Плацебо

31 декабря, 2013 год Глаза давно привыкли к мраку. Дыхание выровнялось. Тэхён лежал на циновке и сгрызал ногти под корень. Мысли в его голове крутились, бесконечно вальсировали, мешались, путались одна в другой. Было сложно выцепить что-то дельное из нескончаемого потока. Но Тэхён упрямо пытался. Прокручивал все раз за разом, по пятидесятому, тысячному, миллионному кругу. Старательно и кропотливо выстраивал хронологию событий, вспоминал самые мельчайшие детали, на которые он, один из самых способных учеников школы, не обратил должного внимания. За это он ненавидел себя люто. Количество часов, минут, секунд? Сколько времени уже прошло? Тэхён думал. Считал. Постукивал грязными пальцами по шершавой стене. Но все равно терялся в темноте. Общая картинка не желала складываться — слишком много частей не хватает. Слишком много бездонных дыр. Скрип. Тэхён дернулся, сразу сев. Не поморщился, не издал ни звука. Только повернул голову к источнику звука. Да. «Там дверь». Тэхён оказался прав. Снова раздался скрип, уже громче, настойчивее. Щелчок. Скрип. Ким услышал непродолжительный грохот, резко прекратившийся. А затем в дальнем углу помещения, с потолка, пролился столб света. Будь Тэхён в другой ситуации — зашипел бы от болезненной рези в глазах. Но сейчас только плотнее стиснул сухие губы. И внимательно смотрел туда. Ждал. Ведь двери сами по себе никогда не открываются, верно? Шумный и неприятный скрежет пронзил темную комнатку. Потом ещё и ещё, и ещё, и ещё. Тэхён слушал. Тэхён смотрел. Сердце упало. Застучало, загрохотало в груди. Кровь прилила к щекам. Тяжёлая лестница, обычно пристраивается к домам в качестве аварийной. Старая, скрипящая ржавыми перилами и ступенями, она съехала до самого пола. Грохот эхом разнёсся от нее. Будто финальный удар в барабан. И тишина после него. Тэхён слышал, как дышит. Нет, не сам. Тэхён слышал его дыхание. Немного тяжёлое, будто человек страдал одышкой. Шаги. Человек совершенно расслабленно, засунув руки в карманы штанов, спускался по железным ступеням вниз, в подвальное помещение. Шаги. Человек медленно приближался к Тэхёну, очень тихо, даже не шаркая обувью. Как эфемерная тень. Тень замерла. Возвышалась над Кимом, молчала, изучала. И понимала свое над ним превосходство. Тэхён не дрожал, не говорил, только прерывисто вдыхал и прижимался спиной к холодному бетону. Смотрел прямо, не поднимал головы. Тень сделала ещё один шаг к нему. Опустилась на одно колено и смотрела. Тэхён понял это по дрожи, щекотавшей его затылок. Сначала он подумал, что ему показалось. Нет — тень что-то бормотала себе под нос, а потом щеки Тэхёна коснулось что-то теплое. Ким сильно дернулся и больно ободрал плечо о стену. Кажется, от него разило, несло страхом. Животным ужасом, ещё не успевшим подавить в Тэхёна полностью все. Тень заметила поведение парня. Замерла. А потом Тэхён едва не задохнулся, ведь она заговорила. — Боишься. Боишься меня. Тэхён готов был заплакать. Конечно, он боялся, до смерти боялся. А совсем тихий, но чистый и глубокий голос проникал в самое нутро. Разжигал за собой очаги чего-то странного. Тень склонила голову набок, встречая первый прямой взгляд Тэхёна. Тот едва ли мог контролировать свое тело и на выдохе прошептал: — Кто… Тень дернула плечами. — Не боишься? — Кто ты? Тэхён вскрикнул, истерически поскуливая, когда в паре сантиметров от его головы, в стену врезалось что-то увесистое, раскрошившее шуршащий бетон. — Не боишься? — Я-я… Снова грохочущий удар. Тэхён уже не сдерживал всхлипы. — Скажи, что не боишься! Чужие пальцы безошибочно точно сжали щеки Тэхёна и сдавили подбородок. — Скажи! Скажи это! Не боишься?! Тэхёну больно, страшно, он смаргивает ручьи слез. Зубы стучат друг о друга, когда он наконец выговаривает: — Н-не бою-юс-сь. Острый всхлип — пальцы тени разжимаются. Кожа горит, запоминая фантомы жестоких прикосновений. Тень опять что-то бормотала самой себе. — Кто ты? Зачем я тебе? Тэхён спрашивал, зная, что через пару секунд его мозги могут разукрасить все вокруг. Но по-другому он мог — не хотел. Тень снова протянула руку к лицу Кима. Нежно огладила скулу, махнула большим пальцем по нижней губе. Тэхён проглотил омерзение, осевшее на языке. — Ответь. Молчание. Мозолистый палец продолжал водить по губам. — Кто ты, я спрашиваю. Палец замер. А затем странное тепло руки исчезло. Сердце Тэхёна забилось быстро. Возможно, ему не стоило отбрасывать осторожность настолько далеко. — Ты знаешь, Тэхён-а. Шепот, нежный и горячий, опалил ушную раковину, разбился и растворился в воздухе моментально. Тэхён выпустил из лёгких воздух, приоткрыв рот. Сознание вопило, дребезжало, кричало. Желудок скрутило, к горлу подступила желчь. Тэхён понимал, что что-то не так, вообще не так, но никак не мог зацепиться за хвост-обрывок верткой догадки. Но он был близко. — Знаешь. Короткий поцелуй в висок. Тень прижалась горячими губами к коже, влажный кончик языка слизал выступившие капельки пота. Тень провела носом от виска вниз, к щеке, шумно вдыхая запах страха, тугими волнами исходившего от Тэхёна. — Тэхён-а-а… Мой маленький… Тэхён уже не мог видеть: глаза застилала пелена слез. Его плечи тряслись сильнее молодых листьев в ураган, голова кружилась. Не прикосновения ему страшны. Не беспросветность его ближайшего будущего — он подумает об этом позже. Важно другое. Это «другое» пугает намного больше, заставляет кровь стынуть в жилах. Сильные чувства, библиотека, школа. — Чонгук… Тэхён не слышит себя. Нет, нет, нет. Бред. Ошибка. Паршивый сон, заглотивший слишком глубоко. — Мой умница. Поцелуй. Грубый, пошлый и влажный. Первый поцелуй. Тень сминала губы Тэхёна, языком вылизывала его рот: нёбо, десны, ровные ряды зубов. Тэхён не хотел. Тэхёну больно, неприятно. Слюни стекали по подбородку, смешиваясь с потом, грязью и слезами. Снова он плакал. Инициатива в поцелуе принадлежала исключительно тени, поэтому та зло прикусила нижнюю губу Тэхёна, затем с силой прошлась языком по ранке, слизывая и вкушая кровь. Тэхён тихо вскрикнул, всхлипнув. Тень отстранилась, тяжело дыша. Снова провела ладонью по лицу Тэхёна. Но на этот раз больно прочертив ногтями полосы ото лба до линии челюсти. Тэхён заскулил. Наверняка ободралась нежная кожа. — Мой… маленький… Тень шептала, горячо шептала. Крепко сжала в ладонях лицо Тэхёна и повторяла, повторяла. И улыбалась. Да, теперь Тэхён мог увидеть все. Нос с небольшой горбинкой, прикрытый каштановыми прядями лоб, блестящие в тусклом свете темные глаза-болота с огромными зрачками. И широкая, обнажающая зубы улыбка. Перед Тэхёном действительно он. Чон Чонгук. Тэхён заставлял себя дышать. Получалось из рук вон плохо. В один момент все вдруг застыло. Тэхён смотрел, как Чонгук, будто в замедленной съёмке, выпрямился, покрутил головой, разминая шею. Он снова улыбнулся Киму и что-то сказал. Возможно, Тэхён услышал слова, а может — нет. Он не понимал. Чонгук попятился. А затем, заставив Тэхёна в очередной раз вздрогнуть, резко развернулся и быстро зашагал к лестнице. Прогремели ржавые ступени, застонали плохо смазанные петли двери. Подвал погрузился в плотный мрак. Почти полностью. Тэхён не отводил взгляд от узкой полоски света, разрезавшей темноту как нож мягкое масло. Чонгук не оставил его задыхаться в глухой тьме. Подарил один лучик. Тэхён часто моргал. Часто жмурил глаза, чтобы избавиться от ощущения грязи под веками. Руки дрожали, а на коже остывали огненные следы поцелуев. «Дыши». «Дыши, Ким Тэхён». Парень тряхнул головой, глубоко вздохнув. Воздух, стоило Чонгуку исчезнуть, перестал быть таким загустевшим и ледяным. Тэхён провел языком по прокушенной губе и сглотнул вязкую слюну. Он взял себя в руки. Дал мысленную пощечину. Он не должен забывать, что обязан делать. Тэхён прищурился, разглядывая те темные предметы у противоположной стены. Освещалось все отвратно, но это уж точно было лучше мареве черноты. «Мешки? Сваленный в кучу мусор?» Тэхён свёл брови на переносице. С его места не было видно деталей, но, кажется, он смог заметить тяжёлые складки мешковины. Раздался противный скрежет. Тэхён прижал ладони к ушам и скорчил лицо в болезненной гримасе. Тэхёну плохо. Скрип. Грохот. В голове — больная какофония звуков. Не было понятно, галлюцинации ли это. Может, да, а может — всё это действительно Тэхён слышал. Ни одной связной мысли, имеющей логическое начало, а тем более конец. Рвать было нечем. Тэхён масляным взглядом плавал по стенам, полу, линии жёлтого света на нем и закашлялся. Рот был сухим, сплошь. Слюна не выделялась, а потел он сильно. Наверное, обезвоживание. Так Тэхён подумал, настраивая мозг на работу. Да, он слишком долго не заботился о своих низменных потребностях: питье, еде, туалете. Стресс подмял под себя первичные рефлексы, а Тэхён про это даже не вспоминал. Сейчас же все навалилось тяжёлым пыльным комом. Стенки желудка и глотки сокращались, сжимались и разжимались, причиняя боль, а от жажды из горла то и дело выскальзывали хрипы. Как у умирающих. Тэхён впал в беспамятство. Он не уловил момент, когда повалился на циновку и закрыл саднящие от слез и пыли глаза. Он спал. Возможно, подобное нельзя было назвать сном, ведь это больше напоминало обмороки лихорадочного, с посменными возвращениями то к мутной реальности, то снова к мягкой темноте. 1 января, 2014 год Тэхён застонал. Хрипло, почти проскулил. Зашелся в лающем надрывном кашле и сморгнул подступившие вновь слёзы. Глаза жгло адски, стоило ему приподнять веки. Дышал он громко и медленно. Нет, не умирал. И не хотел. Вытянул слабые руки и сделал попытку приподняться. Выходило отвратительно, ведь все тело дрожали как у немощного старика. Тэхён еле шевелил сухими губами, что-то шепча себе под нос, но при этом из его рта не вылетало ни звука. Тонкая как швейная игла боль прошлась по нижней губе и оставила после себя слабый отголосок, разлившийся в сознании школьника. Ему не требовалось вспоминать, что здесь было и как. Тэхён снова застонал, уродливо кривя лицо и неуклюже сел. Он чувствовал фантомы недавних — а действительно ли недавних? — прикосновений на своем теле. Лицо, губы, шея — всё болело. Мерзко. Тошнотворно. Тэхён не хотел плакать. Он уже достаточно влаги из своего организма вывел. Школьник сухо всхлипнул и поерзал задом о циновку. Холодно, мокро и вонюче — так он ощущал себя в своих штанах. Боже. Тэхён почувствовал себя грязным, но таким он и являлся. Он столько — сколько?.. — времени провел в этом месте. Без банального ничего. Неудивительно, что мочевой пузырь не смог выдержать. Тэхён медленно моргал, стараясь не обращать внимание на зуд во всём теле. Он понял, что, возможно, он здесь не просто так. Чонгук. Одно его только имя вводило в состояние аффективного