Страсть и страх

“Я еще жив?”, - спросил сам себя Аян. Это была первая мысль еще до того, как он открыл глаза. Тактильно он ощущал мягкую, шерстлявую от чистоты простынь оголенной спиной и руками. Он лежал под довольно толстым одеялом, на очень мягкой пуховой подушке и, честно говоря, не хотел просыпаться. Он чувствовал приятную влагу на лбу. Ему было действительно очень уютно. После того, как Аян покинул свою деревню, долгое время, пока жил с разбойниками, он спал исключительно на холодной земле и единственное, что его согревало - это потрескивающий костер, который затухал каждые два часа. Даже после того, как он встретил свою нынешнюю банду, своих друзей, так уютно после пробуждения он чувствовал себя крайне редко - когда им везло с добычей. Тогда они спали в гостиницах, а оставшиеся деньги в основном пропивали. На самом деле Аян еще в детстве зарекся никогда не напиваться, так как отца он никогда пьяным не видел. Отец на залежавшиеся гроши или когда получал небольшую надбавку за смену, покупал своему сыну сладость или игрушку. И в такие дни Аян не мог нарадоваться, а отец смотрел на него с улыбкой до ушей и посмеивался над шутками радостного Аяна, будто для него не было ничего дороже улыбки сына. И именно так оно и было. И Аяну было стыдно за то, что в прибыльные дни он нарушал свое обещание, но ничего не мог поделать с тем, что только в такие дни, напившись, он хотя бы на одну ночь мог забыть отца и спокойно заснуть. Аян приоткрыл глаза. На его лицо падали солнечные лучи, поэтому парень протянул руку и загородил их. В плече отдалась странная ноющая боль. Он начал осматриваться. Он был в маленькой уютной комнате с одним окном, рядом с которым и стояла кровать, на которой он лежал. Прямо перед ним вплотную к стене стоял большой шкаф. Он не особо разбирался в древесине, но предположил по цвету - шкаф был сделан из сосны. У изголовья кровати стояла тумбочка из того же дерева и на ней лампа со свечой внутри. Другой угол был закрыт ширмой. Ширма была красочная, из бумаги с нарисованными на ней пятью кораблями в море. Он не всматривался в картину, но было видно, насколько детально она прорисована. Пять. Для него это цифра что-то значила, только из-за головной боли он не смог сообразить сразу. Пять кораблей. Банда из пяти… А где все остальные? Он подскочил с кровати с небольшой паникой во взгляде и все тело заломило от боли. Грудные, спинные мышцы, руки, даже шея - все невыносимо ныло. Помимо этого, от такого резкого подскока голова пустилась в пляс. Сколько же он пролежал без сознания? Вставать было явно плохой идеей. Он лег обратно на мягкую подушку и начал разминать пальцы и кисти на руках. Проходил особенно тщательно в области главных мышц. Это было очень похоже на атрофию. Хоть он никогда и не чувствовал подобного, но слышал и иногда натыкался на тексты по восстановлению после комы. Ему нравилось читать. Это тоже была заслуга отца. Капканы он научился делать именно по инструкции в книжке, которую ему подарил милый дедушка, который жил по соседству с ними. В свои лучшие годы он был выдающимся охотником, а когда у него отказали ноги, он не унывал и в некотором роде продолжил свое дело, только на бумаге. Первая пойманная красная лисица и последующее за ней удивление отца отчетливо запечатлелись у Аяна в памяти, и именно с того самого дня он понял, что свои знания очень важно увеличивать. И бумага служила одним и, наверное, самым главным из способов перенять чужие знания и передать свои. Послышался скрип открывающейся двери. На пороге стояла, нет, летала какая-то маленькая девочка с белыми волосами до плеч, в милом комбинезончике, маленьких сапожках и с мокрой тряпкой в руке. Поэтому его лоб был слегка мокроватый? Девочка разинула свои большие глаза, уронила тряпку, обернулась и полетела куда-то дальше по коридору вопя: – Люми-и-и-и-ин! – По.. Постой! – Аян пытался ее окликнуть. – Погоди! Девочка уже была слишком далеко и не слышала его. Он лежал в ступоре. Люмин… Какое знакомое имя… И тут он вспомнил о том, что случилось с его товарищами, о незнакомке с белыми волосами и Путешественнице, которая ринулась сражаться с ней до того, как Аяна вырубили. Точно. Ее зовут Люмин. Он не отрывал глаз от открытой двери и прислушивался. В его голове крутились мысли: “Они ухаживали за мной?”, “Что случилось с моими товарищами?”, “Почему Путешественница не сдала меня миллелитам?”