Дьявольское искусство

Глубокая ночь. Густая и осязаемая тишина пронизывала пространство. Спящие воспитанники ордена Юньмэн Цзян мирно предавались сладостному сну, и лишь один из них оказался под воздействием неуловимой призрачной волны, ниспосланной ему намеренно. Мо Сюаньюй не находил покоя. Его сны, сначала зыбкие, внезапно превратились в кошмар. Он метался, охваченный неясным чувством надвигающейся угрозы. Сердце яростно стучало в груди, словно стремилось вырваться наружу, а лоб сдавливала невыносимая боль, похожая на мигрень. Проснулся он резко. В тот же миг оглушительный взрыв расколол тишину. Вспышка света, громовой удар, затем — пронизывающий, невыносимо высокий звук. Всё это сотрясало сознание, заполняя собой каждую клеточку разума. Внезапно всё стихло, и почти сразу окутало едва уловимое, но гнетущее чувство странной перемены. Перерождённый схватился за голову, сдерживая ругательства. Постепенно зрение прояснилось, боль утихла, словно её и не было. Ночь снова погрузилась в спокойствие, но в душе Мо осталась тревога, как эхо предостережения. Мысли пугающе путались. Юноша сел на край кровати, глубоко вдохнул прохладный воздух и медленно выдохнул. Взглянув на соседнюю постель, где спокойно спал Сюэ Ян, тихо подошёл к окну. Внимательно осмотрев двор, он убедился, что никто из сокурсников не проснулся от шума. Мрачная природа дышала умиротворением: аромат цветов смешивался с влажной свежестью озёрного бриза, постепенно стирая следы волнений. — Как охарактеризовать эту странность? Это вовсе не сигнал тревоги. Никто больше не вскочил, только я. А этот гул… словно доносился из бездны сознания. Тень, будто сотканная из самого мрака ночи, возникла бесшумно, словно струящийся дым. Её очертания плавно менялись, как рябь на воде, а холодное сияние багровых глаз пробуждало ощущение необъяснимой опасности. — Этот взрыв — знак нарушения весов равновесия, предвестник грядущей беды, доступный восприятию лишь избранным. Перерождённый, охваченный недоумением, взглянул на своё тёмное воплощение. — Твои знания, безусловно, обширны, но ты не торопишься делиться ими. Что тебе известно? — Голос прозвучал твёрдо, но в нём сквозило недоверие. Ему не было дано постичь глубину тайн и страданий, что терзали обособленное сознание. Душа чутко уловила напряжение, стянувшее его плечи, и почувствовала, как воздух вокруг постепенно наполнялся сомнениями и предчувствием беды. Если это тягостное состояние затянется, оно неизбежно перерастёт в раздражение и подозрительность. Эти чувства, скопившиеся в избытке, могут выйти наружу в разрушительной форме, предсказать которую невозможно. — У тебя нет оснований сомневаться во мне. Время новых откровений для нас ещё наступит; моё молчание продиктовано не злым умыслом, а отсутствием нужды в их раскрытии. Вселенная изобилует загадками и новшеств, тогда как Мо Сюин обладает лишь скромными крупицами знания о том, что происходит вокруг. И потому, по-свойски пыталась утешить: — Понимаю твои опасения и предполагаю ход мыслей. И всё же, ты отчётливо осознаёшь: будь моей целью твоя погибель, то воспользовался бы моментом твоей уязвимости. А замысли я овладеть телом, интуиция непременно подскажет о нависшей угрозе. Мо Сюаньюй не мог отрицать справедливость сказанного — он чувствовал, что ему утаивают или недоговаривают, но не обманывает напрямую… — Разве не естественно возмущаться, когда тайна ускользает из-под самого носа? Сильные чувства, подобные доверию, словно искусно сплетённая ткань, формируется медленно и тщательно; оно не рождается мгновенно по воле одного, решившего поверить другому. Вот он и продолжает терзаться по сей день… Взгляд, тяжеловесный в своей невозмутимости и непроницаемый в значении, скользнул по задумчивому лицу перерождённого, а затем смягчился. — Я попробую утолить отягощающее любопытство и пояснить размытость, но буду честен: детали этой аномалии остаются мне, в значительной степени, недоступными. В душе Мо Сюаньюя смешались потрясение и негодование. Он молчаливо взирал на парившую тень, обдумывая, как изящнее выразить мысль, столь настойчиво рвавшуюся с языка. — И всё же, чуть большей ясности было бы достаточно, чтобы снять напряжение. Но коль скоро тебе кажется, что сейчас это излишне, позволь задать другой вопрос: что сулит это знамение? — Ничто хорошее. Ударная волна подобного рода характерна вмешательством потустороннего в земной мир. Мо Сюин метнул быстрый взгляд на тень. Меж его бровями пролегла складка. Тягостный разговор отнюдь не то, что хотелось вести в этот поздний час. Сказанное не находило отклика в угнетающем разуме, и он стремился отыскать более исчерпывающее разъяснение: — Существа из земель загробных или демонических сосуществуют с людьми с начала сотворения мира, и нередко встречаются там, где властвует магия и обитают могущественные заклинатели. Тьма уловила хаотичный поток мыслей и сдержанно напомнила: — Земля полнится тёмными созданиями, порождёнными зловещими энергиями, часто прорывающимися сквозь границы пространства. Те, кто поддаётся их влиянию — будь то человек или зверь, — становятся заложниками собственных мрачных порывов. Настоящие же демоны и злые духи обитают в Диюй — обители мёртвых, где вершат правосудие неумолимые стражи и карают за страшные грехи. Но, похоже, вскоре трещина времён откроет путь подлинному злу в мир живых. Мужчина в юном обличье углубился в размышления. Головоломка не складывалась, недостающий фрагмент не позволял охватить всю картину целиком. Беспечно подставлял в загадку самые простые варианты. Одну из них он счёл наиболее подходящей, и он решительно задал вопрос: — Почему зов услышали лишь мы? Сюэ Ян — тоже перерождённый, обладающий отдельной