Xmas2222

🎅🏻

 — Тэхён? — обращается к хозяину жилища молодая особа.  — Тэхён? — вторит Чонгук и рассматривает его взволнованно. — Что-то случилось?  — Случилось, — выдыхает тот и опускает глаза. — Это Ингрид. Моя жена.       И мир замирает. Слышно, как где-то в комнате ступает мягкими лапами кошка — так тихо становится. Слышно, как стучат сердца двух людей, что смотрят сейчас друг на друга, не моргая. У Тэхёна в глазах влага, а у Чонгука нож в сердце. Неужели это конец?  — Кхм… Может, вы вспомните о совести? — вдруг звучит женский голос. Ингрид скидывает с себя спецодежду, снимает обувь — остаётся лишь в джинсах и красной кофте. — Устроили тут гляделки.       Ингрид красивая. Красивая стерва — это то, что думается Чонгуку из-за её взгляда и тона. У неё с медным отливом волосы, карие глаза, матовые бордовые губы. Она поправляет пряди, стоя у зеркала, а потом по-хозяйски обувается в тапочки, что лежали в шкафу в прихожей.  — Ма… Мама?! Мамочка! — Проснувшаяся Кайса с визгом бросается к девушке, а та подхватывает её на руки и кружит.       Чонгук чувствует себя отвратительно. Будто он находился тут все время на птичьих правах, будто занимал чужое место, а теперь, когда Ингрид вернулась… Теперь его история окончена. В груди болезненно ноет, голова раскалывается, а руки леденеют. Он ещё никогда в жизни не ощущал ничего подобного.  — Чонгук… — Тэхён подходит на шаг ближе, смотрит взглядом преданного, но будто провинившегося щенка.  — Думаю, вам нужно поговорить. — Чон пытается выдавить из себя вымученную улыбку, а ещё всеми силами держится, чтобы не разреветься. Он мужик. Не положено.       Глупые стереотипы, навязанные обществом.       Не разреветься не получается… Чон уходит в их с Тэхёном комнату, где каждый миллиметр напоминает о бессонных ночах, утопающих в страсти, о долгих разговорах о вечном, о мягких поцелуях и первых признаниях полушёпотом… Слёзы-предатели капают на пол, а внутри всё переворачивается. И даже эта комната вовсе не «их»… Она чужая. Чужая, как та женщина, что сейчас обнимает Кайсу… Как же это возможно?       Чонгук — не любитель долгих разбирательств, а ещё он прекрасно понимает, что ему нет места в этой полноценной семье. Стыдно очень становится, что ворвался вот так в их мир, всё взбаламутил, а теперь… А теперь у него только один выход. Мужчина спешно, но тихо переодевается в свои вещи, в которых когда-то приехал в это убежище, достаёт верхнюю спецодежду и свои документы, выглядывает из комнаты, чтобы проверить обстановку — никого. Все переместились на кухню. На ту самую кухню, где они с Тэхёном, Кайсой и Джерри отмечали Рождество, а потом и Новый год. Где он готовил еду болеющему Киму, где они вместе пекли пиццу, пачкались в муке, хохотали… Где они сидели до поздней ночи за чашкой чая с сахарным печеньем, или вином. Где Тэхён порол что-то про Деда Мраза и остальных братьев Санты… Чонгук и есть этот Дед Мраз. Нельзя было врываться в чужую семью… Нельзя было привязываться.       И, может, он поступает сейчас опрометчиво, но Чон искренне уверен, что это единственное правильное решение. Никто не слышит, как он уходит. Никто не слышит, как закрывается дверь бункера. Никто не слышит, как он всхлипывает, когда выходит на улицу и щурится от непривычного яркого света, а потом скулит, шагая к заметённой машине, пока обжигающие слёзы душат и душат…  — Не могло всё быть так хорошо, — шепчет он одними губами, пока руками откапывает служебную машину от химического снега. На руках специальные перчатки, но Чон всерьёз думает снять их, потому что теперь точно не видит смысла жизни… Все его покинули. Лотта, Боссе, Аника… Он на свой страх и риск позволил себе полюбить. Полюбить Тэхёна, Кайсу, Джерри, полюбить их уютный дом… А теперь явилась та женщина, и она по праву должна занимать место в этой семье. — Не могло, не могло… — повторяет это, как дурной, а потом садится в машину и даёт по газам.       Пролетает через весь город на запрещённой скорости, толком не видит ничего из-за слёз и специальных очков на глазах, но каким-то чудом добирается до своего убежища целым и невредимым. Хотя… Это лишь оболочка. Внутри всё погибло этим злосчастным утром первого февраля.

