Прожить счастливую жизнь

      — Мне нужно с вами поговорить, — сказала мисс Уиллис Дурслям, которые Поттеры.       — Хорошо, мисс Уиллис, — улыбнулась Петунья. — Сейчас придет Эмма, она займется детьми, а мы поговорим.       Прошло более получаса, когда в дом вошла радостная миссис Грейнджер, распространяя вокруг себя запах мороза и снега. Ее щеки раскраснелись, а улыбка, казалось, затмевала электрический свет. Сегодня у женщины был день рождения, и вечером предполагался большой праздник, ну а пока Эмма пошла радоваться к детям, а Дурсли или, точнее, Поттеры сели с мисс Уиллис на кухне узнать, о чем же она хотела поговорить с ними.       — Сегодня мне приснился сон, после которого я все вспомнила, — начала мисс Уиллис с места в карьер. — Меня зовут Марлин Маккиннон, я была магглорожденной волшебницей. Да… Я дружила с Лилией Эванс.       — Что ж случилось? — подались вперед Дурсли.       — Случилось, что моих родных убили на моих глазах, сводя меня с ума, зачем-то им это было нужно. Но магия не выдержала первой, и я теперь сквиб, — грустно улыбнулась женщина. — Помогите мне найти Сириуса!       — Сириус сбежал куда-то в Латинскую Америку, — глухо проговорил Вернон.       — Нет! — воскликнула Марлин. — Сири не мог, он так любил маленького Гарри, мне казалось иногда, что больше, чем даже меня, помогите…       — Вы сказали, Гарри? А Морри? — спросила Петунья.       — Ой… — зажала себе рот Марлин. — Я не могу сказать, только если она разрешит…       — Так за чем дело стало? — спросил Вернон и пошел в комнату.       Вернулся он, держа на руках маленькую девочку, которая звонко смеялась в ответ на щекотание и игру. Увидев Марлин, зеленоглазая девочка посерьезнела, обвела всех взглядом, в котором читалась грусть, и кивнула. Но продолжить Марлин не дал Вернон.       — Морри, мы тебя будем любить всегда, ты наша дочь. Кем бы ты ни была, хоть демоном, что уничтожит Землю, но ты наша дочь. Это не изменить, не стереть и не выбросить. Даже пусть ты сильнее всех на этой планете, но ты наша дочь, мы тебя будем любить и защищать, пока бьются наши сердца. — Широко раскрытые зеленые глаза заставили Петунью рассмеяться и поцеловать дочку.       Некоторое время Дурсли играли с ребенком, успокаивая ее и даря уверенность в себе. А Марлин собиралась с духом. Наконец Вернон спросил:       — Ну-с, кто у нас наша маленькая дочурка?       — Это воплощение Смерти, — прошептала Марлин.       — Значит, правильно я тебя назвал, Морри, — улыбнулся Вернон. — Да, малышка, ничего не изменилось, ты наша дочь.       Из неведомых глубин миров за этой сценой наблюдали внимательные глаза Смерти, которая сейчас заплакала бы, если бы могла. Но она могла просто смотреть на чудо одной маленькой семьи и улыбаться. Пусть ее воплощение, ее дитя, будет счастлива.

