спасибо тебе.

И вот, я лежу. Не знаю как долго. Смотрю в такой противный потолок, вспоминаю свою жизнь. Короткая и жалкая жизнь, проведённая в полном одиночестве. Я не знаю, смогу ли я выбраться отсюда в итоге, но если это и в правду последний момент моей жизни, мне жаль, что я не смог сказать тебе "Прощай". Мне жаль, что моя жизнь, в конце концов, была бессмысленной, скучной и надоедливой. Быть может, моя гибель приведёт к чему-то хорошему? Сработает ли мой план? Отвернётся ли от меня удача? Выживет ли она? Но поток моих мыслей прерывает шум. Я делаю последний вдох. Яд убивает меня мгновенно. И всё. Я умер. Я... умер? Умер? Я? Просыпаюсь посреди ночи в холодном поту. Опять потолок, но этот другой. Знакомый. Я дома? "Приснится же такое, хах..." – проносится в моей голове. Во рту сухость, и я нехотя встаю с постели и направляюсь на кухню. Жмурю глаза от резкого света. Беру кружку в левую руку, наливаю воды. В глазах потемнело. На моих руках появились красные накладные ногти. От руки пахло гнилью. – Какого?... Опять всё темно. Прихожу в себя и вижу, что кружка разбита. Быстро перекидываю взгляд на свою руку, никаких накладный ногтей. Стараюсь прийти в себя, проводя рукой по лицу. Чувствую себя очень странно, как будто, я всё ещё сплю. Но это ведь не может быть правдой. Убираю осколки посуды, немного порезавшись. Неважно, как сильно я буду стараться, плохая удача меня настигает всегда. Смотрю на стекающую кровь, немного слизнув. Горько. *** Обычный школьный день. Я сижу в классе, общаюсь со своими одноклассниками. Все они – Абсолютные. А я, увы, самый обычный, неприметный ученик. У меня таланта нет. Но знаете, это даже к лучшему, ведь я презираю таланты. Мой друг, Соуда-кун, влюблён в Невермайд-сан. Но он не может просто так к ней подойти ведь она – Абсолютная Принцесса, и на её фоне Соуда – обычный парнишка. Если бы не таланты, всё были бы намного счастливее. Но сегодня что-то новое. Сония приняла предложение моего друга сходить в ресторан. Всё скачет. Я стою и смотрю на портрет моего лучшего друга, на уголке которого чёрная лента. Соуда-кун был убит. Всё скачет. Я стою напротив парня в костюме, вокруг нас пустота. Я всё вспоминаю, я всё понимаю. Мой план провалился. Меня будит шум. – Хей.. Хей! Ты как? – голос, знакомый. Тот же парень, что раньше, но теперь один из его красных глаз стал зелёным. – Камукура Изуру?... Нет, Хината-кун с резервного курса, так ведь? Протягиваю тебе не свою руку, ты помогаешь мне встать. Наверное, не зря я "Прощай" ему не сказал. *** Уже прошёл месяц с моего пробуждения. За место её руки, у меня теперь протез. Не самая удобная вещь, если быть честным, но это лучше, намного лучше, чем раньше. Смотрю на протез, разжимаю и сжимаю пальцы. И вновь смотрю в потолок. Он снова знакомый. Могу ли я звать домик на острове Бармаглот, в котором живу, своим? Я не очень уверен. Снова мысли, они съедают потихоньку меня. О, боже, я жив. Я смог выжить, проснуться. Я чувствую то, что, не смотря ни на что, не сильно мне рады на острове. Мне понятны их чувства. Мне кажется, я готов. Готов улететь с этого острова. Мне жаль расставаться с тобой, но я не хочу быть обузой. И, хотя я вижу, что тебе не безразличен, всё же, так будет лучше. Ведь если я буду действительно счастлив, что-то плохое произойдёт. К тому же, я не собираюсь говорить "Прощай" и в этот раз. Это просто "Пока", но никак не "Прощай". Даже если понимаю, что это, вероятнее всего, настоящий конец. Но нет, я не умру, и ты будешь жить долго. Но это конец. Это ... конец. *** – Да говорю же, не стоит так реагировать, всё хорошо. Фонд Будущего обеспечили мне квартиру, я устроюсь на скромной работке и буду жить припеваючи! – с улыбкой я сообщаю тебе. Ты же не улыбаешься, даже не пытаешься. – Но, Комаэда, ты точно уверен?... – твои глаза разного цвета глянули прямо в мои. – Конечно, – и вновь улыбаясь, протягиваю левую руку. Мы неловко жмём руки, но, не сдержавшись, я обнимаю тебя. Первый и, я думаю, последний. Ты крепко сжимаешь меня и утыкаешься лбом в моё плечо. – Я...