Курилка — на четвёртый этаж и направо.

Почему-то Чжунли страшно волновался. Не то чтобы для этого был весомый повод, но всё равно что-то в горле стояло комком. Одно дело ― знать что-то самому и постепенно принимать, другое ― рассказать кому-то. Ещё и реакция такая бурная: Аякс в ответ на то сообщение молчал минуты три, периодически печатая что-то, но потом, видимо, удалял, ответив в итоге коротко, но лаконично: «я очень за тебя рад, но не знаю, что сказать. Хочешь, сегодня у тебя переночую и поговорим?» Чжунли, если честно, не очень хотел, но выбора не было. Поговорить нужно, так правильно. Да и Венти, читающий переписку, удобно устроив подбородок на плече Моракса, подтолкнул того написать «окей» и ещё минуты три просил не изменять ему. Придурок. Но все эти шутки как-то отвлекли. Зато сейчас пришлось возвращаться в реальность. ― Мама к подруге уехала, ― Тао выглядывает из своей комнаты, держа в руке кисточку для макияжа и любимую палетку. Опять на ночь красится, а потом ныть будет, что не хочет такую красоту смывать. ― Ко мне Аякс придёт, окей? ― бросает взгляд на часы, стараясь не выдавать своего волнения перед сестрой. ― Классные стрелки. ― Спасибо, конечно, но лестью ты себя от гейских подъёбок не спасёшь, ― хмыкает, хитро щурясь и чуть наклоняя голову набок. ― Будете трахаться ― прикройте дверь, я хотела бы выспаться. Чжунли только глаза закатывает, уходя в свою комнату. Раньше он бы ответил что-то, но сейчас как-то страшно. Потому что гейские подъёбки теперь реальность. И как сказать об этом Тао? Блять, он встречается с парнем! Как? Как так получилось-то? В какой момент его жизнь свернула не туда? Мог бы вечность просто хорошо учиться и устраивать драки с Аяксом. Зачем Венти только к ним перевёлся? Ладно, с одной стороны, это всё равно вылезло когда-нибудь. С другой… а вдруг нет? Или вдруг это всё просто подростковое желание поэкспериментировать, поискать себя и попробовать что-то новое. И сейчас он только зря себе нервы треплет и жизнь усложняет. Может, и соглашаться не надо было? Как будто прям так невыносимо жить без отношений. Да и в Венти он не то чтобы влюблён, ну, с ним комфортно и весело, и хочется целоваться пару часов подряд… а разве это не влюблён? Да он не знает! Откуда вообще знать, если в жизни не состоял в отношениях? И почему в сериалах у всех всё так легко получается? Откидывается на заправленную кровать, даже не удосужившись снять уличную одежду, и тупо пялится в потолок, сверля глазами люстру, будто это она виновата во всех его сложностях. Ну почему он не разгильдяй вроде Венти? Плюёт на чужое мнение, делает, что хочет и, кажется, даже счастлив. Завидно немного. Хочется тоже просто со всеми от учителей в курилке прятаться, а потом получать за это выговор. Но нет, он так не может. А если мама узнает, а если до олимпиады не допустят, а если в нём разочаруются… Венти бы сказал «и что?». Ну как «и что?», очень даже «что»! Просто Чжунли объяснить это не может. Он же не идиот, чтоб переживать из-за глупостей, так что какой-то смысл в этом точно есть. В домофон звонят. ― Я открою! ― что-то Тао больно заряженная, даже странно. Два варианта: она очень хочет затащить Аякса снимать с ней видосы, или же… ― Блять, это твой придурок, а не мои суши. ― Ты себе суши заказала? ― Чжунли даже выходит из своего меланхоличного состояния, садясь на кровати так резко, что голова немного кружиться начинает. Ох, пора заняться своим здоровьем. ― А нам? ― А с чего мне вам что-то заказывать? ― Тао приподнимает бровь, глядя на Чжунли уже симметрично накрашенными глазами, правда ресницы накладные только на правый пока наклеены. ― В морозилке пельмени есть. Можете сами себе заказать, в конце концов, ― жмёт плечами, с улыбкой смотря брату в глаза. ― Окей, оставлю вам имбиря немного. ― Ебать спасибо, от души, ― со старческим вздохом поднимается с кровати, неуверенно и неспешно шагая в коридор. И как ему встречать сейчас Аякса? Типа, нужно сделать вид, что