Напарники

— Кейсл не было? Алан подтверждающе кивнул своим прошлым рассказам, точно ставя точку, что заставило парня вновь опустить глаза в лист и задуматься. Вечер проходил мирно, но в лëгкой тревоге, точно что-то вот-вот должно было упасть с потолка. Или с неба. А от количества мыслей глаза даже не замечали того бардака в комнате, который оставлял впечатление прошедшего когда-то табора цыган. Но на самом деле это была… Всего лишь троица студентов. Двое уставших от училища, а третий в порыве творчества. Пока Алан и Кайл пытались как-то обдумать происходящее, возможно высказать свои предположения и волнения, Шеди копался в шкафу, что-то на себя прибрасывая, отходя, смотрясь в зеркало, затем громко вздыхая и продолжая поиски дальше. Если разделить эту деревянную гарнитуру на несколько частей, то можно было сказать, что Шеди занимал там места добрую половину, а может даже и больше. У Алана деньги уходили на учëбу и еду, у Кайла на творчество и еду, а у Шеди… на творчество и одежду. — Ребят, мне идëт эта футболка? Парни подняли глаза на соседа. Камерун приложил к плечам ярко-голубой элемент образа, дизайнерски залитый чëрными брызгами. Кайл ненароком засмотрелся на его причëску. Волосы были уже аккуратно расчёсаны, но ещë не уложены. Золотистые пряди блондина накручивались на большую шпильку и собирались в подобие шишки, из которой отдельные волосинки так и норовили выскользнуть. Осгуд натянул жëлтый шарф на нос и потупился в лист. Подлецу всë к лицу… — Не делай вид, что тебе всë равно, — недовольно сложил руки на груди Алан. Шеди тяжело вздохнул, даже прорычал, и глянул на второго друга, но тот уже не взирал в его сторону. — Охх, да ладно вам! — всплеснул тот руками так, что цветастая вещь чуть не выскользнула из пальцев, — Да что с ней могло случиться такого? Ну перепила, ну может… отсыпается сейчас где-нибудь? — Двое суток? Это ж когда люди так отсыпались? — Ну… Тьфу ты! — он снова метнулся к шкафу, забросив футболку в массу других вещей, как полное разочарование, — Не знаю я, короче. Пусть волнуются те, кому она была важна. Мне она не друг, да и не думаю, что кому-то из нас была другом когда-то. Просто одногруппница! — Она была мне другом… — скромно вставил Кайл, а после всë его тело точно превратилось в игольницу, принимая боль в самых чувствительных местах. Кейсл ведь сподвигла его на многие решения. С каждым плакатом они сближались всë сильнее. И в какой-то момент, благодаря еë поддержке Кайл смог подписать один из своих плакатов. Казалось бы, чего там стоит подписать работу? Чиркнуть ручкой на листе пару незамысловатых завитушек. Но эта маленькая надпись дала ему огромный толчëк. Может… этот крошечный шаг, что перевалил за черту скромности и позволил ему победить страх осуждения, дал бы начало чему-то большему. Может быть целому каналу. Блогу? Показывать лицо на камеру сотням, тысячам людей было для Кайла фантастикой за гранью реальности. И этот шаг с маленькой надписью, зародившей мысль о таком большом скачке, как блоге, он сделал не благодаря Алану или Шеди, и уж тем более не сам, а благодаря ей. А теперь, когда уже ничья рука, кроме его собственной, не касалась работы, а слово «совместный» куда-то утекло, внутри живота будто загулял ветер, стало пусто. Точнее не пусто, но сердце перестало ощущаться чем-то таким романтизированным. Просто орган, в котором плескается кровь. Не ощущалось порыва, не ощущалось счастья, и та мелкая надпись ручкой тоже уже ничего не значила. — Да почему сразу «была»? — Алан придвинулся поближе к другу и положил ладонь на тëмные волосы, — Я уверен, всë будет хорошо… Может быть она ещë найдëтся. — А я о чëм, — фыркнул Шеди, вновь прикидывая на себя какую-то броскую кофту, — Ну, рассудите сами, что может быть? Ну перепила, ну упала где-то там, ну… мутанты? Но ворону, вроде как, убили, где ещë здесь найдутся прочие зверюги? Короче, волноваться не стоит. Блондин прищемил дверцей палец и чертыхнулся. Шкаф был окинут злобным взором, который прожигал его, как