Копия верна

Ночная дорога сквозь сосновый лес показалась Глебу невероятно красивой. Крупные хлопья снега медленно падали на освещенный фарами асфальт, а ровные ряды деревьев черной стеной мелькали в боковых стеклах. Ещё вчера лил страшный дождь, порывы ветра ломали ветки и незакрепленные ограждения, а теперь природа казалась Глебу сказочно красивой. В салоне автомобиля играла странная музыка. Омега вспомнил, что последний раз на личном автомобиле он ездил вместе с сыном, и тот оставил свою флешку в разъёме. Воспоминание о Сергее отдалось ноющей болью в груди. Ночной звонок от коллег разбудил Глеба, когда тот с великим трудом, но все же уснул. Снился ему сын, Сережа плакал и говорил, что ему холодно. Отчасти, Орлов был благодарен, что его вырвали из этого ужаса. Омега сразу, не задумываясь, сел в машину и выехал на вызов, где было обнаружено уже второе по счету тело. В том, что несчастный — его клиент, Глеб не сомневался. Нашли труп на пути в один из дачных поселков в Подмосковье и «спрятан» он был так же, как и предыдущий. Убитый — омега лет девятнадцати, со светлыми волосами, высокого роста, крепкого телосложения, студенческий билет, найденный в кармане рубашки, гласил, что парень учился в МИФИ, как и первая жертва, чей безутешный отец бился в истерике у Глеба в кабинете несколько дней назад. Орлов обещал сделать все возможное, а омега лишь с упрёком смотрел на него, будто это Глеб виноват в том, что молодого парня, который закончил школу с отличием и сам поступил на бюджет в престижный ВУЗ, жестоко убили, изнасиловали и выкинули на обочину шоссе. Когда Орлов прибыл на место, то увидел, что оперативники столпились на обочине. Глеб вышел из машины, поежился от сильного ледяного ветра и поднял воротник дублёнки. Снег больше не казался ему сказочным. Всю дорогу омега усердно переваривал полученную о жертве информацию. Если новые трупы будут появляться с такой же частотой, как сейчас, то Старовойтов вытрясет из него всю душу. — Орлов Глеб Константинович, Следственный комитет, — Глеб показал удостоверение оперативнику, тот кивнул и проводил омегу за оцепление к следователю местного УВД. Мужчина пожал омеге руку и ещё раз рассказал все, что они с криминалистом и прибывшими медиками смогли узнать об убитом. Глеб подошёл к трупу. За время, проведенное на морозе, тело жертвы оледенело, трупные пятна были розоватого цвета. Выглядел парень ужасно. Криминалист стоял в сторонке и курил, глядя на то, как бесстрастно Глеб осматривает труп. Жертв Аркадьевского не всегда находили быстро, иногда они лежали неделями в канавах на обочинах трасс, а иногда он приколачивал тела несчастных омег к деревьям, лицом к дороге и вешал сверху траурный венок. В этот раз тело было привалено к дереву, руки жертвы оказались высоко вздёрнуты над головой и прибиты к стволу. Труп обнаружили случайно. Компания из нескольких молодых людей ехала на дачу к другу, где они праздновали день рождения. Один из альф вышел, чтобы справить нужду, а когда приблизился к дереву, то отпрянул. Парень утверждал, что мертвый был жив и даже пытался заговорить с ним, но все это скорее всего было пьяным бредом ошарашенного альфы, который явно ещё долго будет вспоминать ужасную ночь. На трупе традиционно полностью отсутствовала одежда и украшения и были срезаны соски. Аркадьевский рассказывал, что всегда калечил своих жертв, когда они ещё были живы и наслаждался видом. Во рту несчастного был обнаружен самодельный кляп из грязной тряпки, выпачканной кровью. Глеб надел перчатки и потянул за край, вытаскивая ее из сейф-пакета, который любезно поднес криминалист. Кусок ткани оказался бельем, причем носили такое исключительно омеги. Глеб вернул вещдок на место и опустил взгляд на ноги убитого и промежность. Перед ним лежал не омега, а альфа. Глеб вопросительно посмотрел на следователя, который не сообщил столь важную деталь. Аркадьевский никогда не убивал альф. Снег стал сыпать сильнее, он больше не был похож на мягкие крупные хлопья, теперь он ледяными