всё нормально? Или серьезность лучше сохранить? Боже, с каких пор он задумывается о такой херне? ― Добрейшего вечерочка, мама мне с собой дала вот такие невъебенные солёные огурчики, ― с порога заявляет Тарталья, скидывая куртку и доставая из рюкзака литровую банку. У них такого полно было, Аякса иногда летом внезапно увозили на дачу, чтоб он эти самые огурцы и поливал. ― И что у меня на ужин? ― У тебя? ― Чжунли хмыкает, приподнимая бровь. Наглый какой! Моракс ему домохозяюшка или кто? Может, ещё стол из пяти блюд накрыть? ― Понял, щас сам приготовлю, ― Аякс скидывает с ног ботинки, вешает куртку на крючок и ужасно торопливым шагом проходит на кухню, бесцеремонно открывая морозилку. ― Ебать! Пельмени! Чжунли, готовь свои вкусовые сосочки, им пизда. ― Я бы пошутила, но тут всё и так очевидно, ― Тао только фыркает, стоя под дверью, потому что курьер уже поднимается, а позволить кому-то из этих забрать заказ фактически равно быть вынужденной делиться. ― Ладно, оставляю вас с вашими невероятными пельменями, а сама удаляюсь смотреть новый сезончик под какие-то невкусные скучные суши. ― Она наглая, ― Чжунли качает головой, изо всех сил делая вид, что вовсе сейчас не волнуется до пересохшего горла и глаза у него в панике не бегают по всей кухне, ища повод оттянуть момент разговора. ― Ты моих не видел: просто забирают пиццу, которую я себе заказываю, ― Аякс копошится в холодильнике, чтобы залить жарящиеся пельмени сметаной и водой, а то без этого вкус не тот. Повар из него, конечно, так себе, но вот что-что, а пельмени он жарить умел и считал это чуть ли не лучшим своим навыком. Ну, Люмин нравилось, а если нравилось Люмин, значит это уже что-то классное. ― Блять, какие же пельмени крутые! Кто их придумал? Типа, кто этот гений? ― Я боюсь представить, какая у тебя реакция на хинкали, ― зато, кажется, он теперь знает, что подарить этому полуфабрикату на день рождения: просто в сумке-холодильнике три упаковки бульменей принесёт, и Аякс заревёт прям на месте. ― Нет, пельмени круче, они маленькие, их удобно есть, ― с видом настоящего знатока раскладывает всё по тарелкам, вдыхая едва ли не лучший запах в своей жизни. Лучше разве что гигиеничка Люмин с ванилью. ― Понимаешь, пятнадцать минут времени, а мы сейчас получим почти мишленовское блюдо. Я б за пельмени вообще давал Нобелевскую премию. Ест Аякс ужасно смешно: торопясь, потому что вырос в большой семье, где чуть замедлишься, а твою порцию уже проглотили, но при этом крайне громко, постоянно мыча и восхищаясь вкусом, а иногда, для пущей драмы, ещё и глаза закатывая от восторга. А это только пельмени… Как он дальше-то жить собирается? ― Чур чай пьём в комнате, ― на кухне это делать скучно, а вот у Чжунли можно просто завалиться на кровать поперёк, поставить кружки на пол и не выглядеть как сорокалетние женщины, что встретились посплетничать и пообсуждать, кто там наркоман, а кто проститутка. Хотя, обычно этим они и занимались… ладно, в комнате как-то атмосфернее. Есть ли смысл спорить с этим Емелей? Чжунли тяжело вздыхает, впихивая ему в руки две кружки, а сам берёт шоколадку, которую оставила им на двоих с Тао мать (но Тао ест суши, так что обойдётся). Ладно, надо как-то собраться и поговорить. Да, атмосфера всё такая же дружеская и непринуждённая, но чувство недосказанности немного изнутри гложет. ― Итак, ― ладно, его опередили. Аякс, усевшийся на стул в позу психотерапевта-сеанс-пять-тысяч-рублей, чуть дёрнул бровями, для пафоса отпив глоток чая, что оказался слишком горячим, так что лицо ему немного перекосило. ― Блять, нахуй ты лаву туда вечно льёшь? Теперь ждать, пока остынет. ― Неженка, ― демонстративно отпивает, даже глазом не моргнув. Иногда Аякса это пугает, у него только дед крутой кипяток так пить может, так что Тарталья всегда считал, что это способность с возрастом приходит. Ну, видимо, Чжунли опять обогнал его в развитии. ― Так, мы отвлеклись, ― пока Чжунли устраивается на краю кровати, положив на