Страсть и страх

Передо мной сейчас сидело чудовище. И оно противно лыбилось на меня - так, будто мы близкие друзья с самого детства. Но, отдам должное ее красоте: она до безумия идеальна. От осознания этого встревала блевотина в горле, которую так и хотелось вылить на эту самодовольную счастливую мразь. Возле расщелины она, если и улыбалась, то как кукла. Безжизненно. Возможно, сыграло значительную роль отсутствие тогда зрачков в ее глазах. Сейчас же зрачки у нее были хоть и не отчетливо, но видны за счет лимбы - кольца, отделяющего белок и радужку глаза. Кольцо имело темно-фиолетовый оттенок и волнами красиво стягивалось к зрачку. Чуть присмотревшись, в глубине ее глаз можно было увидеть множества сиреневых лепестков, медленно опадающих с сакуры. Завораживающее зрелище, конечно, но сейчас меня заботило только одно по этому поводу - было понятно, куда направлен ее взгляд. Ее улыбка была искренней. Или же она мастерски изображала ее такой. Скорее всего второе. Ну какой человек будет улыбаться после того, как обрек на смерть, лишил амбиций, своих планов на жизнь, мечты четырех людей? Нет, даже пяти. Аяну предстояло жить зная, что его друзья беспомощны - для него именно это было самым большим наказанием. По рассказам друзей за тот месяц, что Аян спал, она поняла какой он человек. Он старался казаться грозным главарем, а на деле же был простодушным добряком, в тайне помогающим нуждающимся. Да, ребята уже давно это заметили. Он очень плохо скрывал свои добрые побуждения. Тут даже больше подойдут слова вообще не умел. – Что ты стоишь как неродная, будто это не твой дом? Проходи, присаживайся, давай поговорим. С ее отвратительно прекрасного лица не сходила улыбка. Как же бесит. Но я послушала ее. В ногах правды нет. Я отодвинула подальше от кровати стул и медленно, не отрывая от нее глаз, будто смотрела в глаза смерти, села на него. Зазвенели цепи. Она свесила ноги с кровати и расслабленно положила свои руки на колени, показывая, что готова меня внимательно слушать. Но я молчала. Я хотела ей показать, что она находится в далеко не самом лучшем положении и ей бы на самом деле стоило молить меня о пощаде. Меч и способность использовать три стихии были у меня при себе, в то время как ее единственное оружие было элементали, которые использовать она не могла. – Интересные кандалы. Остроконечный шип впивается в кожу, протыкает кровеносный сосуд и с помощью сложного механизма в самих кандалах беспрерывно впрыскивает жидкость. Я так полагаю, это жидкость, блокирующая способность использования Глаза Бога? Эту жидкость какими-то невообразимыми махинациями изобрела Сахароза. Благо оно состояло из предметов, которых в рюкзаке у меня всегда в избытке. – А ты умна. – Хах, – она ехидно ухмыльнулась. – Боишься меня? – Нет, – соврала я. Ее взгляд резко полностью изменился. Улыбка пропала с ее лица. Она снова стала устрашающей, безжизненной куклой со взглядом убийцы, и меня охватила дрожь. Единственное, что отличало ее от облика около Разлома - это глаза. И еще кровь на платье, до которого мне в тот момент не было дела. Хоть и не было никакой опасности, я активировала свое зрение стихий – пусто. Она была серой, такой же, как и все остальные люди. В воздухе тоже не было ни намека на элементальные частицы. – Шучу, – весело произнесла стерва, убрала убийственную ауру и снова непринужденно натянула улыбку на свое лицо. – Но больше не ври мне, хорошо? Ей это явно доставляло удовольствие. Я не ответила и посмотрела на нее со всем презрением, будто передо мной лежала куча мусора. – Хо-о, радость моя, не совету... Я не дала ей договорить, выхватила припрятанный в рукаве кинжал и приставила его к ее горлу. – Не смей так обращаться ко мне. В моих мыслях проскочил Чайльд. Как я давно хотела, нет, хочу точно так же приставить к его манящей шее кинжал каждый гребаный раз, когда он называет меня принцессой. Выродок собаки. – Парню, которому