Бессоница

Мальчишку уложили на кровать в заранее подготовленной для него палате. Дыхание ровное, спокойное, он спит. Мартин встал около кушетки, разглядывая неожиданного гостя. Короткие курчавые волосы торчали во все стороны, лоб разгладился, брови уже не были сведены и морщинка между ними исчезла. Он намного красивее, чем Март себе представлял, только увидев того в углу. Кожа светлая, не тронутая солнцем. На руках и немного пухлых детских щечках слабо виднеются синие венки, под закрытыми глазами мокрые от слёз следы. Не вспоминая о том, что парень всеми возможными силами старался избегать любого физического контакта, он не удержался и погладил ребёнка по голове, стараясь не побеспокоить наконец успокоившегося пациента. Сэм всё это время наблюдал за ними, сидя у ног мальчика и сложив руки на груди. — Мы с ним похожи. — сказал Мартин, не отрываясь от спящего подростка. — Чем же? — казалось бы, простой вопрос, небрежно заданный, чтобы поинтересоваться, уточнить. Если бы этот человек не был бы психотерапевтом, Март бы поверил. — Многим, — пожал плечами он и убрал руку с волос. — Когда-то я тоже сидел в углу с подставленным к шее ножом. Повисло молчание, прерываемое шуршанием и топанием за дверью. Сэмьюэль ждал продолжения, глядя куда-то в сторону. Если он сейчас спугнет парня и нарушит такое хрупкое доверие, уже никогда не узнает что произошло когда-то. — Но я был слабее. Не смог бы. Как сказала медсестра там, — Мартин махнул в примерном направлении кабинета, где пару минут тому назад он прижимал тощее тельце к себе. — Много тех, кто не идёт дальше угроз. — Ты бы не пошел? — Нет. — Мартин, почему ты решил заговорить с ним? Сложно. Очень сложно объяснить какая сила толкает человека, когда он чувствует опасность или хочет помочь. Это не что-то материальное, это заложено в голове. Зачем он это сделал? — Когда я приставил к горлу нож, меня спросили: действительно ли я хочу умереть и понимаю ли что делаю? Эти слова отрезвляют. Мальчик боится людей. Боится и видит того, кто причинил ему боль однажды, во всех остальных. Он не понимал что творил, его целью было спастись и избежать всего того, что могло бы причинить ему боль. Сэм ничего не ответил. Он слабо кивнул, всё ещё немигающим взглядом смотря на однотонные гладкие стены, на время уходя из реальности в свои мысли. — Как его зовут? — спросил парень, снова наклонившись над мирно спящим человеком. — Сиэль. — Красивое имя. Я бы тоже такое хотел. — медленно и с ленивым зевком вздохнул он. — Скоро ночь, что собираетесь делать? И правда, день быстро приходил к завершению, на улице сквозь ветви был виден красивый закат, полыхающий словно пламя и освещающий все вокруг ярко-оранжевым светом. Стоило оставить кого-нибудь рядом с мальчиком. Кого-то, кому он смог бы довериться или уже доверился. — Нельзя оставлять его одного. Действие препарата скоро сойдет на «нет» и всю ночь придётся здесь дежурить, да бы не испугать других пациентов, если он начнёт буйствовать. — Давайте я подежурю. Я не засну, обещаю. Сэмьюэль как-то странно посмотрел на Мартина, вновь осмотрел палату, будто видит её впервые. Предложение, бесспорно, хорошее. Март не сильно старше, с нелёгкой судьбой, он всё ещё подросток, но, не взирая на возраст, рассуждает здраво и по-взрослому. Сиэль наверняка запомнил его перед тем, как заснуть. — Хорошо, — наконец говорит мужчина, медленно и без лишнего шума поднимаясь со своего места. — Но тебе бы и правда эту ночь продержаться без сна, кто знает, что может произойти. . Когда в комнате стало на столько темно, что разобрать текст было практически невозможно, парень отложил книгу. Свет включать нельзя, можно разбудить спящего мальчика. Приходилось