Болеющим—все нежности

У Юнги всегда было слабое здоровье. С самого детства родители Юнги боролись с различными болезнями начиная от простуды до воспаления лёгких. Уже с малых лет Мин был ограничен во многом и, самым грустным и разочаровывающим фактом для ребёнка было то, что он не мог играть в снежки и лепить снеговика зимой, а весной - прыгать по лужам, возвращаясь со школы. Ему так хотелось, так хотелось, но так нельзя, он ведь и сам это понимал, поэтому в дождливые деньки од евался очень-очень тепло: на голову надевал шапку с помпоном, чтобы укрыть ушки, а на ещё маленькие ладошки - рукавички. Было даже смешно, что зимой у ещё маленького любознательного малыша были видны только глаза, чтобы поглощать прекрасные пейзажи большого города, которые уже повзрослевший, но всё такой же Юнги, переносил на холсты. Он загорелся этим в тринадцать, когда на выходных вместе с родителями он выбрался на прогулку в парк аттракционов, где сидел милый пожилой дедушка. Тот предложил нарисовать мальчишку - никто против не был. И вот он сидел на предложенном стульчике, глаза немного сощурены из-за палящего солнца, а лицо светилось ярче Сверхновой. Получив долгожданный рисунок, Юнги был просто в восторге, идя с ним в обнимку и не переставая рассматривать под весёлые смешки родителей. А дальше всё по банальному: первый альбом, цветные карандаши, обучалки на ютубе и тонна книг по искусству. Переломный момент был тогда, когда пришлось отложить рисование на год, ведь надоедливый вирус захватил его так, что пришлось полгода лежать в больнице, а потом и восстанавливаться столько же. Подавленное состояние влияло на злосчастное здоровье, которое так и не давало жить спокойно ни самому Юнги, ни его любящей семье, которая переживала сильно, и чуть ли не каждый день приходила навещать больного. Однако, солнце засветило и в жизни Юнги. В один момент он даже не поняв этого, начал понемногу набирать вес, кожа приобрела здоровый оттенок, а щёчки загорелись наливным румянцем. Радовались все, особенно Юнги, который наконец смог вдохнуть полной грудью, поступить в академию искусств и вроде бы начать самостоятельно жить без помощи родных. Он ощутил все прелести жизни: когда не хватает денег на оплату коммунальных счетов; когда самому приходится следить за порядком в своей однокомнатной квартирке; когда должен сам себе готовить, что получалось у Юнги откровенно говоря не очень. Конечно, со всем эти можно справиться, но вот с тем, что один наглый человек хочет влезть в твоё сердце, душу и тело - нет. Вот и Юнги не знает как с этим справляться, что делать с тем человеком, что залез уже в недры, в самые потаённые уголки души. Он не готов к такому, ему в детстве не рассказывали, что это такое и с чем это едят, вот и поэтому Юнги сейчас сидит на своём небольшом диванчике посреди гостиной укутанный в одеяло по самые уши. Сидит и смотрит, как этот самый человек всё бегает туда сюда, принося какие-то баночки и таблетки, успевая при этом вытирать сопельки Юнги и заваривать чай с лимоном. Да, он снова заболел, но теперь это ощущается совсем по другому, а всё из-за кого-то очень настырного и упорного. Из-за Чимина, с которым они познакомились на одной известной выставке, куда оба пошли из-за своего необъемлемого любопытства и любви к портретам. Заинтересованные молодые художники столкнулись перед очередным прекрасным портретом неизвестной миловидной девушки, которая будто смотрела и видела - это надолго, но они всё же не в романтической дораме, поэтому не заинтересовались друг другом никапельки, ушли в разные стороны, извинившись за невнимательность. Это была их первая неудачная встреча, а вот вторая уже увенчались успехом, конечно, если бы Чимин не подошёл познакомиться. Узнали друг друга совсем по чуть-чуть, но это было начало их общения. Всё шло постепенно, своим чередом, они были аккуратными друг с другом, никто никуда не бежал и не спешил. Спешка уж точно ни к чему, ведь сначала надо притереться, присмотреться, а потом уже переходить к более отчаянным шагам. Это было волнительно, очень волнительно, но в тоже время спокойно и комфортно. Это было в новинку обоим, но в головах даже не было мысли остановиться. Прекрасные прогулки, пока погода радовала теплом, посиделки во всевозможных кофейнях и парках, первый чмок в мягкую тёплую щёчку Юнги, который в этот момент сжался в малюсенький комочек, светящийся от счастья, который сверкая глазками и пятками, позорно убегал с места преступления, но нет в этом ничего позорного, только счастье и сердце, заходящееся в груди. Прямо как сейчас, смотря как пыхтящий Чимин пытается напоить с ложечки чаем, конечно, немного неудачно, но он слишком старается, чтобы остановить его. Юнги смотрит с улыбкой на сосредоточенное лицо напротив и не может перестать умиляться. Боже, этот парень сведёт его с ума. И в этот момент, говоря Чимину, что он уже не маленький, что может сам чай попить, видит как пухлые губы возлюбленного надуваются, а чай благополучно отставляется на стол, чтобы спокойно притянуть такого крохотного Юнги в этом огромном одеяле к себе и прошептать в губы тихо-тихо, нежно-нежно: — Прости, я перестарался.