Часть 1х03. Игры девчонок становятся непонятными
21 января 2022 г., 14:42
Я проснулся толчком, внезапно.
Когда я успел задремать? И тем более, как я оказался на своем спальнике, прикрытый спальником Костяна?
Всего меня наполняли ощущения легкости, спокойствия и радости. Я был прям счастлив. Не каждый день можешь сказать, что счастлив, а тут я вполне реально ощущал счастье.
Только спустя несколько секунд у меня появились какие-то мысли, и я сразу вспомнил, что стал мужчиной! Ничего себе! Я мужчина! Я трахал девушку!
Я немедленно вновь ощутил под собой тело Наташки. Мои губы почувствовали ее поцелуи, моя кожа — ее ласки. Казалось, ее разведенные бедра все еще сжимают с двух сторон мои бедра, все еще ритмично приподнимаются подо мной, трутся об меня…
Ткань спальника скользнула по члену, и я понял, что тот напряженно стоит. Я вроде помнил, что он тогда уменьшился, причем настолько, что уже не мог оставаться внутри Наташки и сам собой из нее выскользнул. А теперь вот торчал изо всех сил!
Я ощущал острое желание немедленно прикоснуться к девушке, обнять ее, поцеловать и… Ну да, засадить...
Желание трахнуть Наташку, едва я об этом подумал, стало невыносимым.
Я повернулся, потянувшись рукой туда, где она должна была находиться, но там никого не было. Пустое холодное место.
Ушла?
Снаружи вроде доносились приближающиеся шаги.
— Наташа! — тихо позвал я.
И перевалился на колени, намереваясь выскочить из палатки.
Холод разом окутал мое нагое тело.
— Это всего лишь я, — донесся голос Костя.
Еще несколько шагов, края палатки шевельнулись, и внутрь действительно нырнул Костян.
Он был одет, и я сразу почувствовал, что сверкаю тут голым членом. Я рванул в спальный мешок. Пока я возился, Кость, конечно, мог бы все разглядеть, но меня спасала темнота, царившая внутри. Пока он слепо ощупывал свое место, я успел забраться в спальник и даже вжикнуть молнией.
— Ну что? — спросил я.
Кость стянул спортивки, и оказалось, что он без трусов. Его это не смущало совсем. Член у него выглядел набухшим и то ли слегка поднявшимся, то ли наоборот, ещё полностью не опустившимся.
Всё так же, не прячась, Кость стащил с себя и футболку и остался совсем голым. Полез в спальник. Теперь передо мной оказалась его голая задница.
— У нас все зашибись прошло! — нетерпеливо говорил я. — А у вас?
— Супер! — Кость мотнул головой, повернулся ко мне и заулыбался во весь рот.
А подробности?!
— Трахнулись? — спросил я настойчиво.
— Ну да! Пару раз.
А мы? Сколько раз? Я два, а Наташка один. Наверное, один. Она ведь кончила? Или нет? Я ее не спросил…
— И мы, — буркнул я.
— Молоток! — хмыкнул Кость.
Я сел и подтащил его к себе прямо в спальнике.
— Давай! — зарычал я нетерпеливо. — Рассказывай!
— Она на четвереньках, я сзади, — гордо заговорил Кость, — а потом я на спине, а она…
— Ну, я ж говорила, они сплетничать будут! — услышал я снаружи голос Светки. — Как бабы!
— А я и не спорила! — ответила Наташка.
И они обе прыснули со смеха.
Мы с Костяном аж замерли от неожиданности.
Смех снаружи не умолк. Только стал отдаляться. Девушки ушли к себе.
Я мрачно посмотрел на Костяна. Тот выглядел ошарашенным. А потом вдруг улыбнулся и зашептал, приблизившись к моему уху:
— Пошли мы их подслушаем!
Суперская идея! Я не раздумывал ни секунды. Мы стали искать одежду, но быстро нашлись только штаны.
Снаружи никого не было. Мы бросились к палатке девушек.
