Копия верна

В морг судебно-медицинской экспертизы Глеб приехал раньше Курбатского и, не послушав Игната, который долго мялся, пытался подобрать слова и был белее коридорных стен, сам пошел на опознание. Муж Курбатского позвонил Орлову, когда тело Сергея в сопровождении следователя районного отдела УВД уже привезли в бюро. Игнат, дежуривший этой ночью, выехал на вызов, хоть и не любил подобные мероприятия, особенно в осенне-зимнее время, но оперативники сообщил, что найден подросток со следами насильственной смерти. Омега мысленно помолился, чтобы это был не Сергей, но чуда не произошло. Игнат долго стоял в стороне, борясь с ужасом, глядя на труп младшего сына своего мужа. Следователь попытался подколоть омегу, что, мол, с такими нервами работать в судебно-медицинской экспертизе — себя не жалеть, но Игнат пресёк насмешки, сообщив, что это ребенок его хорошего знакомого, заметно облегчив работу оперативно-следственной группы по установлению личности убитого. Документов при Серёже не оказалось. Место на берегу пруда было оцеплено и освещалось ярким светом мигалок и фонарями. Несколько сонных прохожих с собаками сгрудились у оцепления, их задействовали как понятых. Игнат осторожно обошел тело Сергея, пока натягивал перчатки. Парень лежал на спине с широко распахнутыми глазами, роговицы которых уже помутнели, на лице и руках ужасные синяки и первые трупные пятна. Подросток был без верхней одежды. Игнату стало не по себе, ему казалось, что Сергей до сих пор страдает и того и гляди начнет просить помощи, шепча мольбы разбитыми подсохшими губами. Хотелось обнять мальчишку и согреть, но было уже поздно. Труп прекрасно сохранился в минусовую температуру, его слегка припорошил первый снег, выпавший накануне. Игнат начал осмотр, пытаясь совладать с эмоциями. Омега опустился перед телом Сергея. Парень был высокий, выше самого Игната, достаточно развит физически и уже пережил свою первую течку, но его лицо все ещё сохранило мягкие, почти детские черты. Сергей имел поразительное сходство со своим отцом-омегой, но это не мешало Игнату быть с пасынком в хороших отношениях. Сын Орлова нередко ночевал у них с Курбатским и плотно общался с Арсением. Альфа любил младшего брата и во всем его поддерживал, особенно, когда у Серёжи начался переходный возраст и он бесконечно ссорился с Глебом. Игнат приложил пальцы к шее Сергея — абсолютно бессмысленное действие, но оно было нужно — и констатировал смерть. На запястьях мальчика остались ссадины, говорившие о том, что его связывали, губы разбиты, нос сломан, мочка уха, где раньше была золотая сережка, порвана. Игнат опустил взгляд ниже, обращая внимание на расстёгнутые, наспех натянутые джинсы и засохшую кровь на них. Возможно, Сергея убили не здесь, а сюда перетащили уже мертвое тело, а может Серёжа умирал тут на берегу и его можно было спасти, если бы обнаружили раньше. Это Игнат определит позже, когда положит труп к себе на секционный стол. Омега несколько раз переворачивал тело, фиксировал все до мелочей, то и дело обращаясь к своему чемоданчику за нужными инструментами. После измерения температуры трупа, он зафиксировал, что умер Сергей примерно часа два-три назад, а также, что омегу изнасиловали. Само тело было хорошо вымыто, вероятно, чтобы скрыть следы. По характеру некоторых повреждений можно было сказать, что парень сопротивлялся, поэтому, возможно, и получил сильный удар по голове, который повлек за собой смерть. — Родственники адекватные? — вдруг отвлёк Игната следователь. Он потирал руки и переминался с ноги на ногу, ему хотелось поскорее спрятаться в машине, выкрутив печку на полную. Работавший параллельно криминалист заканчивал фотографировать тело и место, где оно найдено. — Что? — Игнат нахмурился. — Можно им сразу сообщить? — Нет, — омега