ты нравишься, было бы обидно, если бы ты думала о нем с таким устрашающим лицом. Я не показала своего удивления, но все же... Она так удачно угадывает или читает мысли? Я еще чуть надавила кинжал на ее тонкую шею. – Хо-хо, ладно-ладно, не буду больше тебя так смущающе называть, – она буквально запела, пока говорила это. – Но даже если я продолжу, ты все равно не убьешь меня. – Откуда такая завидная уверенность? – спросила я, попутно убирая кинжал обратно в рукав. – Тебе нужна информация, которой я владею. Я вздрогнула. Неужели именно она станет ключом к нахождению Итэра? На одно мгновение я почувствовала облегчение, но оно сменилось досадой. Она явно не будет выкладывать мне все за просто так. Тем более, это мог быть блеф. Ее выражение лица не изменилось ни на каплю, поэтому выводы делать было рано. Надо прощупать ее еще глубже. – Откуда такая уверенность и в этом? – Ты героиня. Ты должна исполнять приказы вышестоящих, держать их в курсе настолько важных событий, какие случились там, где я очень весело позабавилась. "Позабавилась"? Эта тварь хочет вывести меня? – Как мило у тебя лопнула вена на лбу, – мягко подметила белобрысая и даже не отвела своего бесстыжего взгляда от меня. Как же бесит. Я снова не подала вида что меня задело. Но меня это, сука, задело. Она психованная. – Могу я кое-что попросить? Я вопросительно посмотрела на нее. Она? Что-то просить у меня? Издевается? – Люмин, сейчас ты не поймешь меня и я прошу тебя сделать кое-что, когда ты сделаешь обо мне окончательные выводы. – Я их уже сделала, – почти моментально ответила я. – Нет, увы, Люмин, сейчас ты видишь лишь верхушку айсберга. Все гораздо запутаннее, чем ты думаешь. – Что еще надо знать о человеке, который погубил жизни четырех людей? Ты сумасшедшая сука, вот ты кто! Она взбесила меня. – Я буду ждать тебя и Моракса в каменном лесу Гуюнь. Но только когда ты все узнаешь. – Моракса? Он не так давно погиб, – я сказала это абсолютно спокойно, без единой запинки. Она опустила свой взгляд и вернула его ко мне, всеми движениями указывая, насколько я безнадежна. – Ай-я-яй, Люмин, а я ведь говорила тебе не лгать. Тебя придется наказать, – она ответила очень мягко, будто с любовью матери к дочери, ее глаза, изгиб бровей и губ распластались и подарили мне зависимое от таких предложений лицо. Противно. – Ты сумасшедшая. – Просто запомни мою просьбу. Я больше ничего не прошу. Только чур без жульничества. Кхм-кхм, так вот, я продолжу? – она почесала свою макушку. Это выглядело мило. – Твои обстоятельства сейчас таковы: ты винишь себя за то, что была слаба и не смогла спасти брата, и после этого, когда ты наконец-то нашла его, хотя, по факту, он просто позволил себя увидеть, он относился к тебе ничуть не лучше, чем ты ко мне сейчас. Он не говорил этого прямо, но ты до сих пор думаешь, что всеми своими действиями он намекал тебе, чтобы ты не мешалась под ногами. Что ты просто бесполезная девка, рушащая его планы. Ему легче игнорировать тебя, чем рассказать, что с ним случилось. И с того самого дня ты каждый день задаешь себе один и тот же вопрос: “Нужна ли я вообще брату?”. Ее пародирование моего голоса, моей мимики было идеально сыгранным - оно было жалким. Я была жалкой в своих же глазах. Каждый день, когда я смотрелась в зеркало, мне хотелось врезать себе по морде. Она передала все мои чувства лишь тем, что спародировала меня. Неужели настолько очевидно было мое состояние? Она не могла этого так точно предугадать. Каждое ее слово отзывалось во мне не только яростью, но и осознанием чего-то большего. Правда разъедала мою душу. Все, что она говорит - все правда. От этого становилось только больнее. И меня, как ни странно, совсем не удивляла ее осведомленность. Она будто видела меня насквозь, а я ничего не могла сделать и просто продолжала внимать ее речам: – Но ты все равно жаждешь найти своего брата, жаждешь спросить, попросить