Плацебо

16 января, 2022 год — Как вас зовут? Свет. Слишком ярко, выедающе. Тэхён не поморщился, не зажмурился. Он посмотрел перед собой, на едва слышно потрескивающую лампу. — Ким Тэхён. Простой вопрос — простой ответ. — Сколько вам лет? — Семнадцать. Он проиграл. Споткнулся, снова. Женщина напротив тихо вздохнула и откинулась на спинку жёсткого деревянного стула. Толстый блокнот, который она держала в руках, вместе с карандашом были отложены на круглый столик. — Господин Ким. Тэхён сверлил упрямым, но невидящим взглядом серый потолок. В голове эхом отражалось последнее сказанное слово. «Промахнулся». — Тэхён. Женщина ещё раз мягко позвала его, и на этот раз он медленно перевел глаза на неё. — Вы же помните, о чем мы с вами говорили? Вялый и короткий кивок. — Ладно, — женщина поправила очки на переносице. — Попробуем ещё раз. Снова кивок. — Как вас зовут? — Ким Тэхён. — Сколько вам лет? Пауза, укравшая для себя десять секунд. И пересохшие губы, прошептавшие нужный ответ. — Двадцать шесть. За определенный период своей жизни Тэхён усвоил несколько вещей: мечты легко разбиваются на куски, повернув за угол здания, ты можешь напороться на нож. Умереть, если кратко. Тэхёну нравилось ездить в школу на велосипеде. Тэхён любил бегать в обеденный перерыв за мороженым. Тэхёну было скучно на уроках истории. Тэхён был влюблен в тихого одноклассника. Тэхён не терпел одного парня с параллельного класса. Тэхён, Тэхён, Тэхён, Тэхён… Но это было давно. Слишком давно, чтобы казаться правдой. Воспоминания не делали его счастливым. Они никогда не вернут и не подарят то тепло, утонувшее за минувшие годы. Ким Тэхён — тот самый Ким Тэхён из Тэгу — больше не солнечный мальчик со странной улыбкой. Да, это одна из его личностей, которая присутствовала в нём, вела и представляла его перед другими. Но она мертва. Её гниющие останки закопаны прелой землёй, всеми забытая. Погребенная самим Тэхёном. Так будет правильно, говорил он себе, так будет лучше. — Господин Ким. Чужой голос, от которого любой бы вздрогнул. Эффект неожиданности, чтоб его. — Успехи определенно есть. Вы молодец, — женщина, всё с тем же толстым блокнотом, взглянула на парня сквозь очки. Возможно, она хотела поддержать его, ведь солгала. Тэхён моргнул. Целый второй раз за пять минут. Взглядом вцепившись в лицо женщины. Его карие глаза, такие красивые, способные влюбить, втянуть в свой чарующий омут многих, но неживые. Будто и не Тэхёна вовсе, а кукольные. — Однако сегодня вы исключительно не идете на контакт. Это нехорошо, понимаете? Да. Он знал это. — Возможно, вы что-то вспомнили? Поэтому снова решили отгородиться, выстроить защиту? В ответ — тишина. Часов в маленькой комнате не было, чтобы тиканье создавало ощущение реальности происходящего. Полная шумоизоляция. Так положено, так надо. — Нет. Я всё ещё не помню, — его голос был хриплым, низким, как у старого человека. Женщина медленно кивнула, продолжая пристально всматриваться в его лицо. — Хорошо. Вы знаете, что делать, верно? — Знаю. Тэхён начинал уставать, его лицо принимало отрешенное выражение. Стены давили, ровно как и потолок. — Тогда на сегодня мы закончим. Я вижу, что вам нужно отдохнуть. Женщина отложила очки на столик, и добавила с лёгкой улыбкой: — Вы сменили прическу, как я посмотрю. Тэхён вздохнул, пальцы его левой руки дрогнули, в навязчивом желании провести по волосам, совсем недавно выкрашенными в