Барбатос жмёт плечами, словно всё нормально и буквально каждый уважающий себя школьник должен целоваться со своим парнем перед учительской. ― Ты так переживаешь из-за фигни. ― Не из-за фигни, ― Чжунли складывает руки на груди, начиная ворчать, как делал это всегда, если был чем-то недоволен. ― Моя мать дружит с учителями, если она узнает… ― А что будет-то? ― Венти приподнимает бровь, совершенно никак не реагируя на Чжунли, взгляд которого ужасно красноречиво намекает, что Барбатос ― полный идиот, ничего в этой жизни не понимающий. ― Ты постоянно говоришь «если узнает», но не закончил фразу ещё ни разу. ― Ну, потому что я не в курсе, ― фыркает, обходя Венти и тихо стуча в учительскую, чтобы попросить мела. Там его, разумеется, за считанные секунды разводят на разговор про предстоящие этапы олимпиад, поступление и проблемы сестры с некоторыми предметами, так что Венти, оставшийся в коридоре, чтоб не напороться на очередную воспитательную беседу, даже заскучать успевает, от нечего делать начав пинать стену носком ботинка. Чжунли возвращается через минуту, держа в руках три куска мела. Почему учителя так любят поболтать? И почему именно с ним? ― Не думаю, что она в восторге будет. ― Ну, переедешь ко мне, делов-то? ― у Венти все проблемы так решались: как-то слишком легко и быстро. Чжунли такой его наивный оптимизм не разделял, но отчего-то заряжался позитивным настроем, так что даже настроение поднималось. ― Классная же идея: я плачу за аренду, приношу деньги, а ты моешь пол. ― Я тобой пол помою, ― вновь закатывает глаза, но отворачивается, чтобы не улыбаться на радость Венти. Ну уж нет, с этих тупых шуток он точно смеяться не будет, тем более он на Барбатоса злится. ― Ой, я буду, получается, твоим папиком? ― Венти всё не замолкает, едва ли не прыгая вокруг крайне раздражённого Чжунли, что всеми силами пытается сдерживать агрессию. ― Пойду, короче, треки записывать, типа я такой богатый, а эта сука со мной только из-за денег. У кого бы биты спиздить? ― Я тебя сейчас придушу!― наверное, хватать своего одноклассника за шею посреди коридора было не самой хорошей идеей. Может, ещё едва ли не лбом ко лбу прижимать не стоило. Но Чжунли как-то не подумал. Он вообще не особо думал, когда злился. И, наверное, это было фатальной ошибкой. ― Да, треш, ― Саю из седьмого (в силу популярности Аякса Чжунли был знаком со всеми младшими) без всякого интереса в глазах опустила телефон, на который секунду назад сделала фотографию, мирно улыбнулась замершим парням и спокойно прошла по коридору в сторону женского туалета, бросив только напоследок. ― Эх, бедные мои одноклассницы: одна половина хотела встречаться с Чжунли, вторая ― с Венти. А вы встречаетесь друг с другом. Драма. Пауза повисает такая, что слышно гудение ламп, которые жутковато моргают над их головами. Блять. Нет, тут не просто «блять», ту целое «бля-ять!» По мнению Чжунли уж точно. Саю же самая финансово грамотная из всех семиклассниц, так что уже через минуту продаст эту фотку, а она дальше со скоростью звука (ещё быстрее, чем Чжунли бегает по лестницам) разлетится по всей школе, и плакала тогда вся их конспирация. Секунды остолбенения заканчиваются, Венти отмирает первым, испуганно выворачиваясь из рук Чжунли и моментально срываясь на бег. Умирать не хочется, а до кабинета два этажа и целый коридор. ― Тебе пиздец, ― Венти бы хотел выкрикнуть что-то вроде «я не виновен», но сейчас слишком занят попыткой побега, потому что Чжунли разбираться не будет, а смерть в семнадцать лет от руки своего парня хоть и выглядит романтично, но как-то не особо прельщает. Так что Венти весьма резво исчезает где-то на третьем этаже, видимо, надеясь скрыться.