поговорить. “Итэр есть Итэр”, – так ты думаешь, но с другой стороны что-то клокочет в твоем животе. Твое нутро очень упорно старается забыть братца, которому ты больше не нужна. Ты героиня. В твоем случае проигнорировать приказ - это все равно, что стать разбойницей. Ты оставила меня здесь, так как боялась, что меня запрут и будут разделывать на мелкие кусочки с целью изучить, и ты никогда не сможешь услышать от меня и толику информации. Ту шайку разбойников ты тоже оставила здесь, ведь они могут проболтаться обо мне. Ты эгоистка, Люмин. По мере того, как она говорила, я все ниже и ниже опускала взгляд в пол. Правда неумолимо била по моим нервам, которые, казалось, держатся на маленькой шелковой ниточке над большой пропастью. И эта ниточка с треском рвалась от каждого ее слова. После непродолжительной паузы, когда она снова начала открывать свой рот, я резко дернулась с места и влепила белобрысой пощечину. Со всей дури. Она замерла. Волосы упали на ее лицо, и она смотрела куда-то вниз. Я стояла прямо над ней и пыталась отдышаться. Мне катастрофически не хватало воздуха. Мое сердце так сильно отбивало чечетку в ярости, что, казалось, вот-вот заглохнет. Глаза начали намокать. Нельзя плакать. Она ведь только этого и добивалась. – Заткнись! Ты ничего не знаешь обо мне! Ты лишь бездушное чудовище! Таким, как ты, – я сглотнула. – Таким, как ты стоило бы отрезать языки, отрубать руки, выпускать внутренности наружу так, чтобы вы видели и слышали, как они шмякаются об пол! Закрой свою грязную пасть, ты мне отвратительна! Гробовая тишина, которую нарушали только мои тяжелые вздохи, всхлипы и звук падения слез на пол. Я сказала все это не только ради себя, но и тех, кто мне дорог. Брат бы никогда… Никогда бы так не думал обо мне. Никогда. Она погубила самым жестоким образом пятерых людей и смеет поучать меня. Она. Она смеет делать выводы за меня и с такой наглостью в голосе тараторить то, что считает верным за меня. – Эта пощечина и эти слова ведь были адресованы не мне? – она сказала это безэмоционально и очень убедительно, оставаясь в той же позе. Я попятилась. Слезы успокоились. Я смотрела будто бы на саму себя. Казалось, что это не она сидела прямо напротив меня, покорно склонив голову, а я перед самой собой. Я не могу объяснить, как такое возможно. Сейчас я чувствовала облегчение, ведь мне больше не хотелось себе вмазать. Я больше не считала себя жалкой. Как? Как она это сделала? Подожди-ка, это что получается, она мне помогла? Или сделала это… Случайно? Нет, не может такого быть. Она не могла сделать это случайно. Только не она. Я противоречила сама себе. Мои мысли запутались окончательно. Я уже и не знала, о ком переживать и о ком думать. Из меня будто вышли все тревоги, а вместе с ними и уверенность за свои убеждения. Я почувствовала пустоту внутри. Лишь от слов ненормальной незнакомки. И я уже не могла остановиться. Она была мне никем – и именно так я отреагировала на ее слова. Сама не знаю почему. Может, потому, что это была правда? Может, я просто не могла признать этого, оттого и металась из стороны в сторону не зная, куда деть себя. Возможно, мне нужен был именно такой грубый толчок в верное русло. Она зашевелилась и притянула мой взгляд. Девушка посмотрела в мою сторону. Ее зрачки были сужены, милая улыбка превратилась в улыбку, которая следовала после убийства невинной жертвы. Из ее опухшей щеки катилась капля крови прямо к подбородку. Это было лицо безумца. Окончательно спятившего безумца. И тогда я поняла, насколько ошибалась, когда считала, что она мне помогла. Она псих, которая считает забавным лишать смысла жизни нескольких людей. Как такое существо может помогать кому-то? – Ты кое-что не поняла, принцесса. Какого… Какого хера здесь происходит? Комната после ее слов стала для меня будто тюрьмой. Сейчас именно я чувствовала себя голой, закованной в наручники, абсолютно беспомощной перед