Горец

Готэм. Доки. Три часа ночи. Влажный, пропитанный запахом ржавого металла и гниющей рыбы воздух висел над причалами. Бэтмен и Робин, два безмолвных силуэта, скользили по крышам заброшенных складов, как призраки. Для Тима Дрейка это была рутина – еще одна слежка за сделкой мафии Пингвина. Но для Брюса каждый выход в ночь теперь был проверкой на прочность. Он двигался с привычной для Бэтмена грацией, но его чувства были обострены до предела. Он не просто искал угрозы из засад. Он чувствовал пространство вокруг, выискивая то особенное, леденящее душу ощущение – Присутствие другого Бессмертного. Пока – тишина. Только страх и жадность смертных. «Легко», — по рации передал Тим, его голос был собранным и немного взволнованным, как всегда в деле. «Пингвин даже не потрудился сменить локацию после прошлого провала. Любит привычное.» Брюс не ответил. Его взгляд был прикован к фигуре мальчика в красном, зеленом и желтом. Тим. Умный, дотошный, преданный. Смертный. Воспоминание. Дик Грейсон. Первый Робин. «Ты... что?» — Дик, уже Найтвинг, отступил на шаг в Бэт-пещере. Они только что отбили атаку очередного сумасшедшего, и Брюс, получивший, по всем законам логики, смертельную рану, встал на ноги, пока рана затягивалась на глазах. «Бессмертный», — без обиняков сказал Брюс, с трудом подбирая слова. Шок в глазах Дика сменился недоверием, затем гневом. «Сколько?» — его голос дрогнул. «Четыре года». «Четыре... И ты ничего не сказал? Мы... я... Боже, Брюс! Мы уже хоронили тебя! Я плакал над твоим пустым гробом! А ты... ты просто... воскрес?» Этот разговор стал одной из самых тяжелых ран. Дик чувствовал себя преданным. Его наставник, человек, олицетворявший для него пределы человеческих возможностей, оказался... чем-то иным. Их отношения до сих пор были натянутыми, как струна. Воспоминание. Джейсон Тод. Второй Робин. Ярость. Отчаяние. Непослушание, рожденное из боли. Джейсон. Он был грубым алмазом, и Брюс видел в нем потенциал, который так и не успел раскрыться. Взрыв. Тишина. И потом... пустота. Гроб, который не был пустым. Настоящее тело его сына, изуродованное до неузнаваемости. Чувство вины было всепоглощающим. Он не смог его спасти. Он опоздал. «Если бы я был Бессмертным тогда... — эта мысль преследовала его по ночам. — Я мог бы спасти его. Я мог бы принять удар на себя. Он был бы жив». Но это было невозможно. Джейсон умер как человек. Хрупкий, смертный мальчик, погибший из-за его ошибки. Эта мысль жгла сильнее любого Озарения. — Б? — голос Тима вывел его из оцепенения. — Ты меня слышишь? Кажется, начинается. Брюс встряхнулся. Внизу, на причале, появился Пингвин со своими людьми. Грузовик с открытым кузовом подъехал к крану. — План прежний, — сквозь зубы произнес Брюс, его голос в маске снова стал низким и властным. — Я сверху. Ты обеспечиваешь тыл. Никаких неожиданностей. — Понял, — Тим приготовил свой бостон. Бой начался стремительно. Бэтмен, как черная буря, обрушился на основную группу охранников. Его движения были выверенными, сокрушительными. Он не просто обезвреживал – он подавлял. В нем была ярость, которую Тим знал, но сегодня она казалась... острее. Более отчаянной. Все шло по плану, пока один из громил, отброшенный ударом Бэтмена, в панике не нажал на спусковой крючек своего автомата. Очередь ушла вверх, прямо в сложную систему тросов и противовесов крана, который держал над причалом многотонный контейнер. С оглушительным скрежетом тросы начали рваться. Массивный контейнер качнулся и с ревом полетел вниз. Прямо на того самого громилу, который упал и не мог сдвинуться с места, и на Тима, который бросился его оттаскивать. — РОБИН! — крик Брюса был нечеловеческим. Время замедлилось. Брюс увидел все с ужасающей четкостью: широко раскрытые глаза Тима под маской, падающую стальную громадину, беспомощного бандита. «Не еще одного. НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ЕЩЕ ОДНОГО». Он рванулся с места. Его мышцы, усиленные не только годами тренировок, но и Силой трех Бессмертных, сжались как пружина. Он не бежал – он летел, рассекая воздух. Он врезался в Тима и бандита, отшвырнув их обоих в сторону, в безопасную зону. И в этот последний миг, повернувшись, он увидел, что ему самому уже не уйти. Стальная махина рухнула на него, погребя под собой с оглушительным грохотом. — БРЮС! — закричал Тим, вырываясь из-под обломков ящиков. Наступила мертвая тишина, нарушаемая только шипением и скрежетом металла. Пингвин и его люди в панике разбежались. Тим, не чувствуя боли в вывихнутом