***

Идиот. Чжунли повторяет это раз восьмой у себя в голове, вздыхая так, что даже людям на противоположной стороне дороги понятно, насколько он недоволен. А недоволен он страшно. До дрожи, скрипа зубов и фырканья каждую минуту. Как так можно было? ― Зато с уроков отпустили, ― Венти немного виновато хихикает, опираясь рукой на заботливо (но от этого не менее озлобленно) подставленное предплечье Чжунли, пока медленно шагает, слегка прихрамывая на левую ногу. ― Ну ударился я, ничего же страшного: завтра уже болеть не будет. ― Да я не пойму просто, как ты так умудрился ступеньку перепрыгнуть, ― в очередной раз вздыхает, смотря на Венти взглядом расстроенного родителя, а не обеспокоенного парня. ― Знаешь, мне страшно было, что ты меня убьёшь, ― Венти защищается изо всех сил, хотя, делать это, опираясь на руку человека, как-то не очень удобно: даже пожестикулировать не выходит. Так что он просто строит самое невинное лицо, чрезвычайно быстро хлопая глазами. ― Ну смотри какая у нас романтичная прогулочка получилась, у тебя теперь есть повод зайти ко мне. Ключи, кстати, достань из моего кармана. ― Тащить тебя, еле-еле ковыляющего, это не романтическая прогулочка, ― прикладывает ключ к домофону, одним рывком открывая дверь, будто бы нечаянно задевая Венти. Барбатос конечно же показушно ойкает, хватаясь за ушибленное место, но отчего-то улыбается, хмыкая себе под нос. Бедный-бедный Чжунли, так хочет проявить тактильность, но слишком смущается, чтобы сделать это напрямую. Смешной такой, надо будет его как-нибудь обнять. Венти даже хихикает себе под нос: Моракс от такого минимум шагов на пять отскочит. ― У тебя еда хоть какая-нибудь присутствует в доме? Венти, только добравшийся до нужного этажа (попробуй с гудящей от боли ногой по лестнице подниматься), пыхтит обиженно, даже не сразу отвечая на вопрос, а просто проходя в свою квартиру, скидывая куртку прямо на пол. Чжунли на такой акт вандализма только цокает, но вещь поднимает, цепляя за крючок. ― Обижаешь, я вчера, ― драматичная пауза для большего эффекта: Венти даже к Мораксу поворачивается, загадочно улыбаясь, ― нажарил такой пиздатой картошечки! И котлеты ещё есть, тоже сам готовил. Чжунли только кивает, проходя на кухню. Ясно, тут правда что-то жарили: масла нет разве что на потолке, и то не факт. Он бы не удивился, если бы сейчас нашёл пару ломтиков картошки где-то на полу. ― Плиту бы хоть помыл, ― засучивает рукава, поправляя манжеты своей рубашки, немного боязливо ставя на это пятнистое месиво сковородку, мирно сохнущую до этого рядом с раковиной. ― На тебя греть? ― Нет, я святым духом питаюсь, ― Венти, слегка обиженный игнорированием его кулинарных заслуг, ворчит себе под нос, поспешно доставая из ящика свою коробку со всякими медикаментами. Ну, как медикаментами: три пачки спазмалгона, четыре банки тантум верде, стрепсилс как универсальное лекарство от любой простуды, гора коробочек с пластырями всех форм, размеров и расцветок, энтеросгель (один раз в жизни Венти его попробовал, а потом блевал от одного вкуса этой мерзкой каши) и великолепная дедовская мазь для суставов, снимающая, кажется, любую боль. Закатывает штанину, выдавая болезненное «ууу» от вида синяка, расплывшегося по всей голени. Да, нехило он так споткнулся, и правда надо под ноги хоть иногда смотреть, а то так и до перелома недалеко. ― Блять, куда ты грязными руками полез? ― Чжунли с лопаточкой в руках выглядит как крайне грозный отец. Но Венти сейчас не до смеха, а то эта лопаточка ему прямо в лоб прилетит. ― Ты ж себе там всё расцарапал, вон даже кровь видно. Руки иди помой, потом ногу свою трогай. ― О, давай как во всяких боевиках романтических: ты мне рану обработаешь, ― Венти знает, что ничего из этого не выйдет, что его сейчас пошлют далеко и надолго. Но что поделать, если на одну секунду Чжунли в такие моменты превращается в смущенную пятиклассницу, краснеющую и отводящую глаза. Прекрасное зрелище, а какое смешное! ― Сам справишься, ― вот опять. Венти только вздыхает, специально громко ойкая и корча из себя самого недееспособного человека в мире, пока поднимается на ноги, уж очень артистично прихрамывая. Пусть Чжунли знает, что он настоящий мучитель, вынуждающий бедного одноногого мальчика страдать. По квартире медленно расползается запах подогревающейся картошки.

