Напарники

Шеди выскочил из дверей, поджимая губы настолько, что клыки впивались в нижнюю, оставляя на ней заметную вмятину, похожую чем-то на след на снегу. Кайл поймал друга в корридоре за худое запястье, по случайности небрежно дëрнув. — Не надо меня жалеть! — вспылил блондин, вырывая руку, — Я ни капли не расстроился! Потому что он упрямый ид- Сумка с грохотом свалилась на линолиум, под ноги. То, что болело, окончательно дорвалось, цепь слетела и слëзы хлынули из глаз. Он не хотел этого. Но наверное было слишком очевидно, что обида сильнее чего-либо другого в этом колесе чувств, свернувшемся в животе. — Он не хотел тебя обидеть, — Кайл сказал это спокойно, прижимаясь к другу в объятиях, всë больше и больше поражаясь, как сильно у этого человека выступают лопатки, и как сильно он «не расстроился», что футболка на плече за одну секунду до кожи вымокла и прилипла к телу, вызывая неприятный зуд. — Я сказал, — всхлип, — Не надо меня жалеть… — Я хотел спросить тебя, когда ты вернëшься, но я не могу просто задать вопрос и уйти. Особенно когда вижу, что тебе кто-то нужен. Кайл пригладил кончики чужих прядей. Раньше он читал о том, что длинные волосы часто секутся и их приходится равнять. Осгуду приходилось как-то хотеть длинные волосы, да что там говорить, он до сих пор хотел. Но сам студент никогда не видел секущиеся волосы. Стало даже любопытно, как Шеди удаëтся настолько хорошо за ними следить, и какой именно из всех десятков тюбиков на полке в ванной помогает ему больше. Тщательно расчëсаные, мягкие, будто являлись для кого-то подарком, который этот человек готовил с той самой фразы: «Хочу себе крутую причëску!», — сказанной ещë в школе. — Ты правда очень хорошо выглядишь, — Кайл сказал это смущëнно, ведь чужой нос и дыхание сильно щекотало ему кожу. Он привык к касаниям с Аланом, но с Шеди это происходило куда реже. — Спасибо, — Камерун шмыгнул носом, отойдя на шаг, — Заметно, что плакал? — Есть немного, — слегка опухший ободок глаз как будто рисовал на его веке красную стрелку, очень ровную и приглядную, — Тебе даже идëт. Парень встряхнул головой, будто не обратив на странный комплимент внимания, хотя щëки у него порозовели. Вновь пройдясь всей длинной кисти по длинным густым ресницам, от костяшки в наружней стороны до мизинца, так что они словно затрещали, по крайней мере так послышалось Кайлу, Шеди поправил волосы, вытер слегка намокшие кончики чëлки. — Так когда ты собираешься вернуться? — Думаю, что к утру, но я короче не уверен… — Вы собираетесь пить? Шеди задумался. Кайл понял, что в основном это зависит от Фреда. Купит — будут пить, не купит — ну и чëрт с ним. Но, по всей видимости, ему это нравилось куда больше, чем Шеди. Просто потому что разговоры об алкоголе никогда не вызывали у Камеруна восторга. Даже когда они сидели на вечеринке, разгорелся он только после второго стакана. А без Фреда Кайл ни разу не видел друга пьяным. — Не отрицаю, — Шеди пожал плечами, — Но Фред знает что делает, наврядли станет бухать за рулëм. — Худеешь ты тоже потому что ему это нравится? — этот вопрос вылетел случайно, но настолько резко, что испугался как собеседник, так и тот, кто его задал. — Шутишь что ли? — ухмыльнулся парень, сложив руки на груди, — Ещë бы мне ради этого придурка мучаться. Я просто забываю это есть иногда. А сейчас и вообще не хочу. — А ты мучаешься? — глупый наверное был вопрос. Но Кайл никогда не слышал от парня жалобы про боль в животе. Про головную боль звучало чаще. — Тошнит иногда. Особенно если нажрусь сильно, как в клубе. Неприятный вкус во рту потом, — блондин закатил глаза и улыбнулся, вскинул руку на лоб и артистично воскликнул, — Боль любви моей проходит сквозь меня… — И выливается