подросткового волнения. Когда-то. А сейчас в канву толстыми плотными нитями вплетался первобытный ужас. Тэхён сделал попытку сглотнуть, но закашлялся. Воспалённый мозг после прерывистого и больного сна стал немного работать, позволяя мыслительному процессу по-черепашьи медлительно рождаться в голове, с чуть ли не слышимым скрежетом ржавых шестерёнок — точь-в-точь как в старом будильнике. Будто раскаленным добела тавром в воспоминаниях были выжжено все произошедшее здесь, в подвале, произошедшее с участием Чонгука. Все движения, слова, прикосновения, взгляды — всё. Из сказанного Чонгуком мало что расширяло границы понятного для Тэхёна. Обрывки, почти что выдернутые из контекста слова, только лишь описывающие самого Тэхёна. И ничего больше. Школьник проматывал в голове все раз за разом, бесконечным кругом, как фотоплёнку. Быстро, медленно. Но каждый раз останавливаясь на картинках, где Чонгук ведёт себя как… кто? Тэхён невольно хмурил брови, напрягая и без того измученные рыданиями мимические мышцы лба. Он боялся оказаться правым в своих догадках. Ведь то, с какой переменчивостью эмоции проскальзывали в Чонгуке. То, как он выбрасывал все это наружу. Вот что действительно вводило в состояние безвольного страха и надежды, — глупой, детской — что Тэхён ошибается. Но было кое-что ещё. Деталь, обозначившая свои очертания только сейчас, когда первичный шок схлынул, подобно морской волне. А затем одна мысль смертоносным цунами ворвалась в сознание, уничтожая безжалостно на своем пути все. Тэхён задыхался воздухом, пустынной сухостью в собственном рту, лёгких. Разум, занятый защитой хозяина, сейчас опрокинул Тэхёна. Ведь Тэхён на многие, многие часы забыл, что тогда он был не один. Ким задрожал, как в треморной горячке. Глаза пекло снова, но подкатившие резко страдания душили без слез. Чимин. Хосок. Они были с ним. Сейчас их нет с ним. Миллионы вопросов без адекватных концовок одновременно взорвались в голове. Метель мутной паники застилала остатки былого здравомыслия. Где они? Остались на той улочке? Тоже здесь, в подвале? Нет, в другом месте? Слово, такое нечеловеческое, жуткое, пришло на ум последним. И осталось там в торжественной тишине, эхом разлетевшейся по всему сознанию Тэхён. Тот яростно замотал головой, жмурясь, мыча сквозь стиснутые до боли зубы. Нет, нет, нет, нет. Он ошибается! Это неправда. Они не могут быть… мертвы. А вдруг, Чонгук всё-таки бросил их там. Тэхён резко вскинул голову вверх, громко и загнанно глотая затхлый воздух подвального помещения. «Да, да, именно так. Да. Да». Порой человеку надежда необходима. Такая бредовая и наивная. Но нужная до скрежета костей, мышц и сухожилий. И Тэхён надеялся. Верил, что все хорошо. Он чувствовал, что опять теряет нить связи с реальностью, падает в пучину невесомости. Он слишком устал. И сейчас хочет спать. Взгляд заволакивала темная пелена, но Тэхён краем уплывающего сознания уловил знакомый скрежет. Затем грохот. Тяжёлый стук металла о бетон. Полоска света на грязном полу ширилась со скоростью звука. Размеренные шаги заставляли старую лестницу измученно скрипеть и стонать ржавыми ступенями. Тэхёново сердце заколотилось, едва ли не выбивая кости ребер из плоти. Ким отчаянно хмурился, насиловал себя, заставляя держать глаза открытыми и быть готовым ко всему. Ведь это Чонгук пришел. Никого иного Тэхёну ждать не приходится. Чонгук навис над лежащим школьником. Тэхён дрожал не прекращая, ощущая отвратительный табун мурашек, пронизывающий его тело от затылка до копчика. Знакомое чувство. Чонгук смотрел. Липко скользил взглядом по Тэхёну и молчал. Тишина давила сильно. Тэхён почувствовал колебание воздуха, когда фигура Чона двинулась, затем опускаясь вниз. Рядом, прямо возле своей макушки, Ким услышал секундное бряцание чего-то о пол. Лёгкие сжались, выпуская из себя жалкие остатки углекислого газа. Чонгук больше не шевелился, замер. Тэхён трясся боязненно, не смея издать хоть звук. Мысли, одна за другой, больные, заворачивались в голове школьника, пугая собой больше, чем тихий силуэт Чона над Тэхёном. Внезапно — Тэхён жалко упустил этот момент — горячие и мокрые пальцы с лёгким нажимом провели по лбу Кима. Тэхён дернулся настолько сильно, что ударился затылком о стену позади себя. Оглушительно громко издал полувсхлип-полустон и с горечью зажмурился. Боялся. — Ты не спишь. Чонгук смотрел и говорил. Спокойно, будто сообщая Тэхёну что-то до жути общеизвестное. — Не спишь. Повторил свои слова. Зачем — Тэхён слабо понимал, а точнее, вовсе не понимал. Возможно, Чонгук ждал ответа. Но ведь вопрос он не задал. Тогда почему так пристально въедается взглядом в лицо Кима? Тэхён втянул в себя воздух и вяло поморщился от того, как громко это вышло сделать. Горло нещадно жгло, поэтому и вырывались жалкие хрипы. Чонгук дышал тихо, ровно и гладко. В противоположность Тэхёну. Ким напряг занывшие мышцы, когда почувствовал на своем плече цепкую хватку чужих пальцев. Гортань заслонил страх, и Тэхён невольно задышал чаще, в надежде урвать как можно больше кислорода. Чон потянул тело Тэхёна на себя, приподнимая и фиксируя его у холодной стены. Тэхён старался прогнать трепет вон от себя, но получалось из рук вон плохо. Справа от него снова раздалось едва слышное бряцание и плеск. Мгновенная пауза. И теплые прикосновения ко лбу, вискам, скулам. Ким чувствовал