Там слышалась какая-то возня и шуршание одежды. То ли Наташка со Светкой раздевались, то ли уже устраивались в своих спальниках.
Мы пригнули к палатке головы, едва не касаясь ухом брезента.
Девчонки, конечно, друг с другом не умолкая, разговаривали. Перебивая, смеясь, иногда даже одновременно. Но шёпотом! Ничего не разобрать. Только иногда раздавался звук погромче, но и тогда понять ничего не получалось.
Мне показалось, что я услышал слово «попа», а потом спустя долгие секунды неразборчивого перешёптывания — вполне отчётливо «Лёша».
И снова «шу-шу» и «шу-шу».
Потом уже другая сказала «у Кости» и через секунду слово «хуй». Прям именно это слово.
Я такого от наших девчонок никогда не слышал! Да что с ними сегодня такое!
Я повернул голову к Костю, чтобы спросить, что он об этом думает, но тот замотал головой, чтобы я молчал. Но при этом неосторожно задел головой брезент. Шушуканье немедленно прекратилось.
— А они ведь снаружи, подслушивают! — вполне громко сказала Наташка.
— Я ж говорю, как бабы! — ответила ей Светка. — Поймаем?
Сработали какие-то рефлексы, и мы с Костяном рванули к себе в палатку. Зачем? Почему? Что бы было такого, если бы девчонки действительно выглянули наружу и увидели нас? Может, наказание нам бы даже понравилось! Но мы убежали.
***
Утром, едва открыв глаза, я спешно нырнул ногами в штаны и бросился наружу. Наши палатки стояли рядом, так что на Наташку я наткнулся сразу же. Она возилась с рюкзаком, запихивая в него всё, что нужно было унести с собой. Ни Светки, ни Костя нигде видно не было. Я бросился к Наташе, попытался обнять и поцеловать ее, но она от меня отстранилась. — Доброе утро, Алексей, — ровным тоном произнесла она. — Привет, — оторопело пробормотал я, не понимая, что происходит. Я снова попытался приблизиться к ней, и она снова отступила от меня. — Ты чего, Алексей? — спросила Наташка с недоумением в голосе. «Алексей»? Серьезно? Уже второй раз? — Но… Я думал… Я замолчал, потому что совершенно растерялся. Мы полночи трахались! Неужели это недостаточный повод, чтобы хотя бы, гм, обняться утром? Я стоял, таращился на Наташку и силился выдавить из себя хоть слово. — Группа через час уходит, — сказала девушка. Она уже вернулась к своему рюкзаку. — Ты бы начал складываться! Я рефлекторно оглянулся на нашу с Костем палатку. — Но… Я почувствовал, как меня охватывает паника. Я немедленно решил, что Наташка на меня обиделась, потому что осталась неудовлетворенная, потому что я все делал этой ночью неправильно, а может даже причинил ей боль своей долбежкой. В общем, мне стало муторно и тоскливо. Наташка покосилась на меня и буркнула: — Чего такой смурной? «Чего»? Да она издевается! Девушка вглядывалась в мое лицо секунду или две, а потом хмыкнула. — Ты что, решил, что мы с тобой теперь пара? Я чуть не задохнулся. Во-первых, я ничего такого не говорил! А во-вторых… А во-вторых, разве нет? Мы же трахались! Девушка рассмеялась. Потом разогнулась и стукнула меня ладошкой по носу. — С тобой прикольно, — сказала она. — И сексуально ты меня заводишь. Но мы не пара! У тебя уже к обеду может появиться девушка. Да и у меня есть молодой человек! Если бы он смог пойти с нами в этот турпоход, ничего бы этого не было… Ну, ты понимаешь. Мы не пара! У нас это не любовь, это гормоны! — Как «не любовь»? — пробормотал я потерянно. И хотел добавить: то есть как это «молодой человек»?! А я?! Но вместо этого вдруг выпалил: — Я тебя люблю! И добавил, замирая от собственной смелости: — Давай поженимся! В голове зароились мысли: а как мне об этом сказать родителям, а