***

Венти себя романтиком не считает от слова совсем. Во-первых, запарно, а «во-вторых» тут и не нужно уже. Сложно это, вот что! И неделю назад он как-то сдуру предложил встречаться, вообще-то рассчитывая на отказ. Нет, Чжунли ему, конечно, нравится (он вообще склонен влюбляться за считанные дни и не считает обязательным держать это в себе), но это было как-то спонтанно и просто на волне всей этой атмосферы пьяных поцелуев и спасения котиков ― милого чего-то хотелось. А этот… взял и согласился. Ещё с таким лицом, будто йогурт в магазине выбирает: соотношение цены и качества оценивал, не меньше. Выбесил даже, хотелось стукнуть головой о стенку, но Венти в таких ситуациях предпочитал целоваться с укусами. Так вот, оказалось, если сравнивать с Чжунли, он сама романтичность. Потому что эта суровая каланча даже тени любовной окрылённости на лице не имеет, ворчит только иногда и ещё смущается, старательно прикрывая это агрессией. Комплексы, одним словом. Злило страшно: Венти в классе даже дышать в сторону Чжунли не мог, у них, видите ли, конспирация, обнимались тоже всего пару раз, а каких-то приятных слов от этого вообще не услышишь, ну если только «придурок» к милым прозвищам причислить. Короче, Венти бесился, хоть головой и понимал, что чего-то другого от этого ходячего сборника психологических травм и комплексов ожидать было нельзя. ― Чжунли, ― тянет, дожевывая свою котлету, пока Моракс всё ворчит про грязную плиту, заваривая им обоим чай «по-человечески». Ничего, Венти всё равно молоком разбавит. ― Мы же, типа, встречаемся, так? ― Ну, ― Чжунли тут же напрягается, даже замирая на пару секунд. С Венти было легко всю неделю, потому что о том, что их статус сменился с «друзья» на «в отношениях» намекали только поцелуи, а в остальном всё было так же. Но сейчас, кажется, затевался какой-то серьёзный разговор. Некомфортно. ― Почему тогда ты делаешь вид, что это не так? ― хмурится, подпирая рукой подбородок, но говорит без капли агрессии или обиды, словно просто интересуется и вовсе не давит в себе желание стукнуть Моракса пару раз по голове. ― Зачем соглашался, если не хочешь? ― Я не не хочу, ― ну вот, снова он смущается. Венти с трудом сдерживается, чтобы глаза не закатить. Боже, ну почему ты такой застенчивый. Хуже только попытки сделать вид, что всё под контролем. ― А что я должен делать? ― Не знаю, давай на свидание сходим, ― Венти жмёт плечами, по одному этому взгляду карих глаз понимая ответ, который сейчас получит. ― Да, я знаю, что мы с тобой играем в партизанов и скрываем отношения от всего мира, что было бы романтично в какой-нибудь драме, но в жизни это тупо. ― Ну извини, ― Чжунли отчего-то чувствует себя виноватым, так что почти моментально начинает злиться, складывая руки на груди. Венти вроде и спокойно говорит, а всё равно как-то отгородиться хочется. ― Бля, я не виню тебя, чего ты начал? Мне нормально с тобой по лестницам сосаться, весело даже, ― словно в подтверждение он хихикает, отодвигая от себя пустую тарелку. ― Но на тебя же это больше давит. Сказал бы хоть кому-нибудь. ― Кому? ― вскидывает бровь, пока Венти выуживает из кармана электронку, для драматичности момента пуская по столу пар. Выходит так себе, просто как будто в кальянке отношения выясняют. ― Сестре? ― попытка номер один. ― Через