рассеянно посмотрел на тело Сергея. — Они оба в Следственном комитете работают. Не надо, чтобы отцы его видели здесь, лишние нервы. — Это может быть месть родителям за что-либо? — было видно, что альфу происшествие заинтересовало, но дело придется в любом случае передать в Следственный комитет. — Не знаю, не могу сказать, — Игнат нервно зажевал нижнюю губу. Он и представить не мог, что будет чувствовать Глеб, когда увидит своего ребенка, о чувствах Михаила омега почему-то не подумал. — Я могу сам сообщить родственникам. Так будет проще и вам, и им. Следователь кивнул. И вот теперь Орлов стоял перед Игнатом в секционном зале. Когда омега поднял простынь, Глеб ничего не почувствовал, кроме всеобъемлющей пустоты. Его единственный сын лежал перед ним, накануне они поссорились, а теперь его больше нет. — Ты поплачь, тебе легче станет, — Игнат похлопал Глеба по плечу. Но у Орлова слез не было. Он просто смотрел на бледную кожу, разбитые губы, которые после подсыхания стали напоминать обширную ссадину, на распахнутые помутневшие глаза с характерными желтоватыми пятнами. Руки Сергея были все в восковидных, красно-коричневых синяках, Глеб осматривал тело с профессиональной точки зрения, под ногтями кровь, на теле куча следов. Нужна будет экспертиза, Игнат наверняка уже об этом позаботился. Глеб запустил руку в волосы сына, нащупал на затылке иссохшую рану и запекшуюся кровь. — Предположительно, Сережа умер от травмы головы, — голос Игната дрожал. Следователь, находившийся все это время в зале, вжался в угол комнаты. Орлов склонил голову и прижался лбом ко лбу сына. — Когда будет готово заключение? — прошептал Глеб. — Я постараюсь как можно быстрее все сделать, — Игнат плакал. Это Орлов хорошо слышал по интонации, с которой говорил омега, а у него самого слезы будто пересохли. — Хорошо, — Глеб выпрямился и прошел мимо Игната, мельком глянул на следователя, но тот не стал останавливать его, альфе было достаточно, что труп опознан родителем, дальнейшие действия производить будет следователь Следственного комитета. Ноги отяжелели, будто к ним привязали гири, Орлова бросало в пот, а вдох дался с таким трудом, что, казалось, воздух вокруг резко кончился. Уже на выходе, открывая тяжёлую железную дверь, Глеб столкнулся с Курбатским. — Скажи мне, что это не он, — альфа с надеждой смотрел на омегу, чье лицо окаменело. — Это он, — с трудом глотая ком в горле, произнес Глеб. — Я подожду здесь, ладно? Прости. Не смогу вернуться туда. Оказавшись на улице, Глеб достал сигареты и закурил. Сначала одну, потом следом вторую. Сердце сжимали тиски. Единственный сын мёртв. Глеб запустил руку в карман и достал оберег, который когда-то был подарен близким другом и который Сергей в порыве гнева сбросил с себя. Теперь он больше не нужен. Глеб выбросил его в стоявшую рядом мусорку. Курбатский вышел спустя полчаса, его красное распухшее лицо Орлова не удивило, альфа не справлялся. От Михаила пахло валерьянкой. Игнат пытался помочь мужу, но, судя по состоянию альфы, безуспешно. — Ты как? — тихо спросил Глеба Курбатский. Он трясущимися руками достал пачку, в которой лежала последняя сигарета, но тут же выронил ее. Глеб протянул ему свои. — Никак, — честно ответил омега. — Я в Управление, а тебе лучше домой. — В Управление? — Курбатский вскинул растерянные красные от слез глаза на Глеба. — Ты в состоянии сейчас работать? — Я должен держать себя в руках, — Орлов сжал плечо альфы. — Если что, звони мне. Хотелось поскорее уйти подальше от морга, закрыться где-нибудь в темном месте в одиночестве и умереть, но пока предстояли только долгие мучительные дни расследования, в котором ни он, ни Курбатский не имеют права участвовать. Официально. Но никто не мог запретить безутешным родителям искать того, кто отнял жизнь у их ребенка.

