Лучшие моменты

      На кухне дома номер «12» по площади Гриммо стояла небывалая тишина. Сириус Орион Блэк уже около часа бездумно пялился в одну точку и не мог произнести ни слова. На столе одиноко стояла полупустая бутылка огненного виски, в камине тихо потрескивали поленья, и Сириус буквально спал с открытыми глазами. Тем не менее его покой все-таки не продлился долго. В коридоре что-то зашуршало, старая дверь со скрипом открылась, пуская в дом гостей, в коридоре снова что-то зашебуршало, и наконец доблестная Вальбурга Блэк разбудила своего старшего сына истерическим криком:       — Мерзкая осквернительница рода! Как посмела ты перевести в дом этого грязнокрового урода! Вы — исчадие ада, вы не смеете позорить Достойнейший и Благороднейший род Блэков!       Сириус уже собирался было встать, чтобы успокоить маман и посмотреть, кто же из членов Ордена пожаловал к нему в гости в такой поздний час, когда услышал знакомый голос:       — Силенцио! — и тут же снова опустился на стул.       Спустя мгновение в кухню вошла не кто иная, как Андромеда Тонкс с мужем. С минуту супруги молча сверлили взглядом невинно улыбающегося Сириуса, а затем абсолютно синхронно сели, и Андромеда начала разговор.       — Колись, дорогой братец, по-хорошему колись.       Сириус обезоруживающе улыбнулся и пожал плечами.       — Я понятия не имею, о чем ты.       Андромеда оскалилась и, угрожающе направив палочку куда-то в район Сириусовой груди, прошипела, словно на парселтанге:       — Сириус Орион Блэк. Ты сейчас же скажешь мне все, что знаешь о моей дочери и её муже, или же я за себя не ручаюсь!       Тед Тонкс усмехнулся, даже не пытаясь остановить жену, и выжидающе посмотрел на Блэка. Тот, выпучив глаза, смотрел на направленную на него палочку и не мог вымолвить ни слова. Наконец, когда первичный шок прошел, он перевел взгляд на двоюродную сестру и промямлил как-то совсем беспомощно:       — Но я же ничего не знаю… Они ведь мне тоже ничего не говорили…       Андромеда разозлилась не на шутку и уже собиралась произнести какое-нибудь заклинание, чтобы все-таки проучить братца, но Сириуса спасла неожиданность. В камине что-то зашуршало, и в языках пламени появилось спокойное лицо Римуса Люпина. Сириус взялся за этот случай, как за спасительную ниточку, и тут же заявил сестре:       — А вот он сам тебе все и расскажет — его и допрашивай!       И демонстративно отвернулся. Люпин тем временем уладил что-то у себя за спиной и снова повернувшись лицом к присутствующим улыбаясь, объявил:       — У нас с Тонкс только что родился сын!       Языки пламени погасли, кухня в комнате Гриммо погрузилась в гробовую тишину.       На другом конце города в родильном отделении больницы святого Мунго смеялась женщина с ярко-зелеными волосами. На руках у неё мирно спал светловолосый младенец. Отец ребенка обнаружился тут же — он стоял у окна и любовался на любимую жену и сына. И не было в этот момент людей счастливее этих двоих.