вонью изо рта. А ты ещë и зубы не чистишь бывает. — Ой, иди ты! Шеди аккуратно толкнул его в плечо. Не факт, что друг не врал ему, но почему-то от этих слов и привычных шуток стало немного легче. Шеди действительно шла эта лучезарная улыбка. — Ладно, — парень выдохнул, — Будь осторожен, хорошо? Позвони, как приедешь, пожалуйста. И поешь. Не ради меня и Алана, ради родителей хотя бы. Они за тебя всегда волнуются. Студент кивнул. Он вновь протëр веер густых ресниц, поднял сумку с пола и хотел было направится к концу коридора. — Ещë кое-что, — Кайл вновь едва коснулся плеча, вынуждая посмотреть себе в глаза, — Не лезь во всякую преступщину… Я знаю, Фред любит такое, но тебе не нужны его проблемы. — Фред слишком милый дурак для убийства, — нахмурился тот в ответ, что отразилось на лице Кайла изумлением. — Нет, я не про убийство. Я про машину. Я тоже не думаю, что он настолько… ты понял меня. Алан преувеличивает. Но если ты что-то знаешь — не скрывай. Так будет лучше, честно. Шеди мило улыбнулся, так что на щеках проявились маленькие ямочки. «Обязательно!» — прищурил он глубокие, голубые глаза, и быстрым шагом направился в конец коридора. Наверное, как казалось Кайлу, ни на какую встречу Камерун не торопился настолько яро, как к нему. Осгуд искренне не понимал, почему именно Фред стал другом для их королевы драмы. Не то что бы любая шутка со стороны блондина принималась с особым вниманием, даже наоборот, кто-то мог бы подумать, что эти двое являются врагами. Проводив товарища вопросительным взглядом, парень направился обратно в комнату. *** Через дверь было не выйти, сторож навряд ли в очередной раз пропустил бы Шеди, а затем пьяным пустил обратно. Такой номер происходил чересчур часто и перестало быть исключением. И не дай Боже это бы увидел администратор или их дотошный староста, с которыми Шеди был в плохих отношениях. Однако придумывать ничего уже не нужно было. Все шаги рассматривались ещë на паре, на задней парте, когда они с Фредом определялись со временем, будто планируя революцию или грабëж банка. Физическая подготовка у Шеди вроде была не так плоха. По крайней мере ловкость и цепкость рук во все времена присутствовала странной необъяснимой силой в тонких костлявых пальцах. Наверное, по этой причине он выбрал двуручное оружие. Открыв окно, он продвинулся по короткому карнизу чуть меньше метра и сполз вниз по пожарной лестнице. Можно сказать, почти скатился, ведь старые ступеньки скрипели неимоверно, так что ноги боялись на них ступить. А особый страх таких вот конструкций породил инцедент с вороной. Спустившись к земле, длиноволосый ниндзя провëл целый ритуал: отряхнул ржавчину с рук, проверил, не запачкал ли одежду, поправил причëску и хвост, и, понадеявшись, что в машине у друга будет достаточно тепло и в куртке нет нужды, и побежал через сугробы к свету фар на дороге, как мотылëк на мерцающий фонарик. Когда же парень подобрался ближе он увидел, насколько велика цена автомобилю. Белая подстветка подчëркивала ровный корпус машины, не помятый, блестящий и красивый. — Мужик, ты угнал еë?! — тут же вылетело из открытой двери, вынудив водителя вздрогнуть, точно выдëрнуть из глубокой дремоты, — Лайт, я уже говорил, что всем сердцем тебя люблю?! — Я тут пол часа тебя жду! — встретили его чëрствым упрëком, — Невыносимо просто, каждый ебучий раз одно и тоже! Нашëлся принцесска, наверняка колготки натягивал пятилетку! — Вообще-то я старался, — недовольно закатив глаза, парень осмотрелся в очередной раз на ржавые следы от пожарной лестницы, чтобы вовремя их стереть, и приземлился на переднее сиденье, — Да и не так уж долго я собираюсь. — Ну-ну, в прошлый раз волосы завивал хуй знает сколько, — Фред хмыкнул