колени подушку, чтоб поставить на неё локти, Аякс старается придумать (будто всю дорогу голову не ломал), что бы такого сказать. ― Это вот всё не рофл и не прикол, да? ― Я похож на шутника? ― вообще не очень, но временами неплохо получалось. Но Аякс сейчас слишком сосредоточен, чтобы так прикалываться. ― Нет, мы начали… начали встречаться в прошлое воскресенье. ― Чжунли, ты точно не шутник, ты просто целый цирк, ― качает головой и отчего-то выглядит разочаровано, так что у Моракса даже в груди что-то ёкает. А если… если это ошибкой всё было? ― Сколько мы с тобой дружим? ― Ну, десять с половиной лет, ― это он берёт в расчёт год на подготовке к школе, где Аякс Чжунли уронил с лестницы, пока они играли в догонялки. Больно так-то было! Так что тогда они друзьями точно не были. Аякс отставляет кружку на идеально чистый стол Моракса, наклоняясь вперёд и опираясь ладонями на свои колени. Чжунли от такого как-то сжимается, на нервах закусывая щёку изнутри и тоже убирая свой чай, но уже на пол. ― Скажи мне, как я могу дружить с человеком, ― в груди немного ноет от страха, потому что голубые глаза Аякса выглядит слишком грозно-тёмными от прищура. Зачем? Зачем он ему всё сказал? А он ведь точно знал, понимал, к чему все эти признания приведут. Зачем только Венти слушал? ― который, блять, неделю от своего лучшего друга скрывал, что в отношениях? Ойкает, совсем удивлённо и даже забавно, когда Тарталья, усмехнувшись, втягивает его в очередную драку, ухватывая за предплечья, чтобы попытаться заломать их. Выходит, кстати, но только потому что Чжунли немного в шоке и не особо сопротивляется. ― Я к тебе с открытой душой, про каждую гулянку с Люмин рассказываю! А ты… ― обиженно тянет, слезая с Моракса, видимо, решив, что драться с несопротивляющимся человеком слишком скучно, и отворачивается к стене, зло фыркая. ― Вот и иди теперь к своему Венти, не расскажу, что у меня сегодня было. ― Я тебе, так-то, первому рассказал, ― только хмыкает обиженно, снова пытаясь демонстративно отпить чай, но тот всё ещё слишком горячий, так что Тарталью вновь корёжит. ― Яся, ты как маленький. Рассказывай! ― никакой реакции. Ясно, и правда обиделся. ― Ладно, хотел уже предложить посветить тебя в подробности своей личной жизни, но раз ты против… ― Эй-эй-эй, придержи коней, ― Яся в один миг поворачивается к нему лицом, заинтересованно сверкая глазами. Иногда Тарталья сплетник похуже пятиклашек в школьном коридоре. Хлебом не корми, дай послушать, что там у кого. Особенно у Чжунли. ― Давай, сначала ты мне всё рассказываешь, потом я, если решу, что ты искупил свою вину, тоже поделюсь. ― А если не решишь? ― ну надо ведь перестраховаться. Не то чтобы Чжунли интересно, просто… просто, короче, тоже хочется послушать. ― Ну, ― загадочно тянет, прикладывая руку к подбородку. ― За отсос любой вопрос? ― Пошёл нахуй из моей квартиры, ― говорит тихо, но достаточно сурово, ещё и рукой на дверь указывает. Ух, страшно-то как, но точно не Аяксу. Почти одиннадцать лет с этим агрессором-абьюзером дружит, уже не запугать так легко. ― Ну, это ведь, получается, по твоей части, ― ну наконец-то, дорога открыта и он может бесконечно высмеивать друга за его предпочтения, которые тот не выбирал. ― Я сейчас ничего рассказывать не буду, ― обиженно хмурится. Потому что подъёбывать за отношения с парнем нужно хотя бы через час после того как тебе всё расскажут, а то твой собеседник может и решить, что ты конч, и спать ты отправишься на пол, в лучшем случае. ― Всё-всё, я замолчал и слушаю твой рассказ, ― усаживается к стенке, подпихивая под поясницу подушку и беря свой наконец-то остывший чай. Боже, он такая сплетница! Если бы они сейчас ещё ноготочки друг другу делали, то было бы прям точно как в сериале, который его Люмин заставила смотреть (было не особо интересно, но Хотару так нравилось, что он терпеливо выдержал десять серий и даже выбрал себе любимую героиню, разумеется, ту, что на Люмин была больше всех похожа).

