Плацебо

17 января, 2022 год Восемь горьких лет прошло, растворилось в паутинном плетении времени. Тэхён помнил. Абсолютно всё. Помнил себя мальчиком: обнаженным, тощим, задыхающимся от жжения в легких. Мальчиком, ввалившимся в первый попавшийся полицейский участок, давящий из себя нечленораздельные звуки вперемешку с гортанными стонами. До сих пор в памяти золотистыми картинками высвечивались лица полицейских, когда перед ними стоял тот самый Ким Тэхён, исчезнувший бесследно снежным декабрем. Солнечный мальчик, который теперь едва напоминал себя прежнего. Весь в гематомах, шрамах больших и малых, со стекающими по его голым тонким бедрам сперме и крови. С животным ужасом в стеклянных глазах. На самом деле, Тэхён до сих пор с содроганием и одновременным облегчением теплил в душе чувство безусловной победы, испытанное им в тот августовский день. Горько-сладкий привкус. Его доставили в больницу экстренно; врачи в мельтешащей панике носились вокруг него, а позже медсестра шепотом поделилась с ним, поглаживая его тонкое запястье, что Тэхёну очень повезло — его успели выцепить из загребущих лап Смерти. Повезло… Имел ли он право радоваться? Имел ли он право быть этим везунчиком? Каждую ночь в больнице Тэхён тихо плакал, бездумно глядя в потолок. Слишком дорого он заплатил за свое везение. Позже ему сообщили: при обыске помещения по указанному адресу следствием были обнаружены два тела. Первое — Чон Чонгук. Ученик старшей школы, сын богатых родителей с абсолютным безразличием к собственному ребенку. Чонгук стал обузой просто потому что появился на свет. Рос тихим, замкнутым. Сторонился всех, почти всегда витал в своих мыслях. Терпел нападки от сверстников с самых первых дней в школе, из-за ему пришлось сменить с десяток учебных заведений. Жил отдельно от родителей с пятнадцати лет, поэтому когда встретил Тэхёна, то план расцвел в его голове практически с первых секунд. Второе тело — Мин Юнги. Единственный друг Чонгука, аутист. Язык его Чонгук отрезал в первую очередь, когда план по заполучению Тэхёна был активирован. Объяснил просто: нормальные люди так делают всегда. Запугать Юнги, внушить, что всё, что происходит в подвалах и в жилых комнатах, было легко. Избитые и гниющие от сепсиса тела мальчиков — нормально. Сломленный и проходящий Ад на земле Ким Тэхён — нормально. Нормально? Нормально… По результатам судебной медицинской экспертизы: Мин Юнги заколол Чон Чонгука, нанеся тринадцать ударом кухонным ножом. Впоследствии Мин Юнги перерезал себе горло, не отходя далеко от бездыханного тела друга. Вот и всё. Тэхёну было больно, горько. Он учился жить дальше. Тела Хосока и Чимина так и не были найдены. Ни тогда, ни сейчас, спустя восемь лет. Дело закрыли. Тэхён хоронил пустые гробы с одной лишь одеждой. Мутными глазами смотрел, как комья мягкой и влажной земли сыплются на деревянные лаковые крышки. Его друзья не были и никогда не будут упокоены с миром. Слезы горячие смешивались с дождевой водой, накрапывающей с темного и унылого неба. Тэхён умер вместе с ними. Поломанной куклой продолжал существовать. Судьба полна злой сучей иронии: из всех выжил слабейший, который сломался и молил о смерти с самого начала. Тэхён не понимал, почему так сложилось, искренне не понимал. Он устал. Водоворот из больниц, заголовков в газетах, психиатров, разномастных таблеток — тэхёнова душа давно разорвалась на гниющие ошметки. Ничего не осталось, ни капли, ни крошки, ни-че-го. Пусто. Тэхён старался, выжимал себя на маниакальный максимум, пытался дышать полной грудью ради Чимина, ради Хосока, ради Юнги. Они заключили сделку с Дьяволом, чтобы Тэхён продолжал жить эту жизнь. А действительно ли это нужно Тэхёну? Задыхаться от боли, раздирающей грудную клетку, сходить с ума каждую секунду бытия и искать спасение во снах на сильных снотворных и транквилизаторов. Но, разумеется, и с отключенным от реальности сознанием Тэхёну покоя не было. Кошмары. Вернее, нет, воспоминания. Настолько живые, настолько расчленяющие, настолько страшные, что Тэхён весь свой первый год жизни с ними ночами не спал, трясся под одеялом и бессвязно шептал переплетенные между собой «помогите, помогите, помогите». Поэтому Тэхён помнил всё. Застрял в прошлом навсегда, как застывшая во льду рыба. Задыхался, кашлял и харкал кровью, но жил. Устал, устал, устал. Чонгук мертв, давно мертв. Но его образ, леденящий кровь в жилах, не оставил Тэхёна до сих пор. Тень его неуловимым палачом следовала по пятам везде и всегда, не оставляя ни на миллисекунду. Чон Чонгук… Тэхён много думал об этом мальчике, об этом чудовище с двумя масками. Он знал обоих Чонгуков. Любил и ненавидел. Горел страстью и душился болью. Абсолютная аномальная амбивалентность. Союз трёх букв «А», клеймом выжженный под кожей Тэхёна. Он скучал, он ненавидел, горевал, путался в темных дебрях собственного подсознания. И никак не мог найти покой. Тяжелые липкие чувства, противоположные друг другу, топили Тэхёна в едкой токсичной смоле. Кажется, он насквозь пропитался этой вонью. Таблетки… Эти маленькие и большие, круглые и овальные, белые, голубые, оранжевые и желтые концентраты химических соединений стали оплотом для Тэхёна. Его реальностью. Тэхён сидел за кухонным столом в своей грязной и пыльной квартирке. Спина его была прямой, неестественно прямой, будто вместо гибкого позвоночника в его тело всадили металлическую палку. В его голове впервые за долгое время было чисто. Спокойно. В его голове яркой надписью светилось одно-единственное решение. Тэхён снова считал. Он любил считать. Цифры — якорь. Один, два, три, четыре, пять, шесть. Тэхён дышал глубоко. Семь, восемь, девять, десять. Веселые и смешливые улыбки Чимина и Хосока робкими фонариками вспыхивали в памяти. Одиннадцать, двенадцать, тринадцать. Ясный и открытый взгляд Юнги. Для Тэхёна он навсегда останется Шугой. Навсегда. Четырнадцать, пятнадцать. Объятья Чонгука. Его жестокие удары, завтраки в постель, плевки в лицо и пощечины, полный любви и заботы взгляд. Тэхён задыхался от кровавых цветов, прорастающих у него между ребрами и сквозь них. Шестнадцать. Дыхание почти угасло. Тело показалось невесомым. Свободным. Семнадцать. Столько ему было, когда он потерял себя. Глупый, глупый Ким Тэхён. Ты расплатился за свою беспечность сполна, не так ли? Чонгук, Чонгук, Чонгук… Семнадцать таблеток. Слабая и до невозможности глупая улыбка напоследок растянула тэхёновы побелевшие губы. Смерть поцеловала его нежно, забирая в долгожданные ласковые объятья.

И это было лишь одно слово — любовь.