Прожить счастливую жизнь

      — Итак, что получилось, — сказал Вернон, когда они аппарировали домой, а Петунья в спешном порядке наложила дополнительные чары. — У Гарри не крестраж, а попытка приживить мертвую плоть, потому шрам и не заживал.       — Да, любимый, — ответила ему Петунья. — Только у меня это не согласуется со всем, что мы знаем о Дамблдоре. Все-таки практическая некромантия…       — Не самая удачная, но да, дорогая, — проговорил мужчина. — А ну-ка покопайся в памяти, Петунья вообще рожала?       — В памяти-то рожала и как раз мальчика, но это очень легко проверить — у гинеколога. Они рожавших от нерожавших достаточно хорошо отделяют.       — Если рожала, то нужно будет выяснить, куда делся настоящий Дадли. Потому что предчувствие у меня нехорошее, — проговорил Вернон.       — Думаешь, убили? — сощурилась Петунья.       — Не знаю… И откуда близняшка Гарри? Ничего не понимаю.       — Я тоже не понимаю, любимый, но мы со всем разберемся. Мисс Уиллис решила остаться у нас постоянной няней, я говорила?       — Хорошая женщина, но ты ее проверь все-таки, потому что лучше быть параноиком, чем трупом, — произнес Вернон.       Мисс Уиллис, няня малышей, была так очарована семьей Дурсль, что решила остаться. Правда, спальни для нее не было, поэтому она приходила утром и уходила вечером, высвобождая время супругов для срочных дел. Самым странным было то, что за ними все так же никто не наблюдал.       — Гарри, я не понимаю, — забеспокоилась Петунья. — Слежки нет, совсем нет, что это значит?       — Это значит, что либо мы чего-то не знаем, либо это не Дамблдор, — ответил Вернон. — В любом случае, надо ускорить переезд.       — Да, дорогой, — сказала Петунья и ушла к детям.       Маленькая Морри отлично себя чувствовала рядом с Гарри, дети сцепились руками и расставаться категорически отказывались, даже на минуту. Гарри почти совсем не плакал, он подавал голос только тогда, когда и Морри было что-то нужно. Няня на изменение ребенка почти не отреагировала.       — Было в нем что-то такое от девочки, я это чувствовала, но не могла сформулировать, — сказала она Дурслям. — А теперь все хорошо, все правильно.

***

      Переезд прошел… Быстро прошел переезд. Вот только вчера Петунья демонстративно поливает цветы, а сегодня уже они садятся в машину, чтобы покинуть этот городок навсегда. Гоблины за очень неплохие деньги обеспечили новый дом, а вот старый дом Дурслей неожиданно купила, не торгуясь, семейная пара с двумя детьми, которые были погодками Гарри и Морри. Такая удача уже пахла совсем нехорошо, что и подстегнуло интуицию Вернона, решившего наблюдать время от времени за новенькими.       Новый дом находился прямо напротив дома Грейнджеров. Когда Петунья это узнала, она расплакалась и с тех пор могла часами наблюдать за жизнью молодых еще родителей из той, другой жизни. Вернон очень хорошо понимал любимую, поэтому только обнимал ее, поддерживая. Их дом, зарегистрированный в Министерстве как дом магглорожденных волшебников, почти светился от защитных чар. Ни Вернон, ни Петунья не поскупились, укрыв два дома всем, что знали и помнили. Разве что Фиделиус не накладывали.       К гинекологу, кстати, Петунья сходила через неделю после переезда. Не желая ничего объяснять, она просто приложила маггла Конфундусом и получила вожделенное заключение, которое окончательно запутало дело.       — То есть Петунья рожала. Куда тогда делся Дадли? Откуда взялась Морри и почему она была так закрыта? Одни вопросы, — вздохнул Вернон.       — Ну, Дадли, положим, можно поискать через гоблинов, — сообщила, подумав, Петунья.       — Сходила бы ты к своим родителям, объяснила бы им все, — предложил Вернон.       — Ох, Гарри, как же это сложно, — всхлипнула женщина.       — Зато они живы… — опустил глаза Вернон.       — Прости-прости-прости, — затараторила Петунья совсем по-гермионовски, обнимая своего мужчину.       — Да все хорошо, любимая, ну чего ты, — смутился Вернон. — Все хорошо будет.       — Обещаешь? — с надеждой посмотрела на него женщина.       — Конечно, — улыбнулся ей муж.       А мисс Уиллис только улыбалась, как будто знала что-то такое, чего не знали окружающие. Она с удовольствием нянчилась с детьми, ухаживала за ними, но кормили детей в основном мама и папа. Это было своеобразным ритуалом, которым наслаждались все, несмотря на некоторую капризность малышей.       — Дорогая, — сказал как-то хитро улыбающийся Вернон. — Сегодня вечером у нас будут гости.       — Какие гости? — посерьезнела Петунья.       — Тебе понравится, — сказал этот невозможный муж и усвистал в магазин за едой.