всемогущим существом. И я не ошибалась. Она взглянула на кандалы и в месте, куда был воткнут шип, начали распускаться цветы сакуры. Один за одним, они обрастали вокруг тяжелого металла, и тот под напором поддался. Кандалы были мгновенно сняты. Со стороны это выглядело странно, но у меня в голове проскочило воспоминание о том, как я сорвала себе ногти в тщетных попытках разорвать ее лозы. И вся странность ситуации отошла на второй план. Она встала и начала прожигать меня убийственным взглядом. Раны на ее запястьях затянулись. От удивления я упала и начала отползать, не сводя с нее глаз. Мне так страшно. Я старалась сохранять хладнокровие и активировала зрение стихий. Вокруг в такой же концентрации, как и тогда, у Разлома, витало множество частиц. Они входили в мои легкие, застревали в горле – делали все, чтобы я задохнулась. И я поняла: от нее не убежать. Мне не победить. Благодаря многолетнему опыту это было очевидно. Так странно… Ведь когда-то, когда мы с братом путешествовали, это я постоянно ругалась на него, когда он лез на рожон. Я кричала, била его, всего израненного, в ссадинах и синяках, молила оценивать противника прежде, чем лезть с ним в драку. Но он снова и снова игнорировал меня. Это конец. Именно так я и умру. Не узнав истины, не увидев улыбку брата, не попрощавшись с Чайльдом… Предвестник снова внезапно проскочил в моей голове. Но… Мне не было противно. Как и тогда, когда я ринулась у Разлома к белобрысой, чтобы зарубить ее. Я так же, как и сейчас, прощалась со своей жизнью с мыслью о нем. Если быть до конца честной, то сейчас мне хочется только одного - чтобы он обнял меня. Какое-то дикое и несвойственное мне желание. Я уже сдалась. “Прощай, Чайльд”, – промелькнуло у меня в голове и я закрыла глаза, готовая принять свою смерть. Скрип пола. Она сделала шаг ближе ко мне. И еще один. Тишина. Возможно, она ждет, когда я открою глаза, чтобы я видела свою смерть? Жестоко. Вдруг я почувствовала на щеке мягкое прикосновение теплой ладони. Я распахнула глаза. Вся комната была освещена белым светом, исходящим от нее. Будто сон. Она смотрела на меня с гордостью в глазах и сказала лишь одно: – Никогда не сдавайся, Люмин. Не показывай свои слабости другим, показывай их тем, кто тебе дорог. Она источала тепло. Тепло дома, в котором тебя ждет ужин и семья после тяжелой работы. Тепло объятий любимого, за спиной которого чувствуешь, что ты в полной безопасности. Тепло улыбок близких тебе людей. Я машинально потянулась к ней, как некогда тянулась к силуэту уходящего брата. И сама же сразу убрала руку. Я не понимаю, почему мне так захотелось ее остановить. Она будто растворялась в воздухе. Даже если бы я не убрала руку, я бы не смогла докоснуться до нее. С каждой секундой ее черты лица, ее тело тускнело и рассыпалось, словно пепел. Я наблюдала за тем, как она с улыбкой исчезала. По щекам снова покатились слезы. Похоже, я схожу с ума. Те чувства – одиночества, беспомощности, злости, обиды – все вылились именно сейчас. Именно перед ее фантомом. Почему же? – По.. Постой! Я ведь.. Я ведь даже имени твоего не знаю! – я прокричала это со всей тоской, что сейчас была в моей душе. Но было уже поздно. В одно мгновение я увидела вспышку. Она полностью и бесследно исчезла. Сбежала. Я продолжила сидеть на том же месте и плакать. Отдаленно, так, будто я сидела в изолированной комнате, я услышала отголоски писклявого голоса Паймон: – ..мин! Люми-и-ин! Что произошло, Люми? Почему ты плачешь? Где та девочка? – фея держала меня за плечи и трясла взад-вперед. – Перестань, Люми! Поговори со мной! Я ее до сих пор слышала приглушенно. И через пелену слез неотчетливо видела ее испуганное выражение лица. Я обняла ее. Обняла так сильно, как только могла. Теперь в комнате были слышны два источника всхлипов: мои и Пай. Единственное, что осталось после незнакомки - это лежащие на полу кандалы, которых окружало поле цветков сакуры.