злейшего врага, пока не остановился на собственном отражении в зеркале. Шеди суетно прошептал что-то по типу: «Тяжëлая артиллерия» — и выскользнул в коридор, хлопнув дверью. Друзья остались наедине. — Ты правда веришь в то, что говоришь? — прохрипел Кайл, поджимая губы под толстым слоем шарфа. — Честно? — Кайл кивнул, — Не очень… Сегодня сидели в столовой с Жан, увидели, что преподы разговаривали с полицией в тетраднице. И ещë одногруппница наша была, соседка Кейсл по-моему — О’Брайн увëл глаза в пол и щëлкнул пальцами, — Как там еë, блин… — Марина? — Да-да! Она вот! — Наверное, давала показания о пропаже. Ну знаешь, как долго не появлялась там, — студент понял, что говорит совершенно очевидные вещи, потому нервно покашлял и приступил штриховать одежду какого-то человека на портрете, — Может и до нас дойдëт, если что-то серьëзное, — в очередной раз кашлянув, он сжал карандаш в пальцах, — Марина столько раз смотрела на меня в коридорах, будто я выгляжу как отброс какой-то… — Ты же знаешь, что это не так, — лежавшая на голове рука продолжила тискать чужие волосы, — А ещë ты прекрасно знаешь, что ты милашка, и не надо себе врать. Невольно покраснев Осгуд, спокойно принял чужой комплимент, прекрасно осознавая, что перепираться с этим человеком бесполезно. Такая игра в «да-нет» никогда не заканчивалась чьей-то победой, так что зачем еë начинать? Воздух наполнялся тишиной, пропитывался ей настолько, что даже дыхание казалось оркестром. Прислушавшись, можно было различить некоторые разговоры из соседних комнат. Наверняка все сейчас говорили о Кейсл. Даже те, кто не знал, кто она такая. Студенты уже были в курсе, как это проходило. Потому что то было не впервой. Почему всегда мутанты становились основным предположением, на которое все опирались? Нападение мутантов являлось не редкостью. Именно они в прошлом году разорвали на части первокурсника, так что одну его часть нашли висевшей на заборе, точно после показательной казни, а вторая выплыла на берег моря. Жуткое зрелище. Вспоминался ещë случай пропажи одногруппника, когда они были школьниками. Увидев такое однажды, не отделаешься от воспоминаний и кошмаров на протяжении десятилетий. А исчезнувший мальчик из приюта? Мисс Лили, по воспоминаниям Алана тогда, очень себя винила за исчезновение Кейи: не доследила, не доглядела — плохой педагог. Хотя, как считал О’Брайн, нельзя было винить себя в такой ужасной трагедии, просто потому что мутанты — единственная причина всей боли и страха людей. Именно по этой причине речи о чуде, ободрение окружающих, всякая надежда и прочее-прочее с трудом справлялись со своей тяжкой задачей. Нужно было заставить людей вокруг поверить, что всë хорошо. Но в этом куполе из страха — клетке с сотнями, не то что тигров, настоящих чудовищ, находился каждый человек. А уж тем более студенты охотничьего училища. Вот почему безнадёжность и скорбь правили балом, играя на нëм реквием вместо вальса. Напряжение накипало на зубах, выдавливая скрип. Хотелось что-то сказать, но язык не знал, что именно. — Мы, кстати, с Жан встречаемся. — Что? Дверь открылась, и третий сосед влетел в помещение. Чëрная водолазка плотно облегала плоский живот, местами даже выявляя линии худых мышц. Волосы ему, наверняка, кто-то помог собрать в ровный высокий хвост. Иначе, собственными руками, собрать эту золотую массу невозможно. В свете розовой гирлянды, что висела на кровати Алана, они походили на закатную реку, покрытую нежно-персиковыми бликами. — Ну как я выгляжу? — парень ухмыльнулся, точно вопрос был риторический, — Там, короче, пока волосы собирал, чуть расчёску не сломал, умора… — Шед, у тебя рëбра выступают… — В смысле? Парень оглядел себя, затем метнулся к зеркалу. Тонкая ткань водолазки показала не только красивые формы, но и радикальную худобу. Сухое тело, а именно решëтка обтянутых рëбер, выделилась особенно хорошо. В темноте, возможно, трудно было бы такое заметить, но вблизи, при свете и, уж тем более, при ощупе появится ощущение лëгкой