Лучшие моменты

      Андромеда Тонкс всегда считала себя состоявшейся, преуспевающей и уверенной в себе женщиной. Она умела разбираться в мужчинах, умела красиво одеваться и всегда была как бы на голову выше окружающих. Эта женщина всегда знала себе цену и даже в период полнейшего распада и запустения могла выглядеть пристойно. Она. Но не её дочь.       — Ма-ам! Ма-а-ам! Это просто ужасно! Я туда не пойду! Не в таком виде! И вообще! Я споткнусь, упаду, запутаюсь во всем этом и буду выглядеть как полная дура! — пунцовая от кончиков пальцев до кончиков волос, девушка то и дело вертелась перед зеркалом, смотря на прикрепленное тут же на вешалке белое свадебное платье, словно на неведомого и явно опасного зверя.       — Ты будешь выглядеть идиоткой, если пойдешь на собственную свадьбу в джинсах! — не терпящим возражений голосом заявила Андромеда. Поведение дочери её очень возмущало. Она глубоко вздохнула пару раз, чтобы успокоиться, и снова посмотрела на дочь уничтожающим чисто блэковским взглядом.       — Ну какая к черту разница, в чем я пойду?! — надула губы Тонкс, пытаясь отрастить себе длинные волосы. — Я, может, вообще туда не пойду!       — Это еще что за новости? — воскликнула Андромеда, стараясь выразить все свое возмущение.       Дочь посмотрела на неё, как на своего самого главного врага. Её не успевшие отрасти волосы налились ярко-бордовым, потом цвет вздрогнул, меняясь на светло-светло голубой, и девушка, вдруг резко осев на пол, зарыдала навзрыд, пряча лицо в ладонях. Андромеда тихо усмехнулась про себя, подошла к дочери, присела на корточки рядом с ней и обняла вздрагивающую девушку за плечи. Та только сильнее разрыдалась, что-то невразумительно промычав, и в конце концов уткнулась лицом в грудь матери.       — Ну и как это называется? — мягко спросила Андромеда, тихонько гладя всхлипывавшую дочь по переливающимся зеленым и голубым волосам. — «Мама, я не готова к замужеству!», «Как мы будем дальше жить?», «Что мне делать?»? Предсвадебный мандраж? Ну ничего, милая, это пройдет.       — А вдру-уг он меня не лю-ю-юбит? — всхлипнула девушка, стискивая побелевшими руками подол маминого платья.       — Ну что за глупости?! Он любит тебя, поэтому и женится. Так что выкинь эту дурь из головы и давай одеваться. Без платья я тебя замуж не отпущу.       Римус Люпин, стоявший прямо перед алтарем, думал, что, скорее всего, каждый из тех немногочисленных гостей, которые сидели в зале, заметили, как трясутся его коленки. Сириус, стоявший рядом, приветливо улыбался во все тридцать два. В кои-то веки не пьяный, но уже предвещающий самую долгую за историю этого лета попойку, он выглядел словно лоснящийся кот. Присутствие друга успокаивало, но не сильно. Кругом было слишком много людей, и Люпин чувствовал себя не собой в этом одолженном Сириусом костюме. Дубовая дверь со скрипом открылась, и в зал, заполнившийся ярким солнечным светом, вошла та, кого сейчас ждали больше всего. В пышном приталенном свадебном платье она выглядела будто только что распустившаяся роза. И Римус Люпин знал, что в жизни ему больше ничего не надо.       Когда спустя некоторое время молодожены танцевали первый вальс, а восхищенные гости следили за каждым их движением, Андромеда, осторожно петляя среди зачарованных гостей, подошла к своему мужу.       — Ну что? — тихо спросил он, стараясь, чтобы вокруг никто их не услышал.       — Думаю, Сириус прав. По крайней мере, все признаки на лицо, — также тихо ответила Андромеда.       — Но почему она нам не сказала? — удивился Тед.       — Понятия не имею, — задумчиво ответила Андромеда, переводя взгляд на счастливую и такую красивую дочь. Андромеда Тонкс всегда была умной женщиной. Но описать счастье, которое она испытывала сейчас, глядя на вальсирующую и хихикающую дочь, она не могла.