самый темный цвет, который он только смог отыскать. — Да. Решил, что следует немного подправить образ. — Что ж, — женщина незаметно прищурилась, — вам очень идёт, Тэхён. Парень мелко кивнул, больше ничего не сказав. Женщина поднялась со своего места, немного размяла затёкшие ноги. Она подошла к такому же серому, как и стены с потолком, прямоугольнику двери, два раза постучала. Щёлкнул замок, дверь без единого скрипа открылась, являя на пороге двух мужчин в белых халатах. — Проведите пациента в палату номер 306-C. Утром он может вернуться домой. Один из мужчин кивнул ее словам, а затем перевёл взгляд на безучастного Тэхёна. Тот никак не отреагировал, когда его мягко вывели в залитый светом коридор. — Пока, Тэхён. Женщина тепло улыбнулась обернувшемуся на прощание парню. — И вам, доктор Чхве. Палата 306-C находилась не совсем далеко. Надо было всего лишь подняться вверх на двадцать семь ступеней, повернуть направо и пройти ещё четырнадцать шагов. Тэхён сам всё считал. Помещение, немногим жизнерадостней той комнатки с одной-единственной яркой лампой. Это его палата. Кровать, высокий и светлый потолок, приглушённый теплый свет от настенных светильников, а самое главное — большое прямоугольное окно, сейчас занавешенное, ведь ночью наступает ненавистная тьма. — Тэхён. Его окликнул один из мужчин. Один из санитаров, его, если можно так сказать, личных санитаров. — Если хочешь, мы можем помочь с вещами. Тэхён задумчиво мазнул взглядом по аккуратной стопке вещей на прикроватной тумбе. Прежний Тэхён, наверное, усмехнулся бы и отпустил какую-нибудь идиотскую шутку. — Не хочу. Санитары за спиной парня отреагировали спокойно. Никаких переглядок, никаких снисходительных полуулыбок. — Спокойной ночи, Тэхён. — Свет. — Да, мы оставим гореть две лампы. Как и всегда: одна рядом с кроватью, вторая над дверью. Как и всегда. «Да, всегда, всегда, теперь всегда». Тэхён остался наедине с собой. Его слух не уловил момент, когда за сопровождающими мягко, без хлопков, закрылась дверь в палату.

***

30 декабря, 2013 год — Хён! Искрящийся энтузиазмом ураган в виде школьника чуть ли не снёс Тэхёна в ближайшие кусты. Он, самую малость придушенно, засмеялся, сжимая в ответных объятьях плечи друга. — Неужели, тебя отпустили? Никогда бы не поверил. Я что, сплю? Эй, ущипни меня! Тэхён не переставал ярко улыбаться. — Сам в это не могу поверить, но вот я здесь. — С ума сойти! — Ладно, сбавь обороты, Хосок-а. Нам ещё его нужно обратно матери вернуть под конец дня. Слишком серьёзный для семнадцатилетнего старшеклассника голос принадлежал миловидному парню. Его стоило бы назвать смазливым, но вот только последний, кто использовал подобное нарицательное, оказался в травматологии с переломами двух пар ребер. — Чимин-хён, ты как всегда. Умеешь спустить с небес на землю, чтоб тебя. Хосок, посмеиваясь, приобнял Чимина за плечи. Тэхён продолжал улыбаться, его карие глаза чуть ли не освещали все вокруг вместо солнца. Чимин беззлобно оттолкнул от себя слишком тактильного друга и подошёл к Тэхёну. Пару секунд мерил того взглядом, а затем усмехнулся, качнув головой: — С днём рождения, Ким. За поздравлением последовал толчок в плечо, который можно было счесть за агрессию, если бы Тэхён не дружил с Пак Чимином больше половины своей сознательной жизни. В следующее же мгновение на друзей налетел Хосок. Стискивал своих хёнов в крепких объятьях, он настырно