***

― Ну, он предложил, а мне, наверное, мозг перекосило, и я согласился, ― минут пять Чжунли мялся, потом ещё пять минут пересказывал известные Аяксу события, но если бы Тарталья осмелился его перебить, то его бы абсолютно точно послали, так что пришлось терпеливо швыркать чаем и внимательно слушать. ― Ну, потом как-то тупо было отказываться, вот и… ну, мы как бы у него дома торчим постоянно, домашку иногда делаем, смотрим что-то. Как-то так. ― Топ самых трогательных гейских историй, которые почему-то не экранизировал Голливуд, ― хмыкает, медленно подползая к Чжунли, на что тот вопросительно приподнимает брови, подозрительно щурясь. ― Самый важный вопрос, ― опирается двумя руками на колени Моракса, внимательно всматриваясь в его лицо. ― Чего мне-то сразу не сказал? Неловко как-то. Чжунли улыбается немного нервно, опуская взгляд. Ладно, надо честно говорить, а то врать, когда по душам болтаете как-то не очень красиво. ― Ты щас скажешь, что я не клоун, а целый цирк, но мне, вроде как, стрёмно было, что ты можешь ну… ― запинается, потому что под тем давлением, с каким на него смотрит Аякс просто невозможно не чувствовать себя дискомфортно. ― Ну, не принять короче. ― Ты еблан? ― и впервые в жизни Тарталья говорит это серьёзно, даже не пытаясь язвить или шутить. Просто искренне спрашивает, кажется, немного возмущённым тоном. ― Ты думаешь, что я принял, что ты самый душный душнила вселенной, но не приму, что тебе нравятся хуи? ― Мне не нравятся хуи, ― вздыхает, глядя в ответ в немного влажные (ему ведь не показалось?) голубые глаза. ― Мне нравится человек, это не зависит от… ― Вот, опять начал душнить, ― смеётся, всё же отодвигаясь назад и садясь по-турецки, убирая свою пустую кружку на пол. А потом вдруг снова становится несвойственно себе серьёзным, разглядывая свои руки. ― Чжунли, ты правда считал, что я могу не принять тебя? И он выглядит таким печальным, что стыдно становится. И правда, он знает Аякса почти две трети своей жизни и за это время куча всего произошло: они ругались, дрались до синяков и йода, вываливались в окно школьного туалета, закапывали друг друга в снег, а потом лежали дома с простудой, один раз даже целовались не пьяными и не на спор (совместным решением это было забыто, записано как «нам было по двенадцать, половое созревание ударило в голову, мы учились целоваться» и, разумеется, сохранено в ужасной тайне, которую они унесут с собой в могилу). И хотя бы раз давал ли повод Аякс усомниться в их дружбе? Да этот придурок даже пельмени пересчитывает, лишь бы пополам поделить. Чёрт, он слушает каждую историю Чжунли с олимпиад и даже как-то полностью посмотрел в шестом классе «Властелина Колец», чтобы диалог поддержать! Разве в нём вообще можно сомневаться? ― Извини, наверное, ну, мне так Венти сказал, я, типа, сам себя принять не могу, поэтому проецирую на тебя, ― замолкает, когда Аякс, впервые направив свою тактильность не на щепки и тычки, тянется вперёд, грубовато, но с какой-то заботой обнимая Чжунли, вынуждая того поставить подбородок Тарталье на плечо. Слышно, как тот медленно выдыхает, видимо, немного успокаиваясь после такого серьёзного разговора, и чуть качается из стороны в сторону, с мягкой улыбкой ощущая, что Моракс немного медленно и неловко обнимает его в ответ, едва хлопая ладонями по лопаткам. Что за завывания? ― Ты напеваешь саундтрек из «Титаника»? ― Ну так романтично ведь? ― Аякс хихикает, портя всю прелесть этого безмолвного момента, но Чжунли, что пытается отодвинуться, не отпускает, крепче прижимая к себе. ― Сиди на месте. Обнимаю тебя за все разы, когда ты говорил, что это тупо и по-девчачьи. ― Я так не говорил, ― ну да, он не особо любил все эти нежности, но ведь никогда не отказывал, если этот придурок лез драться или щипаться, хотя и неприятно было. ― Говорил. Во втором классе после продлёнки, когда я решил тебя обнять первый раз, ― фыркает обиженно, утыкаясь носом в волосы Чжунли. Боже, как же