Новые сексуальные приключения Лёши и всё такое

      Ощущение позора от слов Наташи только усилилось. Когда тебя жалеют, понятно, что есть отчего тебя жалеть.       Девушка потянулась было ко мне, хотела поцеловать — в щёку, но я дёрнулся, отодвигаясь от неё ещё дальше.       В щёку! Как маленького мальчика, который сломал машинку и ревёт, а добрая тётя хочет его успокоить!       — Ты знаешь, почему советуют, чтобы в первый раз у парня была женщина, которая ему не нравится? — вдруг спросила Наташа.       Я угрюмо пожал плечами.