я буду писать. И звонить. Но, не надумай там всякого. Просто, эм... ну, знаешь, чтобы быть уверенным в том, что ты жив. Всё. – ... Конечно, – смотрю в небо. Мне хочется верить, что всё это правда, но я не могу, я не могу. Если я буду счастлив с тобой, если я дам волю своим чувствам, то даже не знаю, что может случится. *** Прошло несколько месяцев. Я в одиночестве, как того и хотел! Потихоньку уничтожаю сам себя. На моё удивление, ты всё ещё пишешь, звонишь, иногда навещаешь. Боюсь этому радоваться, сильно боюсь. Мне просто привычнее себя ненавидеть, привычнее быть в стороне. Но когда ты, сильно смущаясь, целуешь меня, что мне прикажите делать? Но я стараюсь не думать, стараюсь не думать. Я вон, например, устроился в библиотеку работать. Хорошая работа. Книжки, всякие там. Немного пыльно, конечно, но ничего... ... Опять ты в моей голове. Но ладно, всё хорошо. Я всё скрываю. Это же не считается. Правда? Но каждую встречу мы грубо впиваемся в губы друг друга, обнимаем друг друга. Мы не встречаемся, нет. Мы просто ... поддерживаем друг друга ... ? Да, точно. Поддержка. Да. Определённо. Не мог же такой человек как Хината оставить страдальца вроде меня в одиночестве. Вот и приходится бедолаге мне помогать. Но я стараюсь не думать об этом. Погряз в своих оправданиях, и я правда не знаю уже, что к тебе ощущаю, и каковы твои чувства ко мне. Но знаю я точно, что мне категорически нельзя быть счастливым. Какое счастье для такого, как я? Только страдание, только тоска, только одиночество и пустота. Я рад, что жизнь научила меня врать хорошо. Ты ведь даже не знаешь, что тёмными ночами я плачу и дрочу на тебя. Ты не знаешь имён моих головных тараканов, ты даже не знаешь, что их у меня даже больше, чем ты думаешь. Мне нравится такое, очень сильно нравится. Нравится медленно себя убивать. Мне нравится, вновь попрощавшись с тобой, забегать в свою квартиру и сильно бить себя о стену, ведь опять я сделал странный жест, или хуйню опять сморозил, или ебучую букву съел, пока говорил. Голова трещит. Смотрю в своё отражение. Жалкий подонок смотрит в ответ. Синяки под глазами, чёрные точки на кончике носа. Ужасные тонкие губы. И волосы. О, боже, блядские волосы. Сколько я их не мыл, они выглядят жирными. Вдох. Выдох. Но всё хорошо. Всё хорошо. Люди страдают от реальных проблем, пока я, как грёбаный подросток, комплексую из-за всего. Всё хорошо. Всё могло бы быть куда хуже. Я мог и не проснуться совсем. А точно это было бы хуже? В своём сне у меня было всё хорошо, это была удача после моей гибели. А сейчас я здесь, и ничего не приносит мне удовольствия, и я чувствую вину за то, что живу. Вдох. Выдох. Ударяю себя по щеке, оставляя красный след. Всё хорошо. Принимаю холодный душ, я полностью спокоен сейчас. Ложусь в свою кровать. Потолок квартиры, в которой живу, не стал мне знаком. Ещё одна бессонная ночь, которую я проведу в ненависти к себе и в мыслях о тебе. Скоро моё день рождение. Ты снова хочешь приехать. Когда же я тебе, наконец надоем? Когда я уезжал с острова, то думал, что начну жизнь с нуля, и всех позабуду. Но теперь я просто чувствую, будто просто хотел привлечь твоё внимание. Чтобы ты заподозрил, что я не в порядке. Резко ударив себя по лицу, я проклинаю свои мысли. Какое "не в порядке"? Я в полном порядке. Всё хорошо. *** Ночь. Мы снова болтаем по телефону. Я уже даже не помню о чём. Неловко смеюсь, ты продолжаешь с восторгом рассказывать про дни Бармаглота. – Представляешь, Миода снова устроила рок-концерт для нас. Только Сайонджи искренне радовалась этому, а я просто стоял в стороне и хотел протрезветь, потому что Кузуре меня споить решил... Меня чуть не стошнило там! Ха-ха! – Звучит очень захватывающе! Но в следующий раз, искренне тебя умоляю, не стоит баловаться с выпивкой. – Конечно! Но, наверное, с