Дьявольское искусство

Пустынные хребты округа Цишань, удалённые от городской суеты, олицетворяли вечный покой и величие природы. Скудная растительность, едва пробивавшаяся сквозь каменистую почву, подчёркивала суровую неприступность этих мест. Ветра, бродившие среди зазубренных скал, создавали мелодичные звуки, словно шёпотом повествуя о минувших эпохах. Орден Вэнь издавна взирал на эти земли с гордостью. Гроза и сила, заключённая в горах, были символом их могущества и духовной власти. Однако неумолимое течение столетий оставило следы: вершины стали острее, воздух наполнился зловещей тяжестью, а глубокие тени, похожие на живых существ, окутали древние постройки клана. Святотатственный поступок одного из преемников родоначальника Вэнь послужил череде беспощадных расправ, столь хладнокровных, что сами стены резиденций пропитались стонами жертв, а их души навечно оказались пленёнными в холодном камне. Утратив добродетель единожды, потомки продолжали утверждать свою власть ценой крови. Завоевательные походы, подавления восстаний, жестокие преследования и угнетение инакомыслия стали печальной эмблемой тех лет. Древние летописи, спрятанные в пожелтевших свитках, хранились как память о великих битвах и невыносимых муках. Спустя много поколений молодые ученики, изучавшие историю ордена, не подозревали, что стены училища, озарённые солнечным светом, хранят отпечатки многовековых страданий, боли и непримиримой вражды. Но кара неминуема. Тем, кто ныне восседает на вершинах власти, вскоре предстоят последствия деяний прошлого…

***

Представители ордена Юньмэн Цзян прибыли в провинцию Шэньси задолго до прочих. Путь к округу Цишань предстоял ещё долгий, и заклинатели позволили себе краткую остановку, прежде чем продолжить дальше. Цзян Фэнмянь всю дорогу хранил молчание, пребывая в глубокой задумчивости. Он вновь и вновь мысленно возвращался к недавним вестям, смутным, но тревожным: орден Вэнь стремительно укреплял позиции, расширяя влияние далеко за пределы родных границ, тогда как неясные слухи о возможном союзе с другими влиятельными кланами не оставляли в покое. Настоящее положение дел было доступно лишь узкому кругу посвящённых лиц. Разделение между некогда дружественными орденами становилось всё глубже и глубже. Отчуждение нарастало каждый день, превращаясь в пропасть, которую невозможно преодолеть. Оплот недоверия и подозрений разрастался, опутывая каждого и принуждая выбрать сторону. Только ли это проблема была бы… Кризис, порождённый неожиданным нашествием яогуай и монстров, стал веским поводом созвать верховный совет кланов. Демоны, разумные и опасные, появлялись неизвестно откуда и опустошали маленькие поселения. Они проявляли небывалую стойкость и быстро восстанавливались после ранений, ставя под сомнение эффективность традиционных методов противостояния нечистым силам. Существ иного мира становилась всё больше. То, что ещё недавно казалось невозможным, теперь становилось жуткой реальностью. Перед лицом общей угрозы, старейшины и главы орденов соберутся в ближайшие дни и предложат свежие стратегические инициативы. Это была последняя надежда вернуть контроль над шатким положением, этакой попыткой вновь утвердить прежний миропорядок. По крайней мере, на это и был расчёт. Пока Цзян Фэнмянь размышлял о возможных исходах, ученики, оставленные под присмотром наставников, наслаждались редкими мгновениями передышки. Молодёжь, ненадолго освобождённая от строгости повседневных правил, разбрелась по временному лагерю в поисках занятий по душе. Одни неустанно упражнялись в искусстве меча, оттачивая каждое движение до совершенства. Другие, оставив