Страсть и страх

Это был обычный пасмурный день. Жизнь Люмин совсем не менялась. Наверное, единственное, что она видела хоть что-то новое - это погода. Она как обычно проснулась очень рано. Способные бойцы, как она, могут не спать по несколько дней, ведь мало ли что может выскочить из ночной темени, но в гостинице, в которой находились она и Паймон, было безопасно. И те шесть часов, что она пребывала во сне, вполне хватало для неё. Немного полежав с закрытыми глазами и поразмыслив над своей бессмысленной жизнью, она медленно приподнялась, свесила ноги с кровати и, как каждый день, начала осматривать гостиничную комнату. Всё тот же низенький широкий комод, стоящий прямо перед ней каждый раз, когда она просыпалась, зеркало, что нависало над ним, предметы первой необходимости, которые стояли на, наверное, с таким трудом вырезанном комоде - косметика от Ин Эр, которой Люмин никогда не пользовалась, поэтому ей казалось, что она просто приклеена к бесячему комоду; прокладки, таблетки для успокоения нервов, заколка-цветок, которую когда-то подарил ей Итэр. Кольнуло в сердце. Люмин опустила взгляд и начала перебирать пальчиками на ногах мягкий ковёр. Когда Итэр уходил в ту чёрную дыру, его взгляд был полон желания уничтожить этот скучный мир, в котором Люмин сейчас жила. Она никогда не сможет забыть безразличного на нее Итэра, который когда-то очень давно, лишь услышав ее смех, улыбался, как малое дитя. Она никогда не оставит попытки его найти, но в ее сердце с того самого дня закралось сомнение, нужна ли она вообще брату. Нельзя. Нельзя о нём думать. В поисках чего-то нового Люмин продолжила осматривать комнату. Всё те же деревянные стены, тот же деревянный пол, аккуратненький уголок, который они с Паймон называли кухней, хотя, по мнению Люмин, это было кощунство - так называть этот уголок. На крохотной кухоньке был напольный стеллаж и подвесная полочка. Стеллаж был до отказа забит различными фруктами, овощами, яйцами, мукой, кухонными принадлежностями. Подвесная полочка содержала в себе посуду, в основном одноразовую. Когда ведешь отшельнический образ жизни, из нормальной посуды, к которой ты привык и считаешь ее чем-то родным, удается поесть только в ресторанах. Также на кухне стояла одна тумбочка, в которой была расположена раковина, причем сейчас до краев забитая грязной посудой. Вчера Паймон попросила приготовить пиццу, и они с Люмин вместе ее готовили. Точнее, вместе только сначала: когда Путешественница попросила Паймон немного раскатать тесто, Паймон сыпанула туда слишком много муки и, когда Люмин на нее гаркнула, Паймон испугалась, резко повернулась и, так как на кухоньке было очень мало места, она столкнулась с Люмин и рассыпала на нее всю муку, которой сама вся и была заляпана. Люмин не могла оставить ей этого просто так и простить неуклюжую сардину и в ответ дала ей лёгкую пощёчину мокрой рукой, а сразу следом в лицо феи полетела горстка муки. "Она это заслужила", - смеялась про себя Путешественница. Это действо превратилось в очень смешную игру перебрасывания мукой по всей гостиничной комнате. Весело тоже было только по началу - потом они очень долго отмывали последствия их игры. Путешественница улыбнулась от приятных воспоминаний. Ей даже показалось, что в комнате стало светлее. Уже пора было вставать. Послышались тихие и лёгкие, как пёрышко, шаги к окну. Ее походка была подобно дуновению ветра. Нижнее бельё, в котором обычно спала Путешественница, и которое видела только её верная спутница, было очень удобным. Но при этом очень сексуальным. Мягкий лифчик из белой прозрачной ткани с лёгким вырезом груди, с лямками на свободных резиночках. Шортики были сшиты из той же ткани. Они чем-то напоминали панталоны, но на стройном теле Люмин они смотрелись очень даже. Путешественница обожала спать в этом нежном комплекте. Единственное, что её смущало - это то, что через лифчик были ясно и отчетливо видны соски, да и все изгибы груди в целом. Первое время девушка стеснялась это надеть даже перед Паймон и носила только под повседневной одеждой. Одним днем сардина застала свою подругу пока та переодевалась, в этом ниглеже, и сказала лишь, что “Люми очень идёт”. С тех пор Путешественница перестала стесняться ходить в этом перед подругой. Девушка очень боялась разбудить сладко спящую Паймон, поэтому вела себя так тихо, как только могла, хоть от этого и не было особого смысла - Паймон только пушечный выстрел разбудит, пока она не выспится. Девушка распахнула шторы и начала рассматривать пустую улицу. На часах было 6:09. В Ли Юэ люди в свои будние дни просыпаются именно в это время. Примерно через 20 минут выйдет мужчина солидного телосложения средних лет и откроет свою продовольственную лавочку. Кстати, у него очень дорогое тофу. Ну просто баснословно дорогое. Сам мужичок объяснял эту цену тем, что очень любит тофу. Паймон же объясняла это явление как “Он, наверное, покупает сам у себя их по дешёвке, вот и ставит дороже, якобы есть спрос”. Люмин непонятно ухмыльнулась: то ли из-за глупости сказанного тогда Пай, то ли просто хотела рассмеяться, но из-за паршивого настроения просто не могла этого сделать. После открытия любителем тофу его лавочки через 10 минут выйдет его сосед и откроет свою закусочную, начнет готовиться к бурному потоку клиентов. В Ли Юэ каждый, кто работает, получает клиентов столько, сколько заслуживает. Чем выше твой сервис и чем больше соответствует ему цена - тем больше клиентов будет тянуться за твоим товаром. Система этого большого города отлажена, как часы. Каждый день не происходит ничего нового. Люмин бы сейчас порадовало даже открытие одной из этих лавочек на пять минут пораньше. У неё снова испортилось настроение. И почему-то в мыслях проскочил Чайльд. – Блять, - еле слышно ругнулась Путешественница. – Почему из всех именно ты? С переполохом в голове Путешественница отправилась отмывать свои волосы от оставшейся со вчерашней игры муки.