🎅🏻

 — Мамочка… Что с тобой было? Где ты была? Я так скучала, мамочка… — Кайса плачет. Слёзы стекают по её бледным щёчкам — без свежего воздуха у неё давно пропал румянец. — Мамочка, я так тебя люблю… Что же с тобой было? Я думала… Думала, что больше никогда тебя не увижу! — срываясь в более сильный плач.       Ингрид обнимает её и гладит по голове, пока Тэхён, стоя к ним спиной, стеклянным взглядом смотрит на плиту, где греется чайник. Из-за реакции дочери он тоже не может сдержать слёз, а ещё внутри всё бушует. Где эта женщина была целый год? Она выглядит хорошо… Даже лучше, чем раньше, а это значит, что она явно не лежала в госпитале, как некоторые найденные люди, что значились пропавшими без вести. А ещё Чонгук… Что там сейчас с ним? Может, вовсе нафантазировал себе разного? Как это всё мерзко и противно… Тэхён думает, что нужно будет обязательно поговорить с ним по душам, после того, как Ингрид объяснится.       Им с трудом удаётся успокоить Кайсу. А ещё более сложным оказывается отправить её смотреть мультики, чтобы поговорить. Девочка боится, что мама снова уедет, но та уверяет, что никуда не денется.  — Я даже не знаю, что сказать тебе, — признаётся Тэхён, присев за стол и подвинув жене чашку чая. Не ту с кактусом — те только их с Чонгуком. Ей — другая. — Что мне спросить у тебя?  — Ничего не спрашивай, — отвечает та, — я сама всё скажу, но не стану оправдываться.  — Не станешь оправдываться? — У Тэхёна брови ползут вверх. Да, его супруга всегда была с характером… Он понял это после свадьбы, ведь до — она была обворожительной и милой. — Ты хочешь сказать, что у тебя были весомые причины? Ты пропала на год с лишним, Ингрид!  — Я умею считать, — фыркает та, — и календарь у меня имеется.  — Ты ещё и язвишь?  — Ким, я приехала за Кайсой, — выдаёт девушка и смотрит в упор. Она, видимо, действительно не собирается ничего объяснять. — У меня есть разрешение на её разовый выход на улицу. Сейчас я соберу её вещи — и мы уедем.       Тэхён даже дар речи теряет. У него внутри всё трещит по швам от невиданной наглости супруги, а ещё охватывает ярость.  — Ты… Ты не в себе? — сквозь зубы проговаривает он и сверлит взглядом девушку, у которой на лице нет абсолютно никаких эмоций — ни одна мышца не дрогнула.  — Избавь меня от разборок, — просит та и смотрит с презрением.       Тэхён не понимает, что такого ужасного он сделал этой женщине, ведь всегда был добр с ней. Да, у них не случилось большой любви… До свадьбы была какая-то трепетная влюблённость, а потом всё пошло через задницу. Ингрид целыми днями пропадала на работе, а Тэхён занимался дочкой и трудился дома, реставрируя книги. Они давно не были близки ни в одном из смыслов, но он никогда, ни разу за всю их совместную жизнь даже слова плохого не сказал супруге.  — Я не люблю тебя, Ким, — продолжает та, — давно разлюбила.  — Твоя единственная любовь — деньги, — цедит Тэхён. Ему мерзко даже смотреть на эту женщину из-за её намерений, с которыми она явилась в его дом.  — Верно, — усмехается Ингрид и тянется к конфете в вазочке. Медленно-медленно разворачивает её своими изящными руками с длинными ногтями… Это действует Тэхёну на нервы. — Потому я нашла кое-кого побогаче, чем ты, реставратор. Не спорю, мы всегда жили в достатке, ведь ты хорошо зарабатываешь, но мне… Мне нужно больше. Я достойна этого, понятно?  — Кристально похуй, — позволяет себе выругаться Ким, потому что ему действительно всё равно. — Катись к своему денежному мешку, а про Кайсу забудь. Я не отдам тебе её.  — Не имеешь права, — скалится девушка. — По закону ребёнок после развода остаётся с матерью.  — Нет такого закона! — гаркает Тэхён и стучит кулаком по столу. Он дочь не отдаст. Делайте с ним всё, что хотите: лишите всего, что он имеет, растопчите, расстреляйте, облейте бензином и подожгите, но он ни за что не отдаст Кайсу. — Мы всё ещё в официальном браке, Ингрид. Разведёмся и суд решит, что ребёнок останется со мной, потому что именно я, слышишь, именно я занимался ей все эти пять лет! Единственное, что ты сделала — это вынашивала её девять месяцев, а потом родила за шесть с половиной часов. Больше ничего!  — Мы уже разведены, Ким, — спокойно чеканит девушка и усмехается — ей нравится смотреть на шокированного бывшего мужа. — Видишь ли, мой новый супруг имеет связи… Большие связи, с помощью которых нас с тобой развели без твоего согласия. А теперь я могу забрать Кайсу.       У Тэхёна дрожат руки. Он запускает пятерню в волосы, сжимает их у корней до боли… Хочется выть.  — У тебя есть документ, в котором говорится, что ты можешь забрать Кайсу? — собравшись с силами, спрашивает Ким и в ту же секунду замечает волнение в глазах Ингрид. Он изучил её мимику за семь лет совместной жизни, изучил все жесты, взгляды и даже, кажется, дыхание. Она нервничает. — Покажи мне такой документ, Ингрид.  — Девочке лучше с мамой! — вскрикивает та и кривит губы. — Так было всегда и во всём мире!  — Какую же дичь ты несёшь… — вздыхает Тэхён, но немного успокаивается. У бывшей — слава Богу — супруги нет такого права. А суд очевидно будет на стороне Кима — он сможет всё доказать. Да и когда до этого суда дойдёт дело — большой вопрос, ведь никому не разрешено покидать убежища.  — Давай договоримся, Ким, — пытается добиться желаемого Ингрид. — Ты с миром отдаёшь мне Кайсу, а потом на твоём лицевом счёте появляется круглая сумма. — Она пишет цифру на салфетке и протягивает её мужчине, но тот даже не опускает взгляд, продолжая сверлить насквозь эту змею, которая хочет купить собственного ребёнка. Вот только зачем ей это? Почему понадобилось так резко?       Тэхён делает вид, что думает. А потом осторожно достаёт из кармана домашних штанов телефон и, не глядя, включает диктофон, чтобы запись следующих слов можно было предъявить в суде. Ингрид — та ещё стерва, но не самая умная из людей.  — Хорошо. — Тэхён начинает разговор, который в будущем может стать единственным шансом на опеку над Кайсой. — Сейчас сложное время, очень сложное… Если подумать, когда нас всех выпустят из укрытий — нужно будет строить новый дом.  — Именно, Ким, — расплывается в улыбке та. — Потому моё предложение — лучший для тебя вариант.  — Не думал, что это скажу, но ты бываешь разумной, — через силу говорит мужчина. — Я правильно понимаю, что ты за эту сумму хочешь купить свою дочь? Мне нужно будет отказаться от опеки?  — Купить? — она нервно смеётся. — Громкие слова… Я лишь хочу помочь своему бывшему супругу. Всё-таки ты — неплохой человек и всегда был добр ко мне.  — Я тебя понял, Ингрид… Тогда у меня будет встречное условие.  — Какое ещё?  — Ответь мне на несколько вопросов — и я соглашусь на твоё предложение.  — Валяй.  — Где ты была весь этот год? — У Тэхёна влажные ладони, а ещё сердце стучит сильно. Он бросает взгляд на телефон, пока женщина разворачивает ещё одну конфету. Убеждается, что запись идёт.  — Тебе честно?  — Разумеется.  — Я изменяла тебе несколько лет, Ким, — делает серьёзное признание та. — Мы познакомились с моим нынешним мужем практически сразу, после рождения Кайсы. Это была любовь с первого взгляда… Он дарил мне подарки, красиво ухаживал, а потому я не устояла. Он богат. Безумно. Но вот незадача — он не хотел на мне жениться.  — И что же изменилось? — хмыкает Тэхён.  — Год назад, когда случилось страшное с этим миром, я была у него. Знаю, ты думал, что я работала, но… Спешу тебя огорчить — я не работала ни единого дня в своей жизни, потому что достойна роскошной жизни, где нет места труду.  — Согласен… Такой горячей девушке — только лучшее, — переступая через себя, говорит Ким. — Я так понимаю, вы за этот год сблизились, а потому он сделал тебе предложение.  — Да! — восклицает та, прихлопнув в ладоши. — Он сделал мне предложение на Рождество! У него связи, я уже говорила… Потому нам не понадобилось много времени, чтобы оформить развод с тобой, а потом пожениться. Всё шло хорошо, даже идеально, но на днях он заявил, что ребёнок должен жить с матерью. Что отец не сможет ничего дать девочке. И знаешь, наверное, я с ним согласна…  — Теперь мне всё понятно, Ингрид. Это даже не твоё желание забрать Кайсу… Это неоспоримое решение твоего нового мужа, который ребёнка даже в глаза ни разу не видел, но с чего-то решил, что ей нужна такая никчёмная мать…  — В целом — ты прав, — на удивление соглашается бывшая жена. — Но я неплохая мать. И я смогу дать ей многое!  — Дорогие игрушки и новые модели техники? — усмехается Ким. — Не в этом заключается понятие «дать многое», Ингрид.  — Считай так, — пожимает плечами. — Как я уже сказала, Йохан сделал разрешение на выход девочки, потому я здесь. У меня нет времени разговаривать с тобой о насущном. Может, потом, когда нам разрешат выходить на улицу — я позволю тебе иногда видеться с Кайсой. Тогда и поболтаем.       Она решительно поднимается с места, а Тэхён заканчивает запись и на всякий случай оперативно отправляет файл своему лучшему другу для сохранности.  — А теперь послушай сюда, гадина, — шипит он, схватив её за запястье. Он никогда не прибегал к применению физической силы, но сейчас это единственный способ удержать её на месте. — Вся твоя подлая исповедь записана на мой диктофон. Догадаешься, что это значит, или подсказать?!  — Блять, Ким! — вопит Ингрид и краснеет от злости. — Ты ведь сейчас просто блефуешь?!       Вместо ответа Тэхён с лицом победителя включает запись на диктофоне, а ещё предупреждает, что она отправлена в надёжное место. После — говорит, что, если она не хочет проблем со своим новым мужем — то лучшим вариантом будет развернуться и уехать, придумав для него легенду о том, почему она не может забрать дочь. В противном случае — запись будет обнародована в суде, об этом станет известно её ненаглядному Йохану, который явно не будет рад узнать всю правду о своей жене.       Ингрид кроет Тэхёна матами, не стесняясь в выражениях… Она даже не останавливается, когда из-за шума на кухню прибегает Кайса…  — Кайса, солнце! — Женщина бросается на колени и обнимает дочь, когда та кричит и снова начинает плакать. Ингрид понимает, что у неё остался лишь один шанс… — Дорогая моя, ты ведь понимаешь, как сильно мама по тебе скучала?!       Тэхён цокает и качает головой — из этой змеюки даже актриса так себе.  — Я тоже скучала, мамочка… — проговаривает ребёнок.  — Послушай, солнце, я должна ехать… У мамы теперь новый дом, очень большой и красивый, и я хочу показать его тебе…  — Она никуда не поедет, — гремит Тэхён. — Я ещё раз повторяю — мы можем встретиться в суде, но это заочно провальный вариант для тебя.       Ингрид снова хочется покрыть бывшего матами, но она держится.  — Кайса, послушай, — обращается она к дочке, — я должна задать тебе один важный вопрос… Видишь ли, так получилось, что мама и папа больше не могут жить вместе, но ты у нас одна. Одна-единственная и самая любимая…       Тэхёну мерзко всё это слушать. Гнусно, пакостно, муторно… Можно подобрать ещё с десяток синонимов, которые полностью опишут его отношение к бывшей жене.  — Ты должна выбрать, солнце… — продолжает она. — С кем ты хочешь жить? С мамой? Скажи, наверняка ведь с мамой…  — Или с папой, — добавляет умышленно пропущенный вариант Тэхён, а потом присаживается на корточки и заглядывает в глаза дочери: — Кайса, милая, мне жаль, что перед тобой встал этот вопрос, потому что для тебя это ужасный выбор, но иначе не получается… Так бывает, милая. Так бывает…       Конечно, Тэхён понимает, что у него есть запись, которая решит всё, даже, если Кайса выберет маму. Но он хочет быть честным перед ней и перед собой. Хочет знать, что это и осознанный выбор дочки тоже.  — С папой… — тихо проговаривает девочка, а по щекам цвета молока снова текут слёзы. — Я хочу остаться с папой и с Томтеном…

🎅🏻

      Джерри всегда чувствовала моральное состояние своего хозяина. Всегда радовалась вместе с ним, когда ему было весело, всегда грустила… Теперь настало время второго варианта. Она приходит к Тэхёну, что лежит на постели, свернувшись калачиком, и укладывается рядом. Мурлычет, хочет обратить на себя внимание, но тот не реагирует. Кайса уже спит, на дворе ночь, а ещё идёт вторая неделя без Чонгука…       Ингрид тогда уехала после ответа дочки. Ким понимает, что она больше не вернётся, что не будет, как пообещала Кайсе, приезжать по выходным… У неё совсем другие интересы.       Выпроводив бывшую, Тэхён в тот день сразу же бросился в спальню, чтобы поговорить с Чонгуком, но… Никого там не обнаружил. Он в истерике обыскал весь бункер, заглянул даже в чулан, в котором когда-то прятался Томтен, играя с ребёнком, но и там его не оказалось. А ещё Ким вдруг понял, что у него нет контактов Чонгука: адреса, номера телефона, социальных сетей… Конечно, он тут же бросился искать его в интернете, но ни одного пользователя по имени Чон Чонгук, проживающего в Лайтберге, он не нашёл.  — Папа, а куда Томтен подевался? — встревоженно спросила тогда дочь.  — Я… Он… У Томтена ведь много дел, понимаешь, милая… — У Тэхёна дрожали губы и ему пришлось врать. — Он — помощник Санты, а потому поехал помогать главному волшебнику страны в Томтеленд. Помнишь, я рассказывал тебе о деревушке, где живёт главный Санта?  — Помню! — у Кайсы загорелись глаза. — Так он поехал туда, чтобы готовиться к следующему Рождеству?  — Конечно, — кратко кивнул отец.  — Он вернётся?       Ким закусил губу. Снова врать? Обещать то, в чём сам не уверен? Дочь и так целый год ждала нерадивую мать…  — Я постараюсь об этом разузнать, милая.       И вот прошла целая неделя, а от Чонгука, конечно, никаких вестей. Тэхён его не осуждает, совсем нет, ведь наверняка тоже поступил бы именно таким образом, будь он на его месте… Страшно даже представить, что сейчас испытывает Чон. Но и найти его нет никакой возможности, сидя под землёй. Будь у него шанс выбраться на улицу — он бы не поленился и обошёл каждое из убежищ Лайтберга, а так…  — Мне жаль, мистер, но это конфиденциальная информация, — пытается отбиться от взбудораженного и лохматого Тэхёна работник службы доставки, который привёз еду. — Я не могу разглашать адреса кого-либо лишь по вашей просьбе.  — Это вопрос жизни и смерти! — Ким уже готов вцепиться в мужчину и хорошенько потрясти за грудки, но тот резво отскакивает — к уличной одежде нельзя прикасаться голыми руками.  — Вы с ума сошли! Вы не в себе! — кричит тот, брызжа слюнями. — Если вас это успокоит — я даже знать не знаю никакого Чон Чонгука — нет такого в моей зоне доставки!  — Так… Стоп! Том! Том У… Ах, как же его… — Тэхён, запустив руки в всклокоченные волосы, пытается вспомнить имя того самого работника, о котором говорил Чонгук. — Уильямс? Нет… Чёрт! Улинс? Блять, нет! Ульссон??? Да! — Он аж подскакивает на месте от радости, что вспомнил. — Том Ульссон! Работает в вашей службе! Пожалуйста, прошу, направьте его ко мне…  — Том Ульссон? — хмурится доставщик. — Не припомню… Подождите секунду, я пробью его по нашей базе.       Мужчина достаёт из кармана телефон, что-то там быстро набирает, щёлкает по кнопкам, листает, а Ким нетерпеливо пытается заглянуть в его гаджет.  — Мистер, мне жаль, но в нашей службе нет работника по имени Том Ульссон.  — Как это? — паникует хозяин бункера. — Уволился? Ох… Умер?!  — Нет, мистер, у нас никогда не было работника с таким именем. Никакого Тома Ульссона за весь год и полтора месяца жизни по новым правилам.  — Не может быть… — Тэхён сползает по стене и оседает на полу. — А что же делать? — подняв глаза на доставщика.  — Не знаю, мистер. Мне вот пора работать. Всего доброго.       