Два нефрита из Цзяндуна | Jiangdong Shuangbi | 江东双璧

«Пока живы родители, далеко не уеду… Для путешествия нужна цель».

***

Чжоу Юй отличался упрямым темпераментом и потому не желал идти на компромиссы с этими людьми. На второй день состоялась похоронная церемония Чжоу И. Жители уезда Шу собрались проводить его, заняв площадь в целых десять ли. Там также присутствовал уездный судья. Пока не сдержавшийся Чжоу Юй горестно оплакивал отца, Сунь Цэ шёл позади него, почти шёпотом переговариваясь с судьёй. Когда уже настало время поднять гроб в гору, Сунь Цэ тоже издал сотрясающий землю крик. — Ох, господин Чжоу! — Сунь Цэ протяжно рыдал без слёз. — Ваше тело ещё даже не остыло, но уже показались желающие украсть земли и имущество вашей семьи Чжоу… Чжоу Юй потерял дар речи. — …и запугивать вашу овдовевшую жену и сына-сироту… Слушая вой Сунь Цэ, Чжоу Юй более не мог проливать слёзы и поспешно решил прервать юношу: — Хватит, прекрати… Эти слова были услышаны сопровождающими похоронную процессию в пути простыми людьми, и они также не прошли мимо ушей магистрата уезда Шу. Выражения лиц знавших о внутренних делах близких родственников стали неприглядными, в то же время дальние родственники, которые не знали о недавнем происшествии, стали сплетничать между собой и показывать на первых пальцами. Сунь Цэ рыдающе выкрикнул ещё несколько слов, прежде чем, наконец, успокоился и продолжил сопровождать Чжоу Юя в гору. На следующий день после похорон Сунь Цэ и Чжоу Юй лично отправились в лавку шёлка. Чжоу Юй собственноручно написал заявление о временном закрытии и дал немного денег владельцу лавки и другим сотрудникам, отправив их на поиски новой работы, чтобы позже набрать других людей. Тутовые поля были также временно запечатаны. Остались лишь несколько земледельцев, которые должны были ухаживать за деревьями и ждать весны следующего года, чтобы снова разводить тутовых шелкопрядов. Поздней осенью цветы персика покрыли все горы и равнины уезда Шу, расцветая в пышном великолепии. После нескольких дней напряжённой работы Чжоу Юй и Сунь Цэ бок о бок вернулись обратно в поместье Чжоу. Глядя на раскинувшиеся далеко за зелёными горами и чистыми родниками плодородные земли, Сунь Цэ произнёс: — Гунцзинь, я тут подумал, что, возможно, тебе действительно стоит продать поля. — Почему? — поинтересовался Чжоу Юй, — тебе денег не хватает? Юноша в ответ пошутил: — То есть, если бы мне нужно было одолжить у тебя денег, то ты бы и поля продал? Не раздумывая, Чжоу Юй подтвердил: — Если они были бы нужны тебе, то естественно бы продал. Так тебе не хватает денег? Сунь Цэ махнул рукой. — Я тут подумал, не хочешь ли ты последовать за мной в Чаншу и получить должность? В моей армии не хватает главного советника. Если поедешь, то мы сможем каждый день проводить время вместе за распитием вина и практикой в фехтовании. — Нет. — Почему? — Сунь Цэ пошёл спиной вперёд и лицом к Чжоу Юю. Его новая обувь покрылась грязью. — «Пока живы родители, далеко не уеду», — всего шестью словами дал ответ Чжоу Юй. Юноша с улыбкой процитировал вторую половину предложения: — «Но в путешествии должна быть благая цель», разве не так? Чжоу Юй ответил: — Подожди немного, я понимаю ход твоих мыслей. Однако отец скончался только недавно, и мама осталась без сопровождения. Боюсь, она может заболеть. Подумав о том, что в этом есть смысл, Сунь