Прожить счастливую жизнь

      — А ты что же, парень? — глядя на Вернона, сидящего с грустной улыбкой, спросил мистер Грейнджер.       — Моих родителей убили, когда мне был год, я их совсем не помню, — отозвался Вернон. — Не отталкивайте ее, пожалуйста.       — Понятно… Что ты такое говоришь, разве можно оттолкнуть свою дочь, даже пусть она одного с нами возраста, — возмутился мистер Грейнджер.       — Вы поняли? — спросил Вернон.       — Да что тут понимать, она же копия своей матери по повадкам, взглядам, жестам…       — Спасибо.       — Так, доченька, — твердо сказала миссис Грейнджер. — Ты со мной одного возраста, будет странно, если ты меня будешь называть мамой, поэтому будешь считаться моей сестрой, согласна?       — Да, мама, — не веря еще в то, что ее приняли, Петунья роняла слезы на ковер.       — Ох, чудо ты мое, иди сюда, — вздохнула миссис Грейнджер, обнимая стоящую на коленях женщину.       — Что вы собираетесь делать? — спросил Роберт.       — В первую очередь, защитить вас, — ответил Вернон. — Наденьте эти артефакты и никогда их не снимайте.       — Хорошо. Что с детьми?       — Пойдут в одну школу, а там посмотрим, время у нас еще есть. Нам бы за это время выяснить, что вообще происходит и кто в этом виноват…       — Я думаю, вы справитесь, — спокойно сказал Роберт.       — Я тоже так думаю, — ответил Вернон.       Начали дружить домами, а Петунья в это время искала, как защитить Гермиону в Хогвартсе и до Хогвартса. Она хорошо запомнила Артура Уизли, направившего палочку на Гермиону в тех картинах, что им показали. Вернон предложил самый простой метод — оглушить и выкрасть.       — Да, дорогой, ты настоящий мужчина, — сказала ему Петунья. — «Доской по голове, и она твоя».       — Это сейчас похвала была или наоборот? — поинтересовался Вернон.       — А ты представь, исчезнет Уизли, что сделает Дамблдор?       — А что он сделает?       — Не знаю, и это пугает. Впрочем, учитывая, что Уизли ворует у простецов, то его можно отследить и случайно на голову что-нибудь уронить.       — Челленджер, — мрачно дополнил Вернон.       — Ты разбираешься в технике простецов?       — Было увлечение в детстве, мечтал угнать и задавить Дурслей.       — И ты его тщательно изучил… Иди ко мне…       — Если я пойду к тебе, то на сегодня размышления закончатся, впрочем…

***

      Поиск по крови, да и другими методами ничего не дал, значит, оригинальный Дадли был мертв. Эта новость напугала Петунью: кому понадобилось убивать ребенка? Когда она озвучила свой вопрос гоблинам, то получила простой ответ.       — Скорее всего, ребенка принесли в жертву демонам, чтобы наложить именно такой блокиратор.       — Демонам?       — Судя по всему, да, потому что блокиратор-то фонит, и фонит чуждо.       — Понятно…       Проблема документов, особенно маггловских, оказалась легко решаемой с помощью Конфундуса, взяток и отсутствия пока централизованной системы документооборота. Поэтому на обоих детей выдали «дубликаты» свидетельства о рождении, и все остальные документы были оформлены взамен утерянных.       Чтобы не рисковать с Мунго, отправились на континент при первой же возможности, причем не куда-нибудь, а в Швейцарию. Там Дамблдора абсолютно точно не любили, да и тайна пациента для швейцарцев была очень важна.       — Что тут у нас?       — Гоблины сказали — пытались приживить мертвую плоть.       — Потомку Певереллов? Оригинально.       — Можно ли это извлечь?       — Безусловно, посидите пока на скамеечке, а мы быстро сделаем.       Двухлетняя Гермиона внимательно смотрела, куда уводят мальчика, которого она уже привыкла считать своим. Петунья вздохнула и взяла с собой всех детей.       — Нельзя их разлучать, рева будет на всю клинику.       — Да, братья-сестры плохо к такому относятся, — улыбнулся швейцарец.       Через несколько минут все было готово, шрам убран, все остатки залечены. Вернон облегченно вздохнул. Теперь хоть некоторое время можно было жить.

***

      Мысль уронить что-то на Артура прочно укоренилась в голове Вернона, который избавился от брюха за неделю и теперь был полон энергии. В его системе ценностей человек, направивший палочку на любимую, вообще не имел права существовать. Поэтому мистеру Уизли не повезло. Его задавил трамвай, после чего указанный мистер был отправлен в больницу, где его мозг быстро и эффективно распотрошил на этот раз Вернон, полностью стерев личность исключительно сильным Обливиэйтом.       — Гарри, ну вот что ты сделал? Он же живой человек!       — Ничего, что он тебя в девять лет проклял?       — Ой… Но все равно, а вдруг Дамблдор что-то подумает?       — Ну пусть думает на водителя трамвая.       — А ты его не империл?       — Да не трогал я его, я рельсы тронул.       — Мозгов у тебя, конечно, мало, но хитрости — на пол-Слизерина. Причем, я так полагаю, на нижнюю половину.       — А почему на нижнюю?       — Потому что именно там находится то, чем вы, мужчины, думаете, — улыбалась Петунья. — Давай, рассказывай, что узнал.       — Ты сядь, — тихо сказал Вернон. — Сядь и посиди. А я тебе кое-что покажу…       Метод прямой передачи воспоминаний был известен аврорату давно. Поэтому Вернон достал из виска длинную нить воспоминаний и вложил ее в голову Петуньи, благоразумно подсев ближе и обняв жену. По мере осознания воспоминания глаза Петуньи наполнялись ужасом, а из глаз непрерывным потоком потекли слезы.       Через минуту женщина рыдала. Она размазывала слезы по лицу, не в силах поверить в то, что увидела, потому что это было действительно страшно. Несмотря на все, что ей показала Смерть, на все, что она узнала в той и этой жизни, женщина считала, что ее случай был единичным. Поэтому воспоминания Артура Уизли… Нет, они не сломали сильную Гермиону, но вызвали у нее ненависть. Яркую, горячую ненависть.