этим стоит повременить. Я собираюсь купить пива и отметить твой день рождения как следует. Ты это, морально готовься... – Хината сделал паузу, после которой нерешительно продолжил. – Ты точно уверен в том, что не хочешь отметить этот день со всеми?... Я замер. Это именно тот вопрос, которого я так сильно боялся. Мне не хочется напрягать даже тебя, про остальных вообще молчу. – Нет, я совершенно уверен. Поверь, я просто не люблю большое количество людей. На той стороне трубки послышался вздох. – Ну ладно, как скажешь. Не знаю насчёт тебя, но я спать. Пока. – Спокойной ночи, Хината-кун. И наш разговор на этом закончился. Всегда, всегда во время разговоров мои щёки краснеют и ладошки потеют. Меня это очень сильно раздражает. Но больше всего меня раздражает реакция нижней части тела на твой голос. У меня опять встал. Проклиная себя, я принялся надрачивать на тебя вновь. И я не знаю, почему я реагирую на тебя, как какой-то подросток во время пубертата, честно. Если бы я мог, я бы сделал так, чтобы вообще мог вычеркнуть тебя из своей жизни. Ведь так действительно будет лучше для всех. Тебе не придётся вновь и вновь жалеть меня, а я, наконец-то, не буду чувствовать себя виноватым за то, что ты тратишь своё время на глупого меня, на мои идиотские выходки и тупые высказывания. Ведь ты совсем не идиот, ты замечаешь каждое моё движение, каждую запинку и, наверняка уже давным давно всё понял и смеёшься надо мной за моей спиной. И, целуясь со мной, ты думаешь о том, какой я мерзкий и отвратительный тип. Я ненавижу себя за такие мысли, если быть честным. Я правда хочу тебе довериться, но ошибки прошлого не дают мне двигаться вперёд, из-за чего я лишь дальше тону в море своих мыслей, вопросов без ответов и ненависти к себе. Наверное, я делаю всё это специально. Специально на подсознательном уровне не даю себе доверять людям, любить себя, быть собой, зато позволяю себе ненавидеть себя, врать и медленно уничтожать себя. Я мазохист? Думаю, что нет. Если бы я действительно не любил себя, то убил бы себя давным давно. Но я всё ещё живу. *** Ты на веселе. Не удивительно, ты выпил большую часть пива. Твои щёки раскраснелись, глаза чуть прикрыты и ты вот-вот уснёшь. – Так, Комаэда, я поздравляю тебя, ик, с днём рождения..! Ты ... уже совсем старичок, да? ... – периодически ударяя по столу, бубнил ты. Я же тоже не был в самом своём трезвом состоянии, но пытался держаться изо всех сил, чтобы не лечь на стол и не заснуть. – ... Да, спасибо, – пытаясь собрать кусочки своего мозга в общее целое, невнятно ответил я. Ты посмотрел на меня, прикусил нижнюю губу, облизнулся и, пробубнив что-то вроде "Да чёрт с ним", приблизился к моему лицу. Опаляя меня своим дыханием, ты спросил: "Можно поцелую?". И я, в который раз уже попадая в твои сети, зная, что всё это не по-настоящему, что всё это скоро закончится и ты, вероятнее всего, будешь смеяться надо мной со своими друзьями, пьяно киваю и сокращаю расстояние между нашими губами до нуля. Мы снова целуемся, правда, это первый раз, когда мы пьяные. Ну, это в целом первый раз, когда мы устроили, если можно так выразиться, пьянку. До этого, на острове, мы с Хинатой на всех мероприятиях, которые подразумевали под собой распитие алкогольных напитках, всегда исполняли роль "трезвого друга, который довезёт тебя до дома". Наши языки сплелись, ты обвиваешься вокруг моей шеи, садясь на колени. Ты немного тяжеловат – сразу видно, бегаешь по утрам. Твои немного накачанные конечности смотрятся смешно по сравнению с моим худощавым телосложением. Я редко выхожу на улицу, кроме как на работу или в магазин за продуктами. А, ну и ещё чтобы встретить или, наоборот, проводить тебя. Я приобнимаю твою талию, надеясь на то, что ты не заметишь мой стояк, наш поцелуй впервые длится так долго, ты впервые сидишь на моих коленях. Нам приходится оторваться друг от друга по причине не хватки воздуха. Мы интенсивно вбираем кислород в лёгкие и ты, совсем не боясь ничего, говоришь: – Ха..