непривычную влагу на коже и медленно понимал, что его умывают. Чонгук мягко водил ладонью по лицу школьника, стирая закоревшие грязь, пот и слёзы. Он то и дело зачерпывал из принесённой ёмкости воду и вновь возвращался к странным своим махинациям. — Теперь ты в порядке. Тэхён содрогнулся в приступе подавленного истерического смеха. В каком-то смысле, его лицо теперь действительно в порядке. Спазм сковал горло, и Тэхён не смог подавить задушенный кашель. Чон напротив него замер. Продолжал наблюдать, а затем сказал: — Хочешь пить. Тэхён не контролировал себя, когда пересохшим языком слизывал стекающие к губам со лба и щек капли спасительной влаги. О, да, как же он хотел пить. Чонгук зашевелился. Рука его обхватила жестяную миску с остатками воды и незамедлительно поднесла ее к омертвевшим губам школьника. Тэхён неверяще замер, но только на десятую долю секунды. Он не слыл идиотом, чтобы сейчас медлить. Он подался вперёд, впечатываясь губами в жёсткий край миски, и начал требовательно глотать. Чонгук лишь слегка наклонил ёмкость к Тэхёну, чтобы тому было удобнее. — Пей… Пей, мой хороший… Так Чон приговаривал, одной рукой держа миску, а другой оглаживая плечо Кима. — Тише, тише, не торопись, Тэхён-а. Тэхён неожиданно подавился и зашелся в мокром кашле, отхаркивая попавшую в дыхательные пути жидкость. Чонгук заботливо похлопывал его по спине, не забывая шептать нежные слова. Тэхён удовлетворённо откинулся назад. Его желудок скрутило от нежданного поступления большого количества жидкости, и Тэхён подумал, что сейчас его вырвет той драгоценной влагой, которую он смог урвать впервые за множественные часы пребывания в этом месте. Глупо было поддаться нахлынувшему желанию напиться как можно скорее и игнорировать банальные законы физиологии. Чонгук заметил состояние Кима и, наверное, в его зрачках промелькнуло что-то, похожее на сочувствие. Будто не он был виновен в ситуации. — Не стоило так торопиться. Я же не стал бы отбирать у тебя это. Чон говорил размеренно, будто бы с ребенком общался. Тэхён часто заморгал, теперь глядя прямо в лицо Чона. Тот не обращал внимание на враждебную настроенность Тэхёна, а продолжал осматривать его тело. Видимо, состояние нижней половины тела Кима явилось взору Чонгука. Ведь глаза того замерли на расползшемся темном пятне на циновке. Чон секундно сморщил нос, но ничего не сказал. Запах испражнений Тэхёну, возможно, уже был привычен, чего не скажешь о недавно оказавшемся здесь Чонгуке. Но тот никоим образом не стал акцентировать на том свое внимание. Его взгляд переместился дальше, на бедра, а затем на голени школьника. Тэхён настолько не чувствовал своих ног, что и думать забыл про наложенный на конечность гипс. Поэтому когда его глаза наткнулись на инородную белизну в районе правой ноги, Ким сжал губы в тонкую линию. Чонгук коснулся руками щиколоток Тэхёна, с нажимом ощупывая. Послышался металлический звон. Точно. Цепи, прибитые кольцом к стене, и кандалы, плотно защелкнутые на лодыжках Тэхёна. Тэхён ничего не говорил, только с замирающим сердцебиением наблюдал за действиями Чонгука и пытался поверить в реальность происходящего. В какой-то момент в голове, прояснившейся от недавнего питья, пронеслась мысль, что все это какая-то жалкая шутка. Может, очередной тупой розыгрыш его друзей, самую малость перешагнувших за рамки адекватного и человечного. А может, ему просто все это снится. Ха, глупо. Тэхён искривил уголок губ в странной улыбке, вторившей его мыслям. Чонгук закончил осматривать ноги Кима и вернул взгляд своих темных глаз к лицу Тэхёна. Зрачки блеснули, когда Чон заметил кривую усмешку школьника. Он жадно всматривался в Тэхёна, буквально всасывая в себя образ человека, нещадно поглощая. Предел ужаса был уже достигнут давно, поэтому Тэхён просто закрыл глаза, когда губы Чонгука растянулись самым неправдоподобным образом в улыбку. Это даже улыбкой нельзя было называть. Неестественный звериный оскал. Кажется, это стало последней вещью, которая отпечаталась в сознании Тэхёна, перед тем как он отключился. В который раз. 2 января, 2014 год То, что в Тэхёне остаточно тлело едва красноватыми угольками, — это интерес. Уже не живой. Наверное, он чем-то сейчас походил на вялые попытки ухватиться за что-то сто́ящее, отвлечься от неизвестности. Впрочем, Тэхён не думал об этом. Уже бросил потуги: бесполезно же. Странным и чуждым прежде было чувство невесомости в грудной клетке. Тэхён слегка хмурил брови, когда взглядом прожигал отверстие в потолке над собой. Ким давно бодрствовал, если таким словом он имел право назвать свое резкое выныривание в реальность из пут болезненного беспамятства. Ощущение времени уничтожилось. Тэхён мог лишь надеяться на свои биологические ритмы, впрочем, уже сбившиеся раз двести из-за навалившихся разом стресса, обезвоживания и далее вниз по бесконечному списку. Тэхён лежал в кромешной темноте. Лучик света от дверной щели исчез — Чонгук знал, что он должен делать. «Игра. Он играет. Это же просто для него». Соломинка, чтобы утопающему ухватиться за неё, сгорела. Разумно было бы сказать, что теперь спасение утопающих — дело рук самих утопающих, но насколько же бредово это прозвучало. Возможно, даже до коликов смешно. Тэхён мог почувствовать, что его желудок от голода скукожился до размеров маленького мешочка. Может, так оно и в самом деле