***

      В темной камере на лежанке лежал молодой мужчина. Его жизнь казалась полностью разрушенной, тюремная роба не согревала, а дементоры выгрызали, казалось, куски души. От этой атмосферы он медленно сходил с ума. А еще его сводило с ума то, почему он оказался в страшной тюрьме.       — Пока ты говоришь, что виновен в смерти Поттеров, она будет жить, — говорили ему, показывая колдографию Марлин.       Марлин… Магглокровка, ради которой он разругался со всем семейством, которая была дороже, чем все сокровища рода Блэк. Его любимая, родная девушка. Ее сделали сквибом, показывая Сириусу все, что произошло с Марлин и ее семьей, но даже после этого не стал любить девушку меньше. И сквибы живут, а он что-то придумает. Если надо будет — от магии откажется, лишь бы она была счастлива.       Но от него потребовалось что-то совсем другое — оговорить себя, попасть в тюрьму за преступления, которые он не совершал. И все это ради сохранения жизни той, кого он любил больше жизни. За которую был готов отдать душу. Душа Сириуса Блэка не была нужна никому. Они угрожали его любви. Целый год мужчину целенаправленно ломали, показывая картины пыток любимой и рассказывая, что с ней сделают, если он посмеет тявкнуть не по команде. Сириус поседел меньше, чем за год. Возможно, на него как-то воздействовали ментально, но… Он не помышлял о побеге, потому что зачем ему его жизнь, в которой не будет Марлин?       Ему предстояло сидеть в камере еще больше десяти лет, за которые Сириус Блэк абсолютно точно сошел бы с ума, но что-то в мире вдруг изменилось. Сначала перестали приходить дементоры. Более того, эти самые дементоры начали отгонять от его камеры злых тюремщиков. Сидящая в соседней камере Белла громко комментировала это, медленно сходя с ума. Ее держали на таком же коротком поводке, что и Сириуса, но если Сириуса держали любимой, то Беллу — ребенком, которого у женщины выкрали. И именно в поисках своего ребенка она попыталась атаковать Лонгботтомов. В поисках ребенка, зачатого с убитым на ее глазах магглом, который был дороже даже Лорда.       — Лира, Лирочка моя, — шептала Белла.       — Мама! — доносилось до измученного материнского сердца откуда-то издалека. — Мамочка, забери меня отсюда!       — Марлин, — стонал Сириус, не слыша ответа.       — Жри, падаль! — приходили тюремщики.       И Сириус, и Белла медленно сходили с ума, день за днем, час за часом… А кто-то, кто держал их на коротком поводке, позаботился о том, чтобы никто не разыскивал Сириуса и Беллу.

***

      — Если Сириус такой, как ты рассказываешь, Марлин, то… — начал Вернон, которого обнимала, успокаивая, Петунья.       — То он в Азкабане, — закончила женщина. — И как только мы начнем его вытаскивать, то сразу же окажемся посреди войны.       — Да, Гер… Пети, — согласился мужчина. — Что мы можем сделать, вот в чем вопрос?       — Что-то я читала на пятом курсе про заклинания подобия… — прошептала Петунья.       — Можно же сделать так, что он «умрет»?       — Хм… Можно, но как? Для этого же нужно убить мага? — спросил Вернон, потом они переглянулись и хором сказали: — Флетчер!       — Маккошку бы изловить… — с тоской протянула Петунья.       — Пока нельзя, — заметил Вернон. — Дамблдор за исчезновение правой руки пол-Британии перевернет кверху дном.       — Да, муж мой, ты прав… — вздохнула женщина. — Марлин, вы остаетесь пока с нами. Как же все закручивается-то…       — А ведь у тебя боггартом тоже была Маккошка, — заметил Вернон. — Значит, она и тебя?       — Не помню… — всхлипнула Петунья. — Совсем не помню.       Они долго сидели втроем на кухне, а потом перешли в детскую, чтобы поиграть с детьми, прижать их к себе, пока Вернон священнодействовал на кухне. Мужчине действительно нравилось готовить и радовать этим своих любимых. В конце концов, сегодня был большой праздник — День Рождения Эммы Грейнджер.       Много вкусной еды, тортик на радость детям и фейерверк. Этот день рождения запомнился миссис Грейнджер надолго. Он праздновался, словно государственный праздник, так радовались этому дню Петунья и дети. Сестра, хотя на самом деле дочь. Эмма всегда желала большую семью, и вот наконец ее мечта исполнилась.       — Все-таки, любимый, похоже, что все ниточки сходятся к Маккошке.       — Да, любимая, очень похоже, но поспешать следует медленно, у нас дети, и их безопасность очень важна.       — И все-таки?       — Ты хорошо придумала с заклинанием подобия, попробуем, только нужно это сделать хитро. И перестань нервничать, куда делась твоя едкость?