с долей шутки, а Шеди постарался максимально сделать вид, что не замечает, каким наглым образом разглядывается его пленящий образ. Не зря старался всë-таки. Внезапно глаза друга устремились в чужие. Привычная дотоле усмешка сменилась омрачневшим взором. Для Шеди этот взгляд показался чересчур серьëзным, от того он тоже замер. Мурашки прошлись по спине, точно кто-то с очень холодными руками с особой нежностью провëл по коже мягкими пальцами. — Что? — У тебя глаза опухшие. Камерун поднял белëсые брови и взглянул в зеркало, повернувши лицо за острый подбордок в право и влево. Слабый свет едва падал на виски. Как он мог это заметить? — Может от холода? — Хорош гнуть комедию, — перебил парень, сжав руль в больших руках, — Он тебя достал? Опять? — Нет, — прилетело в ответ, не успел Фред и сделать паузы или тяжело вздохнуть. Студент отвернулся, прижав тощие руки к телу. В зеркале отражался кончик покрасневшего шмыгающего носа, который шевелился подобно лисьему. Можно сказать, что Лайт загнал его в ловушку вместе с Кайлом на пару. Если бы он успел успокоиться, отсидеться где-то в дальнем углу или проплакаться, скрыть злость и жалость к себе не составило бы никакого труда. Но Фред умел выводить его на искренность. Он был слишком прямой и честный, и если что-то в самом деле интересовало его, не стоило сомневаться, что вопрос будет задан. — М… Иногда мне кажется, что твоë полное имя Шеди Камерун «Я не обиделся», — студент постарался проигнорировать чужое высказывание, но ком слишком стремительно подкатил к гортани, и как только Фред услышал всхлип, руки на руле ещë сильнее сжались, — Я убью его. — Ты бы лучше не изображал из себя тирана. Все подозрения из-за пропажи Кейсл на тебя падают, — быстро перевëл тему парень — Пусть падают, хоть завалятся в пьяном угаре. Я ничего такого не сделал. По сути, это являлось чистейшей правдой. Но поверит ли им, двум лгунам, которые даже сейчас сидели не в очень хорошей законной обстановке, его величество полиция? Как ни крути, клеимо уже было поставлено так, что не было тех, кто их не знал, и каждый человек в окружении либо считал этот дуэт самыми лучшими людьми на планете, либо ненавидел до мозга костей. И скорее всего, более чем очевидно, каких людей было больше. — Не знаю, как ты будешь оправдываться. — Я постараюсь сделать так, чтобы полиция не узнала об этом. А если узнает, у меня есть методы скрытия чего-то, так что не парься, тебя там не будет. Шеди уткнулся взглядом в бардачок, в очередной раз протерев ресницы. Волнение было не за себя, волнение было за Лайта. По какой-то причине все думали, что Камерун переживал чисто за своë благополучие. Однако насколько сильно сердце болело от чужих опрометчивых действий, настолько, что лучше бы было стать частью этих действий, залив трусость спиртом, чем трезво смотреть со стороны. Вновь приметив, что слëзы на глазах друга не думают высыхать, Фред бегло оглядел салон, после чего открыл бардачок, подавая пачку бумажных салфеток. Автомобиль тронулся по узкой улице, двигаясь в первый переулок, избегая нагруженных дорог. — Что бы там у вас не стряслось, я знаю, что поднимет тебе настроение, — ухмыльнулся водитель, смотря на Шеди через зеркало, после чего махнул головой в сторону заднего сиденья. Камерун не стал заглядывать со стороны. Он перевернулся, приподнялся на коленях на сиденье и заглянул через подголовник. — И как давно у тебя дети? — заинтересованно зыркнул он на друга. — Чего… Фред бросил взор назад, с лицом искреннего непонимания. На спинку сиденья опиралось детское кресло, плотно прижатое ремнëм безопасности. Он злобно рыкнул, провернув руль, недовольно заперебирал польцами по плотному пластику. — Тачка-то не моя. У этого