случилось. Странно, что в голове прояснилось. Тэхён ссылался на полученную организмом жидкость и последующий сон, поэтому теперь лениво перекручивать мысленные потоки своего мозга. Все так или иначе сводилось к личности Чонгука. Всегда, как бы Тэхён не отвлекался: цвет потолка, размышления об устройстве подвала, его местонахождении, о времени, проведенном здесь, — всё в итоге прибивалось железными гвоздями к Чон Чонгуку. Тэхён отметил, что не умрет. В ближайшее время точно, ведь в лице Чонгука рыскало много непонятных желаний и эмоций, но пока воспалённый мозг Кима не уловил тех самых ноток. Паззл из маленькой картинки вырос в гигантскую композицию, достойную целой стены в Лувре. Много несостыковок, как к своему ещё бо́льшему разочарованию заметил Тэхён. Дыры, дыры, дыры, дыры — темные и сплошные. Паззл, имеющий больше схожести со старым решетом. Единственной вещью, которую Тэхён буквально острыми иглами пришил к моему сознанию, была вопящая мысль, что ему нужно быть осторожным. Продумывать каждое свое слово, каждую мысль и эмоцию, потому что он имел дело с Чонгуком. Поведение Чона пугало ещё больше, когда Тэхён вспоминал про школьные дни. Ни грамма того, что он увидел за последние часы воочию. Притворство. Эмпатия? Её здесь нет. Только действия, слова и приклеенная картинка вместо лица, продиктованные чувствами. Вернее, их полным отсутствием. Пугающе. Тэхён вслушивался в стук своего сердца и думал, как долго ему ещё суждено качать кровь по его грязному телу. Тишь помещения давила на барабанные перепонки неприятно. Не критично. Но Тэхён вдруг разомкнул покрытые буроватой корочкой губы. Сделал свистящий вдох, затем такой же выдох. Голосовые связки напряглись в стенках горла, язык вяло зашевелился. Тэхён пел. Тихо и жутко фальшиво. Для самого себя, если только не для грязи вокруг. Сбитый такт и слова на корявом английском разносились по мёртвому пространству, оплетая собой все поверхности. Эха не было, будто в коробке сидишь. Тэхён напевал негромко. Сил уже мало на что оставалось, да и кое-кто вполне услышать может. Но душе хотелось вспомнить. Да, Ким произносил слоги, пытался попадать в несуществующий здесь ритм той песни, услышанной в клубе. Тэхёновой последней песни. Наверное, сам себя он считал поехавшим, раз делает попытки превратить ситуацию в менее ущербную сценку. Чуть-чуть получалось, хоть Тэхён и чувствовал себя дерьмовее некуда. Не в физическом плане. Хотя лежать в собственных испражнениях даже не пестрело чем-то прекрасным. В голове играла выдернутая из воспоминаний мелодия, что в те же секунды слетала с губ под аккомпанемент тихого дыхания. Тэхён уже знал, что станет зависимым от своей кривой и придуманной прямо сейчас терапии. Мысленно Тэхён успел досчитать до двух тысяч семисот восьмидесяти четырех. Сверху, прямо над его головой послышался равномерный стук, с каждым последующим ударом обретавший бо́льшую мощь и громкость. Тэхён прекратил счёт и затаил дыхание. Это явление стало новшеством. Мелькнула мысль, что, возможно, подвальное помещение, где он находится, принадлежит какому-нибудь техническому предприятию. Иначе почему тогда стук сменился визгливым жужжанием, так сильно напоминающим звуки металлореза. Нет, ошибка. Наивно было так полагать. Ведь иначе Тэхён бы просто свихнулся от бесконечного шума производственных машин. Тэхён упрямо проигнорировал прокатившуюся по позвоночнику мерзкую дрожь. Шум инструмента не стихал. Теперь к нему добавился регулярный грохот, повторяющийся размеренно каждые десять секунд: Тэхён терпеливо высчитал. Пока мозг лихорадочно обдумывал поступившую информацию о возможной отвратительной звукоизоляции подвала, сердцебиение Кима замерло вместе с тем, как там воцарилась тишина. Ни стука, ни шагов, ни голосов — ничего. Тэхён сдерживал в себе волну липкого чувства опасности, рождающегося из этого беззвучья. От возобновившихся с новой силой волнений начала прокладываться ноющая боль в затылке, в том месте, где были наложены швы. Тэхён невольно погладил подушечками пальцев ушиб, удивляясь, что практически забыл про него. Дальше всё происходило слишком скоро. Будто бы снежная лавина, больше не сдерживаемая законами физики. Злобный и страшный грохот двери, гремение лестницы и торопливые, но бесшумные, шаги в сторону Тэхёна. Сердце Кима, кажется, в тот момент пулей вылетело бы из грудной клетки, не прижми Тэхён правую ладонь к груди. От Чонгука несло железом. Тэхён это понял, когда Чон быстрым движением склонился над ним. Теплая рука грубо дернулся тело на себя, не обеспокоились жалобным вскриком, неаккуратно вылетевший изо рта Тэхёна. Рецепторы носа едва ли не тонули в душащем запахе чего-то знакомого. Липкого и воняющего плотью и металлом. Чонгук протянул ладонь к тэхёновым волосам, тонкими пальцами сжимая засаленные пряди макушки, и потянул на себя. Тэхён зажмурился. Сейчас ему лучше не выказывать признаков сопротивления. Хватка в волосах немного ослабла, но Ким не успел испустить облегченный вздох, потому что Чонгук, что-то нашаривший в кармане своей одежды и теперь державший это в другой своей руке, потянул голову Тэхёна в сторону. Потная шея школьника обнажилась, своей бледностью выделяясь в полумраке помещения. Все действия заняли не более тридцати секунд, но для Тэхёна будто прошло пять часов. Вонь от Чонгука нахлынула новым потоком, но Тэхён