друзьям как сказать, как я буду кормить семью, как учиться?.. Но одновременно я почувствовал себя и реальным мужиком — я только что сделал девушке предложение! И тут же другие картинки: Наташка всегда рядом, всегда доступна, полностью твоя. Проснулся утром, а она под одним с тобой одеялом. Хочешь трогай, хочешь целуй, хочешь — прямо со сна трахай! Вечером пришел, и хоть в коридоре ее раком ставь!.. Наташка секунду смотрела на меня, а потом вдруг быстро обняла и сразу же отступила. — Про любовь — это тебе кажется, — пожала она плечами. — Первый секс и всё такое… Ты немного… э-э-э… подрасти… Я дёрнулся. — Нет, я хотела сказать… — быстро заговорила Наташка. — В общем, подожди, пока не получишь право жениться, ни у кого не спрашивая… — И она снова хлопнула меня ладошкой по носу. — Если к тому времени желание не пропадёт, можешь повторить своё предложение. А я обещаю рассмотреть! Если уже не буду замужем. Как положено, в тридцатидневный срок! Да она издевается! Я почувствовал себя настолько уязвлённым, обиженным и, честно говоря, растерянным, что не нашёл ничего лучшего, чем максимально гордо развернуться и удалиться обратно в палатку, на поиски зубной пасты и мыла. Умыться-то всё равно надо!***
Когда я вышел, Наташка уже возилась внутри своей палатки, так что мы не встретились. А вот на берегу озера я увидел Светку и Костя. Света стояла в двух шагах от моего друга и что-то ему говорила. Судя по хмурому взгляду Костяна, у них тоже не клеилось. Блин, этих женщин черт разберет! То сами являются трахаться, насилуют, можно сказать, то какие-то разборки устраивают! Я не стал подходить. Похлюпал на лицо водой и принялся чистить зубы. *** Мы дотопали до условленного места на трассе, но автобуса там не было. Старший долго пытался дозвониться до базы — сначала по рации, потом по мобилке. Мы тоже, кто успел от ручного генератора подзарядить телефон, пробовали звонить. Связи не было. Наташа со Светой вели себя с нами как обычно. Шли рядом, шутили, веселились, говорили на всякие посторонние темы. Не будь этой ночи, я бы сказал, что между нами ничего не изменилось. Но ночь-то была! И забыть о ней было трудно… Я, конечно, понимал Наташку. После всех моих провалов она, естественно, и знать меня не хочет! Сначала кончил, не успев вставить. Потом кончил и тут же уснул, даже не зная, кончила ли она! Я, то и дело становясь пунцовым, поглядывал на Наташку, надеясь и в то же время страшась пересечься с ней взглядом. Кость тупо глядел на землю. А девушки, будто и не замечая нашего настроения, весело себе щебетали… Тут по рации, наконец, удалось все-таки что-то услышать. Автобус сломался. До железнодорожной станции сто тридцать километров, а наш поезд уходит через пять часов! — Автобус… — трещала рация. — Завтра… В то же время… — Билеты пропадут! — кричал старший, но в ответ раздавался только треск. — Эй! А кормить мне их тут целый день чем?! — Рыбу наловим! — весело откликнулся Дед, тот самый, который вечером ушел спать, не загасив костер. — Пошли назад, на озеро! — Поезд же уйдет! — буркнула его жена. Дед пожал плечами. И мы потопали назад.***