плече, подбежал к груде металла. — Нет, нет, нет... — он рылся в обломках, его голос срывался. — Бэтмен! Брюс! Держись! И тут обломки контейнера шевельнулись. С грохотом отлетела в сторону многокилограммовая стальная балка. Из-под завала поднялась фигура в плаще. Бэтмен стоял. Его костюм был порван, маска треснула, обнажив часть лица. Но он стоял. Прямо. Не шатаясь. Тим замер, не веря своим глазам. Он видел, как тот контейнер приземлился прямо на него. Никто не мог выжить под этой тяжестью. — Ты... как? — прошептал Тим. Брюс тяжело дышал. Он смотрел на Тима, и в его глазах, видимых через трещину в маске, бушевала буря. Он видел недоумение, растущий ужас и вопрос, который вот-вот должен был прозвучать. — Ты в порядке? — вместо ответа, грубо спросил Брюс, его голос был хриплым. — Я... да, но ты... я видел... — Это не важно, — Брюс резко оборвал его. — Миссия выполнена. Пингвин сбежал, но данные мы получили. Возвращаемся в пещеру. Он развернулся и пошел, его походка была твердой, будто он не был только что расплющен под десятками тонн металла. Тим стоял на месте, глядя ему в спину. Все его рациональное мышление, его детективные навыки кричали об одном: произошло нечто невозможное. Он вспомнил странную отстраненность Брюса в последние месяцы. Его возросшую, почти одержимую осторожность. Его взгляд, полный тяжести, которой не было раньше. И тогда Тим Дрейка, третий Робин, мальчик, который разгадал личность Бэтмена благодаря логике, понял, что разгадал лишь первую, самую простую загадку. За ней скрывалась другая. Гораздо более темная и пугающая. А Брюс, шагая впереди, чувствовал на спине пристальный взгляд своего нового Робина. И понимал – маска треснула не только на его лице. Тайна, которую он так тщательно оберегал, была на волоске от разоблачения. И на этот раз скрывать ее придется от того, кого он поклялся защищать. Возвращение в Бэт-пещеру было похоже на похоронную процессию. Глухое гудение лифта, мерцание неонового света на сталактитах, и оглушительная тишина между двумя фигурами, выходящими из «Бэтмобиля». Тим сорвал с себя маску. Его лицо было бледным, глаза горели от смеси адреналина и невысказанного вопроса. —Брюс. Что это было? — его голос дрогнул, но он старался держать себя в руках. — Я видел. Этот контейнер... он упал прямо на тебя. Никто не мог выжить. Брюс медленно, почти механически, отсоединял порванный плащ. Он не смотрел на Тима. —У костюма есть системы экстренной защиты. Амортизаторы сработали, — его голос был плоским, лишенным всяких эмоций. Ложь отскакивала от зубов с отточенной, пугающей легкостью. — Защита? — Тим фыркнул, его рациональный ум отказывался принимать это. — Брюс, он весил несколько тонн! Это не пуля и не удар кулаком! Ты... ты встал, будто просто споткнулся! — Тим, — Брюс наконец повернулся к нему. Его собственное лицо было маской невозмутимости, но трещина на щеке, уже почти затянувшаяся, говорила о другом. — Ты в шоке. У тебя вывихнуто плечо, и ты не мыслишь здраво. Иди домой. Ложись спать. Завтра все будет выглядеть иначе. Воспоминание. Разговор с Диком. «Ты не сможешь скрывать это от него вечно, Брюс!» — Дик, его голос был полон горечи, стоял посреди Пещеры, сжимая кулаки. — «Тим не я. Он не Джейсон. Он видит все. Он складывает паззлы. И однажды он сложит их в правильную картину». «Он не должен», — мрачно ответил Брюс. — «Чем меньше людей знает, тем в большей безопасности они будут». «Безопасности? Ты так думаешь?» — Дик горько рассмеялся. — «Или ты просто боишься увидеть тот же взгляд в его глазах? Тот же ужас и непонимание, что и в моих?» Брюс молчал. Он не мог отрицать этого. Дик выдохнул, его гнев поутих, сменившись усталой печалью. — «Ладно. Я не согласен с тобой. Но он... он как сын тебе. И мне как родной брат. Я прикрою тебя. Не дам ему лезть слишком глубоко, пока... пока ты не будешь готов. Но это ненадолго, Брюс. Этот секрет... он ядовит. Он отравляет все вокруг». — Я мыслю совершенно здраво! — голос Тима вернул его в настоящее. — Я видел, как ты двигался сегодня. Быстрее, чем когда-либо. Сильнее. И этот удар... Брюс, скажи мне правду. Что происходит? В его глазах была не только настойчивость. Была боль. Боль от того, что его снова отстраняют, что ему снова не доверяют самую важную правду. Брюс подошел к главному компьютеру, повернувшись к нему спиной. Этот разговор был для него пыткой хуже любой схватки с Бессмертным. —Правда в том, что ты жив. И миссия выполнена. Все остальное не имеет значения. Тебе пора отдыхать, Тим. Это приказ. Он произнес