успел только подумать о возможной своей работе, когда тонкая игла — ощущения укола Тэхён никогда не путал ни с чем — оказалась воткнута ему в шею, немного сзади, за левым ухом. Кажется, ему что-то вкололи. Тэхён вздрогнул всем телом, когда почувствовал прикосновение чего-то жутко холодного к коже лица. Распахнул глаза, взглядом прикипев к потолку. Кристально-белому, чистому и светлому. Он не в подвале Дыхание перехватило, а сердце зашлось в суматошном стуке. Мысли закрутились моментально — мозг сразу принялся выстраивать паутинные мосты размышлений и анализировать открывшееся наблюдение. Тэхён увлёкся и едва не вскрикнул, ощутив прикосновения чьих-то рук к его телу. Эти ладони мягко, но тщательно оглаживали его грудь, живот, спускались к бёдрам и к самым щиколоткам. Тэхён хотел приподняться, но внезапно понял, что и пальцем пошевелить не может. «Будто парализован». Паника подкралась постепенно и зловеще обхватила своими щупальцами горло. Дышать стало трудно, и Тэхён стиснул зубы, начав тихо пыхтеть себе под нос. Кажется, на обладателя рук маленькое представление Тэхёна впечатление не произвело, мало того, руки ловко и быстро начали раздевать Кима. Сначала прохладные пальцы расстегнули пуговку на джинсах, вжикнули молнией. Одним резким движением стащили с Тэхёна штаны вместе с нижним бельем. Тэхён захлебнулся воздухом, проскулив от холода сухого воздуха, волной коснувшегося обнажившейся кожи. «Что за дерьмо». Руки с нажимом прошлись по оголившимся участкам бедер, ощупали мышцы и выступающие под кожей кости. Тэхён услышал ледяной металлический лязг и в который раз вздрогнул: нечто гладкое и холодное медленно проехалась по его правой ноге. Послышалось равномерное пощелкивание и звук рвущейся ткани. Тэхён понял, что низ его тела лишился остатков джинсов, до этого хоть немного прикрывающих конечности. Грязную кожу обожгло чьим-то практически невесомым дыханием, и Тэхён коротко замычала, протестуя и чувствуя мерзкие мурашки, прокатившиеся по его телу. Руки не исчезли навсегда. Лишь переместились выше, к засаленному и пыльному джемперу. Снова звук разрезающихся — Тэхён сам рискнул сделать такой вывод — шерстяных нитей. Под зелёным джемпером — тонкая рубашка, пропитанная и потом, и грязью. Руки на секунду замерли возле воротника, и Тэхён затаил дыхание. Слишком близко с шеей. Всего лишь одно маленькое движение — и пальцы обовьют и мертвенно сдавят. Тэхён гулко сглотнул, быстро заморгал, прогоняя прочь ненужные сейчас слёзы. Руки начали скоро расстёгивать пуговицы рубашки. Спускались ниже, ниже, тёплыми мазками подушечек пальцев то и дело скользя по открытым участкам груди, живота Тэхёна. Полы рубашки были распахнуты неожиданно грубым рывком. Тэхён подавил писк, ведь ткань жёстко впилась в плечи, не желая соскальзывать дальше. До ушей Тэхёна донёсся тихий шорох, который способно издать только чужое тело, пододвигающееся ближе. Грудная клетка вздымалась часто и быстро, ведь Тэхён нервничал. Не потому что холодно, не потому что плашмя лежал обнаженным, не потому что кожу лица стягивала какая-то омерзительно скользкая хрень. Прямо над собой он увидел склонившегося человека. Его лицо совершенно четкими чертами маячило перед глазами Тэхёна. Сердце Кима на мгновение прекратило стучать, пульс замер. Не Чонгук. Это не грёбаный Чон Чонгук. Абсолютно все в этом человеке, начиная от бледности кожи, заканчивая разрезом темных глаз и острым подбородком, разнились с портретом Чонгука. «Не Чонгук». Тэхён физически не мог прекратить прожигать человека прямым взглядом. Широко распахнутые глаза, с плескавшимся на их самом дне недоумением, не отрываясь рассматривали лицо напротив. Человек же взгляд не поднимал. Могло показаться, что его лицо — маска. Неживая, будто сделанная из папье-маше, с острыми прорезями для глаз. Ни единой эмоции, ни единой морщинки меж темными бровями, когда руки вновь работали, разрезая джемпер, затем рукава рубашки. Человек, кажется, парень, красивый. Тэхён невольно подумал это про себя, но тело его покрылось гусиной кожей. Тэхён исправился. Человек красив, жутко красив. Как ухоженный покойник, ложащийся в гроб. Тэхён болезненно застонал, но тут же захлопнул рот, испуганно глядя на человека, когда теплые пальцы того с силой начали постукивать по обнаженной груди. Прощупывали ключицы, плечи, массировали в районе сердца, разгоняя кровоток в будто каменных мышцах груди. Тэхён чувствовал, как с его тела спадает оцепенение, а пальцы нервно дернулись пару раз. Человек не прекратил махинации, но услышал звук, вырвавшийся из Тэхёна. На мгновение Тэхёну показалось, что левая бровь человека дернулась. Всего на десятую долю секунды. Чувствительность и способность к контролю собственного тела возвращались к больной радости Тэхёна. Он и не думал, что ему представится такая возможность. Перед ним не Чонгук. Он не в подвале. Он не скован. Главное — терпение. Да, именно так, про себя думал Тэхён, в его глазах на секунду сверкнуло что-то смутно походившее на надежду. Опасный узел предвкушения завязывался в его животе, скручивал внутренности. Человек выпрямился, судя по всему, ведь его лицо стремительно отдалилось от тэхёнова. Он по-прежнему не удостаивал Тэхёна взгляда, всё своё внимание отдавая телу перед собой. В животе, казалось, взорвался вулкан, в одно мгновение разнося по венам и артериям будоражащий