иглами обрушился на землю и тех, кто сейчас находился под открытым небом. — Я понимаю, что умолчал, но я уверен, это очередная жертва! — выпалил альфа, будто Глеб мог ему не поверить и оставить один на один с трудностями. Омега кивнул, отряхнул рукава, на которые нападало много снега и направился к только подъехавшему судмедэксперту. Остаток ночи Глеб провел в бюро судебной экспертизы. У него на руках был очередной труп, но почему-то альфа, а не омега. Убитый подвергся жестокому насилию. Смерть наступила больше шести часов назад, умер альфа от сильной кровопотери и был ещё жив, когда оказался на обочине. Оперативники нашли родственников, и уже с утра Орлов связался с отцом убитого, тот был растерян, потом, еле сдерживая истерику, проговорил, что сможет подъехать на опознание ближе к полудню. Глеб сочувственно согласился. Совсем недавно он сам был в подобном положении. Омега приехал в сопровождении второго сына, заплаканный и опухший, от него пахло валерьянкой, а во время опознания он и вовсе рухнул в обморок. Глеб и санитар морга привели его в чувство и отправили домой. В Следственный комитет на беседу приехал только брат убитого альфы. Худой строгий омега, но ещё совсем молодой. Было видно, что он лишь старался казаться серьёзным, но иногда переигрывал и, возможно, временами мог быть слишком эмоционален. — Вадим Викторович, спасибо, что смогли приехать, — Глеб присел за свой стол, незаметно кивнув Михайлову, чтобы тот писал протокол. — Отец не может таскаться на такие мероприятия. Когда отдадут тело? — омега положил ногу на ногу и посмотрел на Глеба. По его внешнему виду нельзя было сказать, что он в трауре. — Как только закончатся все следственные мероприятия, — ответил Глеб и продолжил. — Скажите, пожалуйста, когда пропал ваш брат? — Я не следил за ним. Он иногда приезжал к отцу за деньгами, иногда оставался ночевать. Я живу отдельно, но мне всегда было обидно за папу. Ни одного нормального альфы рядом, даже сын — и тот не ценил заботы. — Вы с братом находились в натянутых отношениях? — Глеб старался быть доброжелательным, хоть омега совсем не располагал к этому. Орлову нужно было найти слабые стороны собеседника и надавить на них. Только так, возможно, он мог узнать хоть что-нибудь полезное. — Папа любил Владика больше меня, буквально боготворил его, а тому ничего не нужно было, кроме бесконечных гулянок. Институт ему оплачивал отец-альфа. Его отец, — уточнил омега. — Он бросил папу, но сына не забывал. Денег ему скидывал. Владик ещё всегда говорил, что это его, никогда не помогал, а когда деньги заканчивались, приходил с просьбами о помощи. Я папе запрещал потакать ему, но он втихаря совал Владу на жилье и еду, так брат и протягивал до следующего транша от папашки. — А вы ему помогали? — Смеетесь? Нет, конечно, — коротко отрезал парень с интонацией, будто Глеб его оскорбил. — Но если вы думаете, что я мог с ним такое сотворить, то зря. Он, конечно, то ещё дерьмо, но всё-таки мой брат. — Но конфликт между вами был? — Что? — омега нахмурился, а потом вдруг рассмеялся. — Вы меня подозреваете? Да вы что! — У вас есть мотив, — проговорил Михайлов, который до этого кропотливо писал все, что говорил брат убитого. Орлов бросил недовольный взгляд на бету, и тот вновь опустил глаза в протокол. — Я бы не смог. Вы видели мою реакцию в морге? Я жутко боюсь крови и всего такого, — омега мельком взглянул на Михайлова, а потом снова на Глеба. — Нам бы побеседовать с вашим отцом, он всё-таки виделся с сыном чаще вас. — Исключено! Он еле пережил опознание. Мне пришлось вызывать скорую. Если вам что-то нужно, то прошу через меня. — Ваш отец… — Вы вообще представляете себя, что такое потерять любимого ребенка? — резко перебил Орлова омега. — Папа сейчас не в том состоянии, чтобы разговаривать с кем-то о Владике, да ещё и в такой обстановке. Он не обвиняемый, чтобы сидеть тут, как на допросе. Вы бы вряд ли могли сразу прийти в себя, если бы вашего ребенка, пусть и взрослого, зверски убили. Глеб промолчал. Где-то