Напарники

Школа, казалось, онемела от шока. Рейзор пришëл туда после недели неживого валяния в кровати, вытаскивая себя из постоянного смотрения в потолок. Тогда он хотел что-нибудь сломать. Не просто сломать — раздробить, разрушить до неузнаваемости. Взять железную трубу и начать дубасить всë: стены, окна, двери, зеркала. А на деле он просто мëртво лежал, раскинувшись на собственной кровати, никого не пуская. Это был его мир, которому он позволял осыпаться и падать, а себе захлебываться и тонуть. Тишина его убивала, но он не мог ни кричать, ни говорить, ни плакать, точно жил в банке с прозрачным формалином — всë прекрасно видно, но скромно немо. Иногда, лëжа, он не знал, куда ему стоит деть руки. Это его раздражало. Хотелось их отрезать, оторвать. Потому он выбрался из спокойствия и молчания, чтобы отогнать боль и тоску, когда осознал, что больше точно ничего не сделает. А на деле пришëл во всë то же молчание. Вокруг стояло напряжение, такой же немой крик, такой же мутный формалин, только менее густой. Как оказалось, у Рейзора умер одноклассник, а второй — его бывший сосед — потерял всю свою семью: двух добрых и милых родителей и младшего брата, оставшись с одной лишь ещë не совсем старой дееспособной бабушкой. Как произошёл инцидент? Знало только уже приевшееся рабочему персоналу школы сарафанное радио, которое нередко могли услышать и дети. Семьи дружили плотно, потому решили отметить день рождения одного из их членов, Рейзор так и не услышал чьë, в любом случае эта информация была ему не так важна. После вылезла та самая огромная тварь, которую по каким-то причинам не смогли задержать у подножья, и, завидев столпотворение, по инстинктам устремилась туда. Из толпы, которую жадно поедал мутант, смогли вытащить одного только единственного мальчика — Калеб его вытащил, а в попытках спасти остальных пал в неравном бою. Вскоре подоспела подмога, когда мутант перешëл на жилые дома, начиная их громить и складывать стены, как карточные, огромными лапами. Он был устранëн. Было много раненых, но все из них выжили. Жертв больше не было… кроме тех людей, чьи жизни так яро пытался спасти Ронденвальд. Рейзор услышал это от уборщиц, что, как не странно, не прочь были потереться бесполезными сплетнями в коридоре. Мысли весь день только об этом и крутились. Ну не мог же его отец так просто… это глупо! Он ведь был таким опытным, его хвалили, давали дополнительные награды. Почему? Возникали даже мысли… что всë это подстроено. Да. А вдруг… его кто-то убил? Суровый взгляд мальчика, опущенный в парту на протяжении всего урока, поднялся и устремился к первым партам. Айкор сидел весь сам не свой. Говорили, что под одеждой он перебинтован сотней слоëв белой марлевой ткани. Глаза его были так же опущены, растрёпанная чëлка покрывала их сверху, а место рядом пустело. Да. Именно на него свалилась эта кара. Глядя на нервно трясущиеся ладони, Рейзор думал вырвать себе не только руки, но ещë и поганый язык, который совсем недавно проклял этого человека. «Чтоб твою семью загрызла нечисть…» Проклял на вечное одиночество. Ронденвальд всë так же не знал, ценил ли Айкор всë, что имел раньше, но что можно было сказать точно — он всë это потерял. В один вечер. В один вечер, в который другие семьи смотрели телевизоры, ужинали и общались в привычной домашней обстановке. И ведь теперь ему некуда будет податься, некому выговорится. Его близкий друг мертв, семья — разорвана на части. Сущий кошмар. И здесь Рейзор испытывал смешанные чувства. Даже… хотелось бы сказать, что он это заслужил… но ведь никто не может заслуживать такого? Это всë внутри. Варится злость. Рейзор хотел и еë вытравить, ибо не в силах был просто гнобить человека не за что, измываться над его горем, он ведь не такой… как будто демон вселился. Мерзкое чувство. Класс опустел. Сидели только двое, пока учитель собирал бумаги, даже не задавая вопросов, почему именно эти дети не собираются