жар, когда Тэхён смог незаметно напрячь мышцы ног и свободно пошевелить пальцами обеих рук. Дыхание едва не прервалось от волнения, когда человек повернулся к Тэхёну спиной, чем-то гремя и перебирая это руками. Кажется, он копался в каком-то большом ящике. Времени мало, слишком мало — Тэхён понимал. В его голове будто таймер включился и пошел отсчёт. Тэхён напряг тело, старательно нахмурившись. Мышцы живота и рук заныли, когда он резко и бесшумно сел. Ни цепей, ни ремней на теле не было, как Тэхён и предполагал. Человек продолжал спокойно шуметь, не поворачиваясь к Тэхёну лицом. «Не услышал». Всего одна секунда, потраченная на облизывание пересохших губ. Тело то и дело сковывала слабость, — Тэхён держался только на выпитой некоторое время назад воде — а в голове слабо шумело. Тэхён откинул ощущения прочь, скривив губы. Его взгляд резво скользил вокруг, изучая. Быстро оценивая единственного противника в этом помещении. «Спина тощая, — лихорадочно соображал Тэхён, — да и сам он мелкий. Если правильно схватить — получится». Расстояние — каких-то жалких полметра. Значит, всё должно сработать. Ведь Тэхён не идиот. Лежал он на мягком мате, не шуршащем, поэтому левая нога легко подогнулась, приподнимая все тело Тэхёна на колено. На правой — гипс, но Тэхёну это было маловажно. Кончики пальцев ладоней в предвкушении дернулись. Последняя секунда. Две. Три. Рывок. Сердце разгоняло горячую кровь по жилам, и сознание опалялось жаром дозы адреналина. Тэхёновым руки неожиданно резко сжались на шее человека и грубо дернули назад. Моментально изменили положение, теперь стискивал в душащем захвате. Тэхён сдавливал противника и внутренне почти ликовал. Человек резко выдохнул. А затем его пальцы, все такие же теплые, впились в запястья Тэхёна, а тот позволил маленькой ухмылке заискриться на своих губах. Действительно получилось. В голове выстраивался план, по кирпичикам вырастая гигантской стеной, пока Тэхён пытался поудобнее перехватить прижатую к его груди голову противника. Одна секунда, единственный вдох — столько понадобилось, чтобы ситуация перевернулась. Тэхён не смог даже вскрикнуть, когда почувствовал острый локоть, со всей силы врезавшийся ему в солнечное сплетение. Воздух вылетел из лёгких, Тэхён потерял контроль. В глазах на мгновение потемнело. Человек единым слитным движением развернулся к Тэхёну лицом, вырываясь из кольца ослабевших до невозможности рук. Тэхён видел все, как в замедленной съёмке: вот на него набрасываются, с силой валят на спину, прижимая к мату. Мозг лихорадило в панических мыслях. Тэхён полнился отчаянием. Стал елозить, дергать руками и здоровой ногой, в попытке скинуть с себя тяжесть чужого тела. Его пыхтение заглушало шум трения обнаженного тела о ткань мата. На лице — выражение адской смеси напряжения и страха. Ведь шанс на что-то хорошее растворялся стремительно. Руки оказались непомерно сильными, жесткими, нещадно стискивали уже саднящие запястья. Тэхён глядел прямо в лицо напротив, кривя лицо в гримасе. Человек оставался невозмутимым, удерживая Тэхёна. Борьба продолжалась. Набирала обороты по мере роста непокорности Тэхёна. Непонятный прилив желания выжить проявится в колене Тэхёна, впечатавшемся ровно в пах человека. Дыхание замерло. А глаза исступленно распахнулись, когда человек не вздрогнул. Ни единого вздоха не сорвалось с его плотно сжатых губ. Ни единый мускул лица его не шевельнулся. Ни единой эмоции на этой маске. «Неужели…», — подумал Тэхён, но в то же мгновение потерял окончание мысли. Кости плеч и ключицы заныли от давления сильных пальцев на них. Боль простреливала все тело постепенно, по мере увеличения напора человека. Человек не ударял. Не говорил. Только душил собой, подавляя тэхёнову силу. И тягу к каким-либо движениям. Тэхён часто моргал, игнорируя и уничтожая предательское жжение в глазах. Он не маленький, чтобы плакать. — Храбрый мальчик. Тело парализовало. Тэхёну казалось, что он умрет прямо сейчас. Звук чужого голоса ржавым скрежетом проехался по барабанным перепонкам. Почти что взрывая собой абсолютно все в Тэхёне. Чонгук возник прямо над сцепившимися между собой Тэхёном и его противником. Чонгук просто стоял, глядя прямо в глаза Тэхёну с высоты своего роста. Чонгук был абсолютно спокоен. На его губах играла нежная улыбка, в глазах — чистое любопытство. — Мой милый Тэхён-а… Тэхён почувствовал, что сейчас его вырвет собственными внутренностями. 4 января, 2014 год Тэхён прожигал взглядом фигуру напротив, исподлобья сверкая злыми глазами. В груди давно завернулся тугой узел, то и дело не давая свободно вздохнуть. Его больше не запирали в темном подвале, а держали прямо здесь, где Тэхён пытался освободиться, тогда всем сердцем веря в свою удачу. Зря. В тот момент, ослепленный жаждой жизни мозг не сумел выцепить в гуще событий ещё третьего присутствующего в комнате. А после Тэхён заплатил за это. Чонгук не бил, не кричал. В те самые минуты он лишь наклонился над Тэхёном, горячими пальцами гладил по голове, оттягивая чужие пряди, и широко улыбался. Кажется, он был спокоен. Что-то шептал, то и дело обнажая блестевшие от слюны зубы, пока Тэхёна со всей силы прижимали к полу. Тот человек так и не проронил ни звука. Казалось, будто он — только тело, кукла-мертвец, которая не чувствует боли, дискомфорта и какие-либо эмоции, присущие людям. Сейчас