в районе груди в тисках сжало сердце. Неужели он и правда ужасный отец, раз вместо того, чтобы скорбеть и оплакивать сына, он сидит здесь и пытается разобраться в чужом деле. — Глеб Константинович, — Михайлов позвал Орлова, потому что тот глубоко задумался и повисла слишком длинная пауза. — Хорошо, — выдохнул Глеб, подавив спазм боли в груди. — Могу я задать последний вопрос? Омега кивнул. — Ваш брат жил отдельно. Он снимал жилье? — Снимал, — омега отвёл взгляд. — Один? — С друзьями, — парень нервно потёр руки. — По нашим данным квартира принадлежит Сиваеву Виктору Семёновичу. Кем он вам приходится, Вадим Викторович? — Глеб достал из папки выписку из ЕГРН. — Это мой отец-альфа, — омега заметно побледнел. — Он сейчас в доме престарелых. Почему? — У него тяжёлая стадия деменции, — выдохнул омега. — Вы сами сдали квартиру брату? Он платил вам? — Его друзья платили, а он… Какое это имеет отношение к его гибели? — омега нахмурился. — Его друзья съехали несколько дней назад, судя по всему, узнав правду. Один из них угрожал вашему брату, на это указали соседи. — Как вы… — Наши оперативники работают оперативно, — Михайлов улыбнулся, но вновь быстро осекся, увидев неодобрение в глазах Глеба. — Влад ничего не говорил по поводу угроз. Он лишь позвонил, кажется, позавчера и сказал, что они больше не будут жить в этой квартире. Мы поругались в очередной раз, после я больше не разговаривал с ним, а потом вот — нашли тело, — омега обернулся на Михайлова, который продолжал писать. — Значит, позавчера он ещё не пропал. Я попрошу вас оставаться на связи, — проговорил Глеб после того, как напарник передал ему протокол. Орлов протянул его омеге и попросил подписать, ознакомившись с написанным. — И нам нужно будет осмотреть квартиру. Глеб надеялся, что омега согласится, и возиться с ходатайством на проведение обыска не придется, потому что оперативно-розыскное мероприятие провести будет проще, да и материалы останутся на руках. — Да, конечно, — Вадим внимательно прочитал протокол, поставил подпись, а затем добавил. — Я видел в новостях, что маньяка, который таким же образом убивал омег и оставлял на трассах, арестовали, а теперь снова все началось. — Ваш брат — альфа. Мы постараемся разобраться в причинах его гибели. — Я могу идти? — Да, — Глеб забрал подписанный протокол. Омега ушел, оставляя Глеба и Михайлова вдвоем. — Что-то здесь нечисто. Омега с братцем прокручивали аферу, причем никого не смущало, что парню потом с этими друзьями учиться. Интересно, на что надеялись? — возмутился бета. — Наверняка полученное делили. Этот Вадим врёт. — Может и врёт, но кто и зачем убил альфу по сценарию нашего маньяка, — Глеб был напряжен. Пока ничего не сходилось. Предыдущий убитый, появившийся после того, как Аркадьевский сдался полиции, был омегой. Нашли его на трассе, руки его были связаны за спиной. Он был изнасилован и задушен. Альфу никто не душил. Единственное, что связывало оба убийства — место обучения жертв и то, что насиловали обоих грубо и особо не заботясь о гигиене и подготовке. Друзья альфы охотно побеседовали с операми, которых Глеб отправил тут же, после их разговора с соседями. У обоих было алиби. Оно все еще требовало проверки, но Орлов почему-то верил, что все подтвердится. Глеб достал две фотографии, сделанные криминалистами на местах, где были найдены тела. Внешне убитые омега и альфа тоже были похожи: блондины, светлокожие, высокие и вовсе не хилого телосложения. Владислав и Петр, МИФИ, первый и второй курс. Оба занимались программной инженерией в Институте интеллектуальных кибернетических систем. Прошерстить подразделение не составит труда, но может не дать результата, а время будет потрачено. Драгоценное время, которое нужно, чтобы уберечь очередную жертву подражателя от смерти. Возможно, прямо сейчас эта больная тварь ведёт свою жертву, следит, втирается в доверие. Аркадьевский говорил, что знакомился с каждым омегой, делал все, чтобы расположить к себе, а потом безжалостно карал за доверчивость.