дрожи по позвоночнику. Возможно, если бы кто-то взял его тело в руку, такое бледное, худое, подумал бы, что он — керамическая кукла с тщательно скрытыми шарнирами. Вытянув руки над головой, парень в очередной раз крутнулся. В глазах не прочиталось ни капли удивления. — Так это я ещë поправился. На килограмм целый почти. — Ты на стирательную доску сбоку похож, — нахмурился О’Брайн, на что Шеди удивлëнно обернулся. — Ну, спасибо, блять, успокоил. Глянувшись повторно, Камерун свëл брови к переносице, точно что-то подметил, и закусил губу. Пальцы пробежались по уже упомянутой проблеме, как будто имея надежду скрыть еë или вправить вовнутрь. Четно. Соседи пронаблюдали, как юноша нервно прошëлся по комнате, останавливаясь то у стола, то у тумбочки, закидывая в рюкзак какие-то вещи. — Я не со злым умыслом… Я хотел сказать, что их прям сильно видно, Шед, — Алан неловко притронулся к шраму на носу, — Я вообще не вижу, как ты ешь… Мало ли язва желудка, я волнуюсь. — Спасибо, сам разберусь, — громыхнула столешница от поставленного на неë веса собранных вещей. В молнию на рюкзаке забился небольшой локон, не позволяя застегнуть сумку. Резко дëрнув пару раз, парень недовольно прорычал и притронулся ко лбу тыльной стороной кисти. Глаза так и шныряли по комнате в поисках чего-то, и вдруг остановились на часах. Без пяти девять. Не было в этой жизни мест, куда бы он не опоздал. Кайл поднялся с пола, желая помочь. Высвободив несчастную прядь, Шеди аккуратно еë пригладил и забросил за спину. — А куда ты собрался? — спросил Осгуд, застëгивая замок и подавая соседу его имущество, — К Бройвуду что ли? — Да ну, переться ещë к этому деду, пф, — глаза, что с недавнего времени стали закрываться голубыми линзами, закатились, оставив от себя лишь полумесяцы, — С Фредом кататься на тачке, короче. Думаю, не буду укладываться, а то, может, выпьем и вся укладка коту под хвост. — У него ещë и машина? — вдруг восхищëнно воскликнул О’Брайн, — Клубы, машины, что дальше? Пентхаус на берегу моря? — Я вроде как не с сыном депутата общаюсь. Кайл чувствовал, как накаляется атмосфера. Заикнувшись, он хотел встрять в разговор, чтобы перевести тему, но Камерун тут же нагло забросил рюкзак на плечо и добавил лишь больше к своей мысли: — К тому же не ты ездишь, тебе-то какая разница? — А вдруг она краденая! — Алан понял, что о таких вещах стоит говорить немного тише, ведь стены чуть ли не картонные, потому сбавил тон, — Ты понимаешь, что у нас денег на куртку зимнюю иногда не хватает? Благо твои родители помогают, а так мы от сезона до сезона доживаем! А у него машина! Машина, Шеди! Да она не вдруг краденая, а краденая вдруг! Всë то время, пока парень распинался в искреннем волнении, в глазах собеседника равнодушие всë сильнее и сильнее перерастало в злость. Лямка несчастного рюкзака была сжата до такой степени, что, когда, в конечном счëте, блондин еë отпустил, на плотной поверхности нейлона остались глубокие следы ногтей. — Даже если так, мне всë равно. — А даже если так, вдруг это он убил Кейсл? — Это уже абсурд… — А вдруг! — Рыжий подскочил с места, — Ты посмотри, что он вытворяет! — Что? Например, давай, любая ситуация, вперëд! — Я- — Что? Нет ничего? А может быть тогда, блять, не будешь умничать? Нашëлся умник нахуй: «С тем не дружи, с тем не ходи! Это не делай, рëбра у тебя выступают!» Комплимента не дождëшься никогда, одни придирки! — Я хочу помочь! — Ну, тебя не просил никто, поздравляю, давай, поплачь ещë! Кайл аккуратно растолкнул в разные стороны ребят, которые сами не заметили, как встали чуть ли не в притык к друг другу. Грудь обоих вздымалась от тяжëлого, прерывистого дыхания. В глазах Алана уже стояли слëзы, но после фразы «поплачь ещë», они будто впитались в глаза обратно, оставляя на веках лишь красную опухоль. — Ребят, пожалуйста… Камерун дëрнулся, и, вырвав свои вещи из чужих рук, чуть ли не выбежал к двери. Осгуд метнулся следом, как только дверь захлопнулась, оставив его одного в комнате с тяжëлыми мыслями.