подталкивал из вперёд, упрямо повторяя: — Давайте, давайте, шевелите своими задницами, каждая минутка на счету! Чимин серьезно кивнул, а Тэхён вновь засмеялся. Так хорошо и легко он давно себя не чувствовал. И он знал, что сегодняшний день он точно сохранит в себе до самой смерти. — Ты жульничал, Чон Хосок, имей совесть признаться! — Чимин-а, я чист, клянусь, — вышеупомянутый жулик изо всех сил сдерживал смех под обличающим взглядом надутого и обиженного Чимина. — Ты всегда так говоришь, когда обманываешь. — Ах, мой хён так хорошо меня знает. — Заткнись, придурок! Тэхён уже давно сидел «в дураках», поэтому теперь просто с небывалым азартом наблюдал за поединком друзей. Он видел, как Чимин злился, а Хосок специально провоцировал его, мешая игру (да, немного нечестную, стоит заметить) с подколами и завуалированным флиртом. Невозможно было сдерживать тихий смех, глядя на насупившегося Чимина, поэтому Тэхён прятал улыбку в стакане с газировкой. Друзья затащили его в какое-то кафе, где гостях предлагались множественные игры: как азартные, так и обычные настольные. — Да! Я выиграл! Хосок расслабленно откинулся на спинку своего диванчики, через трубочку потягивая какой-то ярко-оранжевый коктейль: — Ну вот видишь, Чимин-а, я не жульничал, иначе бы ты точно проиграл. Чимин усмехнулся, отпивая немного апельсинового сока. Он не мог долго злиться на своих друзей, тем более, на Чона. — Кстати, Тэхён, как обстоят дела с тем парнишей? Тэхён улыбнулся и закатил глаза. Да, тот самый «парниша» то и дело заставлял его нервничать. — Может, вы с ним продвинулись дальше посиделок в библиотеке? — Хосок поиграл бровями, за что получил пинок ногой в колено от Чимина. — Я хотел пригласить его сегодня. — Правда? — Чимин приподнял брови. — Так где же он? Тэхён пожал плечами, немного расстроенно сказав: — У него уже были планы. За столиком друзей воцарилось молчание. Тэхён постукивал указательным пальцем по поверхности стола. — Слушай. Даже Чимин не стал скрывать удивление, когда в голосе Хосока слышалась исключительная серьезность. — Сейчас ты с ним в очень хороших отношениях, хён, поверь мне. С остальными он вообще не разговаривает, постоянно шугается по углам, никогда не заговаривает. — Точно, — подхватил Чимин. — Ты, считай, добился уже крышесносного успеха в завоевании его сердца. Чимин снова пнул под столом Хосока, отпустившего комментарий про «а я и не знал, что хён может так красиво говорить», и продолжил: — У тебя до выпуска ещё куча времени, поэтому не волнуйся, успеешь ты признаться своему Чонгуку. Пока Чимин говорил, Хосок активно кивал в такт словам старшего, а Тэхён давил смущённую улыбку, хотя красные уши выдавали его с поличным. — Ну а теперь! — Хосок вскочил со своего места, широко раскинув руки в стороны. — Есть ещё одно место, и мы умрем, если не попадём туда в день рождения хёна! Тэхён широко улыбался, ведомый под руку Хосоком. Слева от них шел Чимин, уже успевший побурчать и назвать Хосока идиотом за некрасивый оборот речи, на что Чон лишь громко рассмеялся и похлопал хёна на плечу. — Да ты совсем с катушек слетел, недоумок! Как ты мог вообще додуматься до такого! Чимин был готов наброситься с кулаками на посмеивающегося Хосока, когда тот остановился перед одним из многочисленных клубов на этой улице. Тэхён был удивлен также, как и Чимин, но вот зол в намного меньшей мере. — Чон Хосок, да ты же младший из нас, ещё и