. Он был не совсем знаменитым разбойником, но и не совсем безымянным – все-таки, он был и остается главой хоть очень маленькой, но банды. Похитители сокровищ и разбойники старались держаться вместе, поэтому относительно знали друг друга и приходили друг к другу на помощь, когда она требовалась. Аян услышал цокот каблуков по дереву. Немного замедленные - значит, источник звука спускается или поднимается по лестнице. Шаги ускорились, а значит, девушка идет по ровной поверхности. Разбойник насчитал одиннадцать ступенек и четырнадцать шагов от лестницы до порога двери в комнату, в которой он лежал. За ее плечом витала та самая маленькая девочка. Девушка с медовыми глазами оперлась правой рукой о стену и с каким-то непонятным упоением во взгляде спросила: – Ты Аян, верно? Парень слегка призадумался. Откуда она узнала его имя? Сейчас он совсем не мог размышлять логически. – Да, – ответил Аян с доброй ноткой в голосе, причем издал он ее не специально, оно получилось как-то само. Может, этому поспособствовала его догадка о том, что они заботились о нем? – Меня зовут Люмин, приятно познакомиться, – девушка зашла за ширму, Аян услышал короткий звук, будто царапанье дерева о дерево, и вышла в его поле зрения уже со стулом в руках, поставила его рядом с кроватью и удобно уселась в него. – Не переживай, ты в безопасности, я не причиню тебе вреда. Девушка говорила так нежно, будто жалела Аяна. Неужели он настолько отвратительно сейчас выглядел? – Где.. Где я? – Аян специально оттягивал вопрос о своих товарищах, так как боялся услышать горькую правду. – Это пространство, созданное при помощи силы Адептов. В реальном мире оно выглядит как маленький чайник. Ну, если не вдаваться в подробности, то это мой дом. Мой и Паймон, – Люмин оглянулась назад, взглядом подзывая фею поближе. – Она моя подруга. – Рада наконец-то познакомиться с тобой, Аян, – промямлила своим противным голоском фея. – Взаимно, – хрипло ответил парень, у него очень сильно першило в горле и он чуть покашлял. – Пай, налей ему воды. Фея слегка засуетилась, залетела за ширму, что-то там побултыхала, и прилетела с наполненным кувшином воды и пустым стаканом. Аян не отрывал взгляда от Путешественницы. Ее что-то тяготило, было что-то, о чем она не хотела говорить, но понимала, что придется сказать это, и будто мысленно готовилась. Фея тем временем поставила стакан на ту самую тумбочку у изголовья кровати и налила в него воды. Кувшин поставила туда же, залетела еще раз за ширму и вылетела оттуда с трубочкой в руках. Люмин привстала, взяла наполненный стакан, забрала у Паймон трубочку, окунула ее в воду и поднесла ко рту Аяна. Тот слегка приподнялся и жадно, с упоением начал пить. После того, как он напился и прилег обратно, начал спрашивать: – Сколько… Сколько я проспал? – ему было тяжело говорить и морально, и физически. – Месяц, – Люмин ненадолго запнулась, закатила глаза вверх, будто что-то подсчитывала. – Точнее 28 дней. – 28 дней… А что… – Аян потерял дар речи, и изо всех сил заставлял себя все-таки спросить это. – Что с теми, кто… Был со мной? Люмин опустила свой взгляд, набрала побольше воздуха и тяжело выдохнула его. Паймон посмотрела на подругу с очень большой грустью в глазах. – Твои товарищи… Они… Нет… – Люмин не знала, как произнести это. – Я лучше расскажу сначала, что случилось после того, как тебя вырубили, ты не против? – Они мертвы? Люмин вздрогнула, посмотрела в глаза парня и заметила всю ту опустошенность в его взгляде, смотрящим прямо в потолок. – Нет, они живы. Все живы. Аян резко перевел взгляд на Путешественницу и мысленно запел от радости. В его взгляде появилась искорка. Он чувствовал себя точно также, когда лозы вытаскивали из расщелины его товарищей. Но Люмин все равно смотрела на него со всей тоской, которая копилась в ее душе весь прошедший месяц. Аян заметил это и снова побледнел от этого. Но одно оставалось неизменно - они живы, и для него не было ничего важнее этого. Он помедлил, привел мысли в порядок и сказал: – Прошу, расскажи. – Хорошо, – девушка подготовилась к долгому рассказу. – После того, как та дрянь..