***

Он вернулся спустя некоторое время, не такое долгое. В комнате стало немного чище. Погас свет в прихожей и остался только блеск розовой гирлянды над кроватью Алана. Осгуд закрыл на ключ дверь. Скоро должны были выключать свет, да и в коридорах уже стояла тишина, как в морге. Сделав несколько аккуратных шагов, юноша высунулся из-за угла, направляя взгляд на кровать Алана. Тот лежал, смотря в стену, спиной к комнате, сместив лопатки. Из-под задравшегося рукава, на плече, виднелся небольшой край шрама. Когда Кайл видел их в детстве, они казались ему очень страшными, и не сказать, что сейчас его от этого меньше бросало в дрожь, как и от худобы Шеди. Только шрамы Алана практически никогда не попадались на глаза, ведь друг их стеснялся, в отличие от дрыщавости Камеруна, который не боялся перед ними переодеваться. Кровать застонала скрипом и прогнулась под новый вес. Ладонь, побоявшись притронуться, по началу едва коснулась одежды, а затем легла уже на само плечо. Кайлу кожа показалась холодной, как железная ручка двери, за которую берëшься, входя с улицы зимой в их учебное заведение. Только после этого резкого мороза на кончиках пальцев едва ощутилась рябь веснушек, а после и мурашек, волной прошедших по руке. — Алан… — Я знаю, что ты мне скажешь, — серо прохрипел парень, утыкаясь носом в подушку, — Я не хочу ругаться ещë и с тобой, давай просто… помолчим, ладно? Кайл не хотел молчать. Просто потому что они оба знали, к чему это приведëт. Когда что-то касалось ссор, а случались они, по крайней мере раньше, не так часто, любой контакт мог стереться на день. И весь этот день у Осгуда всë валилось из рук. Без Алана он ощущал себя одиноко и неуверенно, точно без матери. А когда уж тем более знал, что Алан волнуется по его вине, корил себя в три раза сильнее. И что теперь? Как он может молчать, когда внутри вынашивается такая боль? — Ты не виноват, — слабое поглаживание в районе плеча вновь пустило волну мурашек под чужой ладонью. Кайл мельком подумал, что другу может быть щекотно, потому рука спустилась вниз, по локтю и предплечью, где мороз просачивался в полосы на ладони всë сильнее, словно наполняя их озëрной водой, превращая руку в речную систему. — Я правда так много плачу? Алан ждал честности. И хоть сам парень знал, что в самом деле плачет много, являясь тем ещë сгустком сентиментальности и восприимчивости, ему хотелось услышать, так ли то со стороны. Он начинал понимать, что слëзы в самом деле раздражают людей. И если Кайл сам уже считает его плаксой, значит остальные и подавно не терпели чувств и их проявление. — Это ведь лучше, чем держать за зубами, — ответил собеседник всë ещë через ткань шарфа, — Я думаю, что в этом нет ничего плохого. Значит много. Сердце невыносимо болело. Хотелось заплакать. Но слëзы не выходили, сами явно поняв, что им совсем не рады. Что посторонний человек лучше увидит улыбку, чем их. Ком в горле всë никак не рассасывался и катался по гортани туда-сюда, давил на неë, тоже удерживаясь глубоко внутри. — Хочу ему позвонить, — вдруг выдал он, сжав наволочку подушки в руке, — …и извиниться. Я наговорил много лишнего. — Он не возьмëт трубку, — зная Шеди, особенно когда он обижен, скорее всего даже сбросит звонок, — Лучше подождëм, пока остынет. Вернëтся утром, на пары придëт, надеюсь. — Меня совесть съест заживо, — это сравнение со стиральной доской теперь само стирало изнутри, — Но