они всегда классно пахнут, Аякс уже устал воровать у Моракса шампунь. ― Ты бы ещё детский сад вспомнил, ― зато теперь ясно, почему этот полуфабрикат со всеми спокойно нежничал, а Чжунли хоть каплю ласково трогать боялся. Ну, одна психологическая травма Тартальи исправлена, Мораксу пора устраиваться психотерапевтом. Но всё равно как-то неприятно, что он, хоть и в детстве, но сказал такое. ― Ну и что мне сделать, чтоб ты не обижался? ― За отсо… ― Моя рука прямо у твоей шеи, подумай, прежде чем говорить, ― с маниакальной улыбкой проговаривает это сквозь зубы, нарочно крепче стискивая Тарталью. Шутник хуев. ― Ладно, дай подумать, ― отодвигается назад, оглядывая комнату, чтобы придумать что-то действительно достойное извинений за такое бесчеловечное отношение к святости их дружбы. ― Доставай ебучие карты, ― улыбка у него такая, словно он минимум Джокер. ― Тао! Давай сюда, мы щас, как в восьмом классе, будем до пяти утра в дурака на желание играть! В коридоре слышится топот ног и звук проскальзывания любимых тапочек младшей Моракс по паркету. Как давно они этим не занимались! В последний год вообще ночёвок было мало, а тем более тех, на которые Тао тоже брали, потому что они «парни, которые обсуждают поступление и взрослые штуки». Она, так-то, всего на год младше! И класса до девятого была третьей в их компании. ― Щас раскатаю вас! ― закрывает дверь ногой, заваливаясь на кровать между братом и Аяксом, будто бы случайно попав своими волосами первому по лицу. ― А чё вы такие странные? Обычно эти двое или взмыленные как не пойми кто (потому что опять не поделили какую-то хрень и подрались), или просто немного весёлые и не прекращающие сыпать колкостями. А тут сидят, улыбаются ещё так мягко и радостно. Подменили что ли? Но ответа нет. Чжунли только жмёт плечами, мастерски мешая колоду (конечно он не спрятал только что туз себе в рукав), и раскладывает на троих, переворачивая козырь (он тоже совпал мастью с тем, что в рукаве абсолютно случайно).

***

― Ебать, мы идём на уверенную победу, ― не сказать, что это честно, но играть против профессионально мухлюющего Чжунли по-другому было нельзя, так что Яся переехал головой на колени Тао, и теперь они коллективным разумом, надымив на всю комнату своими тупыми электронками (это было чисто мнение Чжунли) тщетно пытались его обыграть. Но, ради справедливости, один раз у них вышло, и теперь вся школа увидит потрясающий видос, где Чжунли с Аяксом в самые губы друг другу шепчут излишне пошлый текст какой-то там песни. Тупые тренды ТикТока. Ладно Моракс, он проиграл желание, но вот зачем Тарталья на этот позор согласился… Зато Тао пищала от радости. ― Хуяк, пиковый туз, бейба. ― Научись за картами следить, ― Чжунли качает головой, с каменным лицом отбиваясь козырной восьмёркой. А он ведь даже не мухлевал. Идиоты. ― Ебать у нас безумный азарт! ― и Тао кидает на их импровизированное поле битвы крестовую восьмёрку, победно хмыкая. Фух, везёт же так. Даёт пять Аяксу, опираясь спиной на стену, чтобы Тарталья мог, тихо проворчав себе под нос, заползти по ней выше, уложив голову на мягкий живот девушки. Иногда с Аяксом Тао чувствовала себя почти как с ещё одним братом, только менее занудным, а ещё более весёлым. Хоть волосы даёт заплетать. ― Так, Чжунли, давай, ты должен нам рассказать что угодно важное, а то мне уже скучно тебя для ТикТока снимать. ― Надеюсь, это «скучно» распространится на всю мою оставшуюся жизнь, ―телефон вибрирует, и Моракс подносит его к лицу, отчего-то улыбаясь, видя, что сообщение от Венти. На один день тебя оставил, а ты уже мне изменяешь, трэш(( Венти пишет это, присылая скрин того самого видео, что Тао сняла буквально два часа назад. Так, стоп, сколько там лайков?! Кажется, чья-то сестра немного пиздит ему про количество своих подписчиков и «да никто не увидит, что ты переживаешь». Ох, он с ней очень серьёзно поговорит, возможно, с летальным исходом. ― Так, хватит там переписываться и