***

Полковник Старовойтов — начальник отдела Управления Следственного Комитета по округу, худой поджарый альфа лет пятидесяти, который скептически относился ко всем омегам, а в особенности к омегам-следователям, неодобрительно посмотрел на Орлова, который опоздал на утреннее восьмичасовое собрание и сел вдалеке, прячась за коллег. — В следующий раз, когда будете опаздывать, оставайтесь за дверью, — Старовойтов строго смотрел на Глеба. Омега ему ничего не ответил, а лишь кивнул, соглашаясь. Майор Артем Михайлов — бета, с которым Глеб работал последние полгода, осторожно встал со своего места, когда Старовойтов продолжил зачитывать список происшествий за сутки, попутно ругая личный состав и раздавая выговоры направо и налево, и пересел к Орлову. — Сережа нашелся? — прошептал Артем так, чтобы его услышал только Глеб. — Нашелся, — одними только губами произнес Орлов, не глядя на напарника. Омега почувствовал, как тошнота подступает к горлу, а сердце сжимается и разжимается со страшной силой. — Где он был? — воодушевился Михайлов. — В морге, — Глеб ответил слишком громко, так, что его услышали те, кто сидел рядом. Артём с ужасом посмотрел на омегу, на чьем лице не дрогнул ни один мускул. — Я вам не мешаю? — Старовойтов сверкнул глазами в сторону Орлова. — Глеб Константинович, если вам трудно сейчас находиться на своем рабочем месте, то я готов отпустить вас. Идите с миром, нам только не мешайте. Орлов не двинулся с места. Он молча смотрел на начальника, сжимая челюсти до скрежета зубов. Старовойтов уже знал, что случилось, дело передали в Комитет, а значит уже назначен следователь. Михайлов сочувственно взглянул на Глеба, но не стал ничего говорить, понимая, что любое слово может сейчас задеть омегу. Бета предполагал, что Орлов сдерживает себя из последних сил, но не представлял, чего это могло ему стоить. Глеб достал телефон и не удивился, увидев несколько пропущенных от Курбатского. Нервировать Старовойтова Орлов не стал, поэтому написал короткое сообщение альфе, что перезвонит позже. Михайлов внимательно следил за коллегой, пытаясь уловить настроение, Глеб был закрыт, но Артём чувствовал страх и отчаяние, которые теперь появились в личном аромате омеги, и были они настолько сильными, что даже бета со своим слабым обонянием смог уловить их. После собрания все поспешили разойтись, пока начальник не вспомнил что-нибудь ещё важное и неотложное и не запряг этим и без того нагруженных следователей. Глеб и Артем поднялись со своих мест последними. — Зайдите ко мне, Глеб Константинович, минут через двадцать, — окликнул Старовойтов Орлова, когда тот уже выходил из актового зала. — Хорошо, — кивнул омега и направился к ждущему его в коридоре Михайлову. Артём, страдавший чрезмерной способностью к эмпатии, решил находиться рядом, считая, что Глебу нужна поддержка, но по-прежнему ничего не говорил, за что омега был ему безмерно благодарен. В кабинете Старовойтова царил безумный порядок. Казалось, что помещение стерильно, наверное, так и должно выглядеть рабочее место начальника отдела Управления, но у Глеба оно не вызывало ничего, кроме тошноты от педантичности хозяина. Папки разложены по цветам, канцелярские принадлежности скрыты в специальной подставке, бумаги аккуратно сложены ровной стопкой в специальном отсеке, ни единой пылинки на гладкой поверхности стола из дерева. Сам Старовойтов всегда в выглаженной чистой форме, гладко выбрит и причесан, от него пахло популярным мужским одеколоном и морской водой. Глеб, не дожидаясь приглашения, вошёл и сел за длинный стол, ближе к начальнику. Тот говорил по телефону и обратил внимание на омегу только после того, как закончил разговор, несколько раз пообещав звонившему, что дело будет закрыто в срок. — Почему сразу не сообщил, что сына мертвым нашли? Думаешь, я зверь? — Старовойтов смотрел на Глеба, слегка щурясь. — Мы сами только узнали. Кому передали дело? — спокойно ответил омега. — Стрельникову, — твердо произнес Старовойтов. — Нет, — Глеб напряжённо посмотрел на начальника. — Это не обсуждается. И Курбатского предупреди, что если будет мешать, мне придётся обратиться выше. Вы оба не должны касаться. Тебе вообще советую взять отпуск. — Не смогу, — выдохнул Орлов. — Тело быстро не отдадут, — на минуту голос Старовойтова помягчел, а в глазах мелькнуло сожаление. — Готовься к этому. Альфа взял паузу, достал из верхнего ящика стола папку и положил перед Глебом. — Я хочу, чтобы ты занялся делом Аркадьевского. — Нет! — Орлов отрицательно замотал головой и напряжённо посмотрел на начальника. — Я не возьму дело насильника и серийного убийцы. Не сейчас! — Возьмёшь! У тебя нет выбора. Аркадьевский засунул свой язык в задницу и молчит. А пока эта сволочь отдыхает в СИЗО, появились новые жертвы, вписывающиеся в сценарий его убийств. Ты же сам разговаривал с тем омегой, который места себе не находил, потерял сына. Ты теперь знаешь, каково это. Глеб был поражён, насколько бестактно ведёт себя Стартовойтов по отношению к нему и его чувствам, указывая на смерть Сергея. — Я могу идти? — Орлов забрал папку и поднялся. — Иди. — И всё-таки, — Глеб на секунду задержался в дверях и повернул голову в сторону начальника. — Почему я? — Аркадьевский любит омег.

