Последняя причина

      Смена закончилась в семь утра. Покупателей было совсем немного, так что парень мог позволить себе перекуры чуть ли не каждые полчаса. О втором продавце он знал только то, что зовут его Костя. На вид ему было около двадцати лет, может, двадцати трёх. Их часто ставили вместе, но они так ни разу нормально и не поговорили, да им это и не надо было. Каждый занимался своими делами, переодически отвлекаясь на редких ночных посетителей.       Домой Шастун забежал ровно в восемь, заварил себе и сестре зелёный чай с мятой, мелкой пожарил яичницу и сделал два бутерброда, чему она была невероятно рада. Сам к еде не притронулся — воротило от одного только вида. Первый урок юноша благополучно проебал в любом случае, так что в садик они шли неспеша, позволив себе даже забежать на площадку и покачаться на качелях.        По приходе в школу парень обнаружил на доске информации пренеприятное известие: вторым уроком стояло замещение с классным руководителем. — Дим, Серёг, может, нахуй его? — Антон перехватил друзей на лестнице. — Зачем на замещение идти? Может, в толчке пересидим, к работе подготовимся по литературе?       Юноша очень уж не хотел идти на урок к Арсению Сергеевичу. Боялся. — Тох, ты серьёзно? Прогулять урок Арса? — друзья непонимающе уставились на него. — Нам же пиздец потом будет.       Но щенячьи глазки и много-много «пожалуйста» сделали своё дело. Звонок на урок троица встретила уже сидя на подоконнике в туалете. Дима действительно повторял домашнее задание по литературе, Серёжа наконец регестрировался в инстаграме, а Шаст листал тик-ток и курил в форточку.       Несмотря на бессонную ночь, спать вообще не хотелось. Как и есть. Последним, что попадало в организм парня из еды был тот самый медовик на свидании с Ирой. Сначала живот возмущался, потом тихо поскуливал, а теперь, кажется, смирился с дуростью своего хозяина и признаков жизни не подавал. — Третья сигарета, Тох... Прекращай уже, — Дима обеспокоенно посмотрел на лучшего друга. — Ну что с тобой происходит?       На эти слова Антон лишь отмахнулся — всё у него в порядке. Для них так точно.       На перемене перед следующим уроком к Шасту подошла Ира и предложила зайти к ней после уроков. — У меня родители в командировку умотали. Дома ждёт бутылочка красного вина, и никто нас не потревожит...        От упоминания алкоголя у Антона аж внутренности свело. Ну нет уж, как мать он не станет никогда. — Ир, извини, но я не пью. Вот вообще, — юноша поморщился, — и к алкоголю отношусь крайне негативно, на это... есть некоторые причины. — Я надеюсь, на пропуск уроков у тебя тоже есть некоторые причины, Шастун? — голос прозвучал прямо над ухом. — Да не дёргайся ты так, бить не буду, ценю, знаешь ли, людей с принципами.       Глаза учителя странно сверкнули.    — Но потрудись объяснить ваш с Матвиенко и Позовым прогул. — Арсений Сергеевич, извините, Антону плохо стало, мы остались с ним посидеть, пока он в себя приходил, — встрял в разговор Поз.       Мысленно Антон уже готов был расцеловать друга. Это ж надо так быстро отмазку придумать, ну, гений — не иначе.       Учитель кивнул, ещё раз бросил оценивающий взгляд на Антона и удалился в сторону своего кабинета.

***

      Юлина поездка в Выборг должна была состояться уже в это воскресенье. Фотограф, прогулка, дискотека для детей с дурацкой попсовой музыкой и вперемешку с хитами детского радио. Два взрослых и один ребёнок. Где, сука, взять ещё одного взрослого?.       Это бы не было проблемой, будь Шасту восемнадцать, но, согласно правилам, хотя бы один сопровождающий должен достигнуть совершеннолетия. Антон перебирал в голове всевозможные варианты: мама не просыхает уже неделю, отчим на связь не выходит, а больше у ребят никого и нет.