***

Аркадьевский находился в приподнятом настроении. Орлов обратил внимание на слишком резкий личный аромат альфы, слишком привлекательный. Такое изменение могло говорить только о том, что мужчина на грани гона. Сам альфа своего игривого настроения не старался скрыть. Он откровенно заигрывал с Глебом, что со стороны могло выглядеть странно и даже глупо. Заметив, что омега на знаки внимания не реагирует, Аркадьевский успокоился и лишь вдохнул усилившийся в ответ личный аромат Орлова. Организм среагировал не так быстро, как это бывает у молодых омег, но вполне уверенно. Это злило Глеба, он не хотел отвлекаться и поругал себя за то, что не взял с собой подавители, которые обычно использовал в подобных случаях на допросах. Напряжение нарастало и сдерживаться становилось все труднее. — Я думал у тебя климакс давно, а ты ещё ничего, — поддел альфа омегу. Глеб вскочил со своего стула и подошёл к Аркадьевскому, схватил за хребет и прижал голову к столу. Альфа вновь шумно втянул носом воздух. — Был бы у тебя сынок, желательно омега. Такой же хорошенький, только юный и нетронутый, я бы трахнул его. — У меня был сын, — Глеб отпустил альфу, но остался стоять за его спиной. Воспоминание о Сергее охладило пыл. — И ты опоздал. Кто-то уже изнасиловал его, а потом убил. Аркадьевский повернул голову и посмотрел наверх, стараясь поймать взглядом глаза возвышавшегося над ним Глеба. Омега вернулся на свое место, тяжело опустившись на стул и нависнув над протоколом. Он не хотел смотреть в глаза Аркадьевскому, боялся увидеть издёвку и удовольствие от того, что альфа попал в цель, ударил по больному. — Так почему же ты не ищешь ублюдка, который убил твоего сына, а ебёшь себе мозги со мной? — неожиданно возмутился альфа. — Или думаешь, что это мой подражатель? — Нет. Мой сын не подходит по возрасту и характеру травм. Орлов заметил смятение в глазах Аркадьевского, он будто сожалел и сочувствовал ему. — Жаль, — выдавил альфа после паузы. — Сочувствуешь мне? — удивился Глеб. — Ты мне нравишься. Как человек. Я хочу помочь. — Ты? — Глеб удивлённо вскинул бровь. — Хочешь мне помочь? Каким образом? — Расскажи, как его убили. — Я не собираюсь обсуждать с тобой это. — Я давно не испытывал положительных эмоций, — вдруг выдал Аркадьевский. — Только зависть, гнев, ненависть, обиду. Я боюсь людей и ненавижу их одновременно. Вокруг одни уроды. Кто-то моральный, кто-то физически неполноценный. Мне страшно находиться в обществе, потому что столько больных людей, как сейчас, человечество не рождало никогда. — А ты считаешь себя нормальным? — резкое переключение с одной темы на другую Орлова не удивило. — Нет. Я тоже болен. И то, что я сделал с теми омегами принесло мне огромное удовлетворение. Я впервые почувствовал себя по-настоящему свободным. — Потому что почувствовал власть, — догадался Глеб. — Да. Теперь не я, а они стали меня бояться, — глаза Аркадьевского блестели то ли от влаги, то ли от безумия. — Я отплатил обществу сполна. Забрал лучших представителей. — Красивых, образованных, молодых, — проговорил Глеб. — Так может стоило наоборот — оставить их нашему миру, чтобы можно было воспроизвести качественное потомство…. — Нет, — перебил Аркадьевский. — Они будут мешаться с уродами и уничтожать свой генофонд. Твой сын тоже был породистым, если был рожден от альфы, чья метка сейчас на тебе. Что, если он — тоже жертва чьего-то возмездия. Глеба от подобных мыслей бросило в жар. Меньше всего он хотел думать о том, что его Сергей стал жертвой какого-то больного маньяка. — Мой сын погиб из-за кровоизлияния в мозг в результате сильного удара головой обо что-то, предположительно, его толкнули или он сам упал, возможно, его намеренно ударили головой об угол стола или тумбы, а может он просто хотел спастись, убежать, споткнулся и … — Глеб