На стоянке мы, как-то не задумываясь, поставили палатки на тех же местах. Несколько человек, у которых были с собой хоть какие-то рыболовные приспособления, рассеялись по берегу. Пират, женщина, которая в жизни работала бухгалтером, а у нас была чем-то вроде повара, призналась, что у нее все еще осталось полпачки каши. В общем, голодной смертью именно сегодня мы не помрем. Все, кто не рыбачил, пошли таскать хворост и ветки для костра. Мы с Костем, естественно, тоже поплелись — за Наташкой и Светой. Те не возражали. Только рядом со мной постоянно оказывалась Светка, а рядом с Костяном — Наташа. Про Светку я не возражал, а вот за Наташу было обидно. Мы брели по лесу совершенно целомудренно, позволяя себе лишь рассматривать девичьи фигурки, да и то, только когда оказывались позади. Трудно было смотреть на упругие ягодички, обтянутые спортивными штанами, и помнить, как ты эту попку щупал, сжимал, гладил… И лазил туда, между этими длиннющими ногами… И не только руками лазил… Каждая минута с Наташкой ночью все еще стояла перед глазами, ощущалась кожей, отзывалась в члене. Я чувствовал девичьи ладони на себе, ее губы на своих губах, ее зажатое мною хрупкое тело, ее горячую влагу там, между ног, помнил, как едва не сошёл с ума, когда девушка раздвинула подо мной бедра, открылась, стала податливой и покорной, помнил, как она отдалась мне, сразу и полностью… Каждое слово, сказанное теперь девушкой, даже самое обычное, каждое ее движение отзывались во мне такой бурей воспоминаний, ощущений и желаний, что меня аж трясло. Судя по бугру между ног у Костяна, он тоже с трудом переносил эту прогулку по лесу. Я всерьез обдумывал, не свалить ли мне в кусты и подрочить. Я, вроде как, стал мужчиной, мне бы забыть об онанизме, но вынести все это было просто невозможно! Не иметь возможности даже прикоснуться к Наташке! Разве так можно?! Мы с Костяном еще утром успели обсудить происходящее, но ничего толкового не придумали. Девчонки бесятся, а почему — непонятно! Если у меня были серьезные опасения, что я не удовлетворил Наташку, и она поэтому на меня обижается, то Костян был уверен, что удовлетворил Светку. Аж раздувался от гордости. Либо он врал, либо мое пояснение не работало.***
После обеда мы пошли на озеро загорать и купаться, благо вода уже прогрелась. Наташка и Светка опять мелькали перед нашими глазами, только на этот раз прикрытые лишь полосочками купальников, фактически голые. Мы с Костяном только и могли, что скручиваться разными фигурами, чтобы скрыть эрекцию. То, что я щупал это притягательное тело, целовал его, зажимал, трахал, а теперь вынужден был только смотреть, делало все во сто крат невыносимее. Разве можно так издеваться! Мы плавали и снова падали на траву загорать. Мокрые купальники вообще ничего не скрывали, и от этого желание пробивало так, что, казалось, я сдохну на месте. Реально, именно такое ощущение было. Не выдержал, я ушел в воду и, отплыв подальше, подрочил. Даже особенно стараться не пришлось, брызнуло после пары качков. Легче не стало. Девчонки все равно были здесь, мысли все равно крутились только вокруг секса, ночные воспоминания давили, так что уже через несколько минут у меня опять торчало так, что плавки трещали. Я загорал, естественно, лежа на животе. Так же, как и Костян. А что нам еще оставалось! Поминутно заплывать на глубину? Так продолжалось до самого вечера. Небо полыхало алыми и бордовыми красками, а на берегу уже становилось темновато. Загорать, когда солнца нет, как-то глупо, но мы оставались на пляжике. Девчонки никуда не торопились, а мы с Костем не решались уйти сами. — Может, ещё окунёмся? — неожиданно предложила мне Светка, не дослушав бородатый анекдот, который Кость пытался выдать за свежайшее достижение юмора. Предложила именно мне. Кость стрельнул глазами на меня, на Светку, попытался вспомнить, на каком месте своего анекдота он запнулся, не вспомнил и как-то неуклюже стал рассказывать снова. А я поднялся и поплелся за Светой.***
