Мы в порядке

Чуя зашёл домой, улыбающийся всему подряд. Договорился с Дазаем на просмотр фильмов. Привезёт ноутбук, купит попкорн, и, может, останется на ночь. Это предвкушение показать свой киномирок воодушевляет. Осаму долго отказывал, воротил нос. А потом согласился за адаптацию романов. Интересно же, чего людишки учудили. Дазай сам говорил, как не любит за это фильмы. «Нет места фантазии, не состыковки. Тут упущено, там. А где усы героя?» Дверь закрылась сквозняком, куртка полетела на комод. Парень, усмехнувшись, поднялся к себе. Дома никого нет, раз не встречают. Идея — показать Дазаю «Шерлока». Он точно оценит! В его вкусе. Взгляд Чуи пристально обошёл комнату, что-то изменилось. Кровать, она застелена. Чуя точно не застилал утром постель, от спешки и не завтракал, а тут кровать застелить. Обидно, когда в твоей комнате хозяйничают. А с другой стороны заботливо. Телефон полетел на стол, рядом с открытой папкой… Что?.. Этого же не было, папка была в полке. Все страницы перевёрнуты. Чуя не обладает деменцией, так какого папка здесь? Сколько времени, семь? Огай должен приехать с минуты на минуту. Может, забыл спрятать по рассеянности? Блять. Парень ходит кругами, туда-обратно. Ещё же Фукудзава узнает, всё, конец. «В вашей помощи мы не нуждаемся, как раз прошёл месяц. Спасибо, до свидания!». Не надо было ему соглашаться играть. Знал же, проблемы будут. И как это Дазаю сказать? Фактически, он виновен. Нет, сам согласился. Мог послать или отказаться. Внизу послышался шум, Накахара сглотнул, и в горле запершило. Руки затряслись, а ноги нехотя идут открывать дверь. Огай вешал куртку, повернувшись на кухню, и тихо сидел там. Может и вправду Накахара всего напридумывал себе. И это придётся выяснить. — Ты знаешь про папку? — голос готов было совсем его покинуть, а связки подрагивали. — Чуя, я не поверил Фукудзаве, ты — воровать? — мужчина потирал переносицу. — Зачем тебе это? Адреналина мало? Сказать нечего, язык проглотил. Как уменьшился в размерах? И страшно даже оправдываться. — Я проиграл спор, и мне нужно было сделать что-либо. Я не придумал ничего лучше. — Ты обманул наглым способом и стащил папку, надеясь вернуть? — голос Огая негромкий, сейчас любой звук готов довести. — Да, — Чуя не поднимал взгляда, пепелив дырку яму в полу. Мори тяжко выдохнул. — Я крайне разочарован этим. Ты не представляешь, как мне было стыдно. Страшней только Коё, она хотела загнать тебя домой и приехать, но я отговорил её. Так что жди мать и иди в комнату. Чёрт, это даже не злость. Было глупо серьёзно думать, что такое не заметят. Должно быть, Ацуши хотели рассказать про того парня, а папки нет. Нельзя было тянуть, может и не заметили бы. — Какой смысл, случилось и случилось. Побыть бы одному, подумать что делать, как реагировать. А что можно сделать? Понять и простить. Так не сработает, Чу. Входная дверь сильно хлопнула. Коё пришла домой.

***

Парень лежал на кровати. Ругань уже прошла, вроде самое страшное произошло. Мать очень негодовала, весь день не могла места себе найти. Чуя наказан, и до Дазая информация не дойдёт. Как можно было забыть обменяться номерами? Написал бы ему, ближайший месяц не встретятся, может и больше. Родители запретили видеться с подстрекателем. Да вот Чуя на это глаза закатывал и себя винил. Начало хорошего не может обернуться плохим. Чуя да придумает любое идиотское оправдание. Его друг спокойно сидит себе да чайок попивает. К нему претензий не должно быть. «Да положишь на место!» хуй там. Одному Чуе разгребать всё это дермище. И тут Дазай свои-то лапки попрятал. Захотел бы, сам узнал, наконец, ёбаный номер телефона. Заебалось уже, не маленький ребенок для такой слежки. Это же отмеска наказания, так чего волноваться-то. Драк избежал, помогал добрых три недели. Смешно, как время пролетело. И он свободен, имеет право отдыхать, страдать хернёй, не морочить свою голову чужими проблемами. Да вот грустно это всё, Накахара для Дазая всё, а Осаму? Хотелось бы, чтоб обняли, провели рукой по прядям, и приласкали. В такие моменты чувствуешь всю силу одиночества и тоски. В комнату постучали, Чуя хотел было отвернуть лицо, а в комнату зашла Коё. Она спокойно прошла к кровати и села на краешек. — Чуя, ты жалеешь о содеянном? — Мог бы — вовсе не соглашался. — Значит, признаешь ошибку. — Коё вздохнула. — Это главное, Чу. В жизни иначе не бывает. Главное признать провал и искренне попросить прощение. Фукудзава хороший человек и зла не тебя не будет держать. Но от работы тебе придется отказаться. Чуя раскрыл глаза, поднял брови и опустил. Так и закончится всё? А Чуя так и не успел показать «Шерлока Холмса», выиграть в карты и дочитать рассказ. Глупо. Завтра ехать в злосчастный кабинет, в последний раз. Папка трясется в дороге, Чуя смотрит в окно. Как быстро пролетел месяц с Дазаем. В считанные дни новый год, и начнётся он одиноко. Чуя закрывает глаза, сколько всего он пропустил. Вернуться бы за день до спора и отговорить себя того. Так, увы, нельзя, и что от него теперь хотят? Извинение? Простите, спиздил документ. Если бы эти извинения помогли, Чуя купил бы дорогой чайный сервиз. Заходя на порог больницы, снова едкий запах спирта. Пару шагов, и на месте. Чуя смотрит на ручку двери, а та открывается сама. Накахара отходит, пока не сталкивается с человеком в кофейным пальто. Сзади пальто стоит Фукудзава, скрестивший руки. А шатен улыбнулся, отдалаясь в коридорах. Чуя поспешил войти. Первым делом Фукудзава потребовал папку, затем объяснил. Парень оправдал его, взяв вину на себя (глупого влияния), и ему назначили отходить к психотерапевту. — Хах, глупый Осаму. На душе лёд растял, родители уговорили Фукудзаву доработать с Дазаем ещё один месяц. Проверить влияние новых лекарств. И, конечно, не просто так.