хахоля вроде дети есть, — Лайт фыркнул в нос, с улыбкой пройдясь глазами по той бутылке, что рука Шеди достала с задней части машины, — Это тоже от него же подарочек. — Подожди… Я что-то не понял о ком ты. — Иногда мне кажется, что ты тупым притворяешься. Камерун сложил ногу на ногу и устремил внимание в окно, скрутив губы и злостно сведя брови. — Помнишь того пидора, на которого я работал? — в ответ тишина, — Я знакомил тебя с ним. Мерзкий такой типарь. А это его сына машина, который там бар оформляет и вот это вот всë, — остановившись на светофоре Фред откинулся на кресле, высунул руку в открытое окно, — Суть в том, что вечеринка была так… приманкой для посетителей. У них продажи падали, они предложили мне немного шуму навести. Этот дурень так напился, что предложил исполнить любую мою хотелку, прикинь? Парень скатился ещë ниже по мягкой подкладке, так что в какой-то момент бëдра возвысились над головой. Камерун предполагал, что делалось это не по доброте душевной и проданый алкоголь точно зачтëтся. Но, по всей видимости, в этом клубе Шеди прославился в тот день. Просто потому что вчера с ним поздоровалось пару человек, а один из них даже сделал какой-то очень странный комплимент, больше похожий на подкат, который Шеди проигнорировал внутри, а лицом показал что-то по типу благодарности: выдавил из себя сухую улыбку, только и всего. — Только не говори, что ты обиделся, — в очередной раз глянул на друга Фред. Вновь тишь и серое недовольное лицо. — Да ну… Я ж не сказал ничего такого, — ещë более напряжное молчание, — Это была просто шутка. — Ты всегда так говоришь, — фыркнул Камерун, сложив руки на груди строго полочкой. Не сказать, что эта фраза сильно задела его, скорее Шеди просто хотел выяснить, умеет ли этот человек хотябы иногда говорить простое слово «извини». Спустя мгновение, он услышал звук закрывающегося окна, щелчок ремня. Звуки привлекли любопытный взгляд, уткнувшийся в ухмылку на грубом лице. — Хочешь за руль? — ещë теплее улыбнулся Фред. В груди что-то интенсивно застучало, прямо как поршни в громоздком двигателе, а глаза налились блеском восторга. — Хочу! — слетело с губ, так что всë тело подпрыгнуло на месте, но встречно, хитро прищуренные веки вынудили блондина запнуться, — Но я тебя всë ещë не простил! Это э-э… Аванс! Вот! — Ну-ну, конечно, — водитель посмеялся, — Ты ведëшь себя как ребëнок. Прокатимся до полигона? Открывай бутылку. — Я сейчас на тебя опять обижусь! — всплеснул тот руками, тут же переменившись, — Да, поехали. — Пх, да не смеши меня. Я за рулëм, дебил. — Сам такой! *** Автомобиль ворвался на огромную площадку. Скрипя шинами, он очертил на бетоне бурые полосы, разворачиваясь резвым дрифтом. Снег поднялся в воздух от колëс, прямо как дым, так что показалось, резина загорелась. Это место было полностью в распоряжении студентов, ведь охраны тут не было впомине. Ещë не убраные щиты для стрельбы смотрели на них осуждающими глазами мишеней. Как иронично. Совсем недавно они тряслись на этой площадке от страха перед экзаменаторами, а сейчас уродуют сие место, словно осуществляя злостную месть. Чуть ли не на ходу, Шеди вылетел из пасажирского сиденья, сжимая чëрную бутылку за горло. Снег тут же покрыл его худые плечи лëгкой ватой, на кончиках волос крупные снежинки не таяли, только крепче хватались за золотистые локоны, будто ягоды за собственные ветки. — Ты чë блять, урод?! — воскликнул парень, пнув машину в колесо. В глазах опеределëнно уже виднелась пьянная туманность, — Я же сказал, останови корыто! Следом из-за водительского сиденья выскочил и Фредерик, сжимая в руках другую бутыль. Только фары освещали неглубокое снежное покрытие, натоптанное едва когда-то сдававшими здесь