***

Вечером Глеб вновь приехал в морг. Долго стоял у стола, на котором лежал Сергей, рассматривал ушибы и ссадины, перечитывал предварительное заключение Игната несколько раз. Омегу изнасиловали, но уже после его смерти, а при жизни он сопротивлялся, под ногтями следы крови, предположительно принадлежавшие самому Серёже, кроме крови был эпителий, возможно убийцы. Глеб посмотрел на лицо сына. Его копия, только лучше, спасибо генам Курбатского. В марте парень получил паспорт, закончил седьмой класс и впервые не поехал в лагерь, потому что сказал, что уже слишком взрослый. Вечером, перед тем, как Сергей ушел из дома, они с Глебом в очередной раз поссорились, потому что омега не отпускал сына на ночёвку к альфе-однокласснику. Серёжа истерил, кричал, хлопал дверями, а потом заперся в своей комнате, в очередной раз пригрозив, что уйдет из дома и больше не вернётся, а останется жить у Михаила и Игната. Все это время Глеб сидел в гостиной и делал вид, что ничего не происходит, обычно это действовала лучше оплеухи или крика и ругательств в ответ. Когда входная дверь в очередной раз хлопнула, Орлов написал Курбатскому, что Сережа ушел к нему. Омега так делал всегда, а Михаил отписывался, когда сын доезжал до его дома. Но в этот раз альфа позвонил спустя полтора часа и сказал, что Сергей до сих пор не явился. Глеб и Михаил сбились с ног в поисках сына, устроили допрос одноклассникам, в том числе и тому, который собирал у себя друзей на ночёвку, но никто не знал, где Сережа, телефон омега оставил дома. Взволнованные родители прочесали все дворы. Наконец Курбатский отправил Глеба домой, ждать, если сын вернётся. Альфа очень надеялся, что парень просто где-то гуляет, и ему нужно время, чтобы отыграть этот маленький спектакль для родителей, поплясать на нервах, а затем прийти как ни в чём не бывало. Курбатский уже даже придумал, что будет говорить блудному омеге, как вправлять мозги на место, а Орлов переживал, что ночи в конце ноября были морозными. — Глеб, иди домой, — уставший Игнат подошёл сзади и осторожно коснулся плеча Орлова. — Скажи, вы же готовите тела к похоронам? — Глеб провел ладонью по синяку на щеке сына. Он прекрасно знал всю процедуру подготовки и понимал, что к тому времени, когда ему отдадут тело, с ним произойдут различные необратимые изменения — Да, приведем твоего мальчика в порядок, — отговорился Игнат. Глеб нервно усмехнулся. Его мальчика в порядок ничто уже не приведет. — Иди домой, поспи, — сожаление в глазах Игната стало раздражать Орлова. — Можно я останусь? Хочу побыть с ним, — Глеб хотел бы выпустить все эмоции наружу, кричать, биться в истерике, но вместо этого он будто лишился их совсем. — Хочешь выпить? — внезапно предложил Игнат. Глеб вскинул на него уставший пустой взгляд. — Не знаю. — Пошли наверх, тебе нужно отвлечься. Игнат насильно затащил Глеба в один из служебных кабинетов, достал откуда-то из шкафа бутылку коньяка и стаканы и разлил на двоих. Орлов сначала отнекивался, ссылаясь на то, что завтра ему рано на работу, но Игнат не хотел ничего слушать. Омеги сидели рядом, будто закадычные друзья, но таковыми они никогда не были, общались только потому, что дети дружили и были братьями, а ещё потому, что у них по-прежнему был один альфа на двоих. И пусть Глеб последние пару лет не спал с Курбатским, отношения между ними оставались особенно близкими. Выпив пару стаканов, Глеб погрузился в свои мысли. Он вспомнил, как последний год, с тех пор, как Иван перебрался в Архангельск после расставания с Жульбицким, у них с Серёжей практически не было и дня, чтобы они не ссорились. Перед глазами ясно встала картина, как пару недель назад сын кричал, что никогда не будет таким, как Глеб и не хочет жить так, как он, что хочет свободы, и чтобы Орлов наконец отстал от него. — Я уйду к отцу! Мне надоело! Тебя или нет, или ты грузишь меня своими нравоучениями! — Иди, давай. Я