И уходит. Тэхён снова остаётся наедине со своими мыслями… Он бы сам пошёл работать волонтёром по развозу продуктов и лекарств, чтобы разузнать адрес Чонгука, но ему никто не позволит, зная, что у него на попечении маленький ребёнок. Какой-то замкнутый круг…       И снова день идёт за днём… Бессонные ночи выбивают из колеи: Ким плохо выглядит, у него мешки под глазами, он ходит по бункеру сомнамбулой, а ещё переходит на полуфабрикаты — совсем нет сил на приготовление нормальной пищи, что в принципе на него не похоже. Кайса постоянно спрашивает о Томтене, и так сложно врать, глядя в эти наивные глаза…       Остаётся только одно — верить. Верить безоговорочно и всецело, как весь мир верит в то, что война когда-то закончится, что все люди вновь увидят свет… И Тэхён вспоминает об одном феномене, о котором читал в книге, которую реставрировал несколько лет назад.       Феномен веры. Этот термин больше применим к религии, к тем людям, которые бездоказательно признают истинность какого-либо религиозного учения и существования сверхъестественных сил. Они не сомневаются ни на секунду, что то, во что они верят — существует. И Тэхён ищет в себе последние силы, начинает каждый день повторять слова о том, что найдёт Чонгука. Что всё изменится, что у него появится такая возможность… Верит в то, что слова материальны, что очень важно себя правильно настроить — и тогда можно свернуть горы. Уже конец февраля наступает, а он твердит и твердит заветные слова, просыпаясь и засыпая, — это единственное, что он может сейчас сделать.       Тэхён на автомате готовит завтраки, обеды и ужины. Читает Кайсе её любимую книгу, играет в настольные игры, самостоятельно достаёт Джерри со шкафа. А ночами тоскует. Слушает перед сном запись игры на гитаре Чонгука, пересматривает их общие фото, и лишь к утру засыпает на мокрой подушке…       А потом, в один из дней, приходит работник службы доставки. Передаёт коробки с едой и хозяйственными средствами, уже хочет идти на выход, бросив взгляд на вялого Тэхёна, как вдруг вспоминает самое главное.  — Простите, а Ким Кайса здесь проживает? — задаёт неожиданный вопрос доставщик.  — А? — не сразу понимает Тэхён. — Кайса? Да… Кайса — моя дочь.  — О, вот и чудесно! — восклицает тот и достаёт из своего кармана белый конверт без каких-либо опознавательных знаков. — Для неё открытка! Почтовая служба попросила доставить.  — Оу… Хорошо, спасибо, — кивает Ким и спешит выпроводить парня, чтобы поскорее передать послание дочке.       Он догадывается, что это может быть от него… Кто ещё? Ингрид не стала бы таким заниматься. Бабушек и дедушек у них нет, так что…  — Кайса, милая, иди скорее сюда!       Девочка в несколько прыжков оказывается рядом с отцом и тот протягивает ей конверт чуть дрожащими руками.  — Это для меня? — искренне удивляется ребёнок, а потом спешит в свою комнату, чтобы забраться на постель и вскрыть конверт. Тэхён семенит за ней. — Ой, папа, это открытка! С ёжиком!       На открытке и правда нарисован милый ёж в бежевой шапочке с помпоном. Он держит в лапках жёлтое сердечко, а на фоне валит снег и падают звёзды… У Тэхёна на глаза наворачиваются слёзы.  — Папа, прочитай! — просит Кайса, замечая, что на открытке есть послание. И Тэхён читает.       «Здравствуй, лисичка! Как и обещал — отправляю тебе открытку для твоей коллекции. Как твои дела? Как успехи в обучении чтению? Ты уже выучила алфавит? Ты ведь дала себе обещание на Новый год, а его обязательно нужно сдерживать. Обещания себе — самое-самое важное, золотце. Как там Джерри? Всё ещё ворует конфеты и селёдку? Наверняка она снова потеряла своих мышек… Как папа? Скажи, всё ли у вас хорошо? Я на это очень надеюсь. Прости, что уехал, не попрощавшись. Всё ради Санты! Я теперь много работаю во благо будущего Рождества, а ещё скучаю, лисичка. Безумно сильно по вам скучаю… Прошу, напиши мне пару строк, когда выучишь все буквы. Я буду очень ждать… Люблю. Твой Томтен Бенджамин».       В уголке открытки скромно написан адрес. Адрес Чон Чонгука, за который Тэхён готов был продать душу… Ким перечитывает строки и не верит в происходящее. Вертит открытку в руках, снова читает, шмыгает носом и вытирает глаза…  — Папа, у Томтена всё хорошо! Он работает у Санты… Почему ты плачешь, папа?  — Это от счастья, милая… — Тэхён обнимает дочку, крепко прижимает к себе. — Это слёзы счастья…       А потом раздаётся звонок в дверь. Ким оставляет открытку на тумбочке в комнате дочери и спешит в прихожую, не понимая ничего… Служба доставки у них только что была — они не могли приехать повторно. Ингрид? Вряд ли. Чонгук?.. Ещё менее вероятно.  — Юнги??? — Тэхён только и может выкрикнуть имя своего друга, который стоит сейчас на пороге и улыбается во все зубы, а потом спешно скидывает с себя одежду. Подождите… Он в спецодежде? — Юнги!!! Ты как здесь?!  — Ой, хён, такая история, ты не представляешь, — тараторит Мин Юнги — друг детства и самый надёжный человек из всех, кого Тэхён знает. Именно ему он тогда отправил запись разговора с Ингрид. — Я потом всё расскажу!  — Давай хоть в двух словах! — не отступает Ким, не веря своим глазам — он друга не видел год и два месяца.  — Ладно, если реально в двух словах — я пошёл работать волонтёром, — отвечает тот и подмигивает. — Я же вижу по сообщениям, как ты извёлся, а потому уговорил Чимина, чтобы тот по своими знакомым устроил меня на работёнку… Сегодня первый день, я уже развёз все продукты, а теперь примчал к тебе.  — Ничего не понимаю…  — Чего ты не понимаешь, баранидзе?! — вопит Юнги и жестом показывает на груду спецодежды, а ещё впихивает в руки Тэхёна свои документы волонтёра. — Давай быстро одевайся и дуй к своему Чонгуку! Я даже адрес для тебя пробил!  — Адрес… А я знаю… Знаю адрес, — заикаясь, проговаривает Ким, всё ещё ошарашенный эффектным появлением друга. Тот давно живёт с парнем — Пак Чимином, они буквально не разлей вода, и у Чимина действительно есть знакомые в спецслужбах.  — Так чего стоим, письки мнём?! Я побуду с Кайсой, а ты давай уже езжай к своей сбежавшей Золушке! — командует Мин, шурша в шкафу в поисках тапочек. — И да, запомни, тебя зовут Мин Юнги. Ясно?  — Погоди… — до Тэхёна начинает доходить. — То есть ты специально стал волонтёром, чтобы раздобыть адрес Чонгука, а потом приехать ко мне, отдать свою одежду и документы, а самому остаться с Кайсой?  — Я очень счастлив, что ты наконец вспомнил, что у тебя на шее прикреплена голова, в которую не только жрать надо, — посмеивается Мин, отыскав наконец тапки. — Езжай уже, ну! — И вручает ему ключи от служебной машины.       Тэхён вопит, что Юнги — лучшее, что случалось в его жизни, а потом одевается со скоростью света. Его страшно колотит от одной мысли, что он сейчас увидит Чонгука, а ещё из-за того, что выйдет на улицу после такого длительного заточения — это немного страшно, признаться честно. Он обувается, натягивает на лицо маску и очки, уже спешит на выход, а Юнги кричит ему в спину, что принц с Золушкой должны вернуть тыкву, то есть карету, к завтрашнему утру, потому что у извозчика начнётся новый рабочий день и куча доставок провизии.       Тэхён бросает ему в ответ, что тыква будет доставлена в огород вовремя, а потом пулей летит на улицу. Прыгает в машину, трясущимися руками заводит двигатель и мчит по заснеженным улицам Лайтберга по найденному адресу бункера, что принадлежит самому-самому ценному человеку.

🎅🏻

      Что вы знаете о депрессии? Что вы знаете о полностью разбитом человеке, которого по моральным ощущениям переехал поезд? Что вы знаете о том состоянии, когда не хочется жить, но держит лишь мысль о маленькой Кайсе?.. Чонгук дал ей слишком много обещаний. А ещё Чонгук пьёт уже целый месяц, чтобы забыться… Иначе не получается.       К нему работник службы доставки даже вызывал врача, который его откачал и вытащил с практически того света. Сообщил, что у Чона сильное алкогольное отравление, а ещё добавил, что, если он будет продолжать в том же духе — его сдадут в специализированное заведение, чтобы он не устроил тут какой-нибудь подземный пожар на пьяную голову. И Чона как ледяной водой облили. Он с трудом завязал с выпивкой, а потом начались ещё более страшные дни… Дни, наполненные горечью потери. Чувство такое, знаете, будто тебе отрубили какую-то часть тела и даже швы не наложили… Ах, да, Чон просто оставил в том самом убежище его близких людей свою половину души. Остальная половина всё же при нём.       Жить, понимая, что те, кто стали самыми близкими, теперь счастливы без тебя — невыносимо. Чонгук сам себя убедил в том, что Тэхён, Кайса и Джерри снова обрели полноценную семью. В их дом вернулась мама.       Он, конечно, много раз порывался приехать с подарками для Кайсы, но понимал, что это выглядело бы странно, как минимум. Картина маслом: Чонгук с плюшевым зайцем наперевес, и Ингрид в домашнем халате, с полотенцем на голове. Такое себе удовольствие… А потом он придумал отправить открытку. Помнил, что обещал помочь девочке с коллекцией, отыскал самую лучшую в закромах склада детского магазина, подписал и передал почтальону. Стал ждать.       Сердце болезненно ныло, понимая, что он может попросту не дождаться ответа от девочки, ведь её родители, дабы не напоминать о Чонгуке, могли вовсе не передать ей эту открытку… В общем, Чон понял, что находясь в одиночестве в замкнутом пространстве он превращается в ошалевшего пессимиста, не видящего ничего светлого впереди. И наверняка так случилось бы со многими… Страшная потеря семьи, год скорби, внезапная надежда на что-то тёплое и любимое, недели счастья, а потом появление Ингрид, после которого вновь изоляция и сплошная тьма.  — Ладно, приготовим на сегодня жареную курицу и потушим картофель, — разговаривает сам с собой Чон Чонгук — тридцатилетний житель Лайтберга, снова запертый в собственном убежище. — Пора брать себя в руки и начать хотя бы питаться нормально, а не консервами… Но только ради Кайсы.       