надеешься, что тебя туда пропустят, если скорчишь умную физиономию? — Хён, успокойся, — Хосок положил руку на плечо нахмуренного Пака. — Во-первых, мне и не надо делать умное лицо, я всегда такой, во-вторых, сегодня на входе дежурит очень хороший знакомый моей сестры. Чимин больше не ругался, с недоверием слушая младшего. — А поскольку сегодня праздник у нашего дорого Тэхёна, я упросил ее договорится с другом, чтобы нас пропустили. Меня в лицо он знает, поэтому не волнуйтесь. — Хочешь сказать, нуна не только не выбила тебе зубы за такие предложения, но ещё и помогла? — Эй, за кого ты меня понимаешь, Чимин-а? — Хосок состроил возмущенное выражение лица, а Тэхён тихо хихикнул. Чимин ничего не ответил, только закатил глаза. Но больше не перечил. — Пойдем! Хосок потянул Тэхёна в сторону входа в клуб, то и дело оборачиваясь, проверяя, что Чимин не сбежал от них. Тот самый знакомый — Джинён-хённим, как назвал его широко улыбающийся Хосок — действительно впустил их троих внутрь, но прежде строго сказал Хосоку быть осторожными. Чон покивал для успокоения мужчины и едва ли не вихрем ворвался внутрь, потащив за собой окончательно сдавшегося Чимина и Тэхёна. — Отпад… — прошептал Хосок со сверкающими от восторга глазами, но его дальнейшие слова потонули в смеси шума толпы и музыки. Тэхён с неимоверным интересом оглядывался вокруг, чуть ли не раскрыв рот. Даже Чимин с любопытством рассматривал обстановку, но, скорее всего, как подумал Тэхён, чтобы искоренить любой намёк на потенциальную опасность. Впервые в своей жизни Тэхён ощущал, что ещё чуть-чуть и он лопнет от переизбытка адреналина и веселья, фонтаном различающихся в нем. Хосок мастерски отжигал в центре танцпола. Чимин удобно устроился на черных кожаных диванах, расслабленно качая головой в такт грохочущим битам, а Тэхён был просто счастлив. Он и представить не мог, что его день рождения может быть настолько прекрасным. Настолько замечательным и крутым. Тэхён запрокинув голову вверх, вместе со всей толпой выкрикивая слова песни, льющейся из колонок, и отдавая немного нелепому — куда уж ему до талантов Хосока — танцу всего себя без остатка. Но время спешно утекало прочь, растворяясь в пространстве. Поэтому пока Чимин выуживал с танцпола Хосока, Тэхён устало прислонился к стене в углу клуба, дожидаясь друзей. Мысленно он благодарил Чимина за напоминание о времени, ведь мама чётко сказала Тэхёну быть дома не позже девяти вечера. Сейчас уже перевалило за восемь, и друзья еле успевали на нужный автобус. Тэхён блаженно прикрыл глаза, улыбаясь эмоциям от проведенного вечера. Но внезапно по спину пробежала короткая, но морозная дрожь. Тэхён слегка нахмурился, приподняв веки. Взглядом зацепил идущих к нему Чимина с Хосоком, мельком осмотрелся вокруг. Ничего такого, все танцуют, кто-то пьет, кто-то смеётся. Никому нет дела до трёх школьников, незаконно проскользнувших в клуб. — Идём, Тэхён-а, скоро наш автобус. «Наверное, просто перевозбудился, вот и мерещиться всякая ересь. А может, это вообще сквозняк, вот смешно». — Ну, хён? — Хосок обнял Тэхёна, радостно улыбаясь. — Как тебе праздник? Единственное, на что у Тэхёна остались силы, — это издать какой-то непонятный возглас, наполненный удовлетворенной усталостью. Друзьям пришлось выходить через вход для персонала, ведь, как сказал им Джинён-хённим, неожиданно нагрянула полиция с контролем посетителей. Неудивительно, что