Мы плавали со Светкой довольно долго. То наперегонки, то просто кругами. Иногда брызгались. Иногда дурачились. Иногда висели в воде и болтали. В какой-то момент она, вроде как, стала меня топить, но я же, блин, как-никак самец, так что быстро ее победил и уже сам принялся ее топить. Светка смеялась и сдаваться не хотела. Как-то так само собой получалось, что я зажимал девушку, мои руки хватали ее то за плечи, то за бока. Иногда в ладони оказывалась нога. Иногда проскальзывала даже грудь, упругая, тугая. Когда это случалось, я аж замирал, не в силах шевельнуться, так сильно меня охватывало возбуждение. Светка была женственнее Наташки. Та была больше похожа на мальчишку, подростка-сорванца, а вот в Свете безошибочно угадывалась именно женщина. Длинные, до плечей светлые волосы, теперь сбившиеся в мокрые космы, мягкое выражение лица, выпирающие груди, заметно больше, чем у Наташки. Да и бедра были шире. И рост повыше — Светка была вровень со мной. Мне, конечно, Наташка нравилась больше, но и от Светки вставало совсем не по-детски. Всегда вставало, а сейчас — и подавно. Теперь, когда я лапал ее, член торчал так, что скрыть это даже под водой не получалось. Несколько раз Светка натыкалась на мою палку то ногой, то животом, то попкой. Я сразу же отклонялся, но не заметить чего-то твердого, что то и дело тыкалось в нее, Светка, конечно, не могла. А тут вдруг так получилось, что я повернулся совсем уж неудачно, и мой член прижался к ладони Светки, почти лег в неё. Я, естественно, тут же отпрыгнул, но девушка игру не приняла. Она остановилась, перестав дурачиться. Я тоже замер, понимая, что что-то изменилось. Светка смотрела на меня, ничего не говоря. Потом придвинулась вплотную. Я инстинктивно подался назад, но она перехватила это мое движение, схватив за плечи. — Стой, — пробормотала девушка. — Стой на месте. Ее голос был совсем другим. Только что она смеялась и кричала, а теперь говорила мягко и тихо. Светка опять придвинулась ко мне, и на этот раз я не отступил. Ее ладони медленно сползли с плеч на руки, а потом и на поясницу. Это уже были не шутки. Я нервно взглянул на берег. Не дай боже Наташка или Кость увидят! Но берег был пустой. Куда все подевались? Ладони Светки передвинулись на спину, прошлись по ней. Конечно, мы были по шею в воде, но любой понял бы, что мы тут вытворяем. Я нервно оглянулся. Мы были одни. Было время ужина, народ ушел к кострам или вообще разбрелся по палаткам. Светкины руки бродили по моей спине, а сама она стояла прямо передо мной, почти прижимаясь, глядя в глаза. Поцеловать её? А как же Наташа? Да и Кость обидится… — Стой! — повторила Светка. Не разжимая своих объятий, она сдвинулась в сторону, оказавшись от меня сбоку. И прижалась вот так вот, сбоку. Я ощутил ее груди, живот, ноги, крепко, плотно вдавившиеся в меня. Одна ладонь продолжала бродить по моей спине, вторая оказалась на груди. Я не знал, что делать, что говорить. — Какой ты твердый! Одни кости! — пробормотала девушка. Да что они хором цепляются за мои мышцы! Есть у меня мышцы! — Будто полированную доску обнимаешь, — не унималась Светка. Ну вот, меня уже и доской обозвали! Что девушки на "доску" обижаются, я знал, а вот нужно ли обижаться на это слово парням, понятия не имел. Светина рука поглаживала мою грудь, то и дело переваливась то через один сосок, то через другой. Потом зашла дальше и прошлась по ребрам сразу под подмышкой. Она меня щупает! Черт, она меня откровенно щупает! — А как же… — начал я и замолчал. Я хотел сказать «А как же Наташа?», но почему-то сдержался. Ладони Светки, однако, продолжали скользить