заботы позади, бродили по живописным просторам багряной земли в поисках экзотических существ. А кое-кто с увлечением обсуждал предстоящее торжество, гадая, какие испытания и неожиданности оно может принести. Перепоручив заботу о молодых наставникам, Цзян Фэнмянь немедленно поднялся в воздух на своём духовном мече, стремясь обогнать подопечных и первым прибыть к месту встречи. Хотя внутренне он стремился подтвердить собственные догадки, глава ордена прекрасно понимал, что опрометчивые поступки могли бы привести к катастрофическим последствиям. Едва вступив на земли Цишань Вэнь, он ясно осознавал хрупкость своего положения: малейшая ошибка могла раскрыть тайный союз и повлечь обвинения в заговоре. Поэтому действовать нужно было аккуратно, полагаясь лишь на немногих проверенных союзников, чьи слова заслуживали доверия даже в нынешних непростых обстоятельствах… — Жаль, что господин Цзян так спешит, — тихо заметил подросток, проводивший главу ордена глазами, полными любопытства. — В последнее время он выглядит озабоченным и всё больше погруженным в собственные мысли. — Отец занят неотложными делами, — коротко ответил Цзян Чэн, скрестив руки на груди. По выражению лица было видно: он и сам не владеет всей информацией. Его настороженные глаза то и дело скользили в ту сторону, где исчезла фигура родителя. — Похоже, вести не слишком обнадёживающие. Расположившись рядом на большом камне, Вэй Усянь крутил в руках сухую веточку, играя ею с лёгкой ухмылкой. Взгляд его задерживался на собеседниках. — Радостными вести бывают редко, — спокойно произнёс он, а дальше затронул тему, которую большинство предпочитало обходить. — Тем любопытнее наблюдать, как клан Вэнь словно бы специально оказывается там, где возникают неприятности, и немедленно устраняет их. Услышав такое заявление, Цзян Чэн посмотрел на сводного брата с непривычно острым взглядом. Тон голоса изменился, приобретя жёсткость: — И к чему ты упомянул о них? Вместо прямого ответа Вэй Усянь внимательно оглядел двоих юношей, сидящих неподалёку. Сюэ Ян энергично рассказывал какую-то историю, оживлённо жестикулируя, пока спокойный Мо Сюин терпеливо выслушал его. Однако стоило озвучить имя клана «Вэнь», как на его лице мелькнуло мимолетное недовольство, которое главный ученик уже неоднократно отмечал. «Может, дело вовсе не в простом совпадений?» — Озадаченный таким поведением, Вэй Усянь пытался разобраться в причинах странной реакции Мо, но ни одно предположение не казалось удовлетворительным, и ясности не было видно. Оставалось лишь продолжать наблюдение и ожидать дальнейшего развития событий. Неожиданно раздался удивлённый возглас круглолицего шиди: — Шисюн Вэй, похоже, клан Вэнь действительно больше не создаёт проблем. А их глава, Вэнь Жохань, даже расщедрился на защитные талисманы, да сети божественного плетения… Быть может, он искренне переменился? Добродушный ученик был ошеломлён саркастическим выпадом шисюна Вэя. Ведь все усилия, вложенные в помощь страждущим, уже начали приносить плоды. Людям стало легче справляться с нашествием тварей, а поддержку им оказывали те, кто прежде не ведал ни милосердия, ни сострадания. Однако юный последователь ордена Цзян, похоже, так и не уловил подлинной глубины происходящего. Вэй Усянь, то ли смеясь, то ли сокрушаясь, произнёс: — Не будь таким простодушным, шиди Ло. Орден Вэнь не действует без личной выгоды. Они жадны до власти и алчны на богатства. Как можно верить, что эти безнравственные псы вдруг стали благородными и ответственными? Чушь! Когда пришло время платить за помощь и расправу над врагом, они выторговали себе угодья и