***

Я все рассказала Паймон и банде Аяна. Никто из нас не понимал, как незнакомка смогла использовать силу стихий, ведь эта жидкость действовала даже на меня, у которой Глаза Бога не было. После пары неудачных предположений, мы с Паймон удалились в нашу спальню, оставив Аяна и приятелей отдыхать. После короткого неловкого молчания я попросила Паймон приглядеть за ребятами, пока отойду в Ли Юэ. Мне очень хотелось проветриться. Подышать свежим воздухом. Почувствовать ушами тот несмолкаемый шум на рынках и в гавани Ли Юэ. То, что я считала скучным и обыденным, вдруг приобрело какой-то смысл. Да и вдруг бы наткнулась на Чайльда. Ненароком. Вдруг. Мне хотелось понять, что я чувствую к нему. Почему он всплывает у меня в голове каждый раз, когда я на грани смерти. И вот так я оказалась в Ли Юэ. Я не часто вот так просто, не спеша, гуляла по суматошному городу. Прохожие здоровались со мной, некоторые даже просили автограф. Раньше меня это бесило: как ни выйду, ко мне тонна ненужного внимания, все обращались с глупыми просьбами, мол, срочно нужно пятнадцать морковок или нужно несколько камней железа. Будто я поставщик морковки и руды. Два в одном. Ох, ну что за бред. Но сейчас я была рада всем глупым просьбам и вниманию, и даже считала, что настолько много его я не заслуживаю. Когда я проходила мимо Банка Северного Королевства, ненароком смотрела на массивные двери, будто ожидая, что оттуда кто-то выйдет. Этот “кто-то” – Чайльд, конечно. Но кроме грозного Влада, почти неподвижного, я так никого и не увидела. Я пошла ускоренным шагом с места преступления, отговаривая саму себя от того, что сейчас я пыталась увидеть его. Глупая была затея. Дурочка. Он Предвестник, а не статуя, украшающая главную площадь, к которой можно подходить в любое время и спокойно любоваться. Отдаленно, среди всего остального шума раздалось: – Путешественница! Это в моей голове, только в моей голове. Я еще ускорила шаг. Я бежала от своих глупых мыслей. – Люмин! – это было слышно отчетливее, но я все равно игнорировала возгласы и продолжала бежать от своих галлюцинаций. Я в той же спешке завернула за угол и столкнулась со статной фигурой, которую даже вплотную не смогла заметить из-за того, что смотрела исключительно в пол. Я постепенно начала поднимать свой взгляд. Знакомая серая униформа. Тот самый Глаз Бога. Тот самый дурацкий зазор на рубашке, оголяющий кожу, широкие плечи, самодовольная улыбка, глаза, наполненные лицемерной радостью и маска в рыжих волосах. От него исходили электро искры. Он активировал Глаз Порчи, чтобы догнать меня? Долбанутый. – Чайльд Его собственной персоной, какая встреча, – я действительно очень старалась состроить самое неподозрительное выражение лица. Про себя я много раз проговаривала: "Я тебя не искала, я тебя не искала". Но внутри у меня все ликовало. – Приятно наконец-то увидеть твое личико. Как давно мы не виделись, принцесса? Я почувствовала, как от раздражения у меня вылезла вена на лбу. Я натянула ничуть не неестественную улыбку и сказала: – Месяца три, м? – О, да, с того самого происшествия с Тевкром. Его очень сильно отругали мама с папой, как он мне писал. – Рада, что у него все хорошо. Молчание. Очень неловкое. – Как дела у Фатуи? – Оу, да все идет своим чередом. Навалилось много работы с месяц назад, до сих пор разгрести не могу. – Хм-м? – я действительно старалась изобразить удивленное лицо. – 11 марта произошло землетрясение. – Я слышала об этом из слухов. Люмин, держись. – "Слышала из слухов"? Ты была