школьников вытолкали вон через черный вход. Поэтому парни и оказались на улице, не совсем им знакомой. Уже давно стемнело, ориентироваться стало в разы сложнее. Чимин сосредоточенно оглядывался по сторонам, выискивая название улицы на старых невысоких домах. Хосок посетовал на «недогадливого хёна», получил законный подзатыльник и принялся копаться в телефоне, по картам выясняя, куда им лучше пойти. Пока Чимин тихо переругивался с Чоном, Тэхён стоял немного в стороне, глядя себе под ноги. На этой улице освещение было не под стать привычному городскому: один-единственный фонарь, то и дело мигающий, освещал лишь крошечный островок асфальта. А кругом — чуть ли не полная темнота. Тэхён невольно передёрнул плечами. Всё-таки уже была практически середина зимы. Холод к ночи только увеличивался. «Спасибо, хоть снегопада нет». Тэхён проигнорировал неприятные ощущения, скребущие на подкорке сознания, скидывая все это на не прошедший после вечеринки мандраж. Ну и на лютый мороз, разумеется. — Что решили? Чимин повернулся на вопрос друга. — У этого идиота, — он кивнул в сторону цокнувшего Хосока, — деньги за Интернет закончились. — Эй, Чимин-а, у тебя вообще телефон сел, помолчал бы уже. — Да кто ж меня предупреждал, что придется вытаскивать нас всех из какой-то непонятной дыры! Тэхён взволнованно поджал губы. Он достал из кармана куртки свой телефон и подошёл к друзьям, встревая в их уже нешуточную перепалку. — Могли бы сразу мне сказать, а не ругаться лишний раз. — Ты прав, хён, прости, — сказал Хосок, кидая последний раздраженный взгляд в сторону Чимина. Пак ответил ему тем же. Тэхён передал гаджет в руки Чимина. Они с Хосоком обступили друга, наблюдая за тем, как Пак быстро щелкает по экрану. Хосок то и дело подсказывал хёну расположение улиц, комментировал иногда попадавшиеся смешные название магазинчиков или кафешек. Они с Чимином вели бурный диалог, а Тэхён чувствовал, как в беспокойство, смешанное с холодом, постепенно расползается в груди. Он посчитал странным говорить друзьям о своей паранойе, но что-то было не так. Что-то явно не могло уложиться в паззл идеального вечера. Тэхён медленно оглянулся назад, туда, где свет одинокого фонарного столба не мог достать. Сердце парня пропустило удар. Во рту пересохло. Там, неподалеку от их компании, кто-то стоял.

***

17 января, 2022 год С тех пор Тэхён всегда спит беспокойно. Никогда глубоко в сон не погружается, не может. Едва услышит чужие шаги, дыхание, уловит тишайшие движения кого-то постороннего — моментально распахивает глаза, подскакивая на кровати. Санитары знали о проблеме, их проинформировала лечащий врач Тэхёна, но ничего сделать не могли. Сегодняшнее утро не стало исключением в последовательной цепи стресса и колотящегося в районе горла сердца. — Тэхён, прости. Глупо было извиняться в данной ситуации. Но для персонала это уже стало неотъемлемой привычкой в работе с одним конкретным пациентом. Тэхён только кивнул. Он облизал потрескавшиеся за ночь губы и тяжело сглотнул. В любом случае, сейчас ему придется взять себя в руки. Широкая сумка, вмещающая в себе все немногочисленные вещи, которые Тэхён постоянно брал с собой в больницу, теперь висела на плече Кима. От каталки он наотрез отказался и теперь снова считал шаги и ступени, не забывая вслушиваться в тихое шарканье тапочек санитаров. В коридорах было тихо. Тэхён не удивился, ведь кто ещё, кроме него, в