магические артефакты. Посмотри, с какой охотой мелкие кланы склоняются перед ними. Теперь попасть в ряды Вэнь считается великой удачей и честью! — Речь сочилась ядом из его уст, Вэй Ин переполнился гневом. — Никогда они не действовали из чистых побуждений, но именно они виноваты во многих несчастьях! Голос главного героя этого мира зазвучал твёрдо и серьёзно, но быстро переменился, обретя лёгкую беззаботность. Весело подмигнув сводному братцу, он приобнял его за плечи и заявил с поддельной грустью: — Ну что, А-Чэн, твой старший братец вновь разоблачает правду жизни! Признайся же, ты потрясён моим красноречием? Цзян Ваньинь пренебрежительно усмехнулся, не выказывая и тени участия: — Лучше бы ты уделял столько внимания учёбе, сколько тратишь на пересуды. — Ах, А-Чэн, — Вэй Усянь театрально вздохнул, — я ведь стал главным учеником не только за боевые заслуги, но и за ум, изобретательность… и, конечно, за мою непревзойдённую красоту! Цзян Чэн закатил глаза и, не упустив возможности, съязвил: — Твоя гениальность и красота не спасают тебя от наказаний. Вэй Усянь расхохотался, ничуть не смущаясь колкости Цзян Ваньиня: — Ну вот, даже ты признал мои достоинства! Придётся смириться, А-Чэн, природа не позволит тебе скрывать истинные чувства! До этого молчавший шиди Ло, наблюдая за их перепалкой, с едва заметной улыбкой добавил: — Пусть даже это собрание внеплановое и затеяно по тревожному поводу, всё же приятно, что у нас есть минутка передышки. Можно хоть немного отвлечься от бесконечных тревог… Фраза напомнила собравшимся о грядущем совете великих кланов, вызванном нашествием демонов. Наследник Цзян, услышав слова приятеля, помрачнел и усталым голосом бросил: — Пока всё не выйдет из-под контроля? Было бы наивно надеяться, что грядущее собрание великих орденов пройдёт гладко. Конечно, всем хотелось бы выяснить причину этого странного вторжения тварей. В лучшем случае стороны мирно договорятся, каждая возьмёт на себя ответственность за восстановление отведённых земель. Но, боюсь, прежде чем соглашение будет достигнуто, всеобщий враг уже сумеет добиться своей непонятной цели. За речами о совете кланов и благими обещаниями скрывалось нечто куда более тревожное. Весть, не обнародованная для простого народа, но постепенно становившаяся всё более очевидной: люди исчезали. Без следа и объяснений. Эта деталь, упорно игнорируемая в общих обсуждениях, требовала внимания, ибо судьба пропавших оставалась окутана мраком и последствия её могут быть необратимы. А пропавших, тем временем, становилось всё больше. Мир вокруг них менялся, и каждый, кто осмеливался смотреть за горизонт, чувствовал, как неотвратимо надвигается угроза…

***

Город предстал перед делегацией Юньмэн Цзян во всей своей оживлённой красе. Улицы бурлили суетой дневной ярмарки, а лёгкий ветерок приносил ароматы поджаренных орехов, душистого чая и пряностей. Лучи солнца играли на черепичных крышах, отбрасывая яркие отблески. Купцы живо и громко расхваливали ткани и гончарные изделия, а в центре площади, под звонкие переливы цитры, искусные танцоры исполняли завораживающие движения. Небольшая группа скользнула сквозь городскую толчею и вскоре укрылась в скромном, но уютном трактире. Здесь царил умиротворённый покой, нарушаемый лишь негромкими разговорами да мерным перестуком посуды. Мо Сюаньюй тихо примостился между Вэй Усянем и Сюэ Яном, слегка отрешённый. Трепещущим взглядом он изучал тонкий рисунок фарфора своей фиалы, хотя мысли витали далеко от беседы за столом. Некое смутное, непрекращающееся ощущение звало его в неизвестность, отдалённую и манящую. Оно сопровождало юношу