***

– В окрестностях горы Хулао неоднократно видели несколько разных банд похитителей сокровищ. В последнее время нам всё больше поступает жалоб из-за их нападений на путников. Возьмешься за это дело? – Есть какая-нибудь информация по поводу численности и точное или хотя бы примерное местонахождение самой большой банды? – очень обыденно спросила Люмин у Катерины. – К сожалению, вся информация, которой мы владеем - это окрестности горы Хулао. – Это где древо подавления? - не поняла Паймон. – Да, оно самое, - как обычно безжизненно ответила Катерина. То самое дерево, под которым произошло происшествие с Аждахой. – Вернусь с отчетом ближе к вечеру. – буркнула Люмин, взяла в охапку сардину и размеренным шагом направилась в гостиничный номер. – А зачем нам в номер возвращаться? – удивилась Паймон. – Я забыла чайник. Дорога может затянуться. – Паймон больше нравиться спать в гостинице! Люмин перевела взгляд на ее надутое лицо. – Можем пойти без чайника и, если что, поспим под открытым небом. По лицу Паймон сразу можно было прочитать ее мысли: “На утро всё чешется от укусов комаров, холодно, зябко, не дай Архонты пойдет дождь, постоянная возня из-за поддержания огня”. – Паймон так нравится спать в чайнике! “Другое дело. – подумала Путешественница. – Я её совсем разбаловала, но каждый раз наблюдать за ее реакцией мне, наверное, никогда не наскучит”. – Не улыбайся так, мне страшно!