вставать. В конечном итоге Рейзор смахнул свои вещи в сумку, быстро еë застегнув, и вышел из кабинета. Вновь истоптанный путь до раздевалки, которая, кто бы мог подумать, уже пуста. Парень этого и добивался своим долгим сидением в классе. Ему не хотелось пробиваться сквозь толпу учеников. На стене глаз приметил уже в десятый раз фотографию того одноклассника с надписью: «Помним». Рейзор отвернулся. Да кого вы, блять, помните? Вам же всем плевать. Вам не понять, что чувствовали бы близкие люди этого мальчика, как они бы несдержанно рыдали, как бы им было плохо. И всë что вы можете сделать, это написать «Помним», хотя если бы вам было действительно плохо, вы бы не желали видеть такие пустые надписи, не желали бы помнить. Только делать что-то ради усопшего. Только делать что-то, чтобы вложить в его смерть смысл. Вновь перед глазами отец. Как же больно. Щемит лëгкие. Рука сама потянулась, сминая ткань на груди. Не успокаивается… будто тлеет. — Рейзор… — послышался голос за спиной. Узнал бы его Ронденвальд, он бы не оборачивался, но теперь связки, видимо, охрипли, и этот дискант стал совсем на себя не похож. Переглянув через плечо, парень удивился, когда увидел Айкора. Почему у всех такой взгляд, словно весь мир вот-вот исчезнет? У всех. Даже у тех, кого, казалось бы, весь этот ужас не касается. У одноклассника Рейзор мог заметить лишь белые точки маленьких зрачков за зеркалом полного отчаяния. Они оба замерли. — Я… хотел извинится, — начал парень. На секунду показалось, что у него связки соскочили, издавая скрип, -… ещë после драки, но ты очень быстро ушëл. Рейзора пробрала неприязнь, до корней самого сознания. Ранее расслабленная ладонь в кармане сжалась в кулак, пока вторая всë так же скребла грудь. — Если бы ты действительно хотел, то догнал бы. Я не хочу с тобой говорить. Ни сейчас, ни завтра, ни через десять лет, — с каждой секундой этого потерянного вида всë вспоминалось отчетливее, сворачивалось в животе кишащим пчëлами ульем. — Подожди, стой! — паренëк схватил того за запястье так внезапно, что Рейзор дрогнул, — Я не хочу с тобой быть друзьями! Я не прошу у тебя ничего, только прости… — Да что ты прицепился?! — вскричал тот в ответ. Обернувшись вновь резким рывком, выбивая свою руку и прижимая к телу, Рейзор оскалил зубы от злости. Зачем он вообще пришëл сегодня в школу? Чтобы слушать его? Чтобы сейчас утешать, хотя Рейзор не имел ни малейшего желания сталкиваться с ним хоть как-то, не то что утешать? Зачем он вообще с ним разговаривает? Отшатнувшись на пару шагов, парень готов был бесчестно врезать собеседнику. Даже несмотря на то, что они оба в одинаковом положении. В одну и ту же яму упали и еë же не могут поделить. Точнее Рейзор не хотел еë ни с кем делить. Он хотел еë засыпать вместе со своим сожителем, похоронить его там заживо, как и всë своë окружение, чтобы начать всë заново, начать думать по-другому. Но голова хотела взорваться от мыслей. Неприятно. Оставьте меня. Оставьте меня в покое. Но глаза упали ниже, чем испуганное лицо собеседника. Его колени будто припадочно тряслись. Рейзор вновь замер. Когда одноклассник отошел от него точно так же подальше, словно видел в груди парня тротиловую бомбу, Рейзор смог приметить такие же напуганные глаза, будто перед Айкором стоял вовсе не ребëнок, а тот самый мутант, что напал на него некоторое время назад. — Ты чт… — его глаза чуть успокоились, — Ты думаешь это всë из-за меня? Уже через несколько минут они оба сидели на подоконнике в коридоре, обоюдно смиренно и тихо, опустив глаза в пол. Айкор подобрал ноги к себе поближе, иногда посматривая через плечо на собеседника. Хотя… правильней бы было сказать сомолчанника. Напряжение наполнило воздух так, что он трещал по швам от сбивчивого взволнованного дыхания. Вновь гулкая тишина, ломающаяся только гуляющим и гудящим воздухом в коридорах. Создавалось впечатление, что полые, пустые стены сходятся и