передвигаться по палате аккуратно, чтобы ненароком не напороться на стол и не споткнуться о предоставленную на время кушетку. Мартин с ногами залез на металлическую конструкцию, поверх которой заботливо положили матрас и несколько одеял для удобства. Как ни крути, а в больнице парню нравилось больше, чем где-либо. Только здесь о нем заботились, при чем заботу проявляют и те, кого он вовсе не знает. Март может подойти к любой медсестре, чтобы что-нибудь спросить, некоторые бабушки таскают ему разные угощения в виде конфет или пастилы из ларька у столовой и заговорщицки подмигивают. Что касается сна… За всё время пребывания здесь, удачными ночами можно было назвать только три. Остальное время парню приходилось ворочаться в постели или смотреть в окно, в ожидании рассвета. По коридорам шататься не было смысла, да и Сэм предупреждал, что от таких прогулок могут появиться неприятности. Мартин не понимал закономерности своего сна, который то становился непрошенным гостем, то снова покидал вымотанное тело. Странно, непонятно, загадочно. Вот и сейчас он чувствует усталость и помутнение в голове, будто все мысли сливаются в один сплошной поток быстрой реки. Глаза закрываются, руки тяжелеют. Нельзя спать. Нельзя. Сиэль может проснуться в любую минуту и наверняка испугается. Нельзя. Почему всё так не вовремя, — думает парень, пытаясь убрать сонливость. Он проводит ещё час или полтора, забивая голову чем только может, пытаясь противостоять сну. А потом… Март чувствует, как на его плече лежит что-то тяжелое и ужасно горячее. Он пытается стряхнуть это, но оно не поддается и лишь сильнее сжимает. — Ты спишь? — раздаётся где-то у самого уха и Мартин резко открывает глаза. Заснул. Он всё-таки заснул. Как так… А вдруг за это время что-то случилось с Сиэлем? Осмотрев мутным взглядом палату, он замечает, что кровать, освещенная лучами уже вставшего солнца, пуста. Парень подрывается с раскладушки, потом переводит взгляд на плечо, видит руку и смотрит на её обладателя. — Прости, я тебя напугал… — слышится не менее испуганно в ответ на резкие действия. — Всё хорошо, — улыбается Март, видя перед собой мальчишку, виновато опустившего глаза в пол. — Сам виноват, не должен был засыпать. Как себя чувствуешь? Сиэль вздрагивает, когда поверх его руки, всё ещё покоящейся на плече, ложится прохладная ладонь Мартина. — Нормально. — Давай я позову врача. — парень оглядывается, ища кнопку для вызова персонала, но таковую не находит. — Не надо. Нельзя. Я не хочу, пожалуйста, не надо. Внезапно мальчик падает на холодный пол, прося о том, чтобы никакого врача сюда не звали. Он не может, не хочет. Он до смерти напуган. — Помоги мне сбежать, — заявляет тот, теребя кусочек одеяла, свисающий с раскладушки. — А потом я тебе чем-нибудь помогу… Проси что хочешь, я всё сделаю. Март качает головой, подхватывая Сиэля под руки и сажает на кровать. Мальчик кажется очень легким, словно перышко. Под кофтой проступают кости, сильно выпирают ключицы, под одеждой чувствуются  невообразимо худые бока. Перед ним находится полноценный скелет, который вот-вот развалится. — Тебе здесь помогут. — слова не убеждают, мальчик сильно мотает головой, в знак протеста. — Обещаю, ничего плохого с тобой не сделают. Дверь в палату открывается и входит Сэмьюэль, держа в руках пластиковый поднос с несколькими тарелками. На них полноценный завтрак из столовой. Он коротко поглядывает на Сиэля, не решаясь посмотреть прямо в глаза. Мальчик может испугаться, увидеть в нем угрозу, потому мужчина фактически смотрит в пол. После того, как еда оказывается на столе, а ребёнок на стуле с вилкой в руках, он набрасывается на принесенную пищу, съедая буквально всё. Количество