студентами. Остальная часть белого массива до мишеней возвышалась над землëй по щиколотку, была немного припорошена и воздушна, потому свет сквозь неë проходил как через ситец, пронизывая чуть ли не до самой земли. — Слышь, копыта придержи! Я тебя за машину так же отпинаю, — эхо от голоса Фреда разнеслось на всю округу, вплетаясь в строй часто стоящих за щитами деревьев. Смеясь во весь голос и разбрасываясь оскорблениями, студенты добрели до щитов. Раздался треск стекла. Бутылка разбилась об угол мишени, взорвавшись подобно снаряду, так что воздух дрогнул и продолжил колебать ветви лиственниц, ссыпая с них желтоватым дождëм постаревшие трухлявые иголки. «Бей ещë!» — воскликнул Фред и тут же стал свидетелем чужого промаха. — Дай мне, — выхватил он пустой сосуд сквозь смех, — Даже в щит попасть не можешь! Вновь тот же звук — вдребезги. Крупные куски стекла скрылись где-то под рыхлым одеялом, как кроты, оставив после себя только норы. Шеди посмеялся в ответ, выдав что-то самому ему непонятное. Он оперелся на щит, выравнивая дыхание. Где-то внутри, казалось, выпитый ликëр переливался, перевешивая тело то в одну сторону, то в другую. Парень чувствовал, как кровь в руках разносит очередную порцию яда. Сколько он уже выпил? Две бутылки? Больше? А сколько было в ящике? Любопытно, сколько хозяину автомобиля придëт штрафов сегодня…? Подняв голубые глаза на друга, блондин ощутил, как они болят от линз. Но разглядев в чужом лице какое-то особое обояние, ему показалось, что любая боль не такая уж и страшная, даже приятная. Впервые в жизни по время выпивания их не разделял стол, и это придавало уверенности. В обычной жизни он бы навряд ли назвал Фреда красивым. Шеди даже называл его упырëм из-за широкого носа и излишне громкого, скрипучего смеха. А сейчас друг вызывал у него лëгкое восхищение. Особенно яркая улыбка и сильные широкие плечи, прикрытые курткой. Выразительность глаз на секунду тоже привлекла внимание так, что рука плавно подошла к груди, сжимая на ней водолазку, будто намереваясь вытащить трепещущую душу и приказать ей замолчать. Однако что-то в этом взоре показалось парню странным. Сейчас, на расстоянии вытянутой руки он мог особенно рассмотреть Лайта, приблизиться к нему, чтобы глаза перестали размывать знакомый образ и показали ему правду. — Ты чего? — Фред хотел было попятиться назад, но Камерун буквально упал в его руки, так что даже невозможно было противиться излишней близости. — Почему ты… трезв? — аккуратно произнëс Шеди, придерживая того за подбородок, убирая с уже рассмотренных глаз вьющиеся от влажности смольные волосы. Обычно не приходилось поднимать глаза вверх, когда парень смотрел на Фредерика, ведь тот был его ниже почти на пол дециметра. Ну так… Округленно. Но в это мгновение ноги так скользили по, казалось бы, рыхлой поверхности, что колени легко поддавались слабости всего тела. Проще говоря, Шеди едва мог стоять. — С хуя ли? Я выпил больше тебя вдвое. — Хах, — Шеди прошëлся указательным пальцем от кончика носа, — Ты не знаешь, кого обманываешь. Я никогда не видел, чтобы ты говорил с кем-то по душам. Боишься, что бутылка развяжет тебе язык, да? Или, может… Мне тебе его развязать? — он вновь хмыкнул, опустив глаза на нижнюю часть лица, — Губы у тебя сухие… Но красивые. Мне короче нравится. — Кончай шутки шутить. — Нет, я серьëзно, — Фреду пришлось обхватить его за бëдра, чтобы удержать в вертикальном положении, — Я знаю, что ты можешь быть честным. Но в твоей голове столько всего… Что там можно такого скрыть от меня? Он медленно приблизился к уху. Пар от покрасневших губ, казалось, полностью согрел его, окутал в густое дождевое облако. «Я честно-честно никому не разболтаю… Я очень