Бессоница

Ближе к двенадцати ночи, парень уже был полностью сбит с толку исчезновением Сэмьюэля. В порыве нервозности мерил коридор и гостинную шагами, размышляя, стоит ему выходить на улицу или нет. Он понимал: высовываться на холод бессмысленно, ведь наблюдать за тем, что творится на за закрытыми дверьми, можно и через окно, а добраться до больницы своими силами Мартин явно не сможет. Когда на улице принялись запускать первые салюты, разрывающимися в небе громкими хлопками, раздался звонок в дверь. Март колебался несколько секунд, раздумывая следует ли открывать кому бы то ни было. У Сэма должна быть с собой связка ключей, чтобы попасть в дом. Но когда трель повторилась снова, а волнение достигло максимальной отметки, Мартин всё же побежал узнавать кто пришёл, даже не взглянув в глазок. Сразу с порога уставший и раскрасневшийся от долгого пребывания на морозе Сэмьюэль впихнул парню в руки огромную коробку, обернутую подарочной лентой и приказал нести её наверх под ёлку. Приложив не маленькие усилия, парню всё же удалось подняться с не самой лёгкой ношей по лестнице и пропихнуть её под опущенные еловые ветви. Ему было до дрожи в коленях любопытно что же там такое лежит, но Март поборол интерес, заставив себя спуститься вниз, чтобы помочь гремящему на кухне посудой Сэму. — Прости, что задержался, — начал мужчина, раскрадывая по тарелкам непонятно откуда взявшийся салат, — неожиданно в отделение начали поступать новые пациенты и я помогал, чем мог. А еду из столовой взяли, благо, кухарка на месте ещё была. Специально попросил порцию побольше, чтобы нам на двоих хватило. Потом за подарком поехал… — мужчина продолжал говорить, по-детски просить прощения и оправдываться перед Мартином, который его уже почти не слушал. Голос заглушали звуки петард и криков на улице, а окна светили всеми цветами радуги от появляющихся в появляющихся в небе горячих искр. — Мартин, всё в порядке? Парень впервые позволяет себе подобную вольность. Впервые за долгое время слышит, чтобы кто-то перед ним объяснялся, как маленький ребёнок и его это приводило в неописуемое умиление. Впервые утопает в чьём-то голосе, разносящемся по пустой кухне. Март тихо подошёл со спины, задумавшись о своём на несколько секунд перед тем, чтобы обнять в миг напрягшегося Сэма. Для него это было сродни благодарности. За дом, за помощь, за беспокойство. И мужчина молча принял и разделил захвативший ураган чувств вместе с Мартином. Он стоял у стола, боясь пошевелиться и вдохнуть, уперевшись взглядом в одну точку. Ложка, испачканная в майонезе, так и застыла в одном положении над салатницей в руке Сэмьюэля. Салютов и громогласных хлопков снаружи становилось всё больше с каждой прошедшей минутой. Рождество. Мужчина нехотя отстранился, оглядываясь на парня, удостоверившись, что того не пугают резкие звуки, и потянулся за бутылками с соком, стараясь чем угодно занять руки, чтобы не оказаться в неловком положении. Четыре минуты. Они садятся за стол напротив друг друга и желают приятного аппетита, ковыряя вилками салат и пытаясь осознать важность происходящего. Два красивых бокала, наполненных до краёв, стоят напротив каждой тарелки, только в одном из них налито шампанское, а в другом — сок. Мартин отказался от пузырящегося напитка. Алкоголь никогда его не привлекал, особенно после прошлого, в котором подобные напитки были сродни наркотику, разъедающему людей изнутри. Три минуты. Тост в честь счастливого Рождества и будущему сопутствию удачи, поднятые вверх бокалы в дрожащих руках. Мартин чувствует, как глаза неожиданно начинают слипаться и парня снова клонит в сон. Две. Салюты становятся громче, как и тиканье часов, отсчитывающих оставшиеся мгновения до нового дня. В ушах звенит от поднявшегося шума, но Марта это ничуть не беспокоит, наоборот забавляет. Чувство чего-то нового, неизведанного, обретенного после стольких лет согревает и разгоняет кровь. Одна. Звон от неравномерного удара фужеров друг о друга и счастливая, но глуповатая улыбка, застывшая у двоих, что сидят напротив друг друга. На секунду, когда время сменилось ровно на 00.00, всё словно замерло. Ни шороха, ни петард, ни голосов, до селе занимающие все мысли. Время специально замедлило свой ход, чтобы дать им насладиться