душой. Где же она? Почему не предстала перед нами? Осведомлена ли она о происходящем и умышленно укрывается, или же связана с этими событиями? — Так много вопросов, но уместно их задать тому, кто породил наше восприятие этого эха. Кто-то сознательно добивался этого. — Тьма приобрела резкие тона. — Разве не догадываешься? Душа Сюэ Яна крайне слаба. Способность находиться поблизости определяется потенциалом доминирующей части души, если оба достаточно слабы, ни одна не сможет взять контроль над другой. Мо Сюаньюй, скептически настроенный, предположил: — Склонность Сюэ Яна ко всему тёмному — подтверждённый факт. Вряд ли он был столь слаб, чтобы не суметь подчинить тьму и удержать её в узде. Он владеет устойчивым золотым ядром, способное сохранять трезвость мысли даже перед лицом угрозы исказить своё внутреннее состояние. Внутренний голос, с неизменной ироничной нотой, произнёс: — Как ты всё ещё не понимаешь? Его воля подвержена чужому влиянию. Давно уж я не чувствую близости его ипостаси. Она изначально появилась здесь по зову того, кто намеренно пробудил твоё маленькое исчадие ада. Попав в эту реальность вопреки законам естественного порядка, мы столкнулись с великой силой, что повелевает и контролирует всё происходящее. Мо стало неуютно, он спросил со злой насмешкой: — Так здесь появились мы? По чужой прихоти? — Всё предопределено. Мо Сюаньюй, хорошо вдумайся. С новым перерождением ты отличился остротой ума: справедливо заметил нечувствительность Сюэ Яна, тогда как я напомнил о его малодушной натуре, столь внезапно исчезнувшей и более не ощутимой в ближайшем пространстве. Любое явление заключает в себе предпосылки, исходящие от высшей силы, созидающей великий замысел. Наши чаяния чужды властным. — Великий замысел… Мысли, догадки и теории продолжали стремительно кружиться. Какая из них точна? Чтобы добраться до истины, требуется лишь корректно распределить приоритеты. В ходе многолетнего опыта Мо Сюин выработал зоркость и внимание к мельчайшим деталям; углубляясь в воспоминания и грамотно соотнося факты, искомая деталь непременно всплывёт на поверхность. «Существо, способное изменить ход событий, чья сущность окутана мраком, а происхождение остаётся загадкой…» — Ему приоткрылась суть того, кто скрывался за завесой тайны. — «То чудовище…» Он сомкнул веки, под ними замелькали образы. Обрывки воспоминаний всплыли из глубин памяти. Повторная встреча с этим неприязненным существом была ему совершенно нежеланна. Думы медленно распаляли в душе злость и вызов к необъяснимому. — Можно ли определить очаг грядущей опасности? — Наконец задаёшь правильные вопросы. — Душа возликовала, наконец он отринул колебания и снова наполнился решимостью действовать. — Мне известно, что угроза восходит на красной земле. Выяснить, как удалось так оперативно обнаружить исток проклятого зова, возможно, следовало бы через связь тёмных сил с иным измерением. Однако, такая скорость и точность казались невероятными… Мо Сюаньюй поймал себя на мысли, что ему любопытно. Интересно. Таинственная, беспощадная земля мёртвых манила своими извилистыми тропами, и ему не терпелось узнать, куда они приведут… — Вероятно, речь об округе Цишань, где расположен клан Вэнь… Не исключено, что Вэнь Жохань имеет косвенное отношение к возникновению инородного вторжения. Осмелюсь предположить, что о существовании прохода ему известно, и искомое охраняется должными людьми для особых нужд… — Его причастность обретает вес, но не подтверждена. Вэнь Жохань обладает явным преимуществом: его обширные исторические знания и выдающаяся мощь позволяют ему эффективно выявлять уязвимости противников. Все шаги этого властолюбца обдуманны до мелочей, основаны на ледяном расчёте и жажде власти. А времена неспокойные: участились набеги нечисти на мирные селения и малые города. Твари, ранее действующие разрозненно, надвигались группами, и прежних средств обороны оказалось недостаточно для отражения столь частых атак. Приближённые секты, несущие ответственность за защиту, оказались бессильны перед надвигающейся угрозой и вынуждены были обратиться за поддержкой к более населённым орденам. Безусловно, все события связаны единой первопричиной, которую надлежало срочно установить и нейтрализовать. На фоне общего смятения, поразило незамедлительная реакция ордена Цишань Вэнь на большинство запросов. Однако, впоследствии за своё содействие, они потребовали значительное вознаграждение. Местные жители выразили недовольство, не имея возможности оспорить принятые решения. Вэнь Жохань получил известие о надменности представителей клана и оспорил решение, даже уменьшил стоимость услуг своего клана. Благородный жест нашёл отклик в сердцах жителей. Он не не переставал поражать. Узнав об инциденте с бездонным омутом, глава Вэнь принёс официальные извинения Ордену Гусу Лань за халатность своих учеников, строго осудив виновных и предложил помощь. Добродетельный клан, однако, отказал и никак не прокомментировал известие о наказании адептов. Все были осведомлены о склонности Вэнь Жоханя к крайним мерам, и некоторые даже выразили толику сочувствия высокомерным представителям Ордена Пламенного Солнца. «Но остаётся непонятно, почему большинство случаев избавления от нечисти и тёмных заклятий так или иначе чаще связаны с Цишань Вэнь. Это доказано. Не возникает ли подозрение, что силы Инь намеренно провоцируются? Какова же истинная цель таких манипуляций? Возможно, Вэнь Жохань стремится привлечь на свою сторону народную благосклонность.» Для больших орденов потеря заказчиков, требующих высокоуровневую защиту, хоть и по стандартной стоимости, нежелательна. Между тем, ищущие выгоду и славу Цишань Вэнь неожиданно откликаются сиюминутно