же он присел на одно колено перед Тэхён и возился с его правой голенью, загипсованной. Тэхён наблюдал за тем, как повязку покрывает слой чистых белоснежных бинтов, и поджимал губы. Человек снова не обращал внимание на эмоции Кима — был занят своим делом и двигался, если надо было, практически беззвучно. Это пугало Тэхёна, схожесть с манерой поведения Чонгука прослеживалась в этих кошачьих телодвижениях. И всё-таки эти двое разнились, как Луна и Солнце. Тэхён тихо сглотнул, кадык шевельнулся на его горле: — Эй. К щекам прилила кровь, когда Тэхён дрожащим голосом окликнул человека. Ожидаемо, что никакой реакции не последовало. Тогда Тэхён нервно облизал губы и нахмурился: — Ты молчишь постоянно. Даже когда я набросился на тебя, от тебя ни писка не раздалось. Руки человека продолжали держать новые бинты, покрывать ими загипсованную ногу, но украдкой от Тэхёна его губы побледнели. Тэхён замолчал, больше не приставая. В его душе бурлила злость, смешиваясь с отчаянием и обидой. Поэтому его так и тянуло говорить, кричать, выплескивать все, что накопилось за прошедшие дни на этого странного парня. Чонгука рядом не было, он каждый раз уходил, перед этим обязательно гладив Тэхёна по голове и шепча нежности на ухо, так, чтобы никто, кроме самого Тэхёна, не уловил ни звука. От воспоминаний по влажной от пота спине Тэхёна пробежали мурашки. Мерзко, как же это было мерзко. Лучше бы над его телом надругались, чем своими действиями запечатывали в состоянии подвешенности. — Юнги. Руки человека застыли. Он наконец поднял глаза на Тэхёна. Лицо его по-прежнему сохраняло холод, только во внимательном взгляде мелькало что-то непривычное. — Я знаю, как тебя зовут. Он сказал. Тэхён шумно и быстро дышал. Глаза его не отрывались от лица Юнги. Чонгук действительно упомянул это имя один лишь раз, но память Тэхён мертвой хваткой вцепилась в те полученные крупицы информации. — Почему ты это делаешь? В голосе Тэхёна дребезжали невыплаканные слёзы. Сам он подрагивал всем телом, не прерывая зрительный контакт с Юнги. — Ты… как я? Последний вопрос, слетевший с обкусанных губ Тэхёна, разбился о напряжение в воздухе. Юнги приоткрыл рот, в пронзительных карих глазах его Тэхён увидел первые живые эмоции. Всего на секунду. За закрытой дверью помещения послышался характерный хлопок. Тэхён невольно поджал пальцы на ногах. Он знал, кто вернулся. Слышал приближающиеся мягкие шаги Чонгука. Юнги тоже слышал. Он повернул голову в сторону звуков, почему-то часто моргая. Тэхён боялся страшно, но не отводил взгляд от лица напротив, считывая каждую эфемерную эмоцию, мелькавшую в образе Юнги. Тот едва заметно шевелил побелевшими в один момент губами, ресницы его трепетали. Он также резко повернулся обратно лицом к Тэхёну, пристально уставившись на него. Ким почувствовал, что лёгкие его будто сдавило тугими стальными кольцами. Что-то во взгляде Юнги бросало то в жар, то в холод, не давало свободно вздохнуть. Дверь распахнулась, с лязгом ударившись ручкой о кафель стены. Тэхён сразу же повернул голову к источнику звука. На пороге стоял Чонгук, привычно ласково улыбаясь. Он прошел в помещение, аккуратно прикрыв дверь за собой. Лёгкая и изящная походка его заставляла Тэхёна внутренне умирать. Ведь он знал, что на самом деле скрывается за напускной небрежностью и обходительностью этого человека. Тэхён отвернулся от Чонгука, и опустил глаза в пол. Юнги он больше не видел, только следил за возобновившимися движениями пальцев на своей покалеченной ноге. Тэхён чувствовал жар, исходящий от тела Чонгука, когда тот остановился рядом с ним и молча смотрел. Тэхён не видел этого взгляда, но чувствовал. Цепкие пальцы с нажимом провели по его волосам, опаляя неожиданным прикосновением. Тэхён гулко сглотнул, сцепив руки перед собой в замок. Острая тянущая боль прострелила затылок, когда Чонгук дёрнул за волосы и потянул голову Тэхёна назад. Шов на коже головы заныли, посылая по телу разряды боли. — Не делай так, Тэхён-а. Чуть ли не шипящий голос, лившийся прямо Тэхёну на ухо, полный злобы и раздражения. Тэхён плотно сжал губы, не позволяя и выдоху вылететь из его рта, и часто закивал. Чонгук тут же разжал хватку и отстранился. Ласково посмотрел на Тэхёна и улыбнулся. Ким приподнял голову, взглядом столкнувшись с Чонгуком. Ненадолго, сразу же отвел глаза в сторону — омут темных, почти черных глаз душил и поглощал, будто трясина. Тэхён исподлобья уставился на Юнги и почувствовал, как внутри него что-то покрылось ледяной коркой: лицо напротив вновь превратилось в неживую маску, отстраненную и равнодушную. Тэхён на мгновение прикрыл глаза, надеясь, что увиденное пару минут назад не являлось больным мороком. Юнги поднялся на ноги и выпрямился. Взгляд его бесстрастно скользнул по макушке Тэхёна и вернулся к лицу Чонгука. Чон не улыбался, в его зрачках зияла пустота. Юнги один раз выдохнул, моргнув, и коротко кивнул на дверь. Чонгук слегка склонил голову набок. А затем обошел Юнги и двинулся в глубь помещения, к противоположной от двери стене. Юнги покрепче обхватил зажатые в ладони ножницы с бинтом и тихо вышел за дверь. Раздался щелчок закрывающегося замка. Тэхён на полу вздрогнул. Он боялся, поэтому не увидел, как Чонгук повернулся к только что закрывшейся за Юнги двери и криво ухмыльнулся. На самом дне его черных глаз полыхнуло что-то жуткое и голодное.