сближаются, шепчут такими же острыми трещинами, пол прогибается и осыпается под ногами сырыми лоскутами. Сухой кашель вылетел из горла Ронденвальда, а боковое зрение приметило, как же сильно одноклассник этого звука испугался, чуть дрогнув. — Ты думаешь, это из-за того, что я тебя проклял? — Возможно. Вновь тишина. Звучало как бред, который просто совпал с трагедией, но если так задуматься… По сути, когда люди заключали сделки с демонами, то они тоже что-то теряли. Проклятье в понимании этих двух детей было тоже своего рода сделкой. И Рейзор тоже отдал. Забрав у одного человека семью, он тоже потерял близкого ему — даже не просто близкого и не только ему — отца… Но казалось это всë равно очень глупым, несуразным. Он же не какая-то потомственная ведьма или, не дай Боже, экстрасенс? С чего бы вдруг такой инцидент из-за одного его вылетевшего слова? Это же не может быть правдой? Но почему-то в это верилось. Верилось с трудом, но данные сомнения не мешали Айкору побаиваться своего товарища, не мешали отодвинуться от него на другой край пластикового некрепкого подоконника и посмотреть с опаской. Всë. Хватит играть в гляделки. После пары секунд тишины серьëзный Рейзор слез, распрямив ноги, опираясь на белый край задней стороной бëдер, плотно скрестив руки на груди. Господь, как же ему это всë надоело. Он должен был быть уверен, что такого никогда больше не случится. Лучше… не общаться с одноклассниками. Лучше сейчас отсесть на последнюю парту и просто учиться. Хорошо учиться и не говорить ни с кем. Выучится на пятëрки и сдать на охотника, чтобы занять пост отца. Да. Именно такие планы он строил на своë будущее. Чтобы больше никто не пострадал от его чëрного языка, чтобы он никого не обидел этой льющейся из него злостью, и, не дай Боже, не убил. Но… Как теперь исправлять эту ситуацию? — И что делать теперь? — вопрос разнёсся по глухому коридору пустеющей школы. — Простить, — послышалось в ответ из губ, зажатых коленями, ведь парень всеми силами пытался закрыть и спрятать лицо, — Я спрашивал у бабушки. Пока ты меня не простишь, твои слова будут ложиться на меня снова и снова. И тогда все мои близкие умрут. Если это действительно работало в две стороны, то с каждым таким разом близкие люди Рейзора тоже умирали бы. Он смотрел на Айкора через его бледные руки и белую чëлку и не мог не испытывать к нему ненависти. При всей ситуации он бы не смог простить одноклассника. Даже под дулом пистолета. Просто не мог бы внутри. Он бы всë ещë кусал губы от злости каждый раз, как они бы встречались взглядами. Это было просто неисправимо. И это загоняло в тупик, в такую клетку, где парень мог винить только себя. Винить за всë случившееся и чувствовать ответственность за свои слова. Но враги должны оставаться врагами. И это даже не их вина. Это вина подсознания. Если в человеке живëт ненависть, сколько себе не ври, она никуда не пропадëт. Вот почему прощать сложно. Потому что каждый раз старая обида возвращается. Она может оставлять на тебе физические и моральные травмы, как глубокие порезы. Волей не волей ты будешь ненавидеть того, кто в этом хотя бы немного замешан, будешь помнить и вспыхивать внутри, точно ещë в самом младшем возрасте в человека залили пару канистр бензина. Парень бы просто не смог извинить из-за своей злопамятности. Он не хотел обманывать ни себя, ни Айкора. Это было бы неправильно. Но жить с тяжëлыми цепями на плечах, в виде со злости вылетевшего, было бы очень тяжело. Голова гудела от всех событий, которые неслись в голове как фильм с кучей чëрно-белых выгоревших фотографий. Сейчас Рейзор бы хотел потерять память. — Слушай, — вновь послышалось со стороны, — Я хочу, чтобы ты просто знал. То, что Калеб меня отнëс в безопасное место, всë это враньë. — Ну давай, скажи, что он тебя ещë не спасал. Давай. Я уже ко всему готов, — нахмурил брови парень. — Он накрыл меня своим телом. Теперь перед глазами всë сгустилось, как