завоёвывают доверие. Неплохой стимул для тщеславных натур превознести своё общественное положение и поднять вопрос о расширении гегемонии. Учитывая масштаб и конечные планы, нелепо подозревать лишь одного Вэнь Жоханя. Скрытая рука направляет его шаги. Кто вкусил сладость иной жизни и однажды сумел покорить сильнейших, зачем ему снискивать расположения слабейших? — Рассуждай более масштабно: Вэнь Жохань также оказался здесь не по собственному желанию. Возвращение обратно невозможно, если только кто-то не оказал содействие, имея для этого вполне обоснованные мотивы. Впрочем, делать окончательные выводы пока ещё рано. Мо Сюин внешне невозмутимо принимает информацию: его спокойное выражение лица резко контрастирует с напряжённым взглядом. Тёмные глаза внимательно следят, но их словно затуманивает лёгкая дымка. — Необходимо точно определить расположение зловещего звука, что за ним скрывается и какова его ценность. Также следует тщательно обдумать и подготовиться к тому, что может ожидать нас на этом пути. — Здравая мысль, молодой господин. Сквозь непроглядную тьму ночи стремительно приближалось крошечная искра света. Мо Сюин скорее почувствовал, чем осознал, что это был за огонёк — некая сфера, служащая средством связи с демоном. На миг его обуяло сомнение: почему демон не связалась с ними раньше? — Кабы вдруг задумался, что же раньше не явилась, то вполне себе объяснимо: не забывай, что я тёмная тварь, уже давно принадлежащая преисподней, а зову, что не малость потревожил, трудно не поддаться. Светящийся шар увеличился, позволяя различить черты лица сквозь плотный мрак. Страх и облегчение переполняли грудь, дыхание становилось свободнее. Но смутное беспокойство о будущем, не отпускала. — Вот твердишь о мудрости годов, да дрожь в руках никак не уймёшь. Боишься?.. Что ж, не беда: ведь всё только начинается… Демоница, казалось, потешалась над его уязвимостью, заполняя разум тёмными сомнениями. Тем не менее, все эти волнения оказались не более чем тенями, порождёнными его собственным воображением, которое вновь и вновь обращалось к одним и тем же думам. Верно, он устал быть героем, самоотверженным спасителем, и больше не стремился благодарить судьбу за возможность вновь ощутить себя живым. — Иначе никак, теперь уже и твоя жизнь находится под угрозой. Нужна решаться. Выбирать особо не приходилось, собственная суть остро намекала, что отказ невозможен. Мо быстро вернул самоконтроль, задал следом вопрос: — На чём будут основываться поиски? — Не спеши. Куда тебя одного выпустят после учинённого? Глаза с тебя не сводят, приглядываются. Терять не хотят, нужный. Но и держать подле не будут того, кто может нанести урон их доброму имени и создать неудобства для окружающих. Помни главное: наметить план самое важное. Без основы всё прочее теряет свою целостность и разбивается на части. Эти рассуждения завершили беседу, не внеся ясности в положение. Сфера растворилась, и последние искры, упав на пол, угасли. Заслон тишины убрав, Мо Сюаньюй вернулся в постель, терзаемый новыми познаниями. В душе всё бурно кипело; предчувствие подсказывало, что предстоящие откровения не принесут ни радости, ни покоя, а лишь породят множество скрытых глубин. Неоднократно задумывался он, следует ли разделить свои мысли с разумным собеседником? Соратники по духу не раз подтверждали свою лояльность и понимание к его обстоятельствам. Когда он собрался с духом поддаться импульсу, чаша весов склонилась в сторону молчания. Опасно, его рвение может усугубить и без того шаткое положение. Напрашивался один вывод: чем всё чревато говорить бесполезно и рискованно, а подкрепить своё мнение особо нечем. Издавна, одиночество становилось привычным спутником по извилистой тропе жизни. Во многих трудностях он находил решение без посторонней помощи, изредка полагаясь на тёмное создание. Сейчас же, даже такой подход кажется нереализуемым. — Хоть и не получилось доказать, но глава Цзян и мадам Юй имеют подозрения на мой счёт относительно практики тёмного искусства и теперь воочию следят за мной. — Жёсткий контроль над твоими действиями вынуждает искать альтернативные пути получения информации. В город одного тебя не допустят. Найти же не подозрительный повод пока не получается. Или всё-таки есть: крепким алиби может стать Вэй Усянь. Юноша неоднократно выражал свою готовность прийти на помощь. Естественное вмешательство в отношения супругов Цзян привело к тому, что мадам Юй стала мягче относиться к Вэй Усяню, следовательно, неусыпный надзор за Мо ослабеет за счёт бдительности Вэй Ина. — Его вклад будет крайне полезен в процессе сбора данных. Некогда, Вэй Усянь заслужил звание старейшины не без оснований — Изощрённый интеллект, перенесённые невзгоды, хитроумие и сострадание к неповинным, будь то представители враждующего рода, формировали из него человека, способного действовать решительно там, где другие бесславно отступаются, спасая собственные жизни и чины. Его нестандартное мышление позволит нам значительно продвинуться в выбранном направлении. В наши планы его посвятить полностью исключено, информация может быть передана окольным путём, исподволь. Тёмная сила изначально выбрала Вэй Усяня, отвергнув Сюэ Яна как возможного союзника. Всё так же испытывая прежнюю антипатию к бывшему безумцу, не принимая ни покаяния, ни попыток привлечь его к общим замыслам. Посеянное когда-то семя боли пустило корни и проросло в ядовитый цветок. Мо Сюин не забывал о просьбе Сюэ Яна не скрывать существенных деталей, но не смог её выполнить, ибо тёмная часть воспротивилась, стремясь подчинить себе каждую фразу, рвущуюся наружу. «Что же. Раз всё таким образом сложилось, придётся прибегнуть к маленькой хитрости.»