субботу предпочтет встать до двенадцати дня. Нельзя сказать, что в больнице халатно относились к распорядку дня пациентов, но в этот день недели — так называемый, процедурный день — все могли посвятить себя своим мелким прихотям. Вот и Тэхён тоже, спускаясь по главной лестнице в холл здания, решил как можно раньше оказаться дома. Ему даже было интересно, как все там теперь выглядит. Автоматические входные двери с шуршанием разъехались перед парнем, приглашая выйти на улицу. Санитары остановились вслед за Тэхёном. Один из мужчин подошёл поближе к пациенту, двумя руками протягивая ему пластиковый контейнер. — Все лекарства дозированы ровно на три недели и разложены по расписанию приема. Также приложена памятка по курсу лечения, если что, обязательно сверяйся. После истечению трёх недель запишись на прием к доктору. Если вдруг что пойдет не так, приходи в срочном порядке. Тэхён внимательно выслушал санитара, покивал и спрятал полученный контейнер с сумку с вещами, крепко её застегнув. — Всего хорошего, Тэхён. Оба мужчины тепло улыбнулись. Тот пристально на них посмотрел и, наверное, выдавил из себя слабую улыбку. Хрипло бросил: — Спасибо. Ещё увидимся. И вышел из больницы. Действительно, середина зимы: небо уже заволокло плотными облаками, с которых слетают маленькие редкие снежинки. Они оседают на расчищенный тротуар, путаются в черных волосах Тэхёна, застывают на рукавах его пальто. Тэхён хмурится, пряча вмиг покрасневший от мороза нос в пушистый теплый шарф. Кончики пальцев уже успели окоченеть, поэтому он поспешил вниз по улице, вдоль закрытых магазинов, тихих с утра забегаловок. На перекрестке свернуть направо, пройти тридцать семь шагов, перейти дорогу, свернуть налево, снова налево, потом прямо ровно четырнадцать шагов — Тэхён любил считать, держать в голове различные цифры. Он остановился перед своим домом. Не сильно высокое здание, всего в десять этажей. И рядом с больницей и полицейским участком, что особенно согревало Тэхёна. Квартирка, совсем маленькая, как раз для одного человека, была комфортной, тихой. Поднявшись на свой пятый этаж (отсчитав, как положено, семьдесят ступеней), Тэхён повернул ключ в скважине и толкнул лёгкую дверь. Тишина. Абсолютная атмосфера нетронутости и умиротворения, но так выглядит смерть. Тэхён прошел вглубь квартиры. Он мягко ступал по жутко грязному полу, иногда дотрагиваясь до стен рукой. Зашёл в спальню и глубоко вздохнул. Здесь время застыло. Ведь Тэхён не возвращался три долгих месяца. Постель, комод из светлого дерева, небольшой письменный стол, даже такие мелочи как карандаши, ручки, клочки бумаги — всё укрывала пыль. Сплошным ковром она ложилась везде. Тэхён медленно подошёл к кровати, опускаясь на невозможно грязное покрывало. Секундно скрипнул под весом парня матрас. Тэхён не рассматривал комнату, его взгляд намертво прикипел к запыленной, будто снегом покрытой, рамке. Совсем маленькая и старая, она стояла на комоде. Тэхён вытянул руку и без труда коснулся кончиками холодных пальцев грязно-серого пластика рамки. Рука сильно дрогнула, и пальцы небрежно съехали вниз, смазав со стекла пыль. Чистая полоса открывала миру лица трёх мальчиков. Три друга, двое из которых смеялись и обнимали третьего, жмурившего глаза от своей широкой, немного странноватой, но солнечной улыбки. За грудиной ныло сердце, разрываясь от невыразимого вопля. Но Тэхён давно разучился плакать.