первым Рождеством. Первым тостом. Первым глотком. Возможно сейчас настал момент для того, чтобы полностью изменить свою жизнь, повернуть время вспять. Сейчас они предоставлены сами себе, свободны, счастливы. Им не должны мешать, не должны разрывать образовавшееся, пока ещё неустойчивое, равновесие между прошлым и будущим. — Все наладится, — шепотом заверяет Март, уткнувшись носом в бокал с соком, а Сэм кивает, уверенно подтверждая. Да, все будет хорошо. Лучше, чем всегда. Чем когда бы то ни было. Часы вновь возобновляют свой ход, отдаваясь равномерным стуком по комнате и уши закладывает от силы снова накативших звуков и возгласов. Где-то неподалеку играет новогодняя песня, разносящаяся из колонок на всю округу. Мерцают звёзды на тёмном небе, на котором нет ни единого облачка, а среди всей черноты загадочным кругом выплывает убывающая луна. Всё словно подстраивается под Рождество, подыгрывает, чтобы сделать его таким, каким оно должно быть. Таким, чтобы оно запомнилось Мартину, как самое счастливое. После еды Сэмьюэль тащит парня на улицу, в спешке натягивая поверх теплых носков Мартина ботинки, игнорируя протестующие возгласы. Не смотря на показушное недовольство Мартина, ему нравилось, что мужчина пытается расшевелить его, каждый раз удивляя новыми проделками и фокусами, о которых раньше Март мог только слышать из рассказов. Наверное это можно назвать мечтой? Кто бы сказал тому напуганному парню в аптеке, что совсем скоро он на своей шкуре прочувствует атмосферы приближающегося праздника и даже станет его частью, Мартин бы не задумываясь отмахнулся и промолчал, в глубине души завидуя своему будущему и желая, чтобы оно поскорее его настигло. Ночь ещё долго не заканчивалась, солнце не спешило подниматься и освещать неясными лучами землю. К часу они только вернулись домой после прогулки по ночным улицам. Прогулкой это можно было назвать с натяжкой. Скорее выгуливания Марта, потому как он был уже слишком уставший, да бы осмысливать происходящее вокруг. В памяти четко отразились вспышки салютов ровно над их с Сэмом головами и теплые руки в перчатках на мартовских. Засовывая ладони парня в карманы своего пальто, мужчина жаловался на Эми, от которой ему сильно достанется, если тот вдруг простудится, но в следующий момент радовался удачному завершению Рождества и спрашивал всё ли понравилось его гостю. Гостю. Особенно сильно это слово вырезалось острым ножом в сознании, как бы напоминая, что всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Так и здесь Мартин лишь гость и останется жить в чужом доме, пока гостеприимство хозяина не сойдёт на нет. Сэм не заметил резко изменившееся настроение парня, а если и заметил, то объяснил это усталостью после долгого дня и ночи, полной новых ощущений. А ближе к двум, завалившись большим снежным комом домой, они отогревались в гостинной, сидя на столько близко друг к другу, на сколько это было возможно. За их спинами всё ещё гремели отзвуки прошедшего празднества, эйфория сменялась появившейся так не кстати сонливости. Даже Сэмьюэля сморило, как успел заметить Март, поглядывая на мужчину из-под ресниц. Собираясь подниматься с дивана, мужчина потрепал сонного Мартина по голове. Жест, уже вошедший в привычку, не вызывал отторжения, теперь ассоциировался со спокойствием и защитой. А после наклонился, желая сдуть с щеки упавшую ресничку, но резко ударившее в голову шампанское, хоть и небольшое его количество, заставило сместиться немного ниже и случайно попасть по чужим горячим губам. Мартин, находясь в полудрёме, уже не заметил случившегося, утопая в сновидениях сильнее с каждым мгновением. Только утром следующего дня, проснувшись в чужой постели, благо полностью одетым, он попытался понять был ли этот поцелуй настоящим или же ему всё привиделось от недостатка сна. Ко всему прочему неясной остается одна загадка: когда и как исчезает бессонница. Почему раньше препараты не действовали и как спросить об этом Сэма. Сопоставляя в голове все факты и рассматривая ещё умиротворенно спящего под боком мужчину, Март пришёл к определенному выводу, который решает проверить в скором времени, а пока может себе позволить ещё немного понежиться в постели, с носом зарывшись в приятно пахнувшее одеяло чужой спальни.