***

В ту ночь Мо Сюаньюй не сомкнул глаз, и лишь на рассвете к нему снизошёл сон. Когда он проснулся, ночные мысли, разговоры представились ему каким-то сновидением. Дни в Пристани Лотоса, наполненные тягостным предчувствием предстоящего совета кланов, потянулись один за другим. Ключевое собрание в Цишань Вэнь обещало стать зловещим знамением, когда миру откроется путь в царство теней, и Мо Сюин рассчитывает раздобыть сведения о существовании подобных инцидентах в прошлом прежде, чем это произойдёт. Предстоящее обращение не было порывистым жестом; перерождённый многократно взвешивал сей шаг. Он знал, что намеревается предпринять. Ему необходимо опередить будущих противников. Вопрос заключался лишь в том, как предложить план, не выдавая подлинные намерения? Наступало дата великих соревнований. Юй Цзыюань взяла на себя роль главного наставника и не позволяла усталости подорвать боевой дух своих воспитанников. Они неустанно совершенствовались в различных дисциплинах, особенно уделяя внимание мастерству стрельбы из лука, чем знаменито учение ордена Юньмэн Цзян. — Расставьте ноги шире, напрягите мышцы! — Госпожа пристально наблюдала за каждым движением, отмечая малейшие погрешности и внося необходимые поправки в технику своих подопечных. Её голос звучал твёрдо и ясно, внушая им глубокое почтение и уважение. Каждый воспитанник, стремящийся к идеалу под бдительным оком наставников, отдавался полностью процессу самосовершенствования. Пот струился по напряжённым лицам, но никто не отступал, зная, что лишь через непоколебимую волю и тяжкий труд можно обрести силу. Юношам надлежит доказать превосходство ордена Юньмэн Цзян, ведь старейшины клана мудро вели их вперёд, помогая преодолеть преграды и взойти на новые вершины. Ежедневные тренировки Мо Сюаньюя с Сюэ Яном и двумя избранными учениками проводились обособленно, поскольку они являлись главными представителями клана на предстоящих играх и требовали особого подхода для безупречного выступления; малейшая ошибка была недопустима. На предшествующих состязаниях орден Юньмэн Цзян без труда одержал верх над кланом Лань, чьи ряды ежегодно пополнялись новыми талантами. Во избежание неудачи, госпожа Юй увеличила интенсивность и усложнила подготовку, особенно для Мо Сюина, который неожиданно демонстрировал выдающиеся результаты. Молодой человек оставался для неё подозрителен: его внезапные изменения настроения и самочувствия вызывали немало недоумений. Но без веских оснований она не могла нарушить его личную неприкосновенность и настаивать на откровенности — юноша неизменно проявлял сдержанность и уважение, не давая поводов для серьёзных упрёков, даже после понесённого наказания. Несмотря на успехи, Мо Сюаньюй допускал ошибки, волновался и спешил. Сомнения, мучившие его разум, предательски проявлялись, но обычно ему удавалось замаскировать их притворным рвением к предстоящему состязанию и усиленной концентрацией на дисциплинах, где недоверие со стороны наставников ощущалось особенно остро. Мо воспринял данную ситуацию как удобный момент для действий и обратился к своему недавно обретённому родственнику, использовав кровные узы в качестве предлога.