***

30 декабря, 2013 год Тэхёна била крупная дрожь, ладони вспотели. Хосок и Чимин не замечали состояние друга, обсуждая, с какой стороны улицы им будет выгоднее выйти к остановке. Загадочный кто-то двигался, да, определенно двигался. Тэхён видел, как тень, что чернее темноты ночи, медленно приближалась. Она скользили от стены к стене, то исчезая, то появляясь вновь, с каждым разом всё ближе и ближе. Тэхён понимал, что дело — дрянь. Он начал колотить ладонями друзей, при этом ни в коем случае не отворачиваясь, намертво приклеив взгляд к человеческой тени. — Тэхён, да прекрати ты уже! Чимин раздражённо отпихнул от себя руку Кима, а Хосок поморщился, обращая всё своё внимание на хёна. — Тэхён, сейчас уже пойдем, не волнуйся. — Тэхён? Ты чего? Хосок с Чимином заметили, куда повернута голова друга. Проследив за его взглядом, они увидели это. Их лица побледнели, губы разомкнулись, выпуская тихие выдохи. — Тэ… Сейчас мы все быстро разворачиваемся и, — Чимин говорил предельно тихо, он изо всех сил старался сохранить спокойствие, — бежим. Сердца троих школьников пустились в галоп, стоило тени остановиться буквально в пятнадцати метрах от них. Тихое постукивание становилось всё громче, превращаясь в оглушительный металлический грохот и скрежет. Тэхён не дышал, не мог, не получалось. Внезапно стук прекратился. Вновь мертвенная тишина окутала улочку. Только прерывистое дыхание Чимина и Хосока рушило всю искусственную идиллию. И больше ни одного звука. Тэхён почувствовал, как его сначала легонько дёрнули, а затем незаметно потянули за рукав. «Бежать». «Надо валить». «Мы должны бежать». Школьники сорвались с места одновременно, не жалея ног, не глядя, куда ступают, по каким сугробами, канавам и мусору они бегут. Позади раздался тот самый стук, и друзья прибавили скорости. Но куда ещё больше? Тэхён перестал чувствовать ноги уже когда споткнулся о лежащий на асфальте мусорный бак и едва не упал. В то мгновение боль была адской — он явно растянул мышцу правой ноги, но бежал дальше. Страшно. Не стыдно такое признавать, когда понимаешь, что одна потерянная секунда, и тебе конец. Тэхён краем глаза зацепил Хосока, с горящими глазами бегущего сразу вслед за Чимином. Тэхён не чувствовал лица, ведь слёзы, тесными ручейками покрывавшие щеки и подбородок, застывают, помогали потокам воздуха обжигать кожу. Ни грохота, ни скрежета слух больше не улавливал, и Тэхён сделал то, о чем будет вспоминать вечно, ведь произошедшее не выжечь из сознания даже раскаленным тавром. Тэхён посмотрел себе под ноги. Вот так просто, он оступился, проехавшись ступней по льду, припорошенному снегом, и упал. Мир начал быстро вращаться в глазах, руки, спина, ноги, снова спина — каждая клеточка его тела ощутила на себе жёсткость и твердость шершавого и мокрого асфальта. Тэхён несколько раз перевернулся через голову, чудом не сломав шею, и наконец грузным мешком свалился у стены какого-то здания. Две секунды. Столько времени потребовалось, чтобы боль, вся, вылилась из тела в виде жуткого крика, больше похожего на вой умирающего и обезумевшего животного. Тэхён рвал связки, выл от раздирающего его ужаса. Он плакал, рыдал, а когда опустил заплывший взгляд вниз, на ноги, начал захлёбываться и задыхаться. Из его правой голени, окровавленной, грязной, частично скрытой разорванными джинсами, торчал острый край белой кости. Вокруг нее — разорванная плоть, сочившаяся бордовой кровью. В ушах звенело, а в голове набатом гремело только одно: «больно». Тэхён продолжал выть, давно наплевав на своего преследователя. Сейчас для него точно всё кончено, сейчас он уже не убежит. Всхлипы душили его, а из горла рвалось странное бульканье. Тэхён полулежал среди мусора, грязи и снега, молясь, чтобы Чимин с Хосоком смогли убежать. Тэхён снова услышал металлический лязг, совсем рядом с собой, а затем увидел, как в паре метрах от него упал навзничь и больше не шевелился Хосок. Лёгкие скрутило, как и желудок, когда взгляд выцепил в темноте два силуэта. — Не смей их тронуть, тварь! Тэхён захлебнулся