Он включает радио на всю, чтобы музыка, льющаяся из динамика, стала громче его мыслей, сводящих с ума. Колдует над плитой, добавляет приправы, которые подсмотрел у Тэхёна, а теперь попросил привезти доставщика еды. Слышит звонок в дверь…       Ким, влетевший в его бункер, едва ли не рвёт на себе одежду — держит только то, что ему её нужно будет вернуть Юнги в целости и сохранности. Он выпрыгивает из комбинезона, швыряет на пол перчатки, маску, очки, обувь, пока Чон смотрит на него ошарашено… Тэхён молча летит в душевую комнату, чувствуя интуитивно, где она находится. Моет руки, а потом…  — Ненавижу тебя, Чон Чонгук! — Ким налетает на него с кулаками — это всё от переизбытка эмоций. Он ревёт, лупит хозяина жилища по груди, а тот сгребает его силой, забрасывает на плечо и несёт в спальню. Без лишних слов. — Ненавижу, Чон! Зачем ты пропал? Почему? Идиот! Я так скучал, я искал тебя!       А Чонгук уже расстёгивает его рубашку, после чего затыкает поцелуем, схватив за челюсть. Его руки пахнут сигаретами, а от одежды веет алкоголем, но Тэхён всё равно неистово отвечает на поцелуй с привкусом слёз…  — Я думал, что никогда не найду тебя, блядский Томтен, — шепчет Ким, пока Чонгук целует, кусает, снова целует… — Я не знал твоего адреса, а ещё не мог выйти из своего бункера, потому что никого не пускают… Хотел стать волонтёром, но у меня Кайса.  — Где она сейчас? — заговаривает наконец Чон и замирает.  — Она с другом. С моим лучшим другом, который ради нас стал волонтёром, отдал мне свою одежду, документы, машину…  — Ради нас? — переспрашивает Томтен.  — А ради кого ещё, Боже?! — И тут Тэхён вспоминает и понимает всё, что думал и чувствовал Чонгук это время. — Мы с женой в разводе теперь. Она — бывшая. Я не люблю её, Чон, давно не люблю, мне только ты нужен.  — А Кайсе?  — И Кайсе, дурак… Знаешь, что она сказала, когда я спросил её: с кем она хочет остаться?  — Что? — застывая, спрашивает Чонгук.  — Что хочет остаться со мной и с Томтеном.       А дальше новый Армагеддон. И если конец света всё-таки случится, если этому миру придёт конец — эти двое выживут, потому что они и правда судьбой друг к другу притянуты, потому что они — неделимое, потому что в их сердцах лишь имена друг друга, а тела снова взрываются снарядами… Они путаются в простынях, теряясь в своей химии, и даже не чувствуют запах из кухни… Всё к чёрту. Сейчас есть только они, только два человека, которые наконец-то полноценно обрели друг друга.       Курица и картофель всё-таки сгорают.

🎅🏻

Спустя полтора года

 — Ой, мне тут что-то давит, — причитает Кайса, вошкаясь в своём новеньком розовом платье с огромным количеством белого кружева. — Ой-ой-ой, а как дышать?  — Отставить панику! — скандирует Чонгук и присаживается на край кровати в её комнате. — Сейчас мы ослабим шнуровку, лисичка, и всё будет хорошо.  — Ослабь поскорее, Томтен! — умоляет та и подпрыгивает на месте.       Кайсе теперь семь лет. Недавно отмечали день рождения, на который Чонгук и Тэхён подарили ей это платье, а ещё новенькие наушники — с возрастом запросы, конечно же, растут. Теперь на дворе конец сентября, а ещё наступило событие, которое человечество ждало больше двух с половиной лет.       Почти три года заточения, почти три года упущенных возможностей, жизни под землёй, забытого солнца и воздуха… У кого-то за это время родились дети, кого-то больше нет на этом свете, а кто-то обрёл друг друга, как Тэхён, Чонгук, Кайса и Джерри.       Тогда, полтора года назад, Тэхён помог собрать Чону вещи после бессонной ночи разговоров, потом усадил в тыкву и увёз в свой замок, где передал ключи от овоща, документы и спецодежду ликующему извозчику. Юнги стал частым гостем их убежища, потому что остался на службе, привыкнув к работе волонтёра. Потом подбил на это и Чимина, а потому они каждые выходные стали приезжать в семейство Ким-Чон.       Многое изменилось за это время. Война утихла, а теперь и вовсе закончилась — весной было объявлено перемирие крупных государств, из-за чего в воздухе перестали взрываться ядерные боеголовки, убивающие всё живое. Пострадал климат, вымерли животные, погибла вся растительность, но всё — дело времени. У экологов есть некоторые запасы простейших семян, которые будут высажены, когда почва немного изменит свой химический состав. А потом и животные возродятся…       Сегодня важный день. День, когда всем жителям Лайтберга позволят выйти на улицу. Вид там, конечно, не очень… Кругом разруха, нет ни деревьев, ни ярко-рыжей листвы, присущей этому времени года, но есть солнце. Солнце и звёзды, которыми Тэхён с Чонгуком обязательно полюбуются, как и мечтали. А ещё сегодня объявлен самый настоящий осенний бал! Он пройдёт на улице — власти подготовили площадь для проведения. Все будут праздновать день освобождения, веселиться, танцевать, поздравлять друг друга… Сегодня встретятся те, кто не виделся по понятным причинам два с половиной года. Жаль, что жителей города осталось так мало… Тэхёну и Чонгуку пришлось открыть Кайсе тайну и рассказать о том, что её друзья, с которыми она так хотела встретиться, отправились на облака, но они очень порадуются за неё, когда она, как Мадикен, будет отплясывать на балу.       Мэр города пообещал в кратчайшие сроки отстроить небольшую школу — детей совсем немного, а потому пока хватит одноэтажного здания, чтобы все смогли приступить к учёбе уже в этом году. Кайса, конечно, давно научилась читать и писать, а потому ей не терпится отправиться в школу, чтобы похвалиться своими знаниями. Она выполнила данное себе обещание на позапрошлый Новый год, а на этот пообещала себе что-то новое, но никому об этом не призналась. Зато она припоминает папе и Томтену об орешках, которые попались им в каше на Рождество. Говорит, что гадание сбылось, ведь два человека нашли свою любовь!       