ха..Бля, Комаэда, у меня, походу, на тебя встало. Соре, – ты нервно улыбаешься, краснея ещё больше прежденего. – А, – пытаясь подобрать правильные слова, я не нахожу ничего получше, чем сказать: – У меня тоже на тебя встало, ха-ха. Ты расцепляешь свои руки на моей шее и проводишь одной из них по моему возбуждённому органу с неким озарством и любопытством. – Что же нам с этим делать? – Не имею ни малейшего понятия. Мы оба, полупьяные, полутрезвые, смотрим друг другу в глаза, пока ты не прервёшь зрительный контакт двумя словами: "Пойдём в спальню?". Я сглатываю. Я знаю, что после этого я буду себя ненавидеть, презирать, унижать, бить себя до потери сознания, но я вновь ведусь на твои провокации. *** Нервно стягивая с тебя джинсы, ты лежишь на кровати, раздвинув свои ноги и внимательно наблюдаешь за каждым моим действием, ты вновь облизываешься. Мне немного неловко находится под таким надзором, но только лишь немного, поэтому всё хорошо. Аккуратно сложив твои джинсы на пол, я удивляюсь тому, что у тебя и правда стоит. Ты не пошутил. Чуть тронул твой член сквозь боксеры, из твоих уст вышел лёгкий стон. Приподнявшись на локти, одной рукой ты быстро стянул мои джинсы до колен. Хината видел, как сильно я был возбуждён. Он удивлённо посмотрел на меня, потом снова на мой член. – Ого, Комаэда, – он снова облизнулся. – А у тебя, кажется, большой. Мои и так красные щёки, кажется, стали ещё краснее, но в итоге я решил оставить данное замечание без ответа. Я осторожно лёг на Хинату и немного потёрся своим возбуждёнием об его. Если быть честным, я представлял подобную ситуацию с ним несколько раз, но делать это вот так, в живую... Ощущения совсем отличаются. Стянув боксеры с нас обоих, я взял возбуждённые органы в свой протез, и начал медленно надрачивать. Я быстро пожалел, что начал делать это протезом, а не правой рукой – я не могу чувствовать горячий член Хинаты. С твоих уст снова вырвался стон. Ты также одной рукой взял наши половые органы в руки и принялся быстро надрачивать. Наши взгляды пересеклись, и мы вновь слились в поцелуе. Ещё несколько толчков и мы кончили друг другу в руки с достаточно громким стоном. Блять. Я потянулся за салфетками, которые лежали на прикроватной тумбочке и, аккуратно достав себе одну, протянул пачку Хинате, который лежит в неком трансе, странно поглядывая на руку с моей и его спермой. Ему, наверное, очень неприятн– Мой поток мыслей остановился, когда он облизнул эту самую ладонь. – Э-Эй!... Хината-кун...Ты чего..?... – взволновано спросил я, дожидаясь ответа. – А? Я просто захотел попробовать на вкус, – без колебаний ответил Хината, доставая салфетку из упаковки и вытирая остатки. Видимо, Хината ещё не до конца протрезвел, потому что если бы он был трезвым, то он бы определённо точно не захотел бы делать что-то в таком роде. – Кстати, Комаэда, давай встречаться, – и снова, снова парень, сидящий на против меня вводит меня в полный ступор. – П-прости, что?... – Встречаться давай говорю. Ты мне, типо, нравишься? – как бы спрашивая, Хината посмотрел в мою сторону. Его красивые глаза смотрели на меня с неподдельным любопытством. – Х-хината-кун, ты пьян. Давай обсудим это завтра на трезвую голову, – запнувшись на его имени, я попытался сменить тему. Завтра ты ничего не вспомнишь, и всё будет хорошо. Ты, немного подозрительно на меня посмотрев, соглашаешься с моей идеей и мы оба идём спать. *** Утро. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Вспоминая вчерашний день, я вновь и вновь бью себя по лицу, обливая его холодной водой, повторяя, что это был сон. В соседней комнате в моей кровати лежит полуголый парень, на которого я уже какой месяц дрочу, потому что вчера мы решили устроить взаимную дрочку, по итогу которой он предложил мне встречаться. Звучит чудесно для всех, кроме меня. Ведь я прекрасно понимаю, что являюсь на голову ёбнутым мудаком, который до конца своих день должен сидеть в дурке, но, по какому-то счастливому стечению обстоятельств Фонд Будущего меня туда не отправил. Наверное, спасибо Наэги Макото, который всегда верит в лучшее, даже когда этого "лучшего" нет и в помине. Я хотел жить жизнью тихого дединсайда, который умрёт до тридцати лет в полном одиночестве, убив себя в своей одинокой квартире, и труп мой найдут, когда соседи пожалуются на вонь моего разлагающего тела. Вдох. Выдох. Всё хорошо. Всё просто замечательно, я бы даже сказал. В смысле, эм, ну, да, то есть, эм. Блять. Выхожу из ванной и замечаю, что ты уже проснулся. – О, утречка, Комаэда, – немного хрипло говоришь ты. – А, да, утра доброго, Хината-кун, – немного стесняясь смотреть тебе в глаза, я смотрю в сторону. Между нами возникла тишина, она была немного неловкой. По крайней мере, для меня, насчёт Хинаты я не очень уверен. Ты смотришь на меня и, уже в какой раз, облизываешь свои губы. Ещё немного помолчав, ты сказал. – Так что насчёт того, что я у тебя вчера спрашивал? О нет. О нет. О нет. Только не это. Боже. – А что ты у меня спрашивал? – я, конечно и так дурак, но может смогу притвориться самым настоящим тугодумом? – Ты не помнишь? – удивлённо спросил ты, покусывая нижнюю губу. Ты не уверен. – О чём ты? – Я тебе вчера в любви признался, вообще-то, – немного обиженно сказал ты. Сука. Хината, видимо, решил сделать из меня самого настоящего клоуна и посмеяться над этим с нашими одноклассниками. Я прекрасно понимаю, что никто и никогда и ни при каких обстоятельствах не может чисто физически испытывать ко мне симпатию, но ... я не могу просто так взять и отказать ему. Я понимаю, что это всё не по настоящему, я знаю, я знаю, но... я не могу отказать. – А, – глупо улыбаюсь и пятюсь назад. – Я ... тоже? – будто бы спрашивая самого себя, тихо проговариваю я. Ну да, после того, как я дрочу на тебя уже какой месяц подряд, я думаю, что, наверное, люблю тебя. Я ёбаный клоун. – Почему вопросительный тон? То есть ты, типо, каждому по пьяне надрачиваешь, или?... – Х-хината-кун! Ничего такого! – я чувствовал, как мои щёки сгорают и покрываются ярким красным оттенком. – Да ладно, я пошутил, – ты улыбаешься, встаёшь с кровати и медленно подходишь ко мне. Руки Хинаты обвивают меня, зарываясь руками в моих волосах. Всё, что я чувствую - тепло. Бесконечное и нескончаемое тепло. Тепло человека, которого я люблю, и который, видимо, наверное, любит меня в ответ. Я всё ещё не до конца в это верю. В смысле, это явно не может быть правдой, да? В смысле, это явно шутка. Это явно ложь. Просто Хината решил пошутить. Хаха! Смешная шутка! Хината-кун, ты такой шутник, я не могу! Сейчас умру со смеху! ... Мои губы расползаются в глупой улыбке, и я тоже приобнимаю тебя. Пускай я буду жить во лжи, пускай я буду жить своей розовой мечтой. *** Наши отношения не сказать чтобы сильно поменялись. Просто теперь Хината-кун чаще остаётся у меня. Просто теперь мы чаще целуемся и потом неловко отводим взгляд. Мне нравится наблюдать за твоими покрасневшими щёками и ушами, это выглядит мило. Я медленно завожу прядку твоих волос за ухо, из-за чего парень рядом со мной смущается ещё сильнее и отводит взгляд. Всё это правда похоже на сон. На сладко-ядовитый сон, который скоро должен закончиться. Потому что всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Потому что не бывает вот так, не бывает взаимно. Что любишь ты и любят тебя. Не бывает ведь, правда? Но за этот месяц, что мы провели встречаясь, мысль "Он правда меня любит" пробегала в моей голове слишком часто. Я, конечно же, корил себя за такие эгоистичные додумки. Ну, как кто-то может меня любить? Смех да и только! ... Но вот ты опять смущённо улыбаешься, краснеешь, но на этот раз не отводишь взгляд. Мы пьяно-влюблённо смотрим друг другу в глаза и наши губы сливаются в нежном поцелуе. Мои холодные