с первых шагов путешествия, постепенно нарастая, подобно неизбежному греховному притяжению. Пытаясь вначале сопротивляться этому чувству, перерождённый понял, что борьба бесполезна, а между тем зов становился всё настойчивее, словно что-то древнее и неотвратимое требовало подчиняться и следовать за ним. Юноша, будто попавшись в ловушку загадочной силы и странно не слыша внутренний голос, обдумывал, как ускользнуть от внимания группы, не вызвав лишней суеты. Схватившись за голову, он прикрыл глаза. В висках в очередной раз пульсировала боль, и в этом он увидел удобный предлог. Собравшись с духом, перерождённый неспешно поднялся, одаривая спутников вежливой улыбкой и устремился к столу старших, игнорируя недоумённые взгляды. Объясниться можно будет позже. Он ясно понимал всю неразумность своих поступков, чувствуя разрыв между голосом рассудка и телом, которое упорно двигалось вперёд, вопреки здравому смыслу. Подойдя ближе к столу, где примостились учителя, он опустил голову в уважительном поклоне. Принимая вид обессиленного и покорного, Мо Сюин объяснил ситуацию мягко и вежливо: — Простите, господа наставники. После долгой дороги меня одолевает слабость и головная боль. Не хочу доставлять неудобств, но позвольте мне ненадолго прогуляться и отдохнуть. Не успел он договорить, как с соседнего стола донеслось недовольное фырканье. Молодой ученик, едва прошедший отбор, не удержался и высказал общее, если не вслух одобренное, мнение: — Нас готовят к состязаниям духа и тела. Непонятно, как тебя избрали, учитывая твоё слабое тело? Мо Сюаньюй выдержал мгновение, позволяя эмоциям улечься. Изнутри поднялось знакомое негодование — постоянное требование оправдываться, искать одобрения, отвечать на глупые претензии. Вместо того чтобы вспыхнуть гневом, его спокойный взгляд скользнул к говорившему. Он ответил сдержанно, почти прохладно: — Вопрос отбора не твоей компетенции, — и снова обратил взор к наставникам, давая понять, что слова ученика недостойны обсуждения. Между Мо Сюаньюем и остальными адептами постепенно разрасталось пропасть. Его замкнутость отталкивала сверстников, а их насторожённость рождала в нём разочарование и неуверенность. Казалось, что любая попытка наладить контакт неизбежно заканчивалась неудачей. Случайная перепалка только подчеркнула это отчуждение, породив у остальных новое противоречивое чувство: смесь расстройства и интереса понять, что скрывает этот замкнувшийся в себе юноша. Обиженный ученик шумно втянул воздух, готовясь к новой порции возмущения, но не успел. Главный наставник метнул в его сторону строгий, укоризненный взгляд. Тот мигом смолк, отвёл глаза и ссутулился, ощущая неловкость. Участникам отбора было непросто. Помимо изнуряющих тренировок, они должны были в совершенстве владеть шестью искусствами. Таких искусных молодых заклинателей насчитывалась немного, но их достатком находилось в ордене Гусу Лань. Старейшина, на которого легла ответственность за учеников, был человеком суровых правил и во многом разделял взгляды пурпурной паучихи. Снисхождения он не допускал и видел в любом отклонении от распорядка повод для строгого вмешательства. Слухи о том, что Мо Сюаньюй якобы ступил на путь тьмы, дошли до него быстро, а указание мадам Юй пришло ещё раньше: держать юношу под пристальным надзором и не давать поводов для новых слухов. Но, по правде говоря, наставник и сам в какой-то мере проникся этими разговорами. Адепт Мо слишком отдалился от своих друзей и постоянно занимался чем-то в одиночестве, что не могло не вызвать подозрений в правдивости сплетен. Потому ответ был ожидаемо жёстким: — Адепт Мо, дорога