И это действительно так. Тэхён с Чонгуком живут душа в душу. Они встретились неспроста — таких случайностей не бывает, а потому решили сохранить свои чувства во что бы то ни стало. У них отлично получается! Например, ещё живя в бункере, они начали копить деньги на строительство нового общего дома. Чонгук потихоньку начал заниматься бизнесом — снова вернулся к своему любимому делу и открыл интернет-магазин игрушек. Тэхён тоже начал брать заказы на реставрацию книг через интернет. В мире наладили работу почтовых служб, а вот хороших реставраторов, как и других специалистов, осталось совсем мало. Ему отправляют книги на починку со всех уголков Европы — так он сумел прославиться! Люди нынче стали ценить то, что имеют, а потому с удовольствием отдают сохранённые раритеты на реставрацию.  — Ну, что? Готовы?! — Тэхён забегает в комнату дочки, где Чонгук помогал ей с платьем. — Ух! А кто это?! Неужели настоящая королева бала?!       Кайса смеётся и напоминает, что с королём танцевать на балу будет только ради трона. Ким и Чон кивают, а потом берут её за руки с двух сторон и поднимаются наверх. Сегодня знаменательный день.       Впереди их ждёт многое… Строительство дома, в котором на стене в гостиной обязательно будет висеть их общее фото, на котором два Санты и одна сияющая девочка. Школьные будни Кайсы, с которыми придут её первые взлёты и падения. Уютные вечера на кухне за приготовлением пиццы. Празднование Рождества и Нового года… Кайса пока ещё верит, что Томтен — настоящий помощник Санты, а потом обязательно будет ждать от него чудес. И Чонгук, конечно, непременно ей их подарит.       Феномен веры. Как много можно заложить в этот термин, как много можно им объяснить… Быть может, Тэхён и правда прилетел в этот мир с другой планеты с тайной миссией, которая, к счастью, больше не тайна. Своей верой в чудо и в лучшее будущее он заразил всех, кого знает, а те заразили других, они — ещё кого-то… Так и пошло по кругу. Общими усилиями изменился этот мир. Общими усилиями он снова будет восстановлен.  — Том?! Том Ульссон?! — кричит Чонгук, завидев в толпе людей на балу своего старого знакомого. — Том, постой!       Он догоняет седовласого мужчину с морщинками вокруг глаз, а тот искренне улыбается — узнал Чона и рад встрече.  — Том, я так долго искал тебя! — обнимая бывшего работника спецслужб. — Мне сказали, что ты никогда не работал в доставке, представляешь? Вот же бредятина… Ты ведь сам привозил мне продукты, а ещё помог тогда стать волонтёром. Я правда очень долго искал тебя, чтобы сказать спасибо… Благодаря тебе я обрёл семью!  — Счастлив видеть тебя таким, Чонгук! — улыбается мужчина, разглаживая бороду. — Я знал, что ты — тот, кому нужно помочь. А в службе доставки я и правда не работал… — Что? Как?.. Как это? — не понимает Чон.  — Ой, а кто этот дяденька? — К ним подбегают Кайса и Тэхён, которые отходили за сладкой ватой.  — Здравствуй, Кайса! — Мужчина наклоняется и пожимает девочке руку. — Меня зовут Юль Томтен, — улыбается загадочно.  — Юль… Томтен? — заикаясь, переспрашивает Кайса, пока Чонгук и Тэхён смотрят на бородатого, седовласого мужчину во все глаза. — То есть… Ты настоящий Санта-Клаус? Настоящий?! И ты знаешь моё имя?  — Санта-Клаус обязан знать имена всех детей в своей стране! — посмеиваясь, отвечает Том-Юль-Ульссон-Томтен. — Например, я знаю, что ты не очень хочешь танцевать с королём бала, но готова сделать это ради трона. Знаю, что мечтаешь поскорее пойти в школу, чтобы показать всем, как хорошо умеешь читать и писать. Знаю, что твоя любимая книга — «Мадикен и Пимс из Юнибаккена»…  — Вау… — выдыхает Кайса и смотрит во все глазища. — Ты настоящий… Санта, а ты в этом году снова возьмёшь к себе на работу моего Томтена? Он будет развозить подарки всем детям Лайтберга?  — Только, если он сам это захочет, — с улыбкой отвечает тот, а потом переводит взгляд на Чона. — Я рад, что у тебя всё получилось. Очень рад.       А Чонгук теряет дар речи. Подождите… Это что, серьёзно настоящий Санта-Клаус, который просто так когда-то привозил ему еду?  — Не просто так, — читая его мысли, качает головой Юль. — Всё не просто… Видишь ли, я так сильно скучал по детям, мне так не хватало этих двух десятков ребятишек, что я решил приходить и к взрослым тоже.  — Звучит так, будто я попал в сказку, — бормочет Чон, блуждая взглядом по мужчине, который вообще-то бесспорно похож на доброго волшебника зимы.  — Я хотел разбудить в тебе чувства, — продолжает то ли Том Ульссон, то ли Юль Томтен. — Хотел помочь возродиться, найти своё место в этом мире… Найти свой дом.  — И семью, — подсказывает Тэхён, отщипывая кусочек сахарной ваты.  — И семью, — вторит Чонгук, особо ярко почему-то сейчас понимая, что он действительно её обрёл.  — И семью, — повторяет за всеми Юль Томтен — главный волшебник страны. — Ты помнишь, что я сказал тебе тогда, Чон?  — Напомните, — просит он, внимательно слушая.  — И даже там, где ничего не ждут, всегда есть место чуду.