Бессоница

Смахнув влагу с пушистых ресниц, Мартин огляделся вокруг. Он вроде как шёл в свою палату, но всё это время не смотрел на сменяющие друг друга коридоры и теперь оказался непонятно где. В больнице до сих пор оставались места, расположение которых парень запомнить так и не смог. Растерянно постояв на месте, Март попробовал глазами отыскать хоть какие-нибудь примерные указатели, чтобы вернуться в нужное крыло здания. В коридоре было слишком тихо, что пугало. И пусть свет пробивался сквозь неплотно сдвинутые жалюзи, от необычного ощущения пустоты и потерянности это не спасало. — Есть кто-нибудь? — крикнул парень, сложив ладони в что-то подразумевающее собой рупор. Звук эхом пронёсся вперёд и сразу же затих. Белоснежные двери кабинетов оказались заперты на ключ. Поблизости точно никого не было. — Пугающе. — Март обхватил себя руками за плечи и немного ссутулился. Здание больницы огромное как ни посмотри и найти нужный коридор или хотя бы выход на лестничную клетку легко только с путеводителем или прикреплённой к стене карте, но таковой поблизости не наблюдалось. Мартин прислушался, желая услышать топот ног или чьи-нибудь голоса. Он сделал несколько маленьких шагов и осмелев прошёл до ближайшей развилки, которая вела в не менее короткий коридор. Снова такие же двери без табличек и других опознавательных знаков, без которых не понятно кабинеты это или же временно пустующие палаты. Прошедшее в молчаливом заключении лабиринта время показалось вечностью. Парень уже начал бояться, что попал в замкнутый круг тишины, из которого выбраться не представляется возможным. Почему-то идти куда-либо ещё расхотелось. Появилось отчетливое ощущение, будто Март находится не в стенах современного здания, а в глухом лесу. Наконец среди всех дверей нашлась та, что оказалась приоткрыта, будто специально обращая на себя внимание и приглашая внутрь. Более того, хоть и приглушенно, сдавленно, но оттуда доносился мужской низкий голос. Кто-то совершенно точно разговаривал или с живым собеседником (что могло бы означать, что человека здесь два), или по телефону. Переминаясь с ноги на ногу Мартин думал как правильнее поступить: прервать разговор или же подождать его окончания. Всё таки не выдержав давящего одиночества и не пытаясь культурно дождаться, когда человек в помещении закончит свою речь, Мартин зашёл внутрь, предварительно пару раз стукнув костяшкой согнутого указательного пальца по двери. — Простите? — он сразу же извинился за прерывание беседы и опустился голову, давая темным малиновым прядям упасть на лицо, чтобы прикрыть красные синяки под глазами. Парень не знал кто перед ним и что этот человек делает, как смотрит и что сейчас скажет, но осмелел и заговорил снова. — Я немного запутался в коридорах больницы, Вы не могли бы мне помочь вернуться в основной корпус? В ответ ничего не последовало, голос стих, движения не ощущалось. Можно было подумать, что в комнате никого и нет, но Март четко ощущал на себе чужой взгляд, хоть и не мог точно сказать смотрят ли на него враждебно или же наоборот. — Молодой человек, я же говорил, не надо разгуливать в одиночку по больнице, — наигранно сурово донеслось почти у самого уха и Мартин невольно отпрянул. — Вы? Резко подняв голову с округлившимися, словно двумя тарелками, глазами, парень уставился на обладателя бархатного голоса. Около Марта стоял никто иной, как Сэмьюэль, держащий в руках телефон с включенным экраном. На черном фоне белыми буквами было написано чье-то имя, а ниже продолжительность разговора в несколько минут. Сэм, окинув взглядом вломившегося в комнату парня, вновь приложил гаджет к уху и с улыбкой ответил ожидающему на линии человеку: — Я его нашёл, не волнуйтесь. — нажав на красную кнопку завершения вызова, врач положил смартфон на рядом стоящий стеллаж с разноцветными пластиковыми папками. — Ты почему так внезапно исчез? Ёсун волнуется. Сэмьюэль выглядел иначе, чем обычно. На нем не было белого халата, волосы не находились в строгом порядке, да и в принципе порядком это было сложно назвать. Теперь мужчина не походил на врача, выглядел как обычный человек (а разве врачи не обычные люди?). За место простой рабочей рубашки на подтянутом теле красовался темный