вымотала всех. Ты не единственный, кому тяжело. — Старейшина был непреклонен, осыпая Мо Сюина вопросами: — Куда тебе не терпится отойти? Знаешь ли ты местность настолько, чтобы гулять одному? Ответственность за тебя лежит на наших плечах, и любые твои действия без дозволения будут расцениваться нами негативно. Здесь легко сбиться с пути, а исчезнувший ученик лишний повод для задержек и неприятностей. Точка зрения наставника была взвешенной, и Мо Сюаньюй не мог её оспорить. Закалённые юноши, решившие посвятить себя пути заклинателя и воина, в таком возрасте считались почти взрослыми, и с их мнением могли считаться старшие. Но он всё ещё оставался под попечением клана, пока не пройдёт обряд совершеннолетия. Памятуя об этом, перерождённый решился говорить откровенно: — Ваши слова справедливы. Но прошу выслушать просьбу ученика, не заслужившего вашей благосклонности. Когда-то, вместе с товарищами, я оказался далеко от родных мест, в куда более опасных условиях. Тогда я научился быть внимательным к обстановке. И с тех пор я не боюсь затеряться, но могу быстро сориентироваться. К тому же, у каждого из нас на поясе висит колокольчик ясности. В случае беды я немедленно подам сигнал. Его слова прозвучали сдержанно, но с достоинством. На лицах наставников отразилось заметное смягчение. Казалось, речь молодого человека произвела впечатление. Но старший из них оставался непоколебим. Осознав это, Мо понизил голос: — Моё намерение не доставит никому хлопот. Более того, я не собираюсь разгуливать один. Думаю, и другим будет полезно ненадолго уединиться и посвятить время наблюдению и размышлениям. Несколько учеников вздрогнули, услышав эти слова. Им показалось, что товарищ решил поиздеваться над ними. — Мы, пожалуй, откажемся, — первый откликнулся один из них. Его тон прозвучал резковато, но без вражды. — Нам больше хочется попробовать местную кухню и осмотреть окрестности. Мо Сюаньюй безошибочно уловил их настрой. Эти юные заклинатели были далеки от сдержанности и строгих даосских идеалов. Их влекли ночные вылазки, застолья, хмельные байки о героях, готовых вершить подвиги ради мира и справедливости. Наставники всё ещё колебались, не желая уступать, когда Вэй Усянь, до того лишь молча наблюдавший, оживился. С лёгким, почти небрежным взмахом рукава и с привычной лукавой усмешкой он воскликнул: — Почтенные наставники, не будьте столь суровы! Пусть шиди Мо немного пройдётся. Это ведь не ночная вылазка. Как старший товарищ, я беру на себя заботу о нашем драгоценном младшем. Он улыбнулся довольно, явно гордясь собственной находчивостью, не заметив, как Цзян Ваньинь сначала оценивающе посмотрел на Мо Сюаньюя, а затем перевёл тяжёлый взгляд на него. Впереди лежал долгий путь до Безночного города. Пока наставники пытались контролировать поведение учеников, те бурлили энергией и задором, напоминая неудержимую реку в период половодья. Все споры становились громче, и, осознав бесплодность дальнейших дискуссий, старший наставник дал разрешение: — Пусть будет по-вашему, — произнёс он сухо. Облегчало принятое решение то, что Безночный город заметен издалека. — Ученик Вэй уже бывал здесь, правда, много лет назад. Хоть и мало изменилось с той поры, всё же не стоит разгуливать далеко. Мы почти достигли цели, так что, если желаете, догоните нас сами. Старший господин Цзян сейчас не склонен к лишним хлопотам и переживаниям за вашу безопасность. Перерождённый коротко поблагодарил взглядом и приготовился уйти вместе с другом, но тут услышал резкий, ледяной голос наставника: — Адепт Мо. Если твои слова окажутся неискренними или нарушишь обещание, то знай: последствия будут куда серьёзнее, чем ты можешь себе представить. Парень мгновение поколебался, затем низко поклонился: — Спасибо за доверие. Мы будем осмотрительны. Повернувшись, он поспешно направился прочь, ощущая странную смесь облегчения и нарастающего волнения. Главное дело было выполнено — получено разрешение наставников на краткое уединение. Дождаться ночи и скрыться незаметно было бы куда разумнее, тогда вероятность столкнуться с кем-либо свелась бы почти к нулю. Но здешние земли оказывали на него странное влияние. Чужой голос продолжал звать настойчиво, приглушая инстинкт самосохранения и толкая вперёд. Никогда прежде ответы не были столь необходимы. Теперь следовало срочно разобраться, откуда берутся энергетические потоки, ослабляющие силы, и кто именно ими управляет. Пока остальные ученики продолжали наслаждаться едой и напитками, главный наставник приподнялся. Быстро окинув внимательным взглядом молодых, взор его остановился конкретно на одном из них. — Молодой господин Цзян! Цзян Ваньинь обернулся на голос главного старейшины, тут же поднялся из-за стола и направился к нему, сохраняя почтительную дистанцию. — Слушаю вас внимательно, наставник. Старейшина немного повернул голову, давая знак. Они медленно отступили в сторону от суеты, пока окончательно не остались вдвоём. — Вам известно, — заговорил наставник осторожно, поглядывая поверх головы ученика, — что поведение адепта Мо в последнее время вызывает вопросы. Мы отправляемся в Орден Вэнь по крайне серьёзному делу, и оставить без внимания такие отклонения будет непростительной ошибкой. Есть опасения, что юноша способен совершить необдуманные поступки, чреватые не благим исходом. Поэтому прошу вас проявить бдительность и присматривать за своим другом, чтобы предотвратить возможные неприятности. Выслушивая речь наставника, Цзян Ваньинь внутренне напрягся. Дружба связывала его с Мо Сюаньюем крепко, и следить за ним казалось ему постыдным, предательским поступком. Вместе с тем он понимал всю важность дисциплины и чести ордена, потому не мог допустить нарушения устоев. Некоторое время он молчал, собираясь с мыслями. Затем решительно произнёс: — Я понял. Прослежу, чтобы шиди Мо не переступил черту дозволенного. Учитель слегка наклонил голову, показывая благодарность: — Ваше понимание достойно похвалы, молодой господин. В стороне, у стены, незамеченный никем, стоял Вэй Усянь и подслушивал разговор. Он не выказывал возмущения, лишь мимолетно блеснули глаза насмешливым пониманием. Уже оборачиваясь к выходу, он замер, на губах сразу же мелькнула кривая усмешка. Похоже, назревала интересная сцена… Едва выйдя за порог трактира и сделав несколько шагов, Мо Сюаньюй ощутил крепкую хватку пальцев на предплечье. Обернувшись, он встретил взгляд Сюэ Яна. Чёрные глаза на красивом лице бывшего мерзавца ехидно прищурились, словно их обладатель заметил тревогу перерождённого. — Гэгэ, неужели ты настолько бессердечен? Отправляешься гулять с Вэй Усянем, даже не подумав пригласить меня? — Состроив ранимый вид, молодой Сюэ сразу же перешёл в наступление. — Можно я к вам присоединюсь? За вопросом скрывалась откровенная провокация, выражающая абсолютную уверенность, что он вовсе не намерен ждать отказа. А этот взгляд, такой чертовски знакомый, словно окончательно принял знакомые черты безумия. Перерождённый замешкался. Его брови чуть сошлись, дыхание на миг задержалось. Этот взгляд, обжигающий и настойчивый, пробирал до мурашек. Хотелось укрыться от него, как и от стыда, который вновь поднимал голову. Сделав глубокий вдох, он немного помолчал и тихо ответил: — Прости, А-Ян. Но сейчас… я