***

— Ну как тебе психотерапевт? — Хуёво, таблетки поменял. — Не жалуйся, меня две недели из дома не выпускали и тест заставили решать. — В карты? — парень улыбнулся. — Иди нахуй. Новый год прошёл отлично, правда ни сериалов, ничего парни не посмотрели. Про подарки забыли. Вот только Дазай страннее обычного. Больше спит, не ест, тупит, чем бесит Накахару. Странно, но доктор знает, что делает, да? Когда Чуя сумел привезти злосчастный комп, он тут же забыл его у нового детектива. «Дазаю фильмы больше не показываем, не заслужил!». Чуя фыркает, хрустя по сугробам. Пока сзади его не отвлекают. — Чуя! Дазай в домашних тапках, шортах, в футболке бежит за Чуей. Руки покраснели, нос тоже. Горло неприятно сжалось и голос осип. Это не мешает ему улыбатся во все зубы, давая воздуху проникать дальше. — Осаму, ты тупой! Замёрзнешь же! Боже! Чуя протягивает свой шарф, укутывая большую часть лица. И повёл обратно к дому. — Ты забыл кое-что. — Ты про комп? Мог завтра отдать. — Же-ла-ние. — Сейчас? — Чуя смотрит на снег. — Давай вернёмся домой, и скажешь своё тупое жалание. «Сейчас, » прошептал, и убрал прядь волос за ухо. Чуя впился ногами в снег, и не смел дышать. Чувствуя собственное сердцебиение, что стучит повсюду. И кровь закипает, грея. Дазай нежно и неумело прижался, просто чмокнул в губы. Так продлилось недолго, пока Дазая не стало потрясывать. Осаму отстранился, но Чуя потянул пока ещё сгорбленный затылок вниз. Улыбнувшись и продолжая начатое. Шатен раскрыл глаза, Чуя ухмыльнулся и отстранился. За это не было стыдно, даже наоборот, стало легче. — Ты получил, что хотел? — спрашивает покрасневший Чуя. — Да… завтра копм заберёшь. Пока! — рванул в синих шортах к дому. Накахара засмеялся, и резко затих. «Что, блять?» Этот момент будто решили забыть и больше не вспоминать. Осаму не стало лучше. Чуя приходил, стучался, оставлял сумки с едой под дверью. Впервые дверь оказалась закрыта для него. Чуя не находил себе место. Дазаю плохо, а он помочь не может. Фукудзава сказал не тревожить парня. А как можно забить на это? В один из дней Чуя прогуливался до магазинчика, за едой. Изредка сумки оставались пустыми, что не могло не радовать. Проходя мимо, взгляд пал на выстроенные дома. Третий, четвертый, окно Дазая… Чуя смотрел в это окно через дорогу, пока фигура не стала появляться. Дазай стоял у уже открытого окна, а Чуя смотрел. Не спуская взгляд. Руки ослабли, и сумка упала. — Осаму…! Этот день он не забудет никогда.

***

Два года прошло. Чуя повзрослел, переехал от родных. Стал учиться, школу закончил хорошо. Квартира на первом этаже, с солнечной стороны. Дома тихо, светло, и тепло. Мёртвая тишина. Где-то в коробках старые бумаги, исписанные «другом» Дазая. Как только переехал, сразу поставил в гостиной телевизор и книги. Мужчина из новостей рассказывает недавние новости. Чуя греется в одеяле, попивая кофе. Очки потеют от пара. За окном идёт снег. Чуя смотрел в это окно и даже не заметил, как дверь комнаты открылась, а плечо нервно тряслось. — Они одобрили рассказ, Чуя! Накахара снял очки, посмотрел назад. — Я рад за тебя, Дазай. Два года прошло с их знакомства и один проживания вместе. В тот день Чуя уговорил Дазая жить. Не как раньше, по новому. Так оно и случилось. Оказалось, таблетки наносили больше вреда, чем помогали, и очень не подходили шатену. Как лекарство вернули, улыбка Дазая вернулась. Накахара встаёт и обнимает своего взволнованного парня, готового на месте прыгать. История была переписана миллион раз, вечерами Дазай засиживался в написании лучшего произведения. И — о чудо — работу приняли. — Я счастлив. — Знаю, — улыбается рыжик. — Ты ещё заплачь. — Я могу. — Верю, пошли отмечать это событие. Темнеет за окном, белый снег сыпется с деревьев. А на душе очень хорошо и тепло.