***

      Ирина Аркадьевна сидела на скамейке в яркой комнатушке и задумчиво смотрела на Юлю. Женщина была прекрасно осведомлена об их ситуации, всегда поддерживала, но против правил пойти не могла.       Всех детей уже давно разобрали, а троица всё пыталась придумать что-нибудь дельное. — Может, тот мужчина, что оплатил поездку, поедет с вами? Твой классный руководитель, если я правильно помню.       От услышанного у Юли будто глаза заблестели. — Дядя Арс может поехать с нами? Тоша, пожалуйста, он же такой хороший, такой добрый, такой… — она осеклась, — если ты не против.       Антона мысль о возможном присутствии в поездке Арсения Сергеевича совсем не радовала. Он старался избегать учителя всевозможными способами, понимая, что тот так просто его состояние не оставит.       Парень ещё раз заглянул в сверкающие глаза сестры. — Ладно, но только, если ты сама его попросишь, я в это лезть не собираюсь, — ну не мог он противиться этому милому созданию. — Спасибо тебе, Тошенька, люблю тебя! — сестра аж подпрыгнула, — А когда мы к нему поедем? А ты позвонишь ему? — Тише, тише, я же сказал, всё сама ему предложишь. Пойдём, он должен быть ещё в школе, у них там какое-то важное совещание было после уроков, — Антон поднялся со своего места, подхватил Юлю на руки и развернулся лицом к воспитательнице. — Спасибо Вам большое за помощь, за идею тоже. Я напишу вечером, получится ли у Арсения Сергеевича с нами поехать.       Через час ребята уже поднимались по лестнице на четвёртый этаж, на котором располагался родной кабинет обществознания. — Дальше сама, Юль, — сказал Антон, подталкивая девочку к двери.        Учитель сидел за столом и что-то писал в журнале. — Дядя Арс! Дядя Арс!       Девочка влетела в кабинет, словно маленькая фурия, и бросилась к опешевшему мужчине. Антон зашёл в кабинет следом, но остался стоять у первой парты. — Юля? Что ты здесь делаешь? Что происходит? — последняя фраза уже была обращена к Антону. — Говори, Юль, или мы уйдём, — подросток попытался сделать голос максимально строгим, но вышло как всегда. — Дядя Арс, поехали с нами в Выборг, ну, пожалуйста, ну, дядя Арс. Нам нужен кто-то взрослый, а мамочка болеет, мне так Тоша сказал.       Пока Юля чуть ли не на колени к мужчине лезла, Антон оторвал взгляд от своих кроссовок и охренел, увидев в конце класса такого же охреневшего Павла Алексеевича. — Юлечка, я тоже рад тебя видеть, но можешь объяснить мне, что происходит? — учитель вытянул руки, подхватил девочку и усадил себе на колено.       За сестру ответил Антон: — Арсений Сергеевич, извините нас, пожалуйста, просто… помните, — парень замялся, — вы оплачивали поездку в Выборг. Спасибо ещё раз, кстати. Так вот: туда не пускают без кого-то совершеннолетнего. Я бы Вас не беспокоил, но Вы так Юле понравились, что мне пришлось уступить.        Учитель улыбнулся и потрепал ребёнка по золотистым волосам.  — Тош, Юль, конечно. Я не против с вами поехать. — Не называйте меня так, Арсений Сергеевич, — Антон показательно насупился и отвернулся к окну. — Ладно, хорошо, как скажешь. Напишешь мне всю информацию в ВК?       Юля, услышав согласие мужчины, кинулась ему на шею и радостно завизжала, а Павел Алексеевич уставился на Арса тем самым мы-поговорим-об-этом-позже-что-за-хуйня взглядом. 

***

      Вечер прошёл относительно спокойно. Юля пообещала не сидеть допоздна, так что Антон с чистой совестью отправился ночевать к Ире. Нужно же продолжать играть роль примерного и любящего парня. И на ночёвке действительно было круто: подростки смотрели ютуб, пили чай и много смеялись. От еды Шастун снова отказался, поклявшись, что плотно поел дома. Ну да, конечно, больше всех съел.       Ближе часам к двенадцати было решено ложиться спать, ведь впереди ещё был учебный день. Девушка уснула почти сразу, уткнувшись носом в грудь своего парня, а Антон всё лежал и думал. Ночью сознание выкидывало различные фокусы, гоняло парня от одной ужасной мысли к другой, слепляя их все в один огромный снежный шар.       К горлу начала подступать истерика. — Бляяяять.       Антон максимально аккуратно выбрался из плена и тихонько направился в ванную, стараясь не разрыдаться прямо в коридоре.       Успел.       Одновременно с щелчком замка из груди вырвался первый хрип, а из глаз брызнули слезы. Пока одна рука зажимала рот, вторая судорожно искала по карманам лезвие. Блять, он же переоделся в спортивки перед сном. Сука.       Глаза бегло окинули комнату и остановились на шкафчике над раковиной. Там должна быть бритва. Но там нашлось кое-что получше бритвы, а именно — контейнер с лезвиями для неё. Абсолютно новыми, острыми лезвиями. Одна рука не могла сдержать порывы истерики, потому где-то в затуманеных глубинах сознания Шаст боялся, что Ира может его услышать, но поделать с собой всё равно уже ничего не мог.       Антон стянул спортивки с худых бёдер, одно из которых всё ещё было воспалено из-за прошлого срыва.       В этот раз нужно действовать аккуратнее, нельзя забываться — он не у себя дома.       Всхлипы эхом отражались от кафельных стен ванной. Новое лезвие с лёгкостью вспороло нежную кожу не только на бедре, но и на кончиках пальцев. Сука. Порезы мгновенно заполнились кровью, а к подростку стала постепенно возвращаться возможность соображать.  — Антош, что случилось? — девушка подошла к двери и присела на корточки. — Антош, открой, пожалуйста, дверь.       Повсюду кровь, комната заполнена чем-то напоминающим предсмертные хрипы, стоны и всхлипы, а лицо мокрое и опухшее от слёз. Открывать сейчас — явно не лучшая идея. Она не должна это увидеть. Никто не должен.  — Антон, открой мне дверь, или я вынесу её ко всем чертям, — голос девушки явно показал всю серьёзность её намерений. — Это, блять, моя квартира вообще-то.          Парень вытер слёзы, насколько это было возможно, натянул штаны на окровавленные бёдра, надеясь, что на чёрной ткани будет не видно, пихнул коробочку с лезвиями под раковину, использованное убрал в карман и потянулся дрожащей рукой к защёлке.  Вдох. Выдох.       Замок щёлкнул.