свитер, подчеркивающий стройную фигуру мужчины, а синие джинсы выделяли бедра и ноги. Аполлон хренов — думал про себя Март, разглядывая фигуру перед собой. Всего лишь оделся иначе, а уже походил на другого человека. — Ты меня слышишь? Алё, алё? Почему у тебя глаза красные, ты плакал? — перед лицом помахали рукой, пытаясь привлечь внимание остолбеневшего подростка. Услышав последний вопрос, парень отмер и отрицательно замотал головой. Он вновь мысленно вернулся к тому разговору о скором отъезде и сейчас старался не выдать своего подавленного состояния. — Не лги мне, я же вижу, что плакал. Что случилось? Неужели Ёсун обидел? Мартин замычал, снова отрицая следующие слова Сэма. В произошедшем не было вины Ёсуна. Он был прав в своём решении. Помимо парня есть куча других пациентов, которым требовалась срочная и необходимая помощь и Март прекрасно осознаёт тот факт, что ему самому уже как таковая помощь врачей не нужна и стоит уступить место другим пациентам. Таким, как Сиэль, который наверняка уже отдыхает в палате после процедур. Сердце сразу сжалось от воспоминаний о хрупком, напуганном мальчишке. Хватит. Пора забыть про чувства и снова возвращаться в на время пустующую каменную оболочку, спасающую от давления Лео. В то время Мартин полностью закрылся, обстрагировался от реального мира, уйдя в себя. Он пытался не сломаться, пытался остаться таким, каким был, чтобы однажды суметь прожить хорошую и достойную жизнь. — Мартин, хватит держать всё в себе! — мужчина, издав неожиданный звук, походящий на рычание, схватил парня обеими руками за плечи и встряхнул, немного отрывая того от пола. — Вы решили из меня остаток души выбить? — недовольно огрызнулся Март, хватая чужие запястья, пытаясь оттолкнуть и прервать неожиданный физический контакт. — Рассказывай, — врач отступил немного назад. Зелёные глаза пытались перехватить взгляд напротив, метающийся по стенам, полу, потолку, но не желающий идти на прямой контакт. — Нет, для начала, вернемся в основной корпус. Как ты вообще сюда зашёл? Эта часть только для персонала. Март пожал плечами, не вдаваясь в подробности и в пол уха слушая слова врача о том, что «простым смертным» сюда входить нельзя, да и не позволили бы, отследив по камерам на посту охраны. Но, видимо, парень везунчик, раз его пропустили, хотя за такую безалаберность стоит надрать охране уши, мало ли кто заявится. — Я жду твоих объяснений, если ты ещё не забыл. — Сэмьюэль засунув руки в карманы джинс шёл рядом медленным, но широким шагом, ожидая услышать причину следов от прошедших слёз. — Меня хотят отправить домой. Сэм кивнул. Конечно, он знал о таком решении и понимал его причину, но вот объяснить себе чужую истерику никак не мог. — И ты этого не хочешь, так? — Не то что бы не хочу… — Мартин немного помялся, взвешивая в голове все «за» и «против» перед тем как вывалить свои проблемы на незнакомого человека. — Просто у меня нет дома. — Но ты же где-то живёшь… — Живу, — перебил Март, мысленно ругая себя за несдержанность, — но, понимаете, это место я домом точно назвать не могу. Как я могу рваться туда, где мне причиняют одну боль и смотрят как на пустое место? И здесь совершенно не важно с кем и сколько я живу. — появилась новая причина расплакаться перед взрослым мужчиной, но не успел парень прикусить язык, как продолжил говорить вновь. — Меня там постоянно избивают. Есть на то причина или её нет, Лео всё равно. Потом он уходит к своей семье и девушке, а я остаюсь один захлёбываться в собственной боли. — кулаки непроизвольно сжались, ногти впились в мягкую ладонь, оставляя мелкие ранки в виде полумесяцев. — У тебя нет родственников? — Нет. — неожиданно в голосе появилась неуверенность, которую Март попытался скрыть. Они резко остановились по среди коридора и Сэм повернулся к парню, беря того за руки, до этого безвольно болтающиеся по бокам. Мартин попытался осторожно вытянуть ладони из теплого плена, но ему этого не удавалось. В попытке успокоить и не усугублять ситуацию, врач подтягивает Мартина поближе, гладит по волосам, краска с которых сошла ещё больше, стирает с щёк мокрые дорожки. Неизвестно сколько времени прошло, пока хлюпанье носом не прекратилось и Сэмьюэль снова не потянул Марта за