еды на подносе было рассчитано на двух парней, но Сиэль проглотил всё один. — На столько голодный… — шепчет под нос Мартин, наблюдая за исчезающим в глубине чужого рта листа салата и чувствуя недовольное урчание в желудке. Ему бы тоже перекусить, но сейчас важнее голод другого человека, чем собственная потребность в еде. — Мартин, тебя искал Ёсун, попросил передать, что ждёт у себя после завтрака. В кабинете было тихо, даже слишком для этого вечно оживленного места. Где-то над ухом тикали часы, медленно и лениво передвигая стрелки по окружности. Март сидел на широкой кушетке и ждал, когда его соизволит заметить зарывшийся в непонятные листочки врач. — Что ж, мне нужно с тобой серьёзно поговорить, — начал он, вскоре откладывая стопку исписанных черными чернилами бумаг. — Дело крайне важное и, честно говоря, я не знаю как в сложившейся ситуации лучше поступить. Парень лишь робко кивнул, упираясь руками в собственные колени и готовясь слушать. Если Ёсун говорит, что это важно, значит так и есть. Не стоит ломать голову кого может касаться появившаяся проблема. — К сожалению, продержать тебя в больнице долго не получится. Я давал тебе месяц, но в отделение прибывает все больше людей, количество свободных палат стремительно сокращается, не хватает кроватей. Поэтому мне посоветовали отправить тебя домой… — его уверенная в начале речь резко оборвалась, а сам врач смотрел исподлобья с некоторой жалостью в глазах. — До-мой? — краска в миг сошла с лица Марта, он сильно побледнел, словно вот-вот потеряет сознание. — К тебе будут приходить, чтобы наблюдать за состоянием рёбер. Ты согласен на это? — он не настаивал, не давил, не спрашивал. Ставил перед фактом. Кто он такой, чтобы идти против приказов сверху? — Ёсун, я… — в горле встал ком, голос задрожал, казалось, это конец. — Дело в том… У меня ведь нет дома… Я не считаю особняк своим домом, как и госпожу Торри с Лео своей семьёй. Мне не куда идти. — на глаза снова выступили слёзы. И почему в последнее время он стал таким плаксивым? Слёзы жалости к самому себе, слёзы слабости и безысходности. Ведь у Мартина нет ничего, что могло бы принадлежать ему. — Простите, — он вытер соленые дорожки у глаз тыльной стороной ладони. За это время врач не произнёс ни слова. Он смотрел на сидящего парня, бегал глазами от его лица к тощим плечам и совсем хрупким ногам, видел, как лицо Марта исказилось и побледнело после услышанного, слышал тихий всхлип, который тот пытался сдержать. — Я попробую как-нибудь это решить. Не беспокойся по-напрасну, Мартин. Мягкий голос, теплые нотки — то, чего всегда не хватало парню в жизни. Он просто хотел, чтобы к нему хорошо относились или, хотя бы, с уважением. Выйдя из кабинета и плотно прикрыв за собой дверь, Март побрел в палату. Он шел медленно, словно боясь, что как только окажется на пороге, сразу же уедет отсюда. Не будет больше врачей, не будет Ёсуна, не будет Сиэля. Слёзы сдерживать было бесполезно, они всё равно скатывались по щекам к подбородку и расплывались мокрыми пятнами на одежде. Из груди вырывались редкие всхлипы, больше похожие на жалобное пищание ребенка. Конечно он с самого начала понимал, что его не смогут держать под наблюдением бесконечно долго. Рано или поздно предложат покинуть это место и поехать в дом, но парень был не готов к тому, чтобы всё произошло так скоро. Мартин ещё не готов посмотреть в глаза Лео, услышать его ядовитый смех и угрозы. Не готов после очередного раунда боёв без правил спускаться в гостинную и сталкиваться с молодым господином в компании его невесты. Да, жестоко. Очень жестоко и несправедливо. Из этого колодца, в который Март свалился по глупости, есть выход? Абсолютно точно, нет.