губы, наверное, отвратительны. Мне так жаль тебя, Хината-кун. Ты встречаешься с худшим человеком, который вообще только мог существовать на этом свете. – Комаеда, – мягко протягиваешь ты, кладя свою голову мне на грудь. Мы лежим на кровати. Но ничего такого не подумайте! Мы просто лежим, даже в одежде, никаких пошлостей или эротики. Совсем скоро мы, как всегда, ляжем спать. Твой палец вырисовывает непонятные круги на моей бледной груди, Хината неловко облизывается, собираясь с мыслями. – Ты... хочешь спать? – Не то чтобы, но время уже подходит, поэтому, полагаю, что да, – я снова болтаю слишком много и ни о чём. – М, – тихо проговариваешь ты. – Мне тоже не очень хочется спать... – твои щёки покрываются красным румянцем. – Может... чем-нибудь займёмся?... – ...И чем же? – Хината сглатывает, я тоже. Сердце начинает биться чуть сильнее, ладошки потеть. Ко мне приходит лёгкое осознание того, к чему ведёт Хаджиме. – Не знаю... – приподнимаясь на локти и чуть нависая надо мной шепчет шатен. Между нашими лицами расстояние в несколько сантиметров. Несколько полусантиметров. Мы целуемся, приминая губы друг друга. И я не сдерживаюсь, углубляя поцелуй. По комнате разносятся пошлые причмокивающие звуки. Мои руки приобнимают Хинату и до моих ушей доносится тихий стон сквозь поцелуй. Ты не хотя отрываешься от меня, жадно глотая воздух. Между нашими языками образовалась нить слюны. Сказать, что вся эта обстановка возбуждает - ничего не сказать. Перебарывая своё смущение, ты садишься на меня, принимая позу наездника. Ты трёшься о мой возбуждённый пах, и я замечаю, что Хината тоже начинает твердеть. Облизываюсь. Завожу свою правую руку тебе под футболку, внимательно изучая твою реакцию. Хаджиме всегда интересно реагирует на мои прикосновения. И вот он снова глубоко вздыхает и не знает куда деваться. Я глупо улыбаюсь. – Чего смеёшься надо мной..? – Я не смеюсь, я умиляюсь, – мои губы расплываются в улыбке. Такой идиотской, но такой искренней. – Идиот... – смущённо проговариваешь ты. Я знаю, точно знаю, что я - самый настоящий балбес и дурак. Это, между прочим, всё твоя вина, Хината. Так что смирись. Ты делаешь из меня самого настоящего долбоёба, по уши влюблённого в тебя. Мои холодные руки медленно стягивают футболку с Хинаты и кладут её куда-то на пол возле кровати. Перед моими глазами появляется немного накаченный торс парня. Неудивительно, ведь он всё ещё продолжает бегать по утрам. Кончики моих пальцев обжигаются о тёплое тело Хинаты, ведя дорожку от живота к груди и обратно. Я распаляю тебя. И себя. Останавливаясь на груди, я начинаю массировать её, наблюдая за реакцией парня надо мной. И его реакция полностью меня удовлетворяет. Сбитое дыхание, покрасневшие щёки, опьянённый взгляд и маленькая слюнка, стекающая с кончика рта шатена. Он правда, по-настоящему, теряет себя. ... Или мне просто нравится так думать. – К-комаеда... Может сегодня...попробуешь вставить?... – сквозь томные вздохи тихо шепчет Хаджиме. Я немного хмурюсь. – Ты уверен, Хината-кун?... – до этого мы лишь дрочили друг другу, иногда делая минет. Но до этого у нас никогда не доходило. – Да... – сказав это, ты вновь потёрся о мой пах. Прикусывая губу, ты тихо и смущённо добавляешь: – Я... подготовил себя... И я не знаю что ответить. И я не знаю как реагировать. И я не знаю что делать. И я уже ничего не знаю. Хината-кун подготовил себя. Подготовил. Себя. Я, кусая нижнюю губу, облизываюсь и сглатываю пересохшую слюну в горле. – М-м... – мягко и тихо тяну я. – Покажи... Как ты себя подготовил, Хината-кун? – мои губы расплываются в ухмылке. Я смущён и счастлив одновременно. Хината кивает и садится рядом со мной. Будто бы специально медленно, парень стягивает с себя шорты с боксерами, бросая их куда-то в сторону. Ещё немного колебаясь, парень раздвигает свои ноги и передо мной возникает во истину удивительная картина. Мышечное кольцо Хинаты чуть разбухло. Он что, действтительно