Цэ кивнул и мгновение спустя произнес: — Вчера Фэйюй принёс новости. Мой отец уговаривает меня вернуться. Чжоу Юй на мгновение замер. В сердце появилось чувство неописуемой потери. — Ты уже уезжаешь? — поинтересовался он. — Он хочет подавить вора, — Сунь Цэ повернулся вновь и пошёл бок о бок с юношей, небрежно продолжая: — Я тоже не хочу расставаться с тобой, потому и спросил. Если хочешь, то пойдём со мной. Твои навыки в бою довольно хороши, но и я буду защищать тебя. Тебе не нужно будет бросаться на поле боя, достаточно лишь помочь мне вести бухгалтерскую книгу и продумывать стратегии. Чжоу Юй отшутился: — Ты, безрассудная обезьянья башка, думаешь, что сможешь меня защитить? Тот улыбнулся в ответ. — Не веришь мне? Ты ещё не видел меня на поле боя. — Верю, — легкомысленно произнёс юноша. В тот день он наблюдал за сражением Сунь Цэ. Он был подобен спустившемуся с горы свирепому тигру, наводящему ужас на все стороны. Как бы выглядел молодой герой? Должно быть так же, как и Сунь Цэ. После «свирепый тигр» Сунь Цэ сказал: — Если беспокоишься о своей матери, то можешь забрать её с собой в мою резиденцию в Чанше. Там она может развеять скуку за разговорами с моей матерью. В эту секунду сердце Чжоу Юя дрогнуло. Однако, обладая таким огромным семейным бизнесом, он не мог просто встать, уйти и бросить его. Путешествие также обещало быть долгим и трудным, и он боялся, что его мать могла утомиться в пути и не привыкнуть к смене обстановки. Уход был равносилен отказу от семейного бизнеса в округе Шу. Кроме того, хоть у них с Сунь Цэ и были хорошие отношения, всё же подчинённые Сунь Цзяна, в особенности прошедшие через множество сражений старые генералы не обязательно встретили бы его также радушно, как юноша. Нелегко жить за чужим забором. В конце концов, он пока не мог преодолеть воздвигнутый им же барьер. Сунь Цэ выжидающе смотрел на Чжоу Юя. Тот уже было кивнул, но в итоге лишь произнёс: — Давай через ещё несколько дней. — Когда? — Сунь Цэ остановился. — Когда ты уезжаешь? — вопросом на вопрос ответил Чжоу Юй. — Завтра рано утром. В сердце юноши вновь появился дискомфорт. Поначалу он хотел выделить от десяти дней до полумесяца на решение этого вопроса, прежде чем советоваться с матерью. После тщательного обдумывания он мог бы отправиться в путь с Сунь Цэ, но тот уже уезжал в такой спешке. Он уже сильно задержался, оставаясь всё это время с Чжоу Юем. Военную ситуацию более нельзя было откладывать, как и нельзя было заставить его остаться. Чжоу Юй поднял глаза, чтобы взглянуть на Сунь Цэ. Они оба надолго в молчании уставились друг на друга. Сунь Цэ внезапно заговорил: — Гунцзинь, я искренне хочу, чтобы ты пошёл со мной. И не потому, что мне жаль тебя из-за того, что тебе некуда идти. — Ты слишком много думаешь, я никогда и мысли такой не допустил бы. Ты помогал спасать моего отца и сопровождал меня последние несколько дней. Я действительно… — Чжоу Юй отвёл взгляд и спустя мгновение продолжил: — Сунь Бофу, ты человек, что способен вершить великие дела. — Правда? — рассмеялся Сунь Цэ, — многие люди говорили мне то же самое. — Ну вот опять, — Чжоу Юй не знал, смеяться ему или плакать. Чжоу Юй шаг за шагом начал уходить. Сунь Цэ последовал за ним и заговорил со всей серьёзностью: — Гунцзинь, мне жизненно необходим кто-то, кто сможет помочь. В этот раз я пришёл к тебе, чтобы