***

Уставшие, но довольные ученики возвращались в своё жилище, думая лишь о скором душе и сытной пище, что согреет их желудки. Мальчики шутливо толкали друг друга, веселясь и смеясь после изнуряющих физических нагрузок. Крутя головой в поисках главного шисюна, Мо Сюаньюй отвлёкся на громкий крик раздосадованного наследника Цзян. Он мгновенно обернулся и успел схватить за плечо Вэй Усяня, когда тот пытался убежать от Цзян Ваньиня. — О, шиди Мо, отпусти меня поскорее! Иначе злой Чэн-Чэн поймает меня и съест! Взгляни, как голодно он на меня смотрит! — Громко хохоча, Вэй Ин уже не пытался сбежать и спрятался за спиной Мо Сюаньюя, чей рост больше не мог скрыть его от погони. — Вэй Усянь, ты бесстыдник! — Цзян Ваньинь кипел от ярости, руки то и дело сжимались в кулаки, да вот только не смел подходить ближе к Мо Сюину, если дело не касалось тренировок. Узнав, что обаятельный шиди сыграл важную роль в примирении его родителей и то способствовало к более нежному и ласковому отношению к сыну, молодой наследник почувствовал, как сердце его забилось чаще под наплывом прежде неизведанных чувств. Теперь каждая встреча с Мо Сюином вызывала в нём бурю эмоций, а лицо покрывала алая краска стыда. Эти метаморфозы не остались без внимания со стороны Вэй Ина. Вместе они шагали, и старший ученик, сетуя о первых любовных переживаниях, весело смеялся над растерянностью сына четы Цзян. Охваченный гневом, Ваньинь попытался нанести удар названному брату, но тот ловко избежал нападения, и укрылся новым родственником, ставшим преградой от вспыльчивости младшего. — Негодник! Используешь других для собственного увеселения, когда-нибудь и тебя не обойдёт эта учесть! — Чэн-Чэн, скоро превратишься в зануду, как Лань Цижэнь! Что за сдержанность в выражениях? Лицо твоё почестнее будет: твоя ярость готова извергнуться паром из ушей и ноздрей! «Чем вновь Вэй Ин разозлил друга, спрашивать бесполезно.» Что ни день, а озорник и его брат находят повод для новых споров и драк. Впрочем, причины их разногласий остаются малозначительными, и вскоре друзья снова мирятся. Так случилось и в этот раз: более рассудительный Цзян Ваньинь взял под контроль свои эмоции и, обогнув шиди Мо, изо всех сил ударил главного ученика по голове. — Какой же ты жестокий, Цзян Чэн! — Потирая ушибленное место, Вэй Ин не собирался унывать и широко улыбнулся. — Недостаточно тебе достаётся, увы, лишь на тренировках есть возможность тебя надлежащим образом отколотить… — А потом я тут же уложу тебя на лопатки, — перебил Вэй Усянь, — и мы все дружно будем смеяться, наблюдая за твоими потугами подняться с достоинством. — Ну вот опять, — вздохнул Мо Сюин, наблюдая, как наследник ордена вновь вспыхивает от злости. — Старшему брату Цзяну следовало бы научиться оставаться равнодушным к выходкам шисюна Вэя, ведь тому никогда не наскучит испытывать терпение других… Сюэ Ян усмехнулся, небрежно покачивая головой: — Да ладно, они всегда так. Разве что в этот раз кто-то может не уйти своими ногами… Ну, посмотрим, кто первый сломается. Перерождённый оставил реплику без ответа. Их взаимоотношения с Сюэ Яном остались такими же, как прежде, однако Мо Сюин постепенно начал избегать уединения с чертёнком. Сюэ Дэшэн, продолжая с понимание относиться к его внутренним колебаниям, не стал давить. Делал вид, что всё идёт своим чередом. Тьма уловила ту неуверенность, что клокотала внутри Мо, и пресекла ещё не успевшую начаться бурю эмоций: «Сейчас лучший момент вмешаться, — подсказал внутренний голос.» — Шисюн Вэй! — неожиданно радостно воскликнул Мо Сюин, схватив мальчишку за локоть. — Давно собирался обратиться к тебе с предложением: учитывая нашу кровную связь, мне было бы весьма приятно чаще находиться в твоём обществе и укрепить наше родственное взаимопонимание. Моя почтенная матушка отправила мне письмо, в котором выразила искреннее желание повидаться с тобой вновь и поскорее получить от нас ответ. Тренировки затягиваются, и свободного времени написать вместе нам с тобой пока не находится. — Хотя в его словах не было явных намёков, они ясно читались в чистых глазах. — Если представится возможность провести досуг вместе, осмелюсь также попросить тебя, старший брат, поделиться со мной секретами своего мастерства; уверенность в учении всегда уместна.

***

Прямой диалог между этими двумя не оставлял подозрений для настороженных взрослых и не слишком искушённых подростков. Вэй Усянь понимал, что компанию его жаждут и по другой, исключительной причине; при всей благожелательности Мо Сюаньюя, в его поведении всегда прослеживалась преднамеренная сдержанность: он сторонился излишнего сближения и казался готовым исчезнуть в любой момент. Перерождённый неизменно высказывал подобные предложения в присутствии значительного количества людей. Очевидцы могли подтвердить, что куда бы он ни пошёл, его неизменно сопровождал кто-то из ближайших друзей. Нередко рядом оказывались двое юных завистников — Цзян Чэн, который втайне страшился утратить дружбу детства, и Сюэ Ян, чьё поведение отличалось резкостью по отношению к окружающим. Свободное от обучения времени, растущие заклинатели проводили в стенах библиотеки, тихого хранилища знаний. В компании своих сверстников они обсуждали вопросы, актуальные для любого учащегося: как усовершенствовать технику владения мечом, избежать ошибок при создании артефактов и многие другие важные аспекты. Когда же эти беседы утрачивали свою важность, друзья присоединялись к остальным учащимся на прогулках по городу или занятиях плаванием. Главный ученик и младший Мо наконец имели возможность сосредоточиться на вопросах, действительно их увлекающих. — Что конкретно мы ищем? Мо Сюин выказывал внешнюю невозмутимость, чем было