***

Когда Люмин получила силу Барбатоса, она почувствовала некую очень странную особенность, а точнее - некое чувство защищенности самим Барбатосом. Когда же она коснулась второй статуи Архонта ветра, то ясно ощутила, как между изваяниями проложена некая нить. Эту нить не видел никто, кроме нее. Когда она заметила ее первый раз и попыталась коснуться ее, в мгновение ока была перемещена вместе с Пай к той самой первой статуе, с которой была скреплена та нить. Девушки пребывали в шоке первое время, ведь никто в этом мире больше не мог так делать. По крайней мере не могли те, кого они знали. Со временем они обе привыкли к таким перемещениям и это стало в каком-то смысле обыденностью. Только существовали некоторые ограничения - перемещения можно было совершать не чаще одного раза в три дня и только между статуями Архонтов одной стихии. Нельзя было переместиться от статуи Гео Архонта к статуе Анемо Архонта. Подруги до долины Тяньцю дошли без особых происшествий. – Почему бы просто не переместиться поближе к горе-е-е, Люми-и-и? – Ты устаешь, когда много летаешь? – Не-е-ет, просто это так долго-о-о, – Пай специально оттягивала гласные последних слогов. Это помогало ей отвлечься от скуки. Ответ был прост - Люмин очень тряслась за возможность быстро перемещаться между статуями Архонтов и использовала эту возможность крайне редко. С ее работой могло случиться очень срочное как всегда очень неожиданно. Зачем тратить эту возможность на каких-то жалких похитителей сокровищ? – Почему-у ты молчи-и-ишь, гадкая-гадкая Люмин? – Пай, обеспечь мне тишину, - девушка очень упорно на что-то уставилась. – Значит та-а-ак, да-а?! Ты меня не слушаешь, да-а? Люми пло… Люмин одной рукой обхватила её макушку, наклонила маленькое тельце поближе к земле, а второй рукой прикрыла ей рот, не переставая смотреть куда-то в одну точку. Паймон сначала сердилась, но потом посмотрела туда же, куда так рьяно смотрела Путешественница. На горизонте было 5 разбойников. Они шли к горе Хулао. Люмин сразу поняла, что они могут привести её к, возможно, самой большой банде. Если повезёт. – Значит так, нам нужно проследить за ними, - еле слышно начала шептать девушка. - Возможно, это пешки более организованной группы и они приведут нас к самому сердцу всей группировки. Если повезёт. Паймон изрядно напряглась, и показывала всю свою неохоту Люмин, так как идти ещё аж до горы Хулао ей очень не хотелось, и особенно в полной тишине. – Или я могу их прямо сейчас убить, всех, кроме одного, и его пытать до смерти, пока не получу нужную информацию. Паймон понимала, что Люмин не станет так делать, но всё же рисковать не стала. Всеми фибрами души Пай чувствовала злость подруги с самого утра, поэтому ещё сильнее её лучше не выводить. Она взглядом показала согласие с планом и Люмин её отпустила. По дороге Путешественница пыталась вслушаться в их разговор, чтобы выведать хоть какую-то информацию, но до самой долины с древом подавления смогла разузнать лишь одно - их главаря зовут Аян.