попросить у тебя помощи, но после стольких событий я долгое время не решался поговорить с тобой об этом. Пока ты будешь находиться под моим командованием, чего бы я ни достиг в будущем… — Чжоу Юй остановился, но Сунь Цэ продолжил: — это также будет твоей заслугой. Чжоу Юй знал, что это было данным Сунь Цэ обещанием. Он мягко кивнул. — Сунь Бофу, я верю, что если в ближайшем будущем ты не станешь прославленным генералом, то точно будешь одним из трёх государственных лордов. Я правда верю в это. Но я пока не могу этого сделать. Я не верю в себя. Удивленное «что?» вырвалось у юноши. — Дай мне немного времени, — почти прошептал Чжоу Юй, — хорошо? Когда я почувствую, что готов достаточно для помощи тебе, я приду сам. — Сколько времени тебе нужно? — улыбнулся Сунь Цэ, — только не говори десять или двадцать лет, я не смогу столько ждать. — Три года? Сунь Цэ не ответил. Чжоу Юй знал, что тот соглашаться не хотел, да и сам побоялся, что тот не захочет так долго ждать, потому больше не упоминал об этом. Погрузившись каждый в свои мысли, они медленно шли по дороге. Лепестки поздневесенних персиковых цветов плавно планировали с ветром, пока множество детей бегали по набережной, таща за собой вереницу парящих воздушных змеев. — Не хочешь запустить воздушного змея? — поинтересовался Чжоу Юй. Получив кивок Сунь Цэ, Чжоу Юй купил одного воздушного змея у крестьянской семьи. Они вдвоем забрались в лодку с навесом. Сунь Цэ держал за веревку воздушного змея. Дёргая за нее, он позволял змею парить в небе на фоне отдаленного пейзажа, напоминающего росчерки туши. Чжоу Юй сидел на носу лодки, скрестив ноги, и поднял голову, словно ребенок, в то время как Сунь Цэ стоял на корме с веревкой в руке. — Хорошо, — внезапно дал ответ последний. Чжоу Юй оглянулся и заметил жизнерадостную улыбку на лице Сунь Цэ. — Три года — это всего лишь три года. Ты словно этот воздушный змей. Нить твоя находится в моей руке, так что когда-нибудь ты обязательно вернёшься ко мне, — продолжал улыбаться он. Теперь уже Чжоу Юй молча улыбнулся. После он вытащил со дна лодки гуцинь, на мгновение задумался, прежде чем кончиками пальцев перебрал пять струн. Кристально чистый звук гуциня прозвучал под ясным небом.

***

На следующий день горы и леса были полностью под завесой тумана. Чжоу Юй и Сунь Цэ не спали всю ночь, предпочитая вместо сна лежать на кровати и разговаривать. Первый больше зевал, пока шёл провожать Сунь Цэ, второй же был в приподнятом расположении духа, ведя коня за поводья и прощаясь с Чжоу Юем. — Не нужно больше меня провожать, — сказал Сунь Цэ. — Помни, только три года. — Помню, — устало отозвался юноша. Белый сокол подлетел и приземлился на плечо Чжоу Юя. Сунь Цэ отметил: — Он будет передавать тебе мои письма. Позаботься о себе. Чжоу Юй сделал шаг вперёд. Его мгновенно захлестнули смешанные чувства, и он остановился. Однако Сунь Цэ понял его намерение. Отбросив все мысли и церемонии, он сам шагнул навстречу и крепко обнял Чжоу Юя. И так они замерли на горной дороге. Через некоторое время Сунь Цэ похлопал Чжоу Юя по плечу и оттолкнул его. Не говоря более ни слова, он развернулся и вскочил на коня. — Цзя! В тот момент, когда Сунь Цэ обернулся, Чжоу Юй заметил его покрасневшие глаза, но тот ничего не произнёс. Раздался только стук копыт, когда он поскакал по горной дороге и в мгновение ока исчез в тумане.