подавил приступ тошноты. Больше говорить он не мог. Не мог выплеснуть все эмоции, но и анализировать причины смерти своего ребенка тоже не получалось. — Скучно, — произнес Аркадьевский, откидываясь на спинку стула. — Слишком банально. Либо действовал дилетант, либо сынка твоего убили случайно. — Убийца замел следы. — Значит боится наказания, — констатировал Аркадьевский, будто следователь он, а не Орлов. — А это вполне подтверждает мою теорию. Если на вас не посыпятся трупы из таких же сыночков, то я прав. Глеб не стал отвечать. Он до сих пор не был уверен, что хорошо знал сына. Может он что-то упустил в его жизни, что-то большое и значительное, просто не обратил внимание, а это привело к трагедии. Серёжа просил деньги, он часто пропадал у друзей, хорошо учился, по крайней мере из школы Орлову звонили редко и только по вопросам поведения сына, но это были единичные случаи. Сережа ходил в секцию по баскетболу, защищал честь школы на окружных и городских соревнованиях и даже обыгрывал альф. Один раз Глебу довелось побывать на игре сына, тогда пригласили родителей на турнир в честь Международного омежьего дня поболеть за сыновей. Сергей не надеялся, что Глеб придет, но был безумно счастлив, когда увидел его на импровизированных трибунах из скамеек. Глеб знал, что Серёже это единение с отцом необходимо, но все равно отдавал предпочтение работе. Считал, что его не по возрасту самостоятельный сын не нуждается в постоянном жёстком контроле, при этом Сергей упрекал Глеба в том, что тот лезет в его жизнь, но это было не так, просто Орлов не знал, как правильно проявить свою заботу о взрослом сыне, а тот уже стал воспринимать любые редкие, но меткие поползновения отца в штыки. — Не вини себя. Ты бы не смог ничего сделать, — Аркадьевский заглянул в глаза омеге. — Почему ты так уверен в этом? — Я вижу по глазам.

***

Небольшой автосервис притаился в гаражах спального района и единственной его достопримечательностью был омега — автослесарь, который вечерами, ради удовольствия, реанимировал старые «Жигули». Порой, юные автолюбители (почти всегда альфы) приталкивали ему в гараж шедевры отечественного автопрома в плачевном состоянии, совсем не на ходу. Но Николая это никогда не пугало. Сам омега тоже имел в своем личном автомобильном парке «Жигули». Тюнингованный автомобиль, да ещё и за рулём которого находился эффектный омега, производил впечатление. Короткий ёжик волос Николая был обесцвечен и периодически становился то красным, то синим, а то и вовсе окрашивался во все цвета радуги одновременно. Почти всегда Коля, если не был на своем рабочем месте, носил мешковатую одежду, под которой скрывал идеальную фигуру: тонкую талию и крепкий пресс. В свое время омега поступил в МИФИ, но потом бросил. Любовь к машинам, привитая ещё в гараже родным дедом, который очень хотел внука-альфу, а когда родился Коля, решил, что и омеге широкие познания автослесарного дела не помешают, помогла не отчаяться, когда его отчислили из университета, а потом и обеспечила стабильный заработок. У омеги-самоучки получалось неплохо контактировать с разными клиентами, в особенности с альфами, но главным образом, он был хорошим мастером, за что и ценился в автомастерских, где ему довелось поработать. Маленькое помещение гаража пропиталось запахами масла, бензина, резины и пота. К концу дня в автосервисе остался один Николай и его товарищ по несчастью, который норовил соскочить с ночного дежурства. Автомастерская работала круглосуточно, в связи с этим, слесарями приходилось дежурить через день. Хозяин богадельни был категорически против, чтобы Николай оставался один в ночь, поэтому приставлял к нему напарников, только вот омеге это было не нужно. Он мог прекрасно справиться, как с полночными клиентами, так и с бандитами, если такие