воздухом. Это Чимин. Его светлая макушка мелькала в темноте, слышались крики, ругательства и вопли. Хрясь. Тэхён зажал себе рот рукой, с ужасом в широко распахнутых глазах наблюдая, как затылок Пака рассекает та металлическая штуковина в руках преследователя. Чимин коротко и громко выдыхает, а затем падает на Хосока. И больше не продает признаков жизни. Тэхён чувствует, как начинает задыхаться слезами, но продолжает затыкать себе рот ладонями. Школьник трясется, всхлипывает и подвывает от боли и горя. Темные карие глаза парня следят за темной фигурой, что движется прямо к нему. Тэхён не отворачивается, не зажмуривается, а продолжает смотреть на него. Он останавливается. Шумно дышит, вертит в руках свое оружие, видимо, рассматривает Тэхён. Замахивается длинным куском металла на Кима. И последнее, что видит Тэхён, перед тем как раствориться в ватной невесомости, — это черная тканевая маска, над которой сквозь густую челку блеснули чьи-то хищные глаза. 31 декабря, 2013 год «Тошнит». Тэхён сглотнул несколько раз. Он закашлялся, немного приоткрыв глаза. «Тошнит». Голова кружилась, а перед взглядом все плавало в каком-то мутном и размытом мареве. Тэхён моргнул и пошевелил пальцами рук. Вышло практически незаметно, но он немного успокоился: руки целы. С нижней частью тела все обстояло намного хуже. Ниже бедер Тэхён чувствовал только правую ногу, да и то, только потому, что его голень раздирала сломанная кость. Тэхён снова зашелся в хриплом кашле, а потом резко повернул голову набок. Его вырвало. Вкус желчи обжигал рот и горло, в нос ударил отвратительный запах. Но парню полегчало. Он шумно вдыхал и выдыхал, ощущая на языке привкус горечи и ржавого железа. Постепенно его сознание возвращалось к нему, мысли приобретали хоть какие-то силуэты. Головная боль не давала покоя, дыхание то и дело спирало, но Тэхён радовался, что не умер. Правда, когда зрение более менее вернулось к нему, парень тупо уставился на темный и грязный каменный потолок. «Что за чертовщина, мать вашу…» Тэхён панические задрожал и повернул голову сначала влево, а затем вправо. Он явно лежал на чем-то менее жёстком, чем сырой каменный пол. «Скорее всего, циновка. Либо старый соломенный матрас». Парень решил, что ему надо сесть. Лёжа он много не увидит. Ему удалось, спустя долгие минуты напряжённого кряхтения и сдерживаемых стонов боли, немного приподняться, плечом опираясь о стену. Тэхён на мгновение прикрыл глаза, отдышался. Он начал крутить головой в разные стороны, стараясь взглядом охватить как можно бо́льшее количество деталей. Ким про себя отметил, что помещение с невысокими потолками. Единственный источник света сейчас — это маленькие круглые отверстия в потолке, в самом дальнем углу комнаты. «Значит, там дверь». Помещение по всем параметрам смахивало на подвал, причём заброшенный. Правда, у противоположной стены, как Тэхёну казалось, что-то есть. Как бы Ким не щурился в попытках разглядеть неподвижные объекты, темнеющие напротив, у него ничего не получалось. Тэхён прерывисто выдохнул и закрыл глаза. Ощущение времени не было, он понятия не имел, сколько часов прошло с его отключки на улице. Для начала стоит бы прояснить момент с временным отрезком. Но как — Тэхён не мог знать. Тэхён думал. От удара по голове, особенно настолько сильного, человек может и не очнуться вовсе. А если и придет в себя, то будет мучаться от невероятной боли. Ким нахмурился, дрожащей рукой начал ощупывать голову. Подушечки пальцев прошлись по грязным и запутанным прядям волос, начали оглаживать кожу головы. «Вот!» Тэхён почувствовал вздутость на голове, а затем напряжённо поджал губы. Сильная бугристость кожи являлась аккуратно защитой раной. Будто кто-то с навыками профессионала занимался травмой Тэхёна. Ким потянулся руками вперёд, нашаривая в темноте свои ноги. Нервно усмехнулся, обнаружив наложенный на правую голень гипс, обмотанный чистыми бинтами. Пальцы скользнули дальше и наткнулись на что-то твердое и очень холодное, опоясывающее лодыжки. Тэхён был скован. «Что за дерьмо…»