Дом

      В этом доме, пожалуй, все было — да и есть — особенное. Запах — с горькими нотами былых встреч и расставаний, вещи и мебель — такие родные и чуждые одновременно. Но камин оставался все таким же жарким. И не затухающим.       Я не помню, как долго сидел, развалившись в кресле и вперившись глазами в огонь, что отливал — вот так странность! — синевой, и качал в руке бокал красного вина.       Оно было не тронутым уже… полчаса? Час? Два?       В этом доме особенным было все. И время тоже.       — Не помешаю?       Внутри все привычно замерло, когда на мои напряженные — не заметил даже — плечи ложатся ее ладони, мягкие, невыносимо ласковые и нежные. Даже не удивляюсь тому, как естественно она смела внутри меня всю тревогу, все тяжёлые мысли.       — Только ты и не помешаешь.       Молчим. Я гладил ее ладони, ощущая на лице ставшую такой привычной искреннюю улыбку.       — Идем поближе к огню? — предлагаю вдруг, сам себе удивившись.       — К такому? А откуда синева?       — К такому, не сгорим. А откуда… Не знаю. На меня? Темная мрачная сила, всё такое.       Непередаваемая ирония в ее взгляде вынуждает меня рассмеяться, искренне и легко.       Она смеется следом.       — Давай.       Я поднялся с кресла, и мы уселись на белоснежный, с мелкими вкраплениями красного, ковер прямо напротив камина, совсем рядом — лицом можно почувствовать бушующий жар. Пламя на наше приближение реагирует абсолютно неожиданно — становится больше, тревожнее… Но после вдруг успокаивается, и уже не жжет — греет.       — Такое было раньше?       Задумываюсь. До того, как эта женщина стала ко мне ближе, чем когда-либо, я вовсе не мог приблизиться к камину. Огненную феерию, рвущуюся ко мне из-за стальных решеток, я, пожалуй, запомню надолго. Так Дом ясно дал мне понять, что я — по крайней мере, такой, каким был тогда — рядом с камином его не устраиваю. Мол, в твоем распоряжении общая гостиная, спальня, где ты, так и быть, можешь поспать (но недолго), и даже кухня всецело в твоей власти, как и то съедобное, что тебе хватит настойчивости и удачи найти. Но к камину — не ближе чем на десять футов.       Дом долго не подпускал к своему сердцу, остро реагируя на мое нутро, мою природу. А сейчас, вы только поглядите…       — Я так близко к нему впервые.       Не ответила, легла на ковер и медленно, с наслаждением потянулась.       Лежит рядом.       Расслабленная, счастливая.       Моя.       Почувствовав мой взгляд, спросила, невинно хлопая прекрасными ресницами:       — Что?       Пожалуй, любимый наш вопрос друг другу, на который мы обычно и так знаем ответ. В этот раз вместо ответа я наклонился к ней и поцеловал в основание шеи, постепенно ощущая, как внутри вспыхнул огонь.       И не чета ему огонь в камине, даже если этот камин — сердце Дома.