предпочёл бы побыть один. На самом деле, Вэй Усянь согласился сопроводить меня и позволить поразмышлять в тишине. — Про себя же он мечтал, чтобы эта тема закрылась, и необходимость дальше выкручиваться отпала сама собой. На лице Сюэ Яна что-то дрогнуло. В глазах мелькнуло удивление, затем упрямство сменилось почти детской растерянностью. — Всегда ты такой… отчуждённый, — глухо пробормотал он, голос его слегка охрип от скрытого раздражения. — Зачем терпеть одиночество? Разве плохо проводить время вместе? Или… ты до сих пор не доверяешь мне? Так обидно… Самообладание Мо начинало ослабевать под напором подавленного гнева. Он понимал, что Сюэ Дэшэн не сдастся легко, и вся ситуация казалась бесконечным, изнурительным представлением. Сделав шаг назад, отвёл руку собеседника прочь и пересёк черту очередной попытки манипуляции: — Повторяться и касаться темы доверия я не намерен, — перерождённый постарался звучать твёрдо, но мягкость к маленькому черту по прежнему преобладала. — Что касается всего, что произошло между нами… я по-прежнему хочу всё осмыслить и дать тебе чёткий ответ. Во взгляде Сюэ Яна мелькнула тень досады, но улыбка вышла искреннее предыдущей. — Я могу подождать, — повторил он, мягко, почти без притворства. — Ещё немного. Безумец не отрывал пронзительного взгляда, позволяя тьме в своих глазах отразить бурю чувств, скрытых внутри. Мо, с лёгкой, почти незаметной печалью, коснулся его головы и погладил. Юноша уже давно перерос его ростом, но во взгляде всё ещё жила та же упорная, бесстыдная потребность быть замеченным, признанным и нужным. Сюэ Ян настойчиво продолжал уговаривать взять его с собой, но теперь он уже не тот задорный мальчишка, чьё обаяние и лукавый блеск глаз умели безотказно завораживать. Перерождённый развернулся и направился прочь. Несмотря на своё разочарование, Сюэ Дэшэн не отводил глаз от уходящей фигуры. Эта спина, такая знакомая до боли, цепляла взгляд так же, как и прежде. Независимо от того, сколько раз он её видел и смотрел вслед… исчезающая вдалеке, она всегда уносила с собой что-то, чего ему не хватало. И, быть может, никогда не хватит.

***

Как только они отошли подальше от трактира, Вэй Усянь ускорил шаг, едва оглядываясь назад, уводя шиди прочь от людных улиц. Пёстрые торговые ряды, шумные закусочные и праздные прохожие остались позади, и вскоре оба оказались среди пустых горных тропинок, где гулкий ветер разносил отголоски шагов и осыпавшиеся камешки катились вниз по склонам. Здесь, вдали от чужих глаз и ушей, Вэй Усянь внезапно остановился и резко обернулся к спутнику: — Мо Сюаньюй, что ты творишь?! Осознаёшь ли, насколько твоё поведение выходит за грань разумного? — Голос его дрогнул от напряжения, а взгляд выражал укор и одновременно неподдельную заботу. — Ты опять втягиваешь себя в неприятности! Разве не понимаешь, чем всё это может обернуться? Ответь наконец честно! Мо Сюаньюй не мог разомкнуть губы. Он стоял с опущенной головой, пряча глаза. Его лицо было невозмутимо спокойным, однако лёгкая бледность выдавала подлинное настроение. Вэй Усянь беспокоился не напрасно: перерождённый всё сильнее ощущал, как чуждая сила просачивается до самых кончиков волос, подчиняя тело и мысли. Он сопротивлялся, но каждая попытка давалась ценой истощения, доводя почти до грани. Незнакомый зов требовал немедленно покорится, и желание сорваться куда-то вперёд грозило прорваться сквозь последнюю волю. Куда и зачем? Этого он сам не знал. Именно это незнание пугало больше всего. А ещё сильнее страшило другое: втянуть Вэй Усяня в ту же бездну. «Я не имею права позволять ему разделить мою ношу… но один