на самом деле. Насторожённость по-прежнему не отпускала, несмотря на предшествовавший обмен душевными признаниями. В малых подробностях он объясняет цель их исследований: — Мы собираем сведения, затрагивающая демонов и царство мёртвых. Юноша Мо повернулся к стеллажам, хмуро взвешивая варианты: «Демоны стремятся эксплуатировать человеческие души ради собственного возвышения. Если Вэнь Жохань пользуется поддержкой непревзойдённого демона, важно глубоко проанализировать характер их альянса и выявить, какую цену глава Цишань Вэнь готов заплатить за такую помощь.» — Потусторонний мир, надо же. К чему такая увлечённость? Улыбка озарила лицо Вэй Ина, а брови выразили живейшее любопытство к деталям. Его снедала непреодолимая тяга узнать подробности о целях изысканий, но подросток лишь молча кивнул и направился к книжным полкам. Мо Сюин склонен ограничиваться общими сведениями. Отсутствие излишней детализации и открытости никогда не становилось преградой: Вэй Усянь принимал его действия с полной объективностью, искренне радуясь каждому, даже самому скромному пояснению. Гордость Юньмэн твёрдо верил, что шиди Мо всего лишь пытается отыскать корни своей реинкарнации в глубинах древней истории. Он тотчас же брался за поиск нужных книг, помогая расставлять их в правильном порядке, тем самым упрощая дальнейшее изучение дополнительных материалов. Расположившись друг против друга, они раскрыли пергаментные свитки и окунулись в бездны учения. Допустим, что сторонний наблюдатель пожелал узнать причину их интереса к демонам, ответом послужил бы постижение истоки древнего зла и способы его искоренения. Изучая старинные летописи о происхождении демонов и их сути, они тщательно исследовали, какими силами обладают эти существа, где господствуют и какое положение занимают в многосложной внутренней иерархии. Иной раз, Вэй Усянь задавал наводящие вопросы, проливающие свет на другие существенные детали. Начинал издалека: — Ты редко рассказываешь о своём прошлом, и сам, кажется, не до конца понимаешь, почему оказался здесь. — Его слова звучали мягко, без нажима. — Думаешь, высшие демоны могли быть причастны? Внимательно наблюдая за реакцией Мо Сюина, продолжил, не дожидаясь ответа: — Это вполне допустимо. Мне думается, уместно будет рассмотреть истории о душах, томящихся в Диюй. Страдания, которым они подвергаются, и их попытки искупить грехи — всё это может быть связано с твоим возвращением. Некогда часть твоей души принадлежала адских недрах, но каким-то чудом оказалась здесь. Так мы обойдёмся без ненужных затрат энергии и излишних сведений, не приносящих пользы. «Как гласит пословица, одна голова хороша, а две — лучше. Мальчишка прав. Неудивительно, что, когда его душа открывается глубоким откровениям, искренность слов достигает величайших высот. Выражай свои мысли обстоятельно и честно — так мы быстрее приблизимся к истине.» Со временем Мо Сюаньюй всё комфортнее чувствовал себя в обществе Вэй Усяня. Главный адепт умел ненавязчиво направить собеседника, заставляя его самого искать ответы. Это проявлялось в уверенном обращении Мо с запечатанными свитками из потаённого хранилища Гусу Лань и томом заклинаний, найденным во время опасного задания в проклятом городе. Стремление перерождённого к точности гармонично сочеталось с ясностью, что делало записи ценным подспорьем для углублённого изучения, обегающие познания. Он ощущал, как слова Вэй Усяня пробуждают в нём мысли, ранее ускользавшие от внимания. «Возможно, составлен кровный договор, а портал на земле живых — способ призыва для более свободного перемещения из одного мира в другой?» Собрав основную информацию, они сузили область исследований, что позволило значительно обогатить их понимание. В найденных свитках содержалось учение, знакомое любому чернокнижнику и благородному сердцу: человеческая душа проходит через цепь испытаний, стремясь заслужить возрождение. Она освобождается от мук преисподней, где множество других душ веками ищут прощения за свои земные прегрешения. В архивах Юньмэн Цзян обнаружились подробные записи о том, что грешники, заключённые в плотскую оболочку, служили своим господам — демонам-хранителям, известным как Чжу-ву, стерегущим девять кругов. Они распределяют грешников в зависимости от их проступков, а осуждённые пытались заслужить расположение своих властителей. — Интригующе… — Шёпот Вэй Усяня вынудил погружённого в изучение запретных свитков из Гусу Лань Мо поднять взор. Главный ученик пояснил причину раздумья: — Здесь сказано, что демоны-хранители могут смягчить кару, если душа искренне раскаивается. Но даже тогда она остаётся под их властью, пока полностью не искупит свои покаяния. Чтобы проверить чистоту помыслов, им дозволили добраться к жёлтому источнику, к которому они нередко тянулись в поисках очищения от своей тёмной природы… Мо Сюин уловил слабую дрожь своей тёмной сущности при упоминании Жёлтого Источника. Два противоположных элемента, составляющие одно целое, на мгновение встретились взглядами: светлая сторона — спокойная и сосредоточенная, и беспокойная тьма с багровыми искрами, напряжённо сверлящими его изнутри. «Судя по всему, эта тема вызвала у тебя интерес…» Мо Сюин мысленно оборвал вторую половину: «Иного способа извлечь ответы из себя я не вижу. Что удерживает тебя — страх осуждения или тяжесть былых времён? Какая тёмная тайна следует за тобой? Ты уверяешь, что откроешь правду позже, но часы неумолимо бегут! Так не препятствуй и дозволь мне самому узреть подлинную правду.» Голос он повысил совсем немного, но в нём отчётливо зазвучала сталь. Более не желая продолжать внутренний диалог, Мо Сюин поддался к Вэй Усяню ближе. Его внимание переключилось на собеседника, словно оно