я не знаю, как ещë ему объяснить, что кататься посреди ночи с человеком, у которого вряд ли есть права, на чëрт пойми откуда взятой железке — это маразм. Я правда волнуюсь, — неровный, дрожащий выдох слетел с губы, — Он же споит его. Кайл никогда не понимал алкоголь. И в тот раз он не понял, как его не стошнило вообще ещë на вечеринке. А может и стошнило… Но того отвратительного привкуса во рту после просыпания он не почувствовал. А как Шеди ощущал себя от этого? В клубе он явно был повеселевший после пары стаканов, а дальше мелькали лишь мгновения, когда он выдавал очередной тост. И, как уже понял Кайл, может быть ему не нравился процесс выпивания, хоть тот и веселится, но как могут нравится эти страдания от головной боли по утрам? — Навряд ли, — Кайл искренне понадеялся, что Фред не станет вести себя как полнейший идиот и не напоит их обоих, находясь за рулëм, — Но то что ест он мало, это ужас конечно… Может, он просто забывает? — Возможно. А может и специально худеет. Потом куплю ему поесть на парах и извинюсь. Кайл умилительно поднял кончики губ вверх. На душе стало чуть спокойнее. Когда они не скандалили? Было дело ведь, что ругались. И всегда мирились. А уж тем более такая глупая вещь, как новый друг, явно не могла сломать их старой дружбы. Память вернулась к Кейсл, после этой мысли. Руки вновь вздрогнули, на что его рыжий друг обернулся с особым волнением. — Алан, — прошептал Осгуд, прислушавшись к стенам. Всë уже затихло. Не хотелось, чтобы его слова кто-нибудь услышал. О’Брайн понял всë с одного только взгляда и подвинулся. Друг лëг рядом, бережно снимая шарф со своей шеи и усмиряя тон голоса ещë сильнее. — Кейсл говорила мне что-то важное, перед тем, как вы меня забрали, кажется, — он поëжился, разлохмачивая и без того уже будто разгребённые вилами волосы, — Я думаю, может быть это как-то связано? В глазах Алана точно что-то сверкнуло и угасло в эту же секунду. Он опустил взор в чужую футболку, пропустив тяжëлый вздох через ноздри. Кайлу, по каким-то причинам, этот вздох показался взволнованным, не таким нежным и сопящим как обычно, больше похожим на трубление маленького слонëнка, который, потерявшись, ищет маму. — Я не уверен. В моей голове пока что слишком мало всего, чтобы о чëм-то говорить, — в уголках его глаз вновь проступили крошечные слезинки. Прижавшись к другу, он тихо добавил, — Я сочувствую. Звуки комнаты плавно обволакивали их. Посвистывали краны батарей, гудел маленький холодильник, заклеенный обилием стикеров, кровати поскрипывали от малейшего движения, даже если ты и близко с ними рядом не стоял. Кайл вытянул руку, потушил яркую гирлянду и приобнял друга рукой. Он плакал. И Кайл это не слышал, больше чувствовал. Он ощущал, как тонкие капли неспеша катятся по чужому лицу и тихо приземляются на кровать, скрываясь в волокнах простыни. Тоже хотелось плакать в последнее время. Даже не из-за Кейсл, просто было туго пробиваться сквозь заросли проблем, оставаясь невредимым. Спустя некоторое время Кайл услышал характерные посапывания. В таком тепле его рыжий сосед засыпал очень легко, как ребëнок в объятиях родителя. К спине Осгуда нежно притрагивались его пальцы. И с каждым таким наплывом близости сердце колотилось интенсивнее, в какой-то момент стало даже настолько быстрым, что парень побоялся им разбудить друга. — Алан, ты спишь? — задал тот вопрос шёпотом, ничего не услышав в ответ.