***

Дующий прохладный осенний ветер мысли будоражит. С восходом солнца мгновенно великий смысл они обретут. Белоснежный сокол пролетел тысячи гор и рек, пронёсся над озером Чаоху, взбудоражив осеннюю воду, что пошла рябью. Птица подлетела к лодке с навесом и приземлилась рядом с сидящим на носу рыбаком. Голову его прикрывала бамбуковая шляпа, одна нога болталась взад-вперёд в воздухе примерно в четырех цунях над поверхностью воды. Другой молодой человек лениво лежал также на носу лодки. Одет он был в комплект великолепных длинных парчовых одеяний. Лицо было словно прекрасный нефрит, похожие на зимние горы тонкие брови, алые точно киноварь губы, белые как снег зубы и блестящие точь-в-точь звёздное сияние глаза. — Цзыцзин, — позвал рыбак молодого человека, — можешь проверить, наша ли это птица? Полное имя молодого человека, которого назвали «Цзыцзин», было Лу Су. Он даже не удосужился поднять веки, когда произнёс: — Значит ты проделал весь этот путь сюда не только для рыбалки, а чтобы ещё эту белую птицу дождаться? — Это оно! Письмо от Бофу пришло! — рыбак смотал удочку, вынул из корзины маленькую рыбку и скормил её белоснежному соколу. Тот несколько раз подпрыгнул на носу лодки, наблюдая за рыбаком. Тот снял бамбуковую шляпу, обнажив красивое лицо — это был Чжоу Юй. Лу Су небрежно прокомментировал: — Снова эта птица, снова Сунь Бофу, я уже устал раз за разом слушать эти слова. Чжоу Гунцзинь, полагаю, результатов всё ещё нет. — Подойди сюда, — с улыбкой подозвал Чжоу Юй. Белоснежный сокол подпрыгнул, и Лу Су щелкнул пред ним пальцами. Очевидно, что Лу Су уже неоднократно дразнил птицу. Потому, стоило ей увидеть приближающиеся пальцы, как она поспешно отпрыгнула в сторону. Лу Су со всей серьезностью протянул соколу маленькую рыбку, чтобы заманить его. И тот правда приблизился. Уголки рта Лу Су слегка изогнулись, когда он беспечно произнёс: — Другие соколы едят мясо. Ты единственный, кто предпочитает рыбу. Белоснежный сокол уставился на Лу Су, склонив голову. Чжоу Юй погладил его по голове и спросил: — Где письмо Бофу? Лу Су вытянул лапку птицы, отвязал от неё маленькую трубочку и вытащил оттуда письмо. «Лично моему милому брату Гунцзиню: Мы расстались на несколько лет. Как ты поживаешь? В течение нескольких дней старший брат поведёт армию на север. Поскольку власть Чжан Цзюэ спала, восстание Жёлтых повязок постепенно удалось подавить. Однако Хэ Цзинь заманил Мэй-хоу, Дун Чжо, в столицу, что привело к нестабильной ситуации в Лояне. Армия провинции Лянчжоу в настоящее время размещена в Гуандуне, что чревато неприятностями. От имени отца старший брат взял на себя ответственность и развернул войска на случай возможного мятежа. Число беженцев перед перевалом Хулао продолжает увеличиваться, и люди уже не могут это выносить. Старший брат всеми возможными способами пытался разузнать о тех товарах, о которых упоминал младший брат, но всё безрезультатно. Беспокоясь о брате, я решил сообщить об этом заранее. Милый брат, не волнуйся. Ты не сможешь насладиться горячим тофу в спешке. Потерпи, пока старший брат не начнёт новое расследование. Прошло уже два года из трёхлетнего соглашения, а должность советника в армии старшего брата всё еще свободна. Пожалуйста, передай тёте пожелание о благополучии от моего имени. Не скучай по мне слишком сильно, мой милый брат. Сунь Бофу». — Конечно, и снова он не сообщил ничего нового, — Лу Су безжалостно поиздевался над Чжоу Юем, у которого на лице читалась лишь беспомощность. — Письмо уже получено, мы можем идти? — Можешь вернуться первым, — предложил Чжоу Юй, — чтобы на тебя снова не разоралась младшая невестка. — Это на тебя орут. Ты смеёшься надо мной только из-за того, что у самого нет присматривающей за тобой жены? Когда ты уже женишься? Ты должен поторопиться и удовлетворить сердце одной из многочисленных девушек, — проворчал Лу Су, разглаживая одежду. — Я порыбачу ещё немного. — У тебя что-то на уме? — Что может быть у меня на уме? Я просто хочу половить