захотят явиться, чтобы, например, обокрасть мастерскую. Коля всегда отпускал скучающих, нередко дремавших на старом обшарпанном диване в подсобке альф домой уже после одиннадцати вечера, когда интенсивность потока на дорогах окончательно падала настолько, насколько это возможно в большом городе. Николай вышел из помещения и закурил, своего напарника он отпустил, и теперь тот, довольный, побежал вдоль улицы к остановке. С неба снова посыпались крупные хлопья снега. Похоже, зима в этом году решила прийти вовремя и задержаться, как и полагается, на несколько месяцев, а не на пару дней, как это было год назад. Черная машина, появившаяся из ниоткуда, завернула к гаражам и остановилась в полуметре от омеги. Николай не шелохнулся. Он бросил окурок в снег и самодовольно улыбнулся, глядя на водителя, а затем открыл ворота, запуская машину внутрь мастерской. Альфа заехал, быстро заглушил мотор и вышел. Николай тем временем повернул ключ в замке на железной двери и закрыл ворота за автомобилем, а затем сбросил куртку с плеч и шагнул в объятия мужчины. Альфа нетерпеливо укусил омегу за подбородок и шею, попутно начиная расстёгивать комбинезон, измазанный маслом. Омега отвечал тем же. Он залез холодными руками под свитер мужчины, огладил горячую спину, заставив ее покрыться мурашками. Ширинка на брюках поддалась омеге сразу, он просунул руку, погладив затвердевший член гостя сквозь ткань белья. Альфа стянул комбинезон и футболку с Николая и приподнял омегу, окончательно освободил от одежды и усадил голой задницей на капот стоявшего рядом, разобранного, старого «Ниссана». Мужчина продолжал целовать слегка обветренные губы омеги, затем резко толкнул, прижав к холодному металлу, и припал к соскам. Они были твёрдыми от возбуждения и стояли, как два флагмана посреди гладкой нежной кожи. Мужчина прикусил один, вырвав стон у омеги, второй, оттягивая и после посасывая, снимая болевые ощущения. Альфа опустился ниже к члену любовника, поцеловал головку, вылизал гладкие одинаковые яички. Омега развел ноги шире, задыхаясь от нахлынувших чувств, лицо его залило краской, а в ушах шумело. Альфа оторвался от промежности и достал из кармана презерватив. Натянув его, он положил ноги омеги себе на плечи и медленно вошёл в податливое тело, отчего парень сразу кончил, вскрикнув от наслаждения. — Ещё! — прокричал омега, не боясь, что кто-то услышит. Альфа задвигался. Сначала медленно, смакуя каждый толчок, заставляя ненасытного омегу выгибаться змеёй. Николай хватался сверху за края капота, жмурился и поджимал пальцы на ногах. Альфа набирал темп, сильнее выбиваясь в тело и рыча, прокусывая кожу на шее и груди, а потом свалил омегу на бетонный пол. Тот больно ударился копчиком и прошипел, но любовник не останавливался, он подмял под себя парня и довел дело до сцепки. Альфа рухнул на грудь Николая, слушая частое сердцебиение. Узел распирал парня изнутри, кожа на лопатках горела от свежих ссадин, которые появились в результате неаккуратного обращения мужчины и встречи с бетоном. — Опять меня с проституткой перепутал? — Коля приподнял голову и посмотрел на макушку альфы. — Иди на хуй, Коленька, — прорычал мужчина в ответ. — Фу, как некультурно. И кто из нас консерваторию закончил, а кто автослесарем в подворотне работает? — Помолчи, а то займу твой рот чем-нибудь поинтереснее пустых разговоров, — снова рыкнул альфа. — И когда это ты отрастил второй член? — Николай надул губы. — Побудь только моим хоть раз, — альфа закрыл рукой рот омеги, но тот прикусил кожу на его ладони. — Между прочим, я встречался с твоим братом, — парень снова откинулся на бетонный пол. — Если бы менты узнали подробности, ты бы здесь не лежал сейчас, — усмехнулся альфа. Омега нахмурился. Его Женя — сумасшедший, который сам сдался полиции и теперь ждал, когда