***

Шеди очнулся от боли в спине и чужих криков. Запотевшая одежда плотно облепляла его тело, а распущенные волосы запутались настолько, что вместо золотой реки можно было увидеть кучу сухих веток с неприлично большими черенками. Кутила не спешил вслушиваться в поток матов. Он саркастичным взглядом оценил блеклый жëсткий диван, на котором спал, сладко потянулся и зевнул. — Ты меня вообще слушаешь?! — зарычал в итоге Макс, пнув брата в бедро пяткой. — Эй! — парень отдëрнул ногу, — Что за домашнее насилие?! Давай более джентли… Давай это, фемели френдли. — Я смотрю, ты у нас поэт, — вновь рыкнул Макс, схватив рюкзак и направившись к двери, — Я в магаз. Фред купил тебе пожрать. Дохлëбывай и уëбывай. Дверь хлопнула. Шеди глазами плюнул в широкую спину, а затем рухнул обратно. Мда… Кровать в общаге была явно мягче. Как его сюда занесло? Внезапно зачесалась ляжка, затем и ступня. Парень отбросил одеяло в сторону, тут же увидев ползущее существо по своей ноге и яркое красное пятно. Визг, казалось, долетел до соседнего подъезда. Спрыгнув с дивана, Шеди отряхнулся, осмотрел себя полностью и только потом спокойно выдохнул, осуждающе бросив взор на спальное место, а после и на свою ногу тоже. Ну и мерзость. Присев за стол и протерев лицо, Камерун попытался восстановить события в голове. Последнее мгновение, когда он помнил себя трезвым вчера, было в машине. Фред смеялся над какой-то из шуток и больно пихал его в плечо. А дальше всë проходило в лëгкой дымке. Он помнил трясущиеся руки на руле, когда он пытался вести машину. Помнил, как Фред назвал его трусом. Как они вновь поменялись ролями пассажира и водителя. Как приехали на полигон, как били бутылки и… целовались? Боже. Мой. Шеди плавно согнулся и упал головой на стол, всë отчётливее вспоминая горячие моменты. Какой же позор. Он ведь был похож тогда на беззащитную девственницу! И всë равно, что он ей и являлся! Это точно не то впечатление, которое он хотел бы произвести на человека в момент первого поцелуя. Уж тем более на Фреда. Это был тот человек, который не забывал любые его косяки и просчëты, затирая их до глубоких-глубоких дыр. Ну как, как так могло произойти?! Он лежал так долго, минут пять, в полнейшей прострации, пытаясь вспомнить, хотя бы примерно, с чего всë началось. С нелепого подката? Фред любил так делать. Он уже давно понял, что Шеди сильно смущается, когда на флирт или подкат, ему отвечали согласием. Может быть это была просто пьяная шутка? В глазах Шеди он стоял совершенно уверенный, неколебимый, как и всегда. Из-за этой неловкой ситуации весь план Камеруна мог пойти коту под хвост. Алан вставлял ему палки в колëса, а Фред такими моментами подливал масла в огонь. Как его, такого чёрствого эгоистичного идиота… можно не любить? Приглушëнный ладонями, крик студента оттолкнулся эхом от стен и улетел в ванную комнату, напоминая, что стоило бы привести себя в порядок. После сна одежда была пропотевшая насквозь и ужасно пахла. Неужели никто из этих двух баранов не додумался его раздеть? Хотя… наверное, это было бы ещë более смущающе. От одной мысли, что Фред мог бы снимать с него одежду, руки и спина Шеди покрывалась мурашками, а лицо краснело неимоверно. Эмоции плавно отплывали на второй план. Шеди подумал о том, почему его привезли именно сюда, а затем мысленно поблагодарил Фреда за это. Квартира Макса не была таким уж плохим вариантом. Да, клопы… Да, воняет протухшими остатками пиццы в невыброшенных коробках и да, этот дом в целом блондину совсем не нравился. Но стоило ли выбирать? Сводный брат хоть и искренне его ненавидел, всë равно помогал иногда. А заявиться пьяным к родителям, значило совершенно полностью упасть в их глазах. И заставить отца, как минимум, проверить посещаемость учебного заведения. А там… Мягко говоря, гобелен, вышитый из красных крестиков. Ну, а дальше всë уже понятно: потеря доверия, тотальный контроль, шиш тебе, а не счастливое будущее. Шеди любил своих приëмных родителей. Но иногда они могли быть строги. Особенно отец. Мистер Фарадей являлся заместителем директора одной из крупных рекламных