***

Землетрясение. Их главарь, оставшись совсем один, стоял на краю пропасти. – Нет, Люмин, ты можешь упасть вместе с ним! Земля может обрушиться! – Что за чушь ты мелешь? Я сразила столько людей и существ, которые справились бы со спасением одного-единственного парня с закрытыми глазами, а ты меня останавливаешь? Отпусти мою руку! – Нет, Люми, не надо! Когда Люмин рванула на помощь к Аяну, Паймон снова схватила ее руку и сжала так крепко, насколько смогли сжать ее маленькие ручки. Они встретились взглядами. На лице Пай Люмин увидела отголоски страха. Ее взгляд неумолимо быстро метался между лицом Люмин и запястьем подруги, которое она так усердно сжала. Люмин вырвалась из рук подруги и хотела рвануть на спасение парня, но тот уже начал падать. Поздно. Она не успеет, они слишком далеко держались от них. Что случилось с Паймон? Она у неё видела такое выражение лица только в самых стрессовых ситуациях, когда их жизням грозила опасность. Затем Люмин увидела лозы, обвивающие парня. Недоумение, страх, удивление. Пай подтянулась поближе к Люмин. Подруга посмотрела на ее маленькое дрожащее тельце. – Паймон, почему ты так дрожишь? – не отрывая взгляда от главаря банды, спросила Путешественница. – П..посмотри своим зрением стихий, – дрожащим голосом промямлила фея. Феи не видели элементали, но чувствовали их, особенно если они были очень сильными. Каждая фея реагировала на сгустки разных элементалей по-разному. Одна фея могла обожать крупицы анемо и дендро и тянуться к ним, но поглотив их - отравиться. Со второй феей все в точности, да наоборот. Большинство фей просто тянуло к чему-то, из чего они состоят. Паймон не была похожа на фею, но все же она была феей. Возможно, мутировавшей. Или наоборот не мутировала именно она, а остальные феи просто поддались своим желаниям и потеряли самих себя. Их перестало волновать что-либо кроме возвращения в свои сады. Но об этом можно лишь догадываться. Люмин сделала так, как сказала подруга и от увиденного попятилась назад. Всё пространство было заполнено различными элементалями всех стихий. Но все потоки брали начало именно из расщелины, что появилась таким невероятным образом. Растения, которые поднимали банду наружу, были пропитаны элементом дендро и немного источали гео. Она почувствовала, как её душат все стихии и потом пришло покалывание в руках. Анемо, гео и электро то и дело пытались вырваться наружу из ее тела. Будто хотели убежать. Покалывание распространялось с рук по всему телу, и было непонятно, покалывало больно или приятно - но терпеть это было невыносимо. Паймон и Люмин стали свидетелями распускания цветка озарения. Не отключающая глаз стихий Люмин поняла, что вся энергия исходит именно от этой девушки - беловолосой незнакомки. Пока парни отвлеклись на разговор, она, также не отрывая глаз, наблюдала за незнакомкой. Кожа, которая была соединена с цветком, противно рвалась на её спине, отделяя ее тело от растения, и мгновенно заживала. Лечение с помощью гидро. После отсоединения от цветка девушка открыла глаза и повернула голову в сторону парней и молнией переместилась прямо к ним. Люмин испугалась и стала свидетелем того, как она сделала что-то с первым парнем, после чего тот взвыл от боли. Она больше не могла сидеть и просто наблюдать, как бы страшно ей не было. Она приготовилась напасть. – Лю..Люмин…П-пожалуйста, нет, не надо… Не ходи туда… Давай уйдём, – еле-еле шептала содрогающимся от страха голосом маленькая фея. – Спрячься в своем подпространстве и не вылезай, Пай. Я должна им помочь. Паймон с досадой посмотрела на Люми. Взгляд Путешественницы был полон решимости и она поняла, что так просто ее не отговорить, но она все равно потянулась к Люми и зажала в своих маленьких ручках кусочек ткани с нарукавников подруги. –Н-нет.. Я буду с тобой. Н-но мне страшно… П-правда страшно, Люми… И н-не за себя, - у Паймон в глазах начали появляться слезы. – Т-ты… Ты стала моим первым другом, Люми… Я не хочу т-тебя т-терять. Я б-буду с тобой д-до конца. Под конец своей душещипательной речи у Паймон всё лицо уже было заплаканным и опухшим. Люмин сжала ее крепко в самых крепких объятиях, какие только могла сейчас дать подруге. Паймон почувствовала, как проходит ее дрожь. Будто Люми забрала весь страх себе. И через эти объятия, которые ни Люмин, ни Паймон заканчивать не хотели, фея почувствовала, как сильно трясется Люмин, не прекращая, будто в судорогах. Маленькие пальчики сжимали подол платья подруги, будто так и просили, чтобы Люмин не уходила. Фея снова залилась слезами. Незнакомка тем временем уже подступала к Аяну, и Люмин молнией ринулась с места, выхватив свой меч с одной лишь целью - отрубить ей голову. В мыслях Люмин был Тарталья и его взгляд, который показывал, как он упивался их битвой еще в Золотой Палате. “Опять этот сукин сын, да чтоб его ночью прирезали, - выругалась про себя Люмин. – И эти глаза, которыми он тогда на меня так смотрел, скормили собакам!” Но одно оставалось очевидным - он был в ее мыслях. Маленькая фея осталась с оторванным кусочком платья Люми сидеть на коленях и безучастно наблюдать из кустов за происходящим. Путешественница рассчитала угол и, казалось бы, победа уже близка, но нет. Послышался лязг металла о камень. Люмин сначала немного попятилась, не поняв, что произошло. Но потом все осознала. “Щит, – девушку переполняла ярость и страх. – Чертов щит. Все бы получилось. Как она успела так быстро отреагировать? Она управляет четырьмя стихиями… Как такое возможно?” – Не мешай, - холодным тоном приказала незнакомка. Люмин была раздосадована сложившейся ситуацией и даже начала прощаться со своей жизнью. Если они сейчас схватятся всерьез, она или выйдет победителем и будет на грани смерти, или проиграет и умрет. На раздумья не было времени. Она попыталась всадить меч в щит, и тот слегка треснул, пустив кончик меча путешественницы внутрь. Боковым зрением она увидела, что незнакомка нахмурилась. Путешественница немного расслабилась. – Беги, что ты творишь? Зачем жертвуешь собой ради банды грязных разбойников? - прокричал Аян. Путешественница только сейчас осознала, что он нисколько не удивился ее появлению. Неужели он заметил слежку? У него даже не было глаза Бога. Но время на обдумывание было слишком большой роскошью для нее. Путешественница вынула меч из щита и под тем же углом со всей силы воткнула его обратно. Щит треснул, но меч отскочил от ещё одного щита. В итоге получила урон от своей же атаки только она. Блять. – Твои попытки тщетны, но ты, думаю, прекрасно понимаешь, в какой ситуации оказалась. Ты не победишь меня. А я исполню свою волю, – таким нежным и одновременно устрашающим голосом сказала незнакомка, держа свою руку так же перед лбом Аяна. Люмин отскочила в сторону. Она решила потянуть время. Наверняка этот толчок почувствовали все поблизости и кто-нибудь, да скоро придет на помощь. – Что ты с ними делаешь? – запыхавшись, сказала Путешественница. – Не волнуйся, тебе суждено связать свою судьбу с этими людьми. Скоро ты сама все увидишь. – с каждым словом лицо незнакомки становилось все человечнее, она, хоть и не естественно, но двигала бровями, начала хлопать своими завидно длинными ресницами. – Ты мне не нужна. Люмин расслабилась. Слишком расслабилась. Это была полностью и целиком ее ошибка. Пока она обдумывала, что сказать ей, чтобы не спровоцировать незнакомку, нога Люмин уже была обвита растением. “Нет, нет. Только не это, – у девушки в голове уже началась паника. – Отрезать. Нужно отрезать!” Она рубанула мечом основание растения, но на том осталась лишь маленькая царапина. Из чего, черт возьми, оно сделано? Будто ударила в чистый металл. Спустя десять секунд тщетных попыток Люмин была полностью покрыта путами, из которых невозможно было выбраться. Незнакомка, только удостоверившись, что Люмин не сможет больше что-либо выкинуть, сразу приступила к незаконченному делу. С Аяном было что-то не так. Не так, как с прошлыми двумя.