тебя не держу, — внутри у Глеба все кипело, но он сдерживался, зная, что спорить с сыном себе дороже. — Вещи помочь собрать? Парень тогда что-то прорычал и выбежал из кухни, захлопнув дверь в свою комнату. — Я его совсем не понимал, — Глеб проговорил свои мысли вслух. — Почему ты так думаешь? — Игнат пьяно посмотрел на Орлова. — Мы жили как кошка с собакой. Я никчёмный отец. Только я виноват в том, что случилось, — Глеб подлил себе коньяк в стакан, выпил, а затем снял с левой руки золотой браслет, подаренный когда-то Курбатским, и стал перебирать его тонкие звенья пальцами. — Зря ты так думаешь, — Игнат опустил глаза. — Его изнасиловал альфа в гоне. Это мог быть кто угодно: от маньяка до обычного слетевшего с катушек под действием инстинктов прохожего. Гон контролировать тяжелее, чем течку. Агрессия, которая не сбрасывается естественным путем, копится и потом выходит самым неожиданным образом. — Но прохожий не будет убивать, — Орлов сделал паузу, будто задумался, — да ещё и стараться замести за собой следы, — Глеб глянул на электронную сигарету, лежащую рядом с Игнатом. Сам он такое не курил. — Кому отдали дело? — Игнат, почувствовав, куда пал взгляд Орлова, предложил ему закурить. Глеб не отказался. — Стрельникову. — Ууу, — протянул Игнат. — Он тот ещё жук. Мерзкий тип, но дотошный до одури. — Ненавижу его, — Глеб вновь наполнил едва опустевший стакан. — Думаю, это взаимно, — усмехнулся Игнат и через паузу продолжил. — Не представляю, что ты сейчас чувствуешь. — И не стоит тебе это представлять, — Глеб поднял усталый взгляд на Игната. — Меня будто выпотрошили. Не осталось эмоций и чувств. Сплошная боль. Терять ребенка страшно. Орлов с Игнатом просидели ещё чуть больше часа вдвоем. А после Глебу пришлось провожать пьяного омегу домой. Игнат еле стоял на ногах, а сам Орлов, несмотря на то, что выпил больше, держался ровно и был почти трезв. Курбатский изумился, увидев на пороге Глеба, держащего под руки его мужа. Орлов сдал пьяное тело альфе и поспешил ретироваться. Меньше всего ему сейчас хотелось разговаривать с Михаилом, которому он так и не перезвонил с утра. Ночь Глеб не спал. Лежал на постели сына в обнимку с его подушкой и смотрел в потолок. Совсем недавно Сережа был маленьким, добрым и ласковым, Орлов не понимал, как он так быстро вырос и почему так скоро ушел из жизни, оставляя его одного.

***

К зданию следственного изолятора Глеб приехал с утра. Второй ночью после гибели Сергея ему удалось совсем ненадолго погрузиться в сон, который кончился кошмаром. После пробуждения, омега больше не уснул. Он бродил по квартире, потом принялся за уборку в комнате сына, перебрал его вещи, не нашел ничего подозрительного, о чем спрашивал Стрельников. Днём ранее следователь начал первые допросы, вызвал Курбатского и самого Глеба на беседу. Михаил демонстративно не брал трубку, когда ему звонил Орлов. В Управлении он появился в середине дня, побеседовал со Стрельниковым, выразил некоторые предположения, а потом уехал в свой отдел, столкнувшись с Глебом в коридоре, когда тот выходил из кабинета коллеги, который ранее занимался делом Аркадьевского. Михаил не поздоровался с омегой, а только смерил его недовольным взглядом. Стрельников потом поделился с Глебом размышлениями Курбатского. Тот предполагал, что Сергей мог ввязаться в какую-нибудь неприятную историю, связанную с деньгами. Пару месяцев назад сын просил у Михаила несколько тысяч, но тот не придал этому значения, а теперь… Теперь Орлов тоже вспомнил, что Сергею срочно потребовалась крупная для четырнадцатилетнего подростка сумма. Это случилось в начале сентября. Сережа вернулся с тренировки по баскетболу, осторожно подошёл сзади и обнял отца, поцеловав в щеку. — Привет, пап, — промурлыкал сын и сел рядом за стол. Глеб оторвался от обвинительного, которое взял дописывать домой. — Привет, — Орлов поднял глаза на сына и