компаний. Он не любил в пустую тратить деньги, потому Шеди старался не нагружать семью своим присутствием, в отличие от Макса, который вообще полностью перешëл на самостоятельную, независимую от родителей жизнь, попросив лишь единственный первоначальный взнос в виде квартиры. Была сделана куча утренних процедур: душ, сушка волос, включение чайника, распределение еды из пакета, который, как понял парень, дал ему Фредерик. «Мило» — подумал Шеди, обнаружив внутри его любимую острую фунчозу. Щëки вновь ярко зарумянились. Чëрт, ну как можно подумать о нëм плохо? Как можно подумать, что этот человек может убить кого-то, когда он так очаровательно приятно заботится? Внезапно, телефон залился знакомой мелодией. Вспомнишь солнце, вот и лучик… — Алё? — максимально весëлым тоном воскликнул Камерун на всю квартиру, — Соскучился, котëнок? — Ты где, блять? — неожиданно услышал парень. — А эм… У Макса? А что такого? В трубку облегчëнно выдохнули. С другой линии слышались гремящие тарелки, шумные разговоры, которые, по мере диалога, отдалялись и вскоре вообще перестали быть слышны. — Ясно, — задумчиво выдал тот, — Ты проснулся? — Да. В душ сходил, лапшу разогреваю, короче. Тут клопы, сука, кусаются, у меня все ноги красные! — Ты просто вкусный, наверное, — Фред хмыкнул, — Ладно, сейчас серьëзно. Жуй быстрее лучше, потому что к тебе скоро наведаться должны. — Кто ещë? — на осознание не потребовалось больше секунды, — Полиция? Всë окей? — Да, всë путëм, просто по делу Кейсл с вечеринки людей собирают, так что жри интенсивнее, — вновь выйдя в какое-то людное место, Фред замолчал ненадолго. — Ты в универе? — Типа того. Я зачем звонить-то хотел, у меня времени нет на запугивание всяких гиков. Позвони своему соседушке, скажи, чтоб прикрыл варежку, а то я ему шею сверну, — Шеди непонимающе замолк, — Блять, ну Господи, ну скажи Алану, чтоб заткнулся нахуй и ничего не говорил про то, что я организатор. Скажи, что ты его позвал. А ты уж там наврëшь чего-нибудь. — Всегда к вашим услугам, покоритель моего сердца, — Фред бросил трубку после этих слов. Вновь набор. Думая, как бы получше подкатить к другу, Шеди уж и совсем забылся спросить, в универе ли Алан или нет. Сейчас должно было быть время обеда. Но раз Фред не смог его найти, значит они с Джен навряд ли были в столовой, и, вполне возможно, сосед не сразу возьмëт трубку. После Шеди вновь задумался. А может Кайла попросить ему сказать? А то он, значит, получил от Алана гору оскорблений, а ему теперь ещë и звонить первым? Смирившись, Шеди набрал номер. — Да? Привет, — голос Алана казался запыхавшимся. — Угу, приветик, есть свободная минутка? — Я думаю есть. Жан, я отойду! — Шеди пришлось прикрыть ухо, чтобы не оглохнуть от чужого крика. Алан начал говорить почти сразу, — Слушай, я вчера столько лишнего тебе наговорил… Я правда не хотел оскорбить тебя, прости меня пожалуйста. — Ой, эм… — студент не был к этому готов. Он нервно накрутил прядь волос на палец, думая, что бы такого ответить, — Агх! Прощëн короче! Злиться ещë на тебя подолгу, всë равно списывать мне даёшь, куда без тебя денусь? — Рад это слышать, — его голос тут же изменился, точно О’Брайн ждал этого вечность. — Хочешь загладить вину? — тон Шеди тоже поменялся, став более игривым. — Давай…? — услышал блондин в ответ неуверенный голос. Он прошëлся по квартире, довольно потягиваясь. Неожиданно и приятно было услышать хотя бы слово «извини» от этого мелкого эгоиста. — Ты же слышал о том, что будет допрос? — Алан отрицательно угукнул в трубку, — Так вот, не говори, будь добр, о наших с Фреди покатушках и о том, что это он вас позвал на вечеринку, ладушки? — Вы что-то скрываете? — тут же прилетело в ухо. — Нет. Просто так будет лучше. Проблем будет меньше, оки? Нависла напряжëнная тишина. Камерун уже так и видел, как работают нейроны этого расчëтливого мозга, который сочиняет себе всякую бредятину. Шеди вновь повторил последний вопрос, на что ему ответили согласием и тут же отключились, не попрощавшись. Блондин сложил руки на груди. Ну надо ж быть таким упрямым козлом. В эту же секунду в дверь постучали.