***

Она очень похожа на Путешественницу, которую описывали Норд с Тео. Бойкая, совсем крохотная, но силы ей было не занимать. Когда-то она их побила, ещё до того, как я встретил их. Она похожа на рыцаря на белом коне. Но мне никогда настолько не повезет. Даже если бы она смогла одолеть это чудовище, я бы попал под стражу. Зачем она следила за нами? Эх, как обычно, не везет… После того, как беловолосая закончила с Путешественницей, она вновь с той же безжизненной гримасой посмотрела на Аяна и чуть приподняла свою руку, корректируя высоту. Видимо, для удобства своей… Своей чего? Кары? Она говорила, что мы грешны. Что же это могло значить? Он почувствовал еле-еле заметный поток элементалей, легкое покалывание во лбу, а после приятную прохладу. Аян смирился со своей судьбой. Он был только рад умереть вместе со своими товарищами. Он закрыл глаза, точно так же, как тогда, на краю пропасти, и пустил все на самотек. Он ждал боли. Ждал, что вырубится. Как это было с Тео или Даном. Но не происходило ничего. В его ушах была слышна лишь тишина и приглушенные звуки борьбы Путешественницы с дендро стихией. Он открыл глаза и увидел, как безжизненное лицо красивой беловолосой девушки источает слезы. Ее рука дрожала, хоть ее зрачков и не было видно, но Аян заметил расторопное движение век и сразу понял, что ее взгляд мечется между “карой” и “помилованием”. Аяна потянуло в сон и он не стал сопротивляться чрезмерно сильному желанию заснуть и забыть этот день. Возможность не проснуться ничуть не пугала его. Раз уж такова его судьба - он отправится к отцу и не будет жалеть о том, как прожил свою жизнь. Зачем жалеть о чем-то, когда можно просто уснуть?