молчаливый» — услышал Лайт, сглотнул, и просто не выдержал. Блондин был прижат к мишени одним резким движением. Жертва чужих откровений не успела даже ахнуть, когда еë губы накрылись чужими. Теперь студент буквально был в чужих руках. На одну секунду внезапная трезвость ударила в голову. Адреналин выделился, но даже при таком раскладе, Камеруну не хотелось перечить партнëру. Они оба друг к другу тянулись. Руки друга проходили всë глубже в его одежду. Теперь в воздухе не дрожжало абсолютно никаких шумов: ни криков, ни шуток, ни смеха, ни звона битых бутылок, ни скрипов колëс, ни рëва двигателя. Только лишь громче в голове колотилось бешеное сердцебиение, а ушами слышались тихие звуки долгих поцелуев. Шеди чувствовал, как холодный щит сзади морозит его, как ледяной ветер просачивается в тонкую водолазку, прокалывает в самое сердце, что горело от мягких, нежных прикосновений. Он постарался согреться о партнëра, спуская омертвевше-серые руки по его шее. Ниже холодный, ещë ниже — лишь холоднее, будто сейчас Камерун целовался с трупом, будто Фред сам это сделал ради чужого тепла. Их груди сильней сблизились. По решëтке проступающих рëбер прошлись пальцы, манящими движениями, так что во всë тело ударила неописуемая слабость и дрожь. — Фред… — Камерун хотел попросиль его остановиться. Прикосновения к талии были чересчур щекотны и смущающи для него. До такой степени, что маленькие слезинки проступили на внешних уголках глаз. Пьяное состояние стало слишком неконтролируемым. Даже в нëм, парень не был готов к такой близости. И даже в нëм он искренне надеялся, что подкат воспримется не больше чем шутка. Но когда всë зашло настолько далеко, когда уже ничего нельзя было остановить, он, со страхом, точно пятился назад. Так происходило всегда. И эта ломающая рамки нежность, которую блондин впервые ощутил от друга не была исключением. Проблема лишь в том, что она была искренне желанной и долго ожидаемой, для того, чтобы отступить. — Что? — ухмыльнулся Фредерик в ответ, вновь прижимая его к себе, будто позволяя спрятаться в своей одежде, — Тебе не нравится? — Я не… Ты насильно держишь меня! — Ты сам за меня держишься… — Это не важно! Мысли застревали где-то промеж извилин, проходили с трудом, стонали прямо как люди, и эти слабые хилые отголоски выливались в несвязный бред. Успев втянуть немного воздуха и взглянуть в чужие глаза, Шеди не выдал ничего больше заикания и тут же утонул в объятиях, стискивая одежду в сей тëплой обители. — Я ж сказал, задубеешь без куртки. Фред подобрал его на руки, подхватив под верхнюю часть бëдер ещë увереннее, так что парень в него лишь сильнее вцепился, будто Лайт в любое мгновение может оставить его, небрежно бросить как тряпку. Эта пьяная мысль возникла мимолëтом, но от неë стало неописуемо больно. — Не отпускай, — прошептал он вновь в то же самое ухо. — Ты не такой уж и тяжëлый. Машинная дверь хлопнула. Шеди аккуратно посадили внутрь салона. «Я сам!» — воскликнул парень, толкнув Фреда в плечо, на что получил очередной поцелуй, более настойчивый. — Не думал, что мне понравится целоваться с мужчиной, — прошептал Фред, закатив глаза. — Конечно понравится! — неожиданно громко воскликнул Шеди, когда друг накрыл его своей курткой, — Ты видел вообще с кем целуешься? Да я профи! — Мда… Ты вообще без мозгов, когда выпьешь. Фред сел за руль и завëл автомобиль. Выкатив его на трассу он тихо включил расслабляющую музыку с телефона, уставше выдохнул, глянул на время. Четыре часа утра. Наверное, стоило бы выспаться и протрезветь, если ему хочется нормально присутствовать на парах. В боковых зеркалах уже виднелся слабый свет: облака постепенно начинали желтеть. — Фред… — М? — Я тебя люблю. Фредерик исчерпывающе