кхм, незнакомка тебя вырубила, вырубился и первый, к кому она подошла в самом начале, Тео. Он перестал кричать. Аян замер после того, как услышал имя одного из близнецов. Девушка продолжила: – Арлен начал вопить на нее и стал ее следующей жертвой. Я... – девушке было явно сложно это говорить. – Я не могла выбраться из ее пут. Я уронила меч и скоблила ногтями эти растения. Я очень хотела помочь и очень боялась умереть сама, во мне играло множество противоречий. Аян опустил свой взгляд на руки Путешественницы, она сжала один кулак в другом и сдавливала его. Люмин очень сильно дрожала. На трех ногтях у девушки были пластыри. Видимо, она содрала их, когда царапала эти растения. У Паймон глаза встали на мокрое место. Она еле-еле сдерживалась, чтобы не заплакать. – Эта сука...блять, нет, незнакомка подошла ближе к твоему товарищу, – с дрожью в голосе прошептала Люмин, ненадолго остановилась, выдохнула. – Как и на вас троих, она поднесла ладонь ко лбу Арлена. Я видела какую-то искру, которая вышла из ее руки. У Арлена помутился взгляд, он сильно скривился от боли и почти сразу вырубился. Я так до сих пор и не смогла понять, как она это делала. Однако… Девушка остановилась и призадумалась. – Прошу, продолжай, Путешественница, – заверил ее Аян. – Да, я в порядке. В общем, у меня есть, эм.. Способность видеть элементальные частицы. Они есть в каждом, кто владеет Глазом Бога, только вот они содержатся у таких людей глубоко в телах, в крови и так далее. И обычно любого человека, с Глазом Бога или без, я вижу серым - то есть я не смогу различить таких людей между собой. Частицы обычно летают вокруг предметов, которые могут втягивать в себя элементали, и тем самым окрашивают этот предмет. Наверняка ты встречал элементальные монументы, разбросанные по всему Ли Юэ, или, например, геограны - камни, энергию которых после их поломки можно передать в специальные механизмы, – она дождалась от Аяна утвердительного кивка. – Монументы, в зависимости от того, какой стихией их можно активировать, имеют разные цвета. А у этой... у незнакомки… Точнее, вокруг нее, было частиц огромное множество. Их частичность была раз в десять плотнее, чем вокруг любого предмета, впитывающего элементальную энергию. Так вот, каждый раз, когда она вырубала вас, их концентрация в разы уменьшалась. Будто бы она впитывала энергию в себя и отдавала вам. – Паймон принесет покушать супа для Аяна, – перебила Пай свою подругу. – Наверняка он очень голоден. – Спасибо за заботу, – поблагодарил ее парень и проводил взглядом улетающую из его обзора фею. – Продолжай, Путешественница. – Зови меня Люмин. Оставался последний - Норд. Его реакция была похожа на реакцию Тео, только он вырубился сразу после первого крика. Аян точно не мог помнить временные рамки всего того, что происходило возле расщелины, но мог предположить, что от “кары” Тео до заключения Аяна в лозы незнакомки прошло около двух минут. Может больше, может меньше. Ему было не до подсчета времени в тот момент. Значит, Тео страдал на протяжении всех тех двух минут? Сердце парня сжалось, но Аян продолжил внимательно слушать Люмин. – Когда она закончила и вы пятеро были вырублены, она оглянулась на меня, улыбнулась и упала лицом в землю от бессилия. Путы ослабли, я смогла без проблем выбраться и освободить вас, потом я привела вас сюда. Неожиданный финал. Аян явно не ожидал такого. Люмин медлила с продолжением. Неподалеку послышался звук бренчания посуды, видимо, на кухне. “Паймон же не накосячит как обычно?” – подумала про себя Путешественница. – Когда белобрысая упала, вокруг нее не осталось тех частиц, вообще не осталось. Ни одного. Они летали повсюду в воздухе, стягивались к расщелине, но ее пролетали стороной. Они будто ее избегали, ее тело будто отталкивало их. Как два положительно заряженных магнита. Я не могу объяснить это явление. Я советовалась со знакомыми алхимиками по этому поводу, они тоже не смогли дать даже примерный ответ, даже какое-то предположение. Твои друзья… – Люмин с новой силой задрожала. – Тео и Норд потеряли зрение. Она это сказала. Аян расширил глаза от удивления. – Чт.. Что? О чем ты, Люмин? Как такое возможно? Это… – каждое слово давалось Аяну с большим трудом. – Это не смог объяснить ни один врач. Я не знаю. А остальные… – Что с остальными? - руки Аяна затряслись. – Дан… Перестал чувствовать нижнюю часть тела. Он не может ходить. В Аяне кипели все гаммы злых и грустных чувств. Он будто испытывал всю боль друзей на себе. И единственное, что он хотел сейчас сделать - это хорошенько вмазать по той смазливой мордашке незнакомки. – А Арлен… – Аян мысленно вернулся к Путешественнице, когда