улыбнулся. — Ты голодный? — Нет, — Сергей замолк. Он неуверенно поглядывал на отца и мялся. — Ты что-то хотел? Что-то случилось? — Глеб заметил странное поведение сына. — Да! То есть, нет! — проговорил Сергей, явно боясь сказать то, что хотел, но отступать уже было некуда. — Мне нужны деньги. — Сколько? — Орлов удивился. Он снял очки и отложил бумаги в сторону. — Десять тысяч, — краснея ответил Сергей. — И зачем тебе такая сумма? — Глеб напрягся, он нахмурился и стал внимательно изучать сына. Тот покрылся испариной, блуждал глазами по комнате и подергивал мочку правого уха. — Не хочешь давать — так и скажи! — вдруг взъярился Сергей и встал со своего места. — Я возьму у отца или Ивана! — Скажи зачем, и я дам тебе их, — спокойно произнес Глеб, но сын пулей выскочил из комнаты, больше ничего не сказав. Позже Сергей ещё несколько раз просил денег, но уже незначительные суммы. Глебу версия с долгом не понравилась, он все ещё тешил себя надеждами, что сын поделился бы с ним или Михаилом, если бы имел такие проблемы, в крайнем случае, об этом узнали бы Иван или Арсений. Сегодня Стрельников планировал опросить одноклассников и педагогов Сергея, а сам Глеб должен был начать работу с опасным преступником, на чьем счету девять жертв. Ко встрече с Аркадьевским Орлов тщательно приготовился, изучив материалы дела и личность маньяка. Молодой альфа, слишком привлекательный, слишком располагающий к себе. Он сам сдался полиции, с упоением рассказывал о каждой своей жертве и о том, что он с ними делал, охотно шел на контакт, но ровно до тех пор, пока не узнал, что появился новый труп, убитый по той же схеме. Аркадьевский замолчал. К нему появилось много вопросов, ведь он все четко показывал на следственных экспериментах, знал детали убийств и время с точностью до секунд, в его квартире были найдены вещи убитых. Он сел в СИЗО, а жертв прибавилось. — Кто-то может подражать вам? — Глеб говорил прямо, заигрывать и церемониться с серийным убийцей он не собирался. — Кто угодно! Мне это льстит, — Аркадьевский широко улыбнулся, но Орлов чувствовал, что альфу раздражало то, что кто-то продолжает его дело. — А мне кажется, что вам неприятно, что кто-то хочет забрать часть вашей славы, — Глеб решил сыграть на том, что альфа гордился тем, что сделал. Для него убийства — путь к признанию, так он сам говорил на экспертизе, в этом он признался следователю, который вел его дело и адвокату, которому не посчастливилось работать с маньяком. — Тебе только кажется! Вот ты следователь. Для тебя цель — усадить меня за решетку. — Для меня цель — добиться справедливости. Альфа громко рассмеялся. — Не неси чушь! Твоя задача добиться от меня каких-то признаний, которые выведут вас на подражателя. Вы там все уверены, что я знаю нового убийцу, но тебе плевать на всех тех, кого я и мой напарник убили и убьем ещё, по глазам вижу, — Аркадьевский самодовольно посмотрел на Орлова. — Будь ты хотя бы лет на пятнадцать помоложе, я бы раздел тебя и уложил прямо на стол, развел твои чертовски длинные ноги, закинул их себе на плечи и трахнул жёстко, так, чтобы ты орал в голос, позволил бы тебе скулить от каждого моего толчка, от каждого движения внутри твоей задницы. А когда бы ты начал кончать, я бы взял ручку и всадил бы ее тебе сначала в левый глаз, вытащил бы его под твои дикие вопли, потом — второй, и долго наслаждался бы моментом твоей предсмертной агонии, — Аркадьевский склонился низко над столом, облизывая губы и пошло ухмыляясь. — Довольно! — Глеб сильно покраснел от злости. — Для своих лет ты выглядишь неплохо, но если бы твое начальство реально хотело хоть что-то узнать, то нашло бы кого-нибудь посвежее. — Так значит, новый убийца — был твоим напарником, — уцепился за слова альфы Глеб, отфильтровав все ненужное из его речи. — Я всегда работаю один, — последнее, что ответил Аркадьевский и отвёл взгляд. Глеб понял, что попал в точку.