хмыкнул, лишь на мгновение бросая на пассажира косой взгляд. Камерун уже лежал спокойно, можно сказать, плавно засыпал под звуки радио и тëплой курткой. — Что ещë мне расскажешь? — Ты меня тоже любишь. У тебя глаза влюблëнные. — Они заëбанные. Ну как скажешь, — Лайту искренне хотелось включить голосовую запись, чтобы потом дать самому Шеди послушать, какой же лютый бред он нëс, — Отвезу тебя в общагу, отоспишься. — Не хочу. Оставь меня в машине, — Шеди плавно сполз по сиденью, ещë больше зарываясь в флис. — М… И куда мне тебя везти прикажешь? К родителям? — Мама будет ругаться. Я ей обещал не ездить с расстëгнутым ремнëм. Фред задумался. Да, везти его в общагу сейчас была такая себе идея. В прошлый раз со сторожем еле прокатило, а через окно он этого убуханного в стельку дуралея не затащит. В самом деле к родителям? Ночь на дворе. Если он приведëт Шеди к мистеру Фарадею, да ещë и в таком состоянии, навряд ли потом с этим мужиком у них сложатся хорошие отношения. И… куда его девать? А… Точно. По приезде, парня завели в исписанный, грязный подъезд. В этом подобии хрущевки до тошноты воняло сигаретами и собачиной, так что Фред прикрыл нос и себе, и другу. — Это что, ворота в рай? — изумлëнно взглянул парень на двери лифта. — Да, если бомжи не нассали, то вообще райское наслаждение, — Фред толкнул того в спину, будто пастух загонял овцу на стрижку. После третьего настойчивого звонка и минуты ожидания послышался скрип глазка, а после тяжëлая толстенная чëрная дверь распахнулась. На пороге стоял среднего роста, широкоплечий парень в домашней одежде. Красно-коричневые дреды с чëрными бусинами вились до плечей, украшая грубое лицо. Чем-то они с Фредом были похожи — большие скулы, широкие носы. Только на носу этого человека красовалась ещë и маленькая косая горбинка, которая чаще всего проявляется после перелома. На ухе так же качалась длинная, размером с фалангу пальца, похожая на каплю золотого дождя, серьга. Он сонно протирал глаза крупной ладонью. Они выражали искреннее непонимание и злость. Можно сказать, что на данный момент под веками у него красовалась два комка чистейшего негодования. Особенно, когда он увидел блондина рядом с Фредериком. — Фред, ты не ахуел ли случаем? — фыркнул он, придерживая край двери, — Люди спят ночью, а не шарохаются с какими-то псами по чужим квартирам. Думаешь можешь припереть ко мне кого угодно в любое время суток? Я по твоему круглосуточный, блять, отель?! — О, зырь, тролль, — указал Шеди пальцем на парня с дредами, — Чур я отгадываю первую загадку! — Да помолчи ты, — Фред постарался слегка его тряхнуть, желательно так, чтобы не оторвать руку. Покрасневшее подопухшее лицо говорило о том, что ему всë ещë лучше было бы выспаться, — Ты и сам всë видишь. Можешь не помогать ему, как брату. Помоги мне, как другу, Макс. Я реально не вкурсе, куда его девать. Он осмотрел двоецу в очередной раз. Фредерик выглядел уставше, а про Шеди не стоило даже и говорить. Парень замученно выдохнул и впустил студентов, прикрыв за ними дверь. Самый пьяный гость квартиры был положен на диван перед телевизором и сию секунду захрапел. Больше спальных мест тут не было. Квартира максимально пустая. Ни картин на стенах, ни ковров на полу. Только самое необходимое: холодильник, газовая плита, стол, стул, тут же раскладной диван, стоило буквально шагнуть в сторону, пару подушек на полу, игровая приставка и телевизор. Южная стена комнаты, отстранëнная от окна, не завешенного шторами, была разрисована яркими балончиками. Внизу валялся всякий хлам в коробках, одежда, вперемешку с обувью и носками и рядом стиральная машина, у которой валялась гора грязной одежды. — Ты ещë не разжился? — огляделся Фред, опираясь на