собой. — Ёсун знает? К сожалению, да — хотелось ответить парню, но он просто пожал плечами. Конечно, Ёсун всё знает, ведь он долгое время был тем, кто залечивал раны и синяки на теле мальчика, он же и смотрел с некоторой досадой, когда говорил о том, что Мартина снова отправят к Торри. Сейчас, когда кровоподтёки на теле сошли, раны затянулись, не оставляя после себя даже маленьких рубцов, и рёбра не болели, всё казалось страшным сном, приснившимся маленькому ребёнку. И те бессонные ночи, страх перед занесённой у лица рукой, чувство сломленности и никчёмности после того, как парня избивали ногами, при этом смеясь. С тех пор прошло ещё три дня томительного ожидания. Беспокойные ночи сменялись долгими днями и страхом перед тем, что именно сейчас кто-то ворвётся в палату, без раздумий запихивая вещи Мартина в сумку. Три дня назад Сэм вновь отвёл парня к Ёсуну и поинтересовался что можно сделать. — Ничего, — развёл руками врач, — А что мы можем? Мальчику больше некуда идти. Когда за ним явятся из той семейки, тогда он и уедет. Туда уже должны были отправить справку о его выздоровлении. Мартин же тогда лишь приободряюще улыбнулся Сэмьюэлю, говоря, что всё нормально и ничего плохого не случится, но улыбка, как назло, вышла кривой маской, натянутой на лицо. Чаще всего Март виделся с Сиэлем, с которым они проводили почти всё время вместе. Только этот мальчик знал о беспокоящей парня бессоннице, только этому ребёнку он смог доверить своё прошлое, рассказав всё от корки до корки о себе и о своей жизни. Сиэль пообещал, что никому не скажет и даже поклялся на мизинчике, чем рассмешил Мартина. Они не боялись друг друга, старались держаться вместе и не отходить друг от друга ни на минуту до самой ночи. Сэм часто наведывался к Марту под разными предлогами. То пытался что-то расспросить, то рассказывал сам о прошедшем дне. Он был чем-то обеспокоен. Когда в послеобеденный перерыв для персонала он ворвался в палату Мартина и стал мерить её быстрыми шагами под недоуменный взгляд парня, врач смутился и вскоре выбежал из помещения так ничего не сказав. Его поведение стало загадочным, появления всё более неожиданными. Мужчина часто пропадал с рабочего места и отпрашивался, чем нервировал Ёсуна, изредка жалующегося на рассеянного коллегу. Под конец он проводил больше времени с Мартом. Парень был не против компании, пока Сиэль находился в процедурных кабинетах. В раннее снежное утро в дверь палаты несколько раз постучали и Мартин, изображая только проснувшегося человека, с тихим зевком пригласил войти гостя. — Собирайте вещи, — с порога заявил грузный мужчина с редкой черной бородкой, сверкая по сторонам узкими глазками. — Как всё сделаете, спускайтесь вниз, я вас жду у входа. За три дня парень смирился с тем, что всё же покинет больницу, наверное, навсегда. Он не знал почему его стали посещать мысли о том, что скоро возможно произойдёт его кончина. Одежда, зубная щётка, расчёска, немного еды. Всё это поместилось в небольшую дорожную сумку и было погружено в багажник машины давно забытой марки. Мартину показалось странным, что госпожа Торри не прислала за ним никого из уже знакомых слуг, но парень откинул все эти мысли, как только очутился в  душном салоне, в котором неприятно пахло перегаром. Водитель вёл умело, схватившись одной рукой за руль, а второй держа сигарету у приоткрытого окна. Не так парень представлял свой отъезд. Он ни с кем не попрощался из персонала больницы. Не хотел. Не мог. Ему было бы тяжело благодарить медсестёр, Сэма и Ёсуна за помощь и проведённые вместе дни. Сиэль тоже ничего не знал до последнего дня, до последней уходящей безвозвратно минуты. Вид за окном быстро менялся, появились высотные здания, украшенные гирляндами скверы и парки. Ах да, завтра же Рождество, все будут веселиться до утра. Мартин вспомнил о таблетках, которые лежат в укромном уголке в его комнате. Скорее всего те уже непригодны для употребления и придётся покупать новые на карманные деньги, что давал когда-то Лео. Как бы парень не старался, но знакомых улиц за окном увидеть не смог. Его везут не туда. Убьют ли? Что за мысли? — ущипнул он сам себя за бедро. Но становилось не смешно, когда машина сделала круг и выехала за город.