делал это? Такая картина начинает забирать моё терпение. Она действительно превосходит все мои ожидания. Конечно, в своей голове тёмными ночами я отымел этого парня во всех позах. Но теперь, когда я правда могу исполнить свои мечты, я колеблюсь и снова облизываюсь. Беря себя в руки, я устраиваюсь между ног парня нависая над ним. Рукой провожу по бедру, специально обходя возбуждённый член стороной, и останавливаюсь возле отверстия парня. – Хината-кун, – приблизившись к уху Хинаты, шёпотом спрашиваю я, немного прикусывая мочку уха. – Что именно ты представлял?... – М-м... – сладко тянет парень подо мной, когда чувствует, что второй рукой я вновь припал к его груди, игриво оттягивая сосок. – Отвечать обязательно?... Ты прикусываешь нижнюю губу, смотря мне прямо в глаза. И мы снова целуемся. Пьяно и грубо. Наши языки сплетаются. – Я вставляю один палец. Всё хорошо? – отрываясь от губ, тихо шепчу я, получая в ответ кивок. Я тяну пальцы в свой рот, чтобы смочить их, но ты резко меня прерываешь. – К-комаеда... В тумбочке... В нижнем ящике... До меня не сразу доходит то, что от меня требует парень, но я выполняю его просьбу и немного ухмыляюсь. В моей руке была смазка. – Когда ты успел?- – Неважно. Просто... Неважно... Действительно. Это сейчас точно не важно. Я открываю банку и выливаю немного себе на пальцы. Закрывая глаза, парень издаёт сдержанный стон, когда чувствует мой костлявый палец внутри себя. Благодаря тому, что Хината подготовил себя, он не испытывал боль. Но это, конечно же, не означало, что я прямо сейчас вставлю ему свой член по всей длине и буду грубо вдалбливать его в постель. Такие похабные желания мне лучше будет оставить в себе, унеся их в свой гроб. Наверное. Осторожно двигая пальцем, я параллельно стараюсь найти ту самую точку. И нахожу. Хаджиме издаёт стон, уже не такой сдержанный. – Можешь... вставлять второй палец... – тихо бормочешь ты, и я повинуюсь твоему желанию. Теперь Хината стонет более открыто, шёпотом бормоча моё имя (точнее, фамилию). Почувствовав, что парень начал сам двигаться своими бёдрами мне на встречу, мои движения также становятся более резкими и прерывистыми. Благодаря смазке пальцы без каких либо проблем скользили внутри Хинаты. – Стой... – тихо говоришь ты, и я останавливаюсь. – Больно? Прости, я увлёкся... – Да нет! Всё х-хорошо...просто... – парень мнётся. – Я просто, блять, наверное, уже скоро кончу... Я ошарашено смотрю на Хинату. Потом на его пульсирующий член, по которому течёт огромное количество соков. Свободная рука, которая до этого не отставала от груди шатена, ведёт медленную дорожку к возбуждённому органу. Обхватывая член Хинаты, я продолжаю двигаться своими пальцами. Парень подо мной сходит с ума и продолжает стонать, двигая своими бёдрами мне на встречу. И, когда я, уже в очередной раз, задеваю простату, парень кончает, произнося мою фамилию и прикусывая нижнюю губу. На моём протезе твоя сперма. В какой уже раз. Я удивлён тому, что он не ломается от таких махинаций. Зато ломаюсь я. Полностью и без поворотно. Я всё ещё не верю в происходящее. Это ведь сон? Иллюзия? Мираж? Обман? Ложь? Но это ни как не может быть реальностью. Я не верю в это. ... – Комаеда?... – прерывая меня из своих раздумий, тихо произносишь ты. Хината. Мой дорогой и любимый Хината-кун. – Что-то случилось? – М-м... Нет, ничего такого! – отнекиваюсь я, вынимая пальцы из шатена. – Ты... Готов? – Да... – понимая к чему я веду, тихо отвечает парень подо мной. Я вытираю протез о салфетку, пачка которых всегда стоит где-то недалеко от моей кровати и стягиваю свои штаны и боксеры. Мой член возбуждён до предела. Увидя его, шатен облизывается. Вновь нахожу баночку смазки и обильно выливаю содержимое себе. – Я... вхожу... – потираясь головкой члена о мышечное кольцо Хинаты, тихо проговариваю я, после чего медленно, стараясь не навредить своему оппоненту, вставляю на половину, наблюдая