не в Ли Юэ? – А? А-а, д-да, – я пыталась изобразить, что вспоминала, где была в тот день. – Я была в Инадзуме, встречалась по личным делам с подругой. Он неодобрительно посмотрел на меня и плечом прижался к стене, рядом с которой мы разговаривали. Он ненадолго закрыл глаза и начал о чем-то размышлять. Я ненароком уставилась на его губы. Черт возьми, Люмин, да что ты такое творишь? – Знаешь, у Влада очень хорошая память, – он медленно открыл свои глаза. –Особенно если мимо него проходит очень известная Путешественница, которая, так видимо сложилось, спасла поочередно Монд, Ли Юэ и Инадзуму. Его взгляд стал хищным. В груди встрепенулось чувство обеспокоенности. У меня начала складываться картинка. Исходя из его слов, Фатуи, а точнее, группа Чайльда начала расследование землетрясения. И они скорее всего нашли что-то, что принадлежит мне. Я начала перебирать всевозможные варианты: кровь, волосы, аксессуары, оружие или... Точно. Мать его, точно. Во время той стычки порвалось мое платье, и мы с Паймон так и не смогли найти тот кусочек ткани. Черт, дело плохо. Нельзя, чтобы он прознал обо мне. Но как теперь отвертеться? – С каких пор ты доверяешь словам пешки? – С тех самых, как обучился искусству пытать, – в его взгляде читалась уверенность. Черт, черт, черт. Чайльд переступил с ноги на ногу и с лицом, полным серьезности, ждал от меня ответа. Я медлила. Мое сердце так бешено билось. – Будто девушек моего телосложения и с такими же волосами в Ли Юэ днем с огнем не сыщешь. – Да, если к ним не привязывать летающую консерву, их действительно много. Операция была провалена. Мне нужно убежать от него и затаиться в чайнике еще на месяц. А лучше на два. А еще лучше залезть туда и никогда больше не вылезать. Я действительно начала переживать. Я не могла здраво думать из-за его позы, взгляда, его незамысловатым движениям плеч, волос, которые так сексуально развивались на ветру. Люмин, о чем ты вообще сейчас думаешь? Сейчас стоило бы думать только о том, как выжить. Это ведь, мать твою, Предвестник. С ним нельзя шутить. – Ты покраснела. Есть что скрывать, принцесса? – слово "принцесса" он особенно выделил. Я стала честна сама с собой. Будь это какой-нибудь спектакль, опера, то девушка, игравшая меня, упала бы в обморок. И у нее потекла кровь из носа. Очень много крови. В сложившейся ситуации я нашла лишь один плюс - я поняла свои истинные чувства к Чайльду. Он мне нравится. И я смогла осознать это только после того, как пару раз побывала на грани смерти. Это действительно смешно. Я не глупая и понимаю, как строятся отношения – это долгий процесс, состоящий из множества ступеней, которые, рука об руку, должны проходить возлюбленные. Я не любила его. Нет. Он мне просто нравился. Предмет воздыхания - вот кем он был для меня. Но с самого начала эти чувства ничего не могли значить. Я для него лишь соперник. Удачно подвернувшийся противник, который поставил его на место около полугода назад и с которым он жаждет скрестить свои клинки вновь. Вот и все. Как неожиданно во мне затеплилась надежда на взаимность, сразу же пришло осознание, что это все было зря. В кое-то веке я разобралась хоть в чем-то в своей жизни, и тут же все обрушилось прахом. А что еще можно было ожидать от такой неудачницы, как я? Меня прорвало и я начала смеяться. Очень громко. Со мной в последнее время случается много интересного, и все это происходит так неожиданно. Я не понимала, везет мне или же наоборот. Я смеялась, но на самом деле мне было очень больно. Чайльд