бурлящий омут. Такое услышать… он не ожидал. Особенно от такого человека. Рейзор почти видел, как его отец падает на меленького мальчика, пока рядом беснуется огромная тварь, готовая разорвать их обоих. Но она почему-то этого не сделала. Оставила умирать. От этого не становилось легче не разу. В груди опять защемило. Плакать нельзя. Держаться. — Я слышал, как стучало его сердце через куртку. Я слышал, как оно остановилось, — Айкор резко замолчал, вдыхая прерывисто, словно тоже сдерживая слëзы, — Рейзор, вокруг меня все будут умирать. Каждый раз. Если это правда ты меня проклял… Помоги, пожалуйста… Рейзор представил себя на месте проклятого. Каждый раз переживать смерть любимых людей он бы не смог. Ни за что бы не смог. Особенно, если они бы умирали рядом с ним, в его руках. Точно так же, как и перестать их заводить и привязываться к кому-либо вновь и вновь. Он просто нуждался в этом. И парень это знал. Они оба нуждались, и оба это осознавали прекрасно. Даже слишком хорошо для тринадцатилетних детей. Собеседник парня был искренне потерян. Он не понимал, что происходит. Рейзор должен был дать ему причину для несчастья, дать уверенность, что дальше такого не будет, не случится. Айкор ждал хотя бы этого. Если они придумали весь этот бред, чтобы просто быть уверенными, что они будут в безопасности, то пусть будет хотя бы так. — Давай договоримся, — выдал Рейзор хрипло, приложив холодную руку ко лбу, что разгорячился от гнетущих размышлений, — Я тебя прощу, мне самому ты не сдался. Просто поклянись, что больше никогда со мной не заговоришь. Просто потому, что каждый раз, когда я тебя вижу, мне неприятно. Мало ли… из-за этого всë вернëтся. — Клянусь! — Айкор ударил себя кулаком по сердцу, словно давал клятву перед адмиралом полка, — Вообще не разговаривать? Даже не здороваться? — Обходи меня за пару улиц, если сможешь. А если нет… да, не здоровайся лучше…

***

Рейзор брëл от библиотеки к дому, топал тяжёлыми железными шагами, словно мрачный рыцарь в ночи, при свете только одного на проулок фонаря. Перед глазами стояло лицо взволнованного Алана. В тот момент Рейзор хотел что-нибудь укусить, чтобы лишнего не ляпнуть. Всё это ему так напомнило… Нет. Не вспоминать. Это плохо. Он опять начнëт злиться и опять скажет что-то не то. Опять всë пойдëт наперекосяк. И он потеряет его. Потеряет ещë кого-то важного и заставит их страдать. Даже просто оскорбить стоящих в комнате не желалось абсолютно. Вдруг он обидится? Вдруг это как-либо задело Алана. Даже самое простое «дурак» не смело слететь с губ охотника в сторону Рыжа, лишь потому, что он по своему обыкновению не желал ему зла. Больше хотелось только исчезнуть. Убежать, чтобы никто не пострадал от его обидных слов и действий, что он и сделал. С появлением близких вокруг него охотник стал ощущать себя зашуганно и одновременно удовлетворённо. Когда Алан впервые появился на рубеже, то Рейзору искренне не хотелось принимать постороннего человека, ибо в таком случае он стал ему близким, несмотря на то, что жизнь от этого бы стала лучше, ведь ему не было бы так одиноко. И она стала лучше. Но старое обещание общаться с людьми поменьше для их же блага вертелось в подсознании, как привычка. Даже сейчас. Когда он уже давно не одинокий школьник, не одинокий студент, не одинокий охотник. И если с Алисой всë уже стало традицией, а надо признать, что парень всë ещë надеялся, что она благополучно свалит когда-нибудь, то с Аланом всë должно было быть спокойно и гладко. По крайней мере так желал Рейзор, чтобы его напарник не чувствовал себя временным объектом вымещения Рейзоровской струящей заботы, которую он не в силах был остановить. Чтобы Алан не заменял ему сестру на расстоянии. Что ж, в этой жизни всë идëт не так, как хотелось бы. Почему он пытается себя держать, вести себя спокойно, а в итоге мир смазывается каждый раз, ноги подворачиваются и хочется застрелиться? Он ужасен, даже не