небольшой стол, параллельно ставя на него белый пакет. — Не-а, — хмыкнул собеседник, лениво зевая, — От отца деньги брать не хочу. Почти заработал на нормальную кровать. Ещë чутка, и можно будет белить стены. — Клопов уже вывел? — А они и не мои были оказывается. От соседей сверху ползут, гады, — Макс приподнял штанину, открывая ногу, усыпанную красными брызгами укусов, — Видишь? Я уже жаловался. Так эти суки ещë тараканов расплодили на весь подъезд. Воняет пиздец, не дом, а помойка! — Возвращаться не планируешь? — Ещë чего! Пусть вон этот чудик, — он кивнул в сторону дивана, — С ними разживается. А я уже заебался на шее у отца сидеть. Хотели приëмного сына — пусть теперь воспитывают. А то он видимо не понимает, что бухать в таких количествах не окей, ну. — Знаешь, посмотрел бы на себя годик назад, — Фред недовольно сложил руки так же, как и брови. — Что было годик назад — уже прошло. Мне чемпионат выигрывать надо, — он внезапно согнул руку, бицепс напрягся до состояния кирпича, — Видал? Вот они — мои честно заработанные деньги, на которые я могу и пиво выпить и стены побелить. И что ты мне хочешь сказать? Где я не прав-то? — Да это я его напоил, — глаза Макса в одну секунду округлились, — Не подумай, что я его защищаю или ещë чего похлеще. Но ты посмотри какой он тощий. — Заметил. Последний раз мы с ним виделись месяц назад где-то, — рука Макса очертила что-то непонятное в воздухе, а после вернулась в карман шорт, — Такое чувство, будто с тюряги пригнал. Ну так и как это с алкоголем связано? — Пусть расслабится слегонца. В любом случае не будет ничего ему за это, я всë разрулю. — Давненько рулишь, ну, — Макс хмыкнул, но вновь услышав храп, скривил губы, — Я бы его бросил на твоëм месте. Ходячая проблема, а не человек. А в глазах родичей весь такой белый и пушистый, хуже Сатаны. — Своих не бросаем. Он мне товарищ, — Фред тоже разглядел спинку дивана, увидев за ней только край уха, — Мне в последнее время больно на него смотреть. Вот прям подъëбывающее такое чувство. Всë из-за Алана, я уверен. — Тëмная лошадка, этот ваш рыжий, Как на площадку не соберëмся, Кайл всë время: «Алан то, Алан сë». И тем не менее взгляд у него пустой какой-то. Бездна в глазах. Фред кивнул. Злость вновь подступила к горлу. Недавно Дженетт сказала, что начала с ним встречаться и это окончательно вывело Лайта из себя. Кулаки чесались избить кого-нибудь, едва он представлял это смазливое, лебезящее перед всеми преподами личико. Если бы не его обоятельность, возможно, не был бы этот человек основным любимчиком Бройвуда. А кто знал, учитывая все пристрастия старого хрыча, какие страсти мутились между ими двумя. — Он меня, кажись, ещë и в смерти Кейси обвиняет, — Фреду не хотелось обсуждать эту тему. Он выудил из кармана пару купюр и бросил на стол, а на непонимающий взгляд Макса тут же пояснил, — Моральная компенсация. Я бы ещë бутылку тебе поставил, но ты у нас зожник вроде, так что я просто купил перекусить и тебе, и Шеди. — За еду спасибо, а деньги забери, — Макс широко улыбнулся, — Я не беру бабло с друзей. Просто в долгу у меня останешься. — Как знаешь, — Фред глянул в окно. На горизонте уже розовел восход, — Я пойду. Разбуди его с бодуна и отправь домой. Если откажется есть — запихай насильно. Парни пожали руки и разошлись на паре шуток. Макс пронаблюдал, как новомодная иномарка укатывает со двора восвояси. Он устало выдохнул, зевнул, подобно коту, и присел на край дивана. Сводный брат обнимал ком из одеяла, вжавшись в него носом. Тот что-то бубнил, невнятно кого-то звал. Максу бы хотелось смотреть на него не омерзлëнным взглядом, но просто не мог. В очередной раз зевнув, он отправился в душ, оставляя блондина в его тяжëлом сне.