следствие закончится и дело передадут в суд, а там ему ничего хорошего не светит — пожизненное. Николай разговаривал со следователем, плакал о том, что не быть ему с любимым альфой вместе, но больше ничего рассказать не мог. Омегу не стали долго мучать, толку с него не было никакого. Коля тяжело вздохнул. Аркадьевский нередко также заваливался в автосервис, где работал омега, ночью, иногда в компании старшего брата Матвея, выпускника консерватории, постоянного участника концертов классической музыки Англиканской церкви святого Андрея. Они спали втроём, но Коле это не нравилось. После того, как Евгения взяли под стражу, пришлось поменять место работы на более тихое и незаметное. Николай думал, что Матвей больше не будет приходить, но тот наоборот, зачастил. — Эй, ты чего совсем замолк? — альфа лизнул подбородок омеги. — Задумался, — проговорил омега. — О чем? — О том, как сильно мне не хватает члена твоего брата. — Ты сегодня слишком часто его вспоминаешь. Пора бы уже свыкнуться или хочешь поддержать Женьку? — Матвей почувствовал, что узел начал спадать и задвигался, стараясь высвободиться. — Ему наверняка скучно одному на нарах, а впереди ещё долгие и долгие годы! Будешь ездить на свиданки, если разрешат? — Я ему никто, — Николай отстранился и соскочил с опадающего члена, поднялся в поисках своей одежды. Нестерпимо хотелось курить, а ещё заехать альфе по роже разводным ключом, который лежал совсем рядом на столе. — Мне кажется, — Матвей поднялся и натянул брюки, — тебе пора жить своей жизнью. Начни все с чистого листа. — Я уже начал, — проговорил омега, закусив зубами сигарету, и, улыбнувшись альфе, застегнул комбинезон.

***

Глеб просматривал социальные сети сына в поисках хоть какой-нибудь зацепки, но спустя полчаса поймал себя на мысли, что просто бездумно листает фотографии сына. Под последним постом было много комментариев с соболезнованиями, читать их Орлов не мог, становилось дурно, а спать не хотелось совсем, хоть и подняли его прошлой ночью из постели, едва он уснул, а потом был долгий день с опознанием, допросами и кучей свежей информации по делу новоиспечённого маньяка, которую пока не получалось как положено проанализировать и связать с имевшимися фактами. Иногда Глеб думал, что он уже ни на что не годен. Он уже не так ловок и гибок, появилась чрезмерная утомляемость, скачки давления. И пусть омега старался держать форму, ухаживать за собой, следить за модой и подстраиваться под новые реалии современной жизни, годы все равно брали свое. Орлов очень боялся, что сын будет стесняться его из-за возраста, хоть сам Сергей никогда на этом внимания не заострял, даже когда в честь дня рождения отца покупал свечи на торт в форме цифр «пять» и «ноль». Глеб тогда с ужасом осознал, что в его возрасте становятся дедушками. Орлов вышел из комнаты сына, где находился с того самого момента, как вернулся домой. Разложив диван и расстелив постель в большой комнате, омега сел на край и уставился на стеклянные дверцы книжного шкафа. За ними на самом видном месте стоял альбом, который Иван просто заставил сделать, распечатывать фотографии и подписывать каждую. Раньше Глебу это казалось бессмысленной затеей, ведь все могло храниться в телефоне или на компьютере, но сейчас альбом оказался как нельзя кстати. Глеб привстал, взял его и открыл первые страницы: вот Сережа только родился. Первый год Иван фиксировал все, что происходило с названным внуком. Вот Сережа пошел в сад. Праздники, конкурсы, прогулки, фотографии с Глебом и Иваном, с Константином и Михаилом. Вот сын пошел в первый класс: на фотографии недовольный сонный парень, выше всех среди первоклашек, в руках красивый букет роз. В тот день в школьную жизнь его провожали все вместе: Глеб, Михаил, Иван и Константин. Глеб пролистал несколько