по мне, и спустя несколько секунд я все же спросил: — А как же Костя? — Он мне нравится, — пробормотала девушка. — И ты мне нравишься. Это, конечно, здорово, но разве так можно? — Но ты же ночью… — я повернул голову и попытался заглянуть Светке в глаза. Они были прикрыты. Девушка тяжело дышала, даже ноздри раздувались. — Ты же была с Костей, — неуверенно закончил я. Вид Светки отбил у меня всякое желание спорить. — Была, — пробормотала та. Голос у нее был мягкий, мурлыкающий, едва слышимый. — Ты ревнуешь? Ее ладонь спустилась с моих ребер на живот. Я рефлекторно подобрался, и Светка хмыкнула. — Да что там тебе втягивать? — промурлыкала она. — Ты и так, как струнка! — ее ладонь прошлась вдоль мускульного тяжа на животе. Вниз и вверх, обратно к ребрам. — Очень симпатичная струнка! — Светка вдруг пригнулась и укусила меня за плечо. — Ух, так и съела бы! Больно! Я, наверное, шевельнулся, потому что девушка тут же добавила: — Стой спокойно! Ее ладони ласкали мою спину и живот, а вся она прижималась ко мне, причем прижималась настолько сильно, что, чтобы устоять на месте, мне пришлось отставить ногу, упереться о дно покрепче. — Просто стой! — немедленно отозвалась Светка. Ее ладонь, бродившая по моему животу, пошла вниз, еще вниз, еще, и я почувствовал, как ее пальцы коснулись кончика торчащего члена. Вот теперь я дернулся вполне ощутимо. — Свет, — пробормотал я, — Свет, а как же Костя, он ведь обидится! Девушка хмыкнула. — Не обидится, не переживай, — пробормотала она. — Мы же с ним не пара! Были вместе всего на один раз! Он это знает! Упоминание «мы не пара» бросило меня в жар. Это же были слова Наташки! Что же это получается?! Я опять оглянулся на берег. Тот оставался пустынным. Да куда Наташа и Кость запропастились?! — И Наташка, кстати, тоже не обидится, — продолжала шептать Светка, прижимаясь ко мне. — Вы ведь тоже были вместе только на один раз. «На два!» — едва не поправил ее я. Так Наташка «отдала» меня Светке? Так я должен это понимать? — Расслабься! — хмыкнула девушка. Ее ладонь, бродившая все это время по моему животу, уже увереннее нырнула вниз и легла на мой член поверх плавок. Волна удовольствия пронзила меня. Было так сильно, что я едва не застонал. — Стой, Леша, стой! — шептала Светка мне на ухо. — Не шевелись! Но Наташка! Я же не могу изменить ей! Ладошка Светы оставалась на моем члене. Поглаживала через плавки, и каждое движение отдавалось во мне невыносимым удовольствием. — Свет, но… — начал я. И не смог закончить, дыхание перехватило. — Стой спокойно, — еле слышно говорила Света. — Все хорошо, поверь мне. — Но Наташа… — выдавил я, с усилием пробиваясь через движения этой ладошки, через волны удовольствия, через сладостный туман, охватывавший меня все плотнее. Света не ответила. Ее ладонь сжала через плавки член. От неожиданно сильного ощущения я вздохнул. — Да стой же ты! — шептала девушка. Каждое ее движение отнимало у меня способность думать, уносило вдаль, растворяло в удовольствии. Она же мне просто дрочит! Откуда такое наслаждение! Тут та ладонь, которая поглаживала спину, тоже отправилась в путь вниз. Я напрягся. Уже в следующее мгновение ладонь легла на мою задницу. Тоже поверх плавок. — Света!.. — прохрипел я, пронзенный новым удовольствием. — Стой спокойно! — повторяла девушка. Она положила свою голову мне на плечо, прижалась губами к шее и так и осталась стоять. Ее ладони гладили мой зад и член, а я не мог дышать, так это было чудесно, так это было сильно… Пальчики сзади поднырнули под ткань плавок и оказались прямо на моей ягодице. Светка