***

      Вечером звонок в дверь заставил Петунью подскочить, а Вернон, улыбаясь, пошел открывать. Когда женщина услышала такие знакомые, родные голоса, она почувствовала, что сейчас расплачется, но усилием воли удержала себя в руках. Гости вошли, держа на руках малышку. Петунья со странной улыбкой смотрела на маленькую себя, у которой в жизни точно все будет хорошо. В этот момент она и решила рассказать все родителям. Судя по улыбке Вернона, он это понял и не возражал.       Маленькую Гермиону определили в манеж к остальным детям, а Петунья тихо сказала Гарри: «Береги ее, сынок». Ей показалось в этот момент, что ребенок понял. Понял, что Петунья, которую дети уже начали называть мамой, хотела ему сказать. Впрочем, пора было возвращаться в столовую. После ничего не значащих разговоров о погоде Вернон перешел к сути. Для начала он рассказал о мире Магии, показал пару простых превращений и рассказал об их дочери. А вот потом…       Потом заговорила Петунья. Каким-то мертвым голосом она рассказывала о положении магглорожденных, о том, что не убежишь и не спрячешься, о Дамблдоре и Уизли, обо всем. И вот когда они впечатлились, Петунья замерла.       — Ну давай, любимая, — сказал Вернон. — Я же вижу, ты решилась.       — А как мы их защитим? — в панике спросила женщина.       — Артефактами, любовь моя, они сквибы, — спокойно сказал мужчина, выкладывая на стол артефакты.       — О чем выговорите? — несколько нервно спросила миссис Грейнджер.       — Я… мы… папа… Я не могу! — разрыдалась Петунья, и Вернон, обняв ее, начал рассказывать историю их появления в этом мире.       Через некоторое время рыдала и миссис Грейнджер, сердцем чувствовавшая, что Петунья не лжет. А Петунья смотрела на отца с таким выражением, что того передернуло.       — Да, дорогая, — сказал мистер Грейнджер. — Это точно твоя дочь, только ты умеешь делать такие глаза.       — Роберт, но это же фантастика! Как такое может быть? — воскликнула миссис Грейнджер.       — То есть ма-агия не фантастика, а то, что дочь вернулась, чтобы все исправить — сразу фантастика? — ехидно спросил мистер Грейнджер.       — Да, дорогой, ты прав… Но ты-то сам как-то слишком быстро принял их слова за правду.       — Потому что это правда, дорогая. Я знаю о магии, знаю об их мире, да и что он из себя представляет, для меня не секрет. А раз об этом не лгали, то…       — Да, я помню, — прошептала миссис Грейнджер. — И что теперь?       — Я не буду вам надоедать, — тихо сказала Петунья. — Я понимаю, ведь вы меня совсем не знаете… Можно… Можно…       — Любимая просит разрешения вас обнять, — почувствовавший желание Петуньи Вернон поспешил объяснить, пока она опять не расплакалась.       — Ну… хм… Можно, — разрешил мистер Грейнджер.       — Мама! Папа! Простите меня! — кинулась к ним Гермиона в теле Петуньи, совершенно утратив связь с реальностью.       Глядя на то, как его возлюбленная чуть не перевернула родителей вместе со стульями, Вернон подстраховал ее, вовремя поймав. Полузадушенный мистер Грейнджер просипел Вернону:       — И часто она так?       — Нет, — поджал губы Вернон. — Просто там она так и не смогла попросить у вас прощения.       — Почему?       — Не успела.