могло отвлечь от терзаний, которые разгоралось внутри. — Что представляет собой жёлтый источник? Вэй Усянь с задумчивой улыбкой постукивал пальцем по столу, смотря на разложенные пергаменты. —Хм… тебе известно, я питал склонность к изучению живых мертвецов. Некогда я имел представление о рубеже, пролегающем меж мирами живых и усопших, меня занимали вопросы контроля над ними в момент, когда душа покидает бренную плоть. Жёлтый источник промелькнул в тексте мимолётной репликой… Вэй Усянь поднялся, и, подойдя к полкам, начал быстро просматривать книги. — Тогда же стремление обогатить ум новыми знаниями возобладало над прочими соображениями, оставшись, увы, неосуществлённым. Зато память сохранила, что именно здесь когда-то находились увражи. Его лицо просветлело, и, найдя нужную книгу, он радостно подпрыгнул: — Нашёл! Итак… Жёлтый Источник являет собой часть загробного мира и знаменует переход между царствами живых и мёртвых. Здесь завершается последний миг земной жизни и начинается первый шаг в мире ином. Древние сказания гласят, что души, достигнувшие этого места, могут обрести вечный покой и освобождение от мирских забот, либо же столкнуться с новыми преградами. Мо облёк в слова одну из важнейших своих забот: — Можно ли предполагать, что душа, ведомая демоном к жёлтому источнику, имеет возможность вернуться на землю, преодолев опасную границу? Вэй Усянь задумчиво посмотрел на него, слегка нахмурившись: — Подобные рассуждения едва прослеживается в текстах, и вероятность её подтверждения ничтожна. Впрочем, если следовать концепции о верховном создании, воздействующем на разум и мистическое эхо, пришедшее из глубин ночной тьмы, считаю, стоит поискать заметки о высшем демоне, контролирующем души, заточённые в Диюй. Старейшина Илин всегда ощущал неподдельный трепет, когда представлялся случай поделиться своими находкам и субъективным суждением. Хотя нередко его порицали за чрезмерную напористость и смелые речи, однако, стоило шиди попросить его совета в сфере, где тот обладал немалым опытом, прежний мастер тёмных искусств с готовностью принялся формулировать гипотезы и доводы. — Без излишних умозаключений очевидно, что такое под силу исключительно божественному созидателю. Мо Сюина объяло смутное предчувствие, а хаотичные мысли усилились, стремясь соединить разрозненные фрагменты. Мгновенно находит понимание: всё, что ранее оставалось непонятным, теперь обрело чёткую форму. — Распределять участь душ может лишь тот, кому дана божественная власть. В данном контексте мы имеем дело с непростым демоном, а значит, оппонентом небесного покровителя становится владыка ада — тот, кто имеет необходимую силу и влияние, чтобы вмешиваться в волю жребия. Мо Сюаньюй аккуратно провёл пальцами по страницам старинной книги, медленно переворачивая их. Его взгляд задержался на одной из записей, и брови непроизвольно сдвинулись в задумчивости. Обнаруженная информация подтвердила его догадки. — Яньло Ван, величественно именуемый Царём Яньло, выступает в качестве высшего Владыки Подземного мира, вершитель судеб умерших. Он принимает решения о награждении или наказании душ в соответствии с их земными деяниями. Его сила и авторитет основаны на его роли как главного судьи загробной жизни. Голос Мо Сюаньюя звучал приглушённо, но в нём ощущалась уверенность, рождавшаяся из обретённого понимания. «Похоже, мы нашли ответ, кто являлся тебе во снах.» «Верно. Но теперь важно выяснить, зачем он вернул нас сюда — меня, Сюэ Яна и Вэнь Жоханя? Если это проба, то какое значение имеет расщепление души на два начала и дарование одной из её половинок двойного существования?» Эти мысли оставались без ответа, но их значимость росла с каждым мгновением, добавляя ещё больше вопросов, на которые предстояло найти ответы. Дальнейшее обсуждение двух единых существ требовало уединённости и отсутствия сторонних наблюдателей. Пришлось признать, что присутствие озорника нежелательно, вызвав тем самым лёгкую заминку. «Не задумываясь предлагает свою поддержку, осуждает лишь из искреннего беспокойства». Исполненный глубокой благодарности к Вэй Усяню, Мо Сюаньюй ощущал некоторую тяжесть, боясь разрушить ту тонкую связь, что уже возникла между ними. С этими мыслями он обратился к старшему сородичу: — Шисюн Вэй, я должен поблагодарить тебя. Моё учение и тайны — повод для подозрений и недоверия. Тебе следовало давно выдать меня, но ты бескорыстно помогаешь и утаиваешь от дорогих людей мои слабости. Спасибо. Он поднялся с места, выпрямился, подняв руки в выразительном жесте почтительности, и совершил низкий поклон. Вэй Ин оценил важность момента, и поклонился в ответ. Затем, следуя старой привычке, он преобразовал серьёзность в шутливую ноту: — Мо Сюаньюй, ты невероятно смущаешь меня подобными речами. Столь чувственно говоришь, словно я жизнь твою спас. «А ведь в прошлом было с точностью наоборот, — вернул тебя к жизни именно я, вот только и ты почти сделал мне милость, на которую сам не пошёл бы. Я использовал тебя, и чудом не свершилась роковая ошибка. Убей ты собственноручно моих поганых родственников, прежняя тьма завладела бы твоим сердцем и возможность, к которой ты стремился когда-то в юные годы, пропала бы безвозвратно. Он с усилием прогнал это воспоминание, стремясь вернуться к настоящему моменту. «Пожалуй, достаточно на сегодня», — он встал, начиная медленно убирать свитки на их места. Любая библиотека — место само по себе традиционно спокойное, а в сумеречное время, когда тишина стояла мертвецкая, было прекрасно отсиживаться и наслаждаться этакой магической атмосферой. Теперь же, стены библиотеки не приносили уюта, лишь усиливали удушье, вызванное ядовитыми мыслями перерождённого. — Судя, по твоим словам, ты