с силой сжала ее. Потом переместила ладонь и сжала другую. И тут случилось что-то, чего я совсем не ожидал. Девушка просунула ладонь в щель между половинками попы. Я инстинктивно вильнул задницей. — Да стой же ты! — тут же отреагировала Светка. Ее пальцы не просто оказались между моих ягодиц. Они там двигались, поглаживали бороздку, щупали. — Не надо… — прохрипел я, слегка отворачиваясь. — Как это не надо! — хмыкнула Света. — В мужчине самое красивое — это попа. Я ведь тоже хочу получить удовольствие! — Но… — попытался что-то сказать я, но пальчики продолжали ходить между моими ягодицами, и я умолк, не в силах собраться с мыслями. — Никаких "но", — пробормотала Светка. — У тебя самая красивая мужская попа за всю мою жизнь! Я тебя просто так не выпущу! Я, хоть и ощущал себя некомфортно, замер неподвижно. После таких-то слов! Светка возилась у меня в плавках сзади, но спереди ее ладошка оставалась поверх ткани, и я вдруг понял, что хочу, чтобы она сжала мой член, с силой сжала, напрямую, кожа к коже… Попросить ее? Голова девушки снова лягла мне на плечо, ее губы снова прижались к моей шее. А мы ведь со Светкой даже не целовались! Я скосил глаза. Светка явно балдела от того, что делала. Наверное, не стоит к ней сейчас лезть с поцелуями… То есть как это не стоит! Я что же, буду стоять, позволяя ей ласкать меня, а сам ей никакого удовольствия доставлять не буду? Я потянулся к девушке, но та немедленно меня остановила. — Стой спокойно! — пробормотала она. — Не шевелись! — А как же ты? — неуверенно спросил я. — Мне хочется именно так, — ответила она, и я как-то сразу сдался. Пальчики у меня между половинок зада нащупали анус и стали поглаживать его. Я опять двинул бедрами. — Что? — непонимающе спросила Светка. — Туда… — буркнул я. — Не надо… Туда… — Ты же, вроде, о моем удовольствии беспокоился? — издала девушка смешок. — Еще помнишь, что мне нравится твоя попа? Ее пальчик уверенно поглаживал анус. — Не надо туда… — пробормотал я, ощущая, что снова готов сдаться. Ощутила это, наверное, и Светка, потому что ее движения у меня в заднице ни на секунду не прекратились. А я, охваченный волнами удовольствия от того, что вытворяла ее ладонь на моем члене, промолчал. Девушка, кстати, не пыталась проникнуть в дырочку. Просто поглаживала по поверхности. Это, наверное, и примирило меня с этими ее ласками окончательно. Я бы не сказал, что поглаживание ануса доставляло приятные ощущения. Но и неприятным они не были. В общем-то, нейтрально. Если бы это не было заднепроходное отверстие, я бы и не заметил. И уж, конечно, не возражал бы. Светка гладила мой зад. Средний палец скользил по бороздке между ягодицами, массируя, дразня, разминая, иногда даже царапая сфинктер, а пальцы с двух сторон ходили по половинкам задницы, то и дело поддевая их, вдавливаясь в них, сжимая. Поползновения на мой зад как-то отвлекли меня от движений ладони Светы на моем члене, а та вдруг потянула плавки вниз, на бедра, а действительно обхватила ствол. Именно так, как я этого хотел. Волна удовольствия с новой силой ударила меня, ударила и не отступила, продолжила нарастать, и я вдруг понял, что сейчас кончу. Я зашевелился, не зная, что делать, что сказать Свете. — Не шевелись! — прошептала та. — Но я… я сейчас… — Ради этого мы все и затеяли, — услышал я через туман, охвативший меня. Кулак девушки на моем члене сделал движение вверх-вниз, точно так же, как это сделал бы я, и в следующее мгновение меня смело наслаждение. Я застонал, двинул тазом и почувствовал, как из члена брызнула первая струя спермы…