страниц. Сереже восемь. Совместная с Михаилом, Игнатом и Арсением поездка на море, одна единственная за все время. Сергей тогда жутко ревновал отца-альфу, хотел, чтобы тот был все время с ним и Глебом и ругался с Арсением, кусал его и норовил притопить в бассейне, если они оказывались там вдвоём. Альфа оказался умнее, и к концу отпуска единокровные братья были не разлей вода. Глеб вновь перевернул несколько страниц. Альбом заканчивался фотографиями с праздника, по случаю окончания начальной школы. Сережа нарядный и весёлый. На последнем снимке Орлов крепко обнимает сына. Глеб закрыл альбом и слабо улыбнулся. В пятом классе Сережа впервые постригся, потому что хотел быть похожим на отца, и начал стремительно расти. В двенадцать лет рост омеги был почти метр семьдесят три. Они с Глебом начали ссориться, сначала по пустякам, потом парень начал уходить из дома, ночевал у Курбатского или Ивана, жаловался на то, что Орлов уделяет ему мало внимания, что отцу плевать на его проблемы. Иван пытался остудить накалившуюся обстановку, но сам, будучи на грани развода с Жульбицким, не мог помочь. Потом была передышка, Сережа перебесился после первой течки, а Глеб раскидал накопленный отпуск под каникулы сына, старался быть рядом. Иван уехал в Архангельск, а спустя некоторое время, разногласия вспыхнули с новой силой. Орлов вспомнил, как накануне первого учебного дня в этом году Сергей подрался с одноклассником, папаша альфы вызвал полицию, а те посмеялись, отдавая Сергея в руки Глеба, отметив, что омега растет не промах. На щеке сына долго оставался красный след, альфа приложил его об асфальт лицом. Инцидент быстро замяли, Орлов тогда полностью принял сторону сына, но и это лишь ненадолго смогло наладить напряжённые отношения. Глеб отложил альбом и лег лицом к спинке дивана. Он так и не переоделся и ничего не ел с самого утра, когда на ходу удалось перехватить кофе с Михайловым в кабинете. Вставать больше не хотелось. Орлов понимал, что долго так не протянет, у него просто-напросто не останется сил. Пришлось подняться. В холодильнике оказалось совсем пусто. Глеб к такому готов не был. За эти несколько дней он совсем не задумывался о том, что нужно есть. Проворчав себе под нос, омега отправился в круглосуточный магазин у дома. На кассе почти спал единственный продавец-кассир в форменной одежде. Он оживился, когда Глеб подошёл к нему со своими покупками. На бейджике было написано имя «Василий». Паренёк приветливо улыбнулся. — Доброй ночи, пакет нужен? Дежурная фраза осталась без ответа. Орлов просто кивнул. Собрав покупки, Глеб поблагодарил Василия и уже было собирался уходить, как вдруг его осенило. Орлов вернулся на кассу. — Скажите, а вы часто работаете ночами? — Через день, — поговорил парень. Глеб достал телефон, открыл фотографию сына и показал продавцу. — Василий, может быть вы помните, заходил ли этот мальчик в ночь с двадцать девятого на тридцатое? Омега взял телефон из рук Глеба, всмотреться в фотографию. — Он заходил. Брал энергетик и хотел ещё сигареты. Уверял, что совершеннолетний, но мы без паспорта не продаем. Немного поскандалил. А вообще, он часто заходил в мою смену. — Он был один? — Глеб забрал свой телефон и как-то совсем грустно посмотрел на Василия. — Да, я плохо помню, — парень нахмурился. — Но обычно он был один. — А в последний раз? — Орлов совсем забылся, что не на допросе. — И в этот раз, — продавец заметил тоску в глазах Глеба. Он сказал что-то, чего Орлов не ожидал. — С ним что-то случилось? Он пропал? — Извините, — проговорил Глеб и направился прочь. — У нас есть камеры видеонаблюдения. Я могу посмотреть, — вдруг проговорил Василий вслед Орлову. Камеры! Почему Глеб сам до этого не додумался. Часть ночи Орлов провел в магазине, просматривая записи, но не найдя того, что ему нужно.