рыбу. — Слова не соответствуют сердцу, — заявил Лу Су, схватив со дна лодки деревянную доску и швырнув её на поверхность озера. После он ступил на бортик лодки и рванулся вперёд, словно выпущенная стрела. В воздухе он спрятал руку за спину и после слегка согнутой ногой оттолкнулся от доски, что наполовину погрузилась в чистые осенние воды и пустила рябь. Подлетев к берегу и неторопливо ступив на поверхность земли, выглядел он при этом уверенно и изящно. Кристально чистая вода отражала красивый профиль Чжоу Юя на фоне горных хребтов. Держа в руке удочку, он молча сидел подобно статуе. Только когда пошёл дождь, и тысячи больших и маленьких цветов расцвели на водной глади озера Чаоху, Чжоу Юй вздохнул, поднял удочку с ведром и ушёл домой. Прошло уже два года с тех пор, как они с Сунь Цэ виделись в последний раз. Со смертью императора Лин-ди и восшествием на престол императора Сянь-ди новости из столицы становились всё более напряжёнными. Одно время говорили, что Хэ Цзинь привел Дун Чжо в столицу, из-за чего Люй Бу убил Дин Юаня и перешёл под командование Дун Чжо. Люди в столице были в ужасе, и многие влиятельные семьи одна за другой бежали из Гуандуна. В другое время говорили, что вор Дун узурпировал трон и получил контроль над императором Сянь-ди, теперь властвуя над государственными чиновниками. После пошла молва, что различные всемирно известные герои объединились под предводительством достопочтенного Юань Шао, обещав подавить Дун Чжо. Повсюду гудели новости, и даже земли Цзянцзо заразились этой напряженной атмосферой. Всё больше солдат патрулировало на дорогах в этом районе. Осенний дождь уныло омывал землю, а горы были окутаны клубами тумана с приближением сумерек. Одетый в бамбуковую шляпу и несущий ведро Чжоу Юй поднимался по извилистой дороге с белым соколом на плече, которого ему два года назад подарил Сунь Цэ. За последние года их переписка ни разу не прервалась. Чжоу Юй время от времени написывал Сунь Цэ, тот же отвечал на письма намного быстрее. Однако в пересылаемых письмах было полно неважных мелочей, словно у спорящих друг с другом детей. Чуть ли не в каждом письме было упоминание цветения и увядания персиков, понижения и повышения уровня воды в озере Чаоху, смена четырёх времён года и возобновление цикла природы. Лишь в начале весны полгода назад лавки округа Шу начали регулярно отправлять караваны по обычному маршруту через перевал Ханьгу в сторону провинции Лянчжоу, а оттуда по Шёлковому пути для ведения торговли с западными регионами. Однако в этом году неспокойная ситуация вышла из-под контроля Чжоу Юя. Менее чем через три месяца после отправки купцов в путь они прислали известие — большую часть товаров конфисковали. В этом караване находился не только шёлк семьи Чжоу, но и продукция других людей в округе Шу. Всё бесследно пропало, и только два мула было сопровождено обратно чиновниками с почтовых станций, которые по чистой случайности направлялись в ту же сторону. Когда все семьи округа Шу поняли, что смутные времена коснулись и их земель, они запаниковали и поотправляли своих людей для выяснения информации. Однако тридцать шесть членов каравана были подобны ушедшему под воду камню, от них ничего не было слышно. Товар можно и оставить, люди ведь могли вернуться. Однако, будь они живыми, то их можно было бы считать пропавшими без вести, но будь мёртвыми, то и тел от них не осталось. Работники в лавке шёлка Чжоу Юя проработали меньше года, но на карту были поставлены их жизни, потому ему пришлось написать Сунь Цэ письмо с просьбой о помощи. Сунь Цэ неоднократно утешал Чжоу Юя, но они оба знали, что в это неспокойное время человеческая жизнь была подобна травинке, и что надежды почти не было. Если бы кто-то служил чиновником при дворе, то, возможно, он и смог бы поделиться информацией и узнать о местонахождении каравана. Тем временем семьи этих тридцати шести человек, состоящих из сирот и вдов, могли только дни напролёт оплакивать их, цепляясь за этот туманный проблеск надежды.