с этими невзгодами мне действительно не справиться.» — Как же эгоистично эта деталь отозвалась в душе. Мо Сюин с отвращением и болью зажмурился, а после слова вырвались из уст с большим сожалением: — Вэй Усянь, мои мотивы не должны плохо сказываться на тебе. Я благодарен, что ты выручил меня, но впредь лучше не вступайся за меня. Достаточно твоей поддержки и веры в мою искренность. Сердце главного ученика наполнилось плохим предчувствием. И видать, не зря. Черты лица Мо Сюаня искажались не только раскаянием и виной, как сперва показалось, но и чем-то более мучительным. Вены на висках вздулись, словно юноша пытался вытерпеть немыслимую боль. — Нет уж, хватит отговорок! — Вэй Ин быстро взял себя в руки, мотнув головой. — Извини, Мо Сюин, но сейчас ты особенно уязвим! Мы оба знаем, что ситуация серьёзней, чем кажется. Помимо твоего странного вида, каждый раз, услышав фамилию «Вэнь», твоя реакция меняется моментально. Не так далеко тот день, когда заметят другие и однажды тебе не увернуться от их допроса. Перерождённый вздрогнул, не ожидая услышать про бесчестный клан. Совсем недавно между двумя близкими друзьями состоялся доверительный разговор. Тогда Мо Сюаньюй приоткрыл лишь часть своей тайны. Но теперь казалось, что другая, скрытая её сторона взяла верх, разъедая его изнутри. Вэй Усянь, наблюдая неугомонное состояние друга, был не на шутку взволнован. В глазах Мо Сюина что-то дрогнуло: мимолётная искра ответа промелькнула в глубине зрачков. И Вэй Усянь понял, что его догадка близка к правде. Он чуть крепче, но всё так же мягко сжал руку младшего: — Шиди, прошу, откройся мне. Может быть, я сумею ослабить влияние той силы, что поглощает тебя. А если у тебя проблемы с кем-то из ордена Вэнь, мы непременно найдём способ всё уладить. Мо Сюин задумался лишь на мгновение, прежде чем утвердительно кивнуть. Ведь Вэй Усянь неоднократно приходил ему на помощь, идя на риски ради спасения шиди, и буквально недавно восстановил шаткое доверие самой госпожи Юй. Ничто не должно нарушить вновь установленную гармонию взаимоотношений. Вэй Усянь облегченно вздохнул, почувствовав благодарность и готовность товарища. Полученные знания в стенах ордена Гусу Лань позволяли лечить последствия любых вредоносных воздействий и успокоить бунтующий дух. А главный ученик клана Цзян обладал достаточным мастерством, чтобы применить их успешно. И всё же… он не успел. С небес внезапно сорвался яростный порыв ветра. Песчинки взвились в воздух, закружились бешеным вихрем. Подростки вскрикнули и инстинктивно прикрыли лица рукавами, щурясь от летящей пыли. Мо Сюаньюй едва успел осознать происходящее, когда голову внезапно пронзило резким звоном, похожим на удары огромного гонга. Его зрение померкло, погружённое в густую мглу. Он не увидел, как из разгорячённого песчано-пылевого облака выплеснулось вязкая чёрная тьма, чернилами закружившись ощутимым круговоротом. Оно моментально охватило плечи, грудь, лицо перерождённого… и столь же стремительно рассеялось вместе с ним, будто растворившись в порывах ветра. На том самом месте, где секунду назад стоял Мо Сюаньюй, теперь зияла зловещая пустота. Вэй Усянь застыл, словно поражённый молнией. Глаза распахнулись в изумлении, сердце забилось гулко и неистово. Замешательство мгновенно сменилось всепоглощающей паникой. Испуганный и растерянный, он озирался по сторонам, тщетно надеясь обнаружить Мо там, за ближайшим камнем или укромным уступом. — Мо Сюаньюй! Его голос, полный отчаянного гласа, прокатился над пустынной равниной, ища отклик в бескрайнем пространстве. Да только наполненный ужасом крик достиг совершенно иной цели…