минуту узнает весь город, ― Чжунли умело парирует, отчего-то веселясь такой их игре. ― Маме? ― это уже больше на издёвку похоже, так что Венти сам хмыкает, сдерживая улыбку. ― Только если твоей, ― как он хорош! В такие секунды Барбатос восхищался умением Чжунли столь умело и красиво пошутить про мать. ― Аяксу? ― пауза. Венти чувствует, что нащупал то самое. Теперь нужно продавливать. ― Вы же с ним самые близкие друзья, да и он нормально отреагирует, я думаю. ― Ну, ― должен же быть хоть какой-то аргумент против: все шестерёнки в голове Чжунли нещадно скрипят, это даже почти слышно ― вот только придумать ничего не выходит. Аякс точно адекватно отреагирует, не перестанет общаться, вряд ли даже отношение своё поменяет. Да и правильно, вроде как, быть честным с лучшим другом в таких вещах. ― Стрёмно. ― Не аргумент, ― Венти качает головой, двигая к Чжунли его телефон. ― Давай, пиши «Аякс, я жесть какой гейский гей, встречаюсь с самым сексуальным, великолепным, невероятным Венти, боже, как он хорош», ― задумывается на секунду, пока Моракс неуверенно берёт в руки телефон, заходя в переписку с другом, первым сообщением в которой висит фотография мусорного бака с подписью «ты». Самое страшное, что отправили они это друг другу почти одновременно, и Тарталья едва ли не разревелся от их потрясающей ментальной связи. ― Добавь ещё предложение присоединиться к жаркому гейскому сексу. Это уже лично от меня, ― ойой, Венти опять разозлил Чжунли, уже в сотый раз за этот незавершившийся ещё день. Зато смешно. ― Шучу я, что ты так напрягся? Просто скажи ему, тип: «вот решил сказать, что встречаюсь с Венти. Доверяю тебе, поэтому рассказываю. Во сколько завтра пойдём валяться в сугробах?» ― Да один раз такое было! ― Чжунли закатывает глаза, но почти мгновенно возвращает всё своё внимание на экран, усердно печатая что-то. Надо как-то нормально, но пока выходит или как тупая шутка, или как будто Моракс сейчас заревёт. ― «Я встречаюсь с Венти. Надеюсь, ты нормально отреагируешь». Адекватно звучит? Венти может только кивнуть, слишком пристально наблюдая за Чжунли, несколько секунд собирающимся, чтобы нажать на «отправить сообщение». Волнительно так. С одной стороны, вроде фигня, ничего особо важного. А вот с другой… может, из Чжунли ещё нормальный человек получится. ― Пойдём посмотрим что-нибудь? ― Барбатос выпрямляется, видимо, стараясь хоть как-то отвлечь Чжунли, слишком нервно смотрящего на отправленное им секунду назад сообщение. ― Донеси меня до комнаты, а то я одноногий. ― Ещё одна такая просьба, и станешь вообще безногим, ― да, наверное, отвлечься сейчас и правда стоит. Так что убирает телефон в карман, уже привычно направляясь к комнате Венти. Надо выбрать что-то скучное, чтоб поспать за просмотром, а то ночью толком не удалось. Где-то в этом же районе, но чуть южнее, если смотреть по карте, Люмин ойкает, когда колени Аякса, на которых она удобно лежала, листая ленту рекомендаций, внезапно дёрнулись, заставив её приподняться на локтях. Ей даже захотелось обиженно закатить глаза, но лицо Яси исказило что-то вроде глубоко шока, смешанного с восторгом и непониманием, так что она и позабыла, как её заставили сменить положение в пространстве. ― О-ху-еть! ― У Аякса сейчас просто нет других слов. Кажется, завтра конец света.