последнюю фразу с ледяной окончательностью, которую использовал, чтобы положить конец всем спорам. Та сакая, после которой Робины обычно смирялись. Тим несколько секунд молча смотрел ему в спину. Он видел напряжение в его плечах, эту новую, нечеловеческую стойку. Он все понимал. Дверь закрыта. Намертво. — Хорошо, — тихо сказал Тим. Его голос был пустым. — Спокойной ночи, Брюс. Он развернулся и пошел к мотоциклу. Его походка была прямой и гордой, но Брюс видел, как сжаты его плечи. Когда звук мотора Робина затих в туннеле, Брюс с силой уперся руками о консоль, склонив голову. Глухой стон вырвался из его груди. Он солгал ему. Прямо в глаза. Он видел рану в его взгляде и сознательно ее нанес. Он смотрел на темный экран, в котором отражалось его собственное вечное, проклятое лицо. Дик был прав. Этот секрет был ядом. И он только что влил очередную его дозу мальчику, который верил в него больше всего на свете. Следующим утром солнце Готэма пыталось пробиться сквозь привычную пелену смога, окрашивая небо в грязно-оранжевые тона. Длинный, темный «Роллс-Ройс» притормозил у дома Дрейков. Брюс, в безупречном костюме от кутюр и с маской безразличия на лице, ждал. Через несколько минут дверь открылась, и вышел Тим. Он был в школьной форме, его портфель был перекинут через плечо. Увидев машину, он на мгновение замер, его лицо осталось невозмутимым, но в глазах промелькнула тень. Он кивнул себе что-то под нос и направился к машине. Он сел на пассажирское сиденье, пристегнулся. —Утро, — сухо поздоровался он, глядя в окно. — Утро, — ответил Брюс, плавно трогаясь с места. Машина погрузилась в гнетущую тишину, нарушаемую лишь тихим гуждением двигателя. Она была гуще и тяжелее, чем любая битва в ночи. Брюс чувствовал обиду, исходящую от мальчика, как физическое давление. Он вспомнил, как провожал так же Дика. Потом Джейсона. Теперь — Тима. Всегда в этой машине, всегда в этой роли — опекун, наставник, прикрытие. Но теперь между ними лежала бездна, которую он сам и вырыл. — Уроки сегодня до трех? — спросил Брюс, пытаясь найти нейтральную тему. Его голос прозвучал неестественно громко в тишине. — Да, — коротко ответил Тим, не отрывая взгляда от проплывающих мимо улиц. — Если, конечно, не случится чего-то... необъяснимого. Вроде падения небоскреба на кого-нибудь, кто потом просто встанет и уйдет. Брюс сжал руль. Удар был точным и метким. —Тим... —Не надо, Брюс, — наконец повернулся к нему Тим. Его глаза были ясными и твердыми. В них не было детской обиды — там была холодная аналитическая ярость детектива, которого обвели вокруг пальца. — Ты сделал свой выбор вчера. Я его понял. У нас рабочие отношения. Ты — Бэтмен. Я — Робин. Мы выполняем миссию. Все остальное... не имеет значения, верно? Эти слова, его же собственные, брошенные ему в лицо, обожгли сильнее любого клинка. Он видел, как Тим отстраивает стены. Выстраивает дистанцию. Защищается так, как научился у него же. — Это не так просто, — тихо сказал Брюс, глядя на дорогу. — Для меня тоже, — парировал Тим. — Но я справлюсь. Я всегда справляюсь. Они подъехали к школе. Старинное готическое здание, полное таких же, как он, смертных подростков с их смертными проблемами. Тим положил руку на дверную ручку. — Спасибо, что подвез, — его голос снова стал формальным, вежливым и пустым. — Увидимся вечером. Для... работы. Он вышел из машины и, не оглядываясь, зашагал ко входу, растворившись в толпе сверстников. Брюс сидел за рулем еще несколько минут, глядя ему вслед. Он чувствовал себя последним подлецом. Он спасал этого мальчика от физической смерти, но при этом методично убивал его веру. Веру в него, в их общее дело, в саму идею правды, которую они якобы несли. Он вспомнил слова Дункана Маклауда: «Наша величайшая битва — не с другими Бессмертными, а с самими собой». И сейчас он проигрывал эту битву по всем фронтам. Он пытался защитить Тима, отдаляя его. Он пытался сохранить их связь, разрушая ее ложью. Он посмотрел на свое отражение в зеркале заднего вида. Лицо богатого плейбоя Брюса Уэйна. Идеальная маска. Но под ней скрывалась не просто тайна Бэтмена. Теперь это была тайна чудовища, которое боялось посмотреть в глаза своему же сыну. Он тронулся с места и направился к башне «Уэйн Энтерпрайзис», где его ждал другой театр — театр светской жизни. Но ни одна из его ролей не давалась ему сейчас с таким трудом, как роль, которую он только что пытался играть с Тимом. Роль наставника. Роль, которая по его же вине стремительно превращалась в роль лжеца и чужого человека.