лыбиться, ― Тао ногой бьёт брата по коленке, выражая свою излишнюю нежность путём лёгкого придушивания Аякса в объятиях. Тарталья просто на мишку похож, его хочется тискать. ― Давай, иначе заставлю тебя заказывать нам ещё еды. ― О, я б не отказался, ― довольно тянет Аякс, глядя на время. Всего-то девять, самое время для позднего ужина. ― Может, мак? Или пиццу, я всё съем. ― Так, не отходим от темы! ― Тао недовольно цыкает, в сотый раз заплетая разлохмаченные короткие волосы Аякса в косички. ― Чжунли, ждём признаний. ― Во-первых, я уже заказал нам мак, на последние карманные, между прочим. Тао, тебе без лука взял, и соус кисло-сладкий, а не сырный, ― произносит это, с болью смотря, как его деньги исчезают с карты. Так, нужно бы сказать. Он Тао знает столько, сколько помнит себя, она может быть наглой и вредной малявкой, но она всё же сестра его и, вроде как, один из самых близких людей. Вдыхает поглубже, повторяя про себя как мантру, что не принимает себя только он. Так, нужно хотя бы посмотреть на неё. ― Во-вторых, я встречаюсь с Венти. Тао подвисает на добрые тридцать секунд, просто хлопая глазами. Аякс на её животе выглядит не менее шокировано, но уже просто тем фактом, что Чжунли решил вдруг просто так поделиться этим с сестрой. Хоть фотографируй и в рамочку ― смешные ужасно. А дальше всё как-то очень быстро: Тао спихивает Тарталью со своих коленей, со скоростью пули (она так на почту за очередной шмоткой с алика не бегала) преодолевая кровать, проползая прямо по картам, и почти что запрыгивает на Чжунли, осыпая его, кажется, сотней звонких поцелуев. ― Блять, спасибо! Я уже не могу этот лук жрать! ― так, чего? Замирает, ойкая, когда, не удержавшись, заваливается под весом сестры на спину, чудом не падая на пол. ― Ещё и соус мой любимый, а не этот вонючий сырный! Лучший брат! ― У тебя только это эмоции вызвало? ― удивлённо смотрит на сестру снизу вверх, едва заметно хмурясь от обиды. Он так-то в важных вещах признался, а его смелый порыв проигнорировали. ― Нет, просто я своей чуйкой всегда ощущала твою гейскую энергетику, ― укладывается головой Чжунли на колени, подтягивая к себе ноги, чтоб свернуться калачиком. ― А что мне сказать? Я люблю тебя любым? Ты это и так знаешь. Парней только моих не уводи. ― Ты такая милая, потому что я тебе маккомбо взял, и ты не хочешь мне за него отдавать деньги? ― Да. ― Не сработало. ― Ойой, я сейчас чихну и случайно отправлю в беседу класса новость, что мой брат-краш-доброй-половины-класса встречается с парнем, ― грозно тянет, с усмешкой глядя на Чжунли. ― Ойой, я сейчас чихну, и мама узнает, что на ночёвки ты ходишь не к подружкам, а к Сяо, ― как будто у него козырей в рукаве нет, вот же наивная. Чжунли мастер угрозы. ― Ну раз тут такая пьянка и все делятся любовными успехами, ― скорее, выдают их под шантажом, но Аякс упустит этот момент. ― Короче, я с Люмин целовался сегодня. ― Чего?! ― не то чтобы Чжунли не верил в своего друга или вроде того, нет. Просто… ладно, видимо у Люмин специфичные вкусы, не ему осуждать, он встречается с садовым гномом, облитым синей краской. ― Моя яойная мечта не осуществится, и вы с моим братом не будете вместе? ― Тао прикрывает рот рукой, всеми силами изображая, что сейчас заревёт. ― Нет, только не плачь, ― Аякс с самым искренним сочувствием обнимает Тао за плечи, гладя по тёмным волосам. ― Хочешь, я его по-дружески засосу, чтоб ты порадовалась? ― Так блять, ― Чжунли уже заранее начинает отклоняться назад, вот только Тао лежит на его коленях, так что сильно далеко не убежишь, а Тарталья двигается всё ближе, кажется, совершенно не страшась последствий. Звонок в дверь. ― Еда! ― слава богу Аякса собственный желудок интересует больше выполнения хотелок Тао, так что он в один момент испаряется из комнаты, кажется, снося стул, что стоял в коридоре. Мою верность тебе только что помог сохранить доставщик… И как прикажите Венти, увидевшему такое сообщение в десятом часу, реагировать?