нашёл желаемый ответ. Однако, насколько тверда твоя уверенность, что именно владыка преисподней возродил тебя? Что могло побудить столь могучую личность прибегать к столь хитроумным и, признаем честно, бесполезным действиям? — Полагаю, ответ откроется мне уже совсем скоро. — Мо Сюин оглянулся, темнело. — Нам стоит вернуть издания туда, где им надлежит находиться. Смотритель вряд ли обрадуется, узнав, что мы снова засиделись допоздна. Ученики засобирались, наведя порядок за столом. Убедившись, что внимание хранителя и шисюна отвлечено, Мо Сюаньюй незаметно прихватил собой несколько томов. Отроки разошлись, их пути пролегли через разные коридоры. При помощи всевидящих очей он удостоверился, что Вэй Ин скрылся в своей обители. Стараясь двигаться как можно тише, минуя охраняемые ходы, юноша беспрепятственно добрался до любимого укромного уединённого места. Тёмная сущность воздержалась от перемещения тело, предвидя риск преждевременной утраты энергии. Мо Сюаньюй вышел к извилистым зарослям, что тянулись вдоль спокойной глади воды. Над головой простиралось звёздное небо, озарённое мягким светом луны. Он опустился на траву у дерева, прислонился к его стволу и позволил себе расслабиться. Очарование момента не омрачили хаотичные думы. — Что же не спрашиваешь о том, что так томит твоё сердце? — Мне вдруг подумалось… Так велика моя жажда правды, что досада на твою сдержанность вытесняет все прочие мысли о твоём положение. Упоминание жёлтого источника пробудило в тебе смятение… ответь честно, до возвращения в сей мир, что происходило с тобой? Вопрос, казалось бы, простой, оказался неподъёмно сложным. — Я был везде и нигде. Без формы. Дух, сгусток энергии, которое не нуждалось в физической формы. Такой же грешник, стремящийся к жёлтому источнику. Жёлтый Источник — не просто обитель тягот и скорбей. Он являет собой символ плодородия и жизненной энергии, сотворённый древними богами ради поддержания баланса между жизнью и смертью, светом и тьмой. Воды его почитаются священными и наделены чудодейственной силой, продлевающей человеческий век и приносящей крепость тому, кто её испил. — Предание гласило, что испивший из этого источника обретает премудрость и познает тайны мироздания. Священная вода расположена в Юду, столица сумрачной державы, подвластной второму по могуществу демону-стражу, чьё имя овеяно слухами о жесточайшей свирепости и неумолимости. Прислужники демона неусыпно стерегут водяной исток, ограждая от посягательств смертных душ. Не ведающие истинной сути происходящего, грешники стремились найти путь освобождения от гнёта разнообразных мук и нескончаемому блужданию во тьме. Спасением для них снискать милость у властелина преисподней, искупить свои окаянства и очиститься от них, разорвать порочный круг страданий… — Однако, события приняли неожиданный оборот… Мы с Вэнь Жоханем переродились в новом мире, прожив насыщенную жизнь и возвратились обратно. Когда и что послужило причиной, остаётся лишь гадать. А говоря о Сюэ Яне, он отошёл в мир иной и вновь оказался в неугодном прошлом, лишённый воспоминаний вплоть до определённого времени. В той жизни наши пути не пересекались, но судьба непредсказуема. — Чему всему возникла причина ответа нет. — Ты знал, чья рука направляла эти события? Неужто сам владыка бездны — затейник всего? Тёмная ипостась чувствовала себя крайне уязвимой, искусно имитируя растерянность: — Будь возможно пролить свет на происходящее, я бы непременно ею воспользовался. — Прежняя язвительность уступила место более сдержанному и поучительному тону. — Личность спасителя остаётся для меня загадкой. Был ли это он, а может некто другой, но главное: избавил меня от бесконечных мук и нас от беды, пусть и при определенных условиях. Детали стёрты, воспоминания смутные, обрывочные. Я не знаю его целей, Мо Сюин. Вопреки стойкости духа, стало страшно. Доныне враг был предсказуем; Мо Сюаньюй имел достаточно времени и ясно представлял себе противника. Теперь положение виделось туманным и запутанным. Он непроизвольно сжался, ощущая груз неизбежности. «Мир, каким мы его знали, теперь предстал в совершенно ином облике.» Он дивился и не понимал свою вторую половину, ту, что берегла его от травмы прошлого. Как можно сохранить хладнокровие? Некто взял и решил твою судьбу. Спас, и тем самым связал. Приготовил к неизбежному исходу, отняв прежнюю жизнь, оставив не надежду на новую, а лишь призрак её. Изощрённый план закулисного манипулятора, действующий под покровом благодеяния. Сперва хмурый, на лбу тут же появилась и тут же разгладилась задумчивая морщинка. Негодование почти исчезло, оставив на лице перерождённого смесь подозрения и заинтересованности. Мо Сюин неспешно окинул взглядом записи, аккуратно выведенные на страницах взятого из проклятого города дневника. В основном текст содержал заклинания, проклятия, ритуалы и привороты, а также детальные описания древних опасных созданий и демонов, исчезнувших безвозвратно и больше несуществующих. Всё было изложено с дотошной точностью. Удивительным оказалось отсутствие каких-либо упоминаний о владыке Яньло. Неужели учёный муж, исследуя демонических тварей, преднамеренно опустил сведения об одной из ключевых фигур мира теней? Каждая строка ценилась как ключ к разгадке, и всё было описано с предельной точностью: ни одна деталь не упущена, все слабые стороны, повадки и особенности досконально проанализированы. Как же получилось, что такой взыскательный ум обошёл вниманием столь значительного демона? Впрочем, какие теперь оправдания? Все выгадывают для своих нужд. А пустословие о судьбе — удел недальновидных. Целесообразнее будет извлечь выгоду из предложенного и выведать: чего от них ожидает властелин смерти?