она снова заговорила. – По началу, когда он проснулся, все было хорошо, он быстро пришел в форму, но потом, примерно через две недели, начал жаловаться на сильные боли в голове. Мы обратились к врачу и… – И..? – Аян весь затрясся. – Это опухоль, – Люмин посмотрела на парня, он сидел и прикусывал свою губу от злости. – Врачи прогнозируют ему еще два года. Но она очень быстро растет и даже набирает обороты, так что, возможно, ему осталось еще меньше. Парень будто провалился сквозь землю. Он не знал, что сказать, и просто лежал, уставившись на лицо девушки, у которой взгляд полнился сожалением и отчаянием. – Мне правда жаль, Аян. – Я должен их увидеть, Люмин. Помоги мне встать, – парень игнорировал боль во всем теле и превозмогал себя. – Нет, стой, лежи, – Люмин надавила ладонью на его грудь, чтобы он не смог встать. – Давай я их лучше приведу сюда? Они все это время ждали встречи с тобой. Аян подчинился и кивнул. Люмин очень заботливо и нежно улыбнулась ему. Как только она начала вставать, в комнату ворвалась Паймон с тарелкой супа, от которого шел густой пар. Подруги переглянулись и Люмин взглядом дала ей понять, что уже все рассказала. Паймон кивнула в ответ и дальше с натянутой улыбкой на лице направилась к Аяну. – Люмин, постой, – окликнул ее парень. Люмин остановилась и повернулась к нему, ожидая, когда он скажет то, что хотел. – А что с той девушкой? Паймон перевела взгляд с Аяна на подругу. – Она уснула вместе с тобой и больше не просыпалась. Сейчас она лежит в комнате на втором этаже. Я ее приковала и обеспечила постоянный приток жидкости, которая лишает сил на использование элементалей, в ее кровь. – Понятно, – у Аяна от злости заскрипели зубы и он отвернулся к окну. Люмин безэмоциально развернулась и продолжила идти в назначенное место. Паймон повисела в воздухе в неловком молчании секунд 10, а потом сказала: – Этот суп готовила Люмин, он очень понравился Арлену. Он очень жидкий, приготовлен из пюре картофеля и тофу. В нем нет кусочков, так что тебе будет очень удобно кушать. Аян слегка привстал, вернул взгляд на фею и, чтобы ему было удобно есть, спиной облокотился на спинку кровати. Фея своими маленькими дрожащими ручками начала подавать Аяну тарелку и спросила: – Ты сможешь сам покушать? Мне несложно покормить тебя. – Все хорошо, ты очень заботлива, я поем сам. Спасибо. Пай передала ему тарелку и ложку, Аян зачерпнул горячий бульон и выпил его. Так тепло и вкусно. Арлен засранец. Он же ненавидит картошку. Специально сказал это, чтобы Люмин всегда готовила “ему” этот суп? Черт. Как же бесит. По щеке Аяна покатилась слеза. – Ой, ой, ты чего? Если не вкусно, мы тебе что-нибудь другое приготовим! Отдай мне тарелку! Только не плачь! Не плачь, пожалуйста! – паниковала маленькая фея. Аян с жадностью начал очень быстро уплетать одну ложку за другой, при этом не переставая плакать. Фея очень встревоженно на него смотрела, но в итоге на ее лице засияла улыбка. За двадцать секунд тарелка опустела. Открылась дверь. Аян даже не слышал шагов, поэтому очень удивился. Он начал пялиться на показавшуюся спину Путешественницы. – Вот, аккуратнее, тут порог, – Путешественница вела за руку Норда, а Норд, в свою очередь, держал руку Тео. – Аккуратнее, братец, тут порог, – абсолютно серьезно передал Норд своему брату. – Придурок, я потерял зрение, а не слух! – оскалился на него близнец. – Черт, какие же вы вечные придурки, – всхлипывая, произнес Аян. – Глава, – одновременно прокричали братья. – Мы так скучали по вашему голосу! Норд отпустил руку Люмин, и вместе с братом побежал обнимать своего главу. Паймон еле-еле успела выхватить тарелку из рук Аяна и отлететь, как парни накрыли своего друга и начали крепко-крепко его обнимать. Их глаза были закрыты веками, но они не потеряли свое озорство, чему Аян безмерно радовался. Следующими в пороге показались сначала Дан на инвалидной коляске, а после него и Арлен, который катил его. – Рад тебя видеть, пацан. Дан пытался отвернуться и тихонько шмыгал носом. Аян очень обрадовался, ведь каких-то десять минут назад он предполагал, что больше никогда не увидит своих друзей. Дан и Арлен вошли в комнату, а Люмин и Паймон начали удаляться из комнаты. – Мы оставим вас одних. Вам есть о чем поговорить. Аян был искренне им благодарен и взглядом проводил их, давая понять, что он у них в неоплатном долгу. Дверь захлопнулась.