за реакцией. На краешке глаз у Хаджиме выступают слёзы. – Мне остановится? Извини, я, всё-таки, слишком спешу, я- – мне не дают договорить. Хината притягивает меня к себе, яро впиваясь в мои губы, прикусывая их. – Всё хорошо... Не нужно извиняться, дурак, – сказав это, ты немного улыбнулся и, вытрав капли слёз, облизнувшись, двигаешься своими бёдрами на встречу. Я внимательно всматриваюсь в глаза парня. Один зелёный, другой красный. Напоминают лето. Красное, жаркое солнце и зелёные листья деревьев. Яркие. Красивые. И в этих глазах я вижу мутное отражение себя. Закрывая глаза, я медленно вхожу во всю длину, давая Хаджиме привыкнуть. Внутри парня было мягко, узко, приятно и тепло. Сука. Я готов кончить только от этого. Боже, блять, мой. Смущаясь от своих собственных описаний, я вновь открываю глаза и смотрю на шатена. Его глаза прикрыты. Дыхание сбито. Грудь то резко поднимается, то опускается. С любопытством разглядывая эту картину, я не сдерживаюсь и вновь прилипаю к груди парня, облизывая один из сосков своим языком. – Можешь... начинать двигаться... – тихо прошептал Хината, томно вздыхая, и, немного посмущавшись, добавил нежное: – Я тебе доверяю, Комаэда. И, уже в какой раз, я не знаю что делать, что чувствовать и как реагировать. Вытирая слюну со своего рта, я отрываюсь от соска парня и, немного приподнимаясь, беру бёдра парня в свои руки, делая один медленный толчок. Потом ещё один, всё такой же медленный и неуверенный. И ещё один такой же, пока я не замечаю, что парень подо мной начинает двигать своими бёдрами мне в ответ. Я вновь кидаю взгляд на парня. – Быстрее, пожалуйста...Комаэда... – вновь прикусывая нижнюю губу и облизывая её, тихо стонешь ты. Одной своей рукой парень массирует свою грудь, другой медленно надрачивает себе. – Хорошо, – отвечаю я. И, сделав темпе чуть быстрее, мои толчки продолжали раздаваться пошлыми причмокивающимися звуками по комнате. Продолжая увеличивать темп, я старался попадать в то самое место. Хината продолжал стонать и что-то неразборчиво бормотать. Парень прижал меня к себе, обнимая меня. Горячее дыхание обжигало мою шею, сладкие стоны ласкали мои уши. И, отпуская всю свою совесть и стеснение, я припал к тонкой и нежной шее парня, оставляя на ней багровые засосы. Я не знал как Хаджиме относится к таким вещам и нравятся ли ему подобное в целом. Но когда я, в очередной раз, в ответ слышу сладостные стоны с просьбой о большем, я понимаю, что мне не нужен ответ. Темп становился безумным. Я понимал, что скоро кончу. И, когда я, предупредив тебя, начал выходить, парень прижал меня к себе ещё сильнее, и мы оба, со стонами, которые доносились из наших уст, кончили. Я - прямо в зад Хинаты, Хината - мне и себе на живот. – Я...же предупредил, что кончаю... – отдышавшись, пробормотал я и вышел из парня, ложась рядом с ним. – Ага... – взгляд Хаджиме всё ещё был затуманенным. Он разглядывал потолок. Потом меня. И снова меня. И мы снова целуемся. Нежно и чутко, обнимая друг друга. Наши обнажённые тела согревают друг друга. Наши груди трутся друг о друга. Мы сплетаем наши языки, грубо целуя друг друга. Отрываясь друг от друга, я чувствую, что плачу. Никто и никогда в жизни так ко мне не относился. С такой любовью и заботой. – Ты чего? – взволнованно спрашиваешь ты. – ... – я колеблюсь. – Спасибо, Хината-кун. – ... – ты тоже колеблешься. – Тебе тоже, Комаеда. Мой взгляд переходит на потолок. Теперь он не кажется таким уж чужим. С Хинатой мне уже ничего не кажется таким чужим и отдалённым. Даже я сам себе начинаю казаться более приятным. Меня действительно поражает то, как сильно люди меняются в окружение других людей. Когда я один, то всё кажется таким глупым и бессмысленным, но этот парень приносит какие-то краски в мои жизни и заставляет моё сердце биться быстрее, а в голове начинают играть всякие песни про любовь. И я решаю довериться тебе. Точно также, как ты решил довериться мне.