в ответ на мой смех мило улыбнулся. Но в глубине своего здравого смысла, которое уходило от меня все дальше, я понимала, какая буря таится за его улыбкой. Ему нужна информация во что бы то ни стало. – Мои попытки угрожать настолько смехотворны? – Что верно, то верно, – я не сбавляла ни на децибел свой хохот. Глупый Чайльд. Он все так же улыбался. Но временами на его лице проскакивало раздражение. За этим действительно было забавно наблюдать. И тут у меня созрел план побега: свалить все на хорошее настроение и с улыбкой быстро ретироваться за угол, нырнуть в чайник и забыть обо все этом. Отличный план. Комиссия, что сидела внутри меня, начала апплодировать. Паймон и вкусные рисовые моти на ужин, ждите меня. – Чтож, было приятно поболтать с тобой, Фатуи, но, увы, меня ждут дела. Тут я рванула с места очень непринужденно, но со всей скоростью, которую могла выдать. В затылок я услышала, могу поклясться, звук закипания чайника и: – По.. Подожди! Люмин! Стой! Пока он кричал это, я уже забежала в толпу и скрылась за ближайшим поворотом, не унимая свой хохот. Давненько я так не веселилась. Миссия была успешно выполнена. Пройдя по узким улочкам и убедившись, что никто за мной не пошел, я сняла свой рюкзак с плеч, с грохотом поставила его на землю, потянулась к замку с целью расстегнуть свою сумку, достать чайник и отправиться пить чай с Пай, радостно рассказывая ей, как я унизила Одиннадцатого Предвестника. И вдруг я почувствовала, как в шею что-то резко вошло. Будто какая-то толстая игла. Благодаря рефлексам, я успела встать на ноги, но развернуться и посмотреть на зачинщика уже не оставалось сил. Я стояла как вкопанная и почувствовала тепло мужского стройного тела позади себя, он дышал мне в макушку. Я чувствовала, как жидкость из шприца постепенно выливалась в меня и меня начали покидать уже последние остатки сил. Человек подтянулся ко мне еще ближе. Так, что я чувствовала каждый изгиб его тела. Время тянулось так медленно для меня, у меня все плыло. Незнакомец обнял меня за талию, наклонил свою голову так, что его губы соприкасались с моим левым ухом. Я чувствовала его томное неровное дыхание секунды три, после чего он прошептал мне: – Кому теперь смешно? – таким знакомым, будто родным голосом, сказал мужчина. Меня заворожил этот голос. Он был и в меру грубый, в меру хриплый и сексуальный. Сексуальный настолько, что хотелось, чтобы он продолжал говорить мне грубые вещи, пока я не получу достаточно удовольствия. Я начала льнуть к нему и гладить его руки. Я двигала своим телом так, чтобы ему было приятно. Ноги уже не держали меня, я стояла на них только благодаря его сильным рукам. Он, казалось, будто от удивления, отпустил меня и я от бессилия начала падать. Больно приземлившись на колени, я еле-еле подняла правую руку и нащупала шприц. Держась в сознании лишь на одной силе воли, я его вытащила и начала осматривать. В глазах мутилось, но я разглядела, что шприц был уже полностью пустым. Моя рука опустилась, уже не в силах противостоять гравитации. Хватка ослабла. Шприц выкатился с моей ладони на землю. Я уже больше не могла противостоять желанию заснуть. Я чуть наклонилась, чтобы упасть на левое бедро. Когда махинация прошла успешно, я начала поворачивать голову к незнакомцу. Из последних сил я подняла свой взгляд на него. Это был высокий мужчина в черной накидке с капюшоном, который закрывал его лицо. Последнее, что я увидела прежде, чем провалиться в сон, были глаза цвета вечернего неба. А дальше лишь темнота.