***

Подруги застыли в неловком молчании. За дверью раздавался громкий смех двух братьев и осуждающие возгласы Аяна и Дана, чему Паймон и Люмин не могли нарадоваться. Люмин направилась на кухню, за ней следом полетела и фея. Паймон положила тарелку в раковину, Люмин плюхнулась на ближайший стул и со всей тяжестью и одновременно облегчением, выдохнула. У них обеих пропали улыбки с лиц. – Что с ними теперь будет, Люми? – Не знаю, Пай. За этот месяц они успели немного познакомиться и проникнуться к парням. Только вот Паймон беспокоила одна вещь, и она спросила: – Люми, почему ты не сдала их миллелитам? И действительно. Как законопослушный гражданин, Люмин была обязана с подробным отчетом о ситуации сдать их властям Ли Юэ. Она была обязана рассказать всё гильдии искателей приключений. У нее то же самое спрашивали ее друзья - Барбара, которая приходила осматривать парней, Сахароза, Альбедо, с которыми она советовалась по поводу того вихря частиц. Она рассказала о том, что была в эпицентре того землетрясения и о незнакомке только им троим. Это оставалось их совместным секретом. Но все же ответить на этот вопрос она до сих пор не могла. Путешественница прикусила губу от негодования, но начала говорить: – Я сейчас лишь могу предположить, но у меня такое чувство, что та стерва связана как-то с Богиней, что разлучила нас с братом. Не факт, что власти не попытаются скрыть ее существование и от меня. Да и эти парни... – Люмин откинулась на спинку стула и выдохнула. – Я хотела им помочь. Я не могу представить жизнь без брата, а для каждого из них жизнь друг друга - это величайшая драгоценность, как и когда была для нас с братом. Я это поняла, когда Аян захотел умереть. Я считала, что и Фатуи, и похитители сокровищ лишь бездушные куклы, следующие приказам свыше, не имеющие принципов, без раздумий готовых обгадить жизнь мирных людей. Я жестоко ошибалась. Она вспомнила Чайльда. Как он заебал. Паймон с нейтральным выражением лица наблюдала за Люмин и внимательно слушала ее. Когда Люмин замолчала, Пай отвернулась и уставилась в окно. Спустя минуту молчания и обдумывания всей ситуации, раздумия Паймон прервала Путешественница: – Мы ее сегодня не проверяли. Она всеми фибрами души не хотела видеть лица этой суки, но избегать ее вечно тоже было невозможно. Люмин медленно встала и направилась к лестнице, чтобы подняться на второй этаж, свернуть направо, открыть дверь и застыть. Она застыла. Незнакомка сидела на кровати и смотрела в заколоченное гвоздями окно. Ее руки были в цепях. Из вен кровоточила густая красная кровь, которая запачкала ее нежное платье. Прямые густые белые волосы закрывали ее лицо и красиво свисали на пол. Она сидела очень умиротворенно, не издавая ни единого шороха и не двигаясь. – Ты!.. Она зашевелилась. Она начала медленно поворачивать свою голову и ее взгляд замер на разозленном лице Люмин. – Люмин, милая, не хмурься, иначе на твоем милом злом личике появятся морщинки. – Ты!.. Ты, стерва!