потому, что обижается. Ужасен, потому что не может сдержаться, прикусить язык и сидеть молча и спокойно. Возможно поэтому Кайл его и раздражал, казался подозрительным. Это у него получалось лучше, если вообще Кайл хотя бы немного ощущал что-либо похожее. Может поэтому… Алан не позволял Рейзору себя трогать? Боялся? Фигура двинулась навстречу как мираж, выросла из темноты, куда не падала белая полоса света от согнувшегося в три погибели фонаря. Белая чëлка, чëрные глаза не поменялись ничуть. Этот образ плотно закрепился перед лицом Рейзора. Ни в школе, ни в студентах он не менялся ни капли. Всë такой же острый и холодный, но улыбчивый при редких встречах. Айкор с Рейзором обменялись взорами, наполненными неожиданностью внезапной встречи. Вновь улыбка охотника и старого одноклассника расцвела на маске лица, брови поднялись в некой цветущей радости. Не нужно было ушей, чтобы услышать в этой мимике и радостных глазах отчëтливое «Привет». Кулак прижался к груди парня, немного замедлив его. Рейзор, слегка замешкавшись, убрал руку от чуть приоткрытых губ и точно таким же жестом поприветствовал давнего сослуживца. Тот проплыл мимо, опуская глаза в землю, и вновь растворился в темноте, уже за спиной охотника, тихо бросая по улице звуки шагов. От внезапно возникшего знакомого Рейзор встал посреди заснеженной дороги, что пробита была только протоптанными тропинками. Скорее всего буквально через час их опять заметëт. Куртку прониз холодный ветер, и дрожь расползлась по позвоночнику. Ну конечно, вот и похолодало. А завтра вновь будет минус тридцать, а глядишь и того ниже, хотя ветер, вроде как, должен был нести тепло. Вдруг в гудящей ветром тишине что-то схватило охотника за плечи, да так, что он пошатнулся спиной назад, как огромный комод, чуть не потеряв равновесие и не придавив того, кто на нëм повис. — Фух! Ну куда ты так несëшься? — послышался милый девчачий голос, — Ты чего так резко выбежал? — Да ну… — парень, хрустнув шеей, стряхнул сестру с плечей, расправив руки, — Ты же меня знаешь. Не хотелось кричать. Кое-что вспомнил. — И всë равно, однако, — пальцы ущипнули щëку брата, и рыжая Лиана заискрилась веснушками. В этой улыбке Рейзор смог отчëтливо увидеть Алана, — У-у… какие мы хмурые, щëки надули… — Лин, ну прекрати, — Рейзор порумянился, убрав руку от лица, — Ребята всë ещë в библиотеке? — Ага. Подружку вашу шебутную похоже не свернуть. Однако будет экзамены сдавать. Как раз и я проект сдам. — Мгм, — Рейзор улыбнулся, а после смешливо отомстил Лиане, тоже ущипнув еë за щëку, — Пх… Не представляешь, тут такого человека встретил. Как словом, так и делом, Айкор только что мимо прошëл. Лиана точно на секунду остолбенела, приложила с удивлёнными глазами ладонь ко лбу охотника. — Ты не заболел? — спросила она внезапно, осматривая собеседника, — Голова не болит? — Да с чего бы, — отшагнул парень, — Ты как мама прямо, вроде про другое совсем говорим, она «спину выпрями» да «пойди руки помой». — Рейзор, он мëртв уже как месяц. Парень округлил глаза вновь. — Как мëртв? — Ну вот так. Вышел на задание, кровотечение, и вот — мëртв. Рейзор переглянул через плечо, осмотрев заснеженную дорогу. На тропе отчётливо виделись следы чужих ботинок, с рельефной охотничьей подошвой. Такие альпинистские боты Рейзор бы везде узнал, он сам такие еле-еле последние выхватил, и теперь уже как год ходит. Ну не могло же ему показаться? Это лицо, жест, улыбка, всë как в студентах… ну не мог же он ошибиться. Обознаться — тем более. — А ты уверена? — спросил парень, с осторожностью глядя на Лиану. — Да тебе любой подтвердит! Может у тебя мигрень? — вновь ладонь, прилипшая ко лбу, только уже собственная, а поверх — сестринская. — Да, может… а может под впечатлением… — теперь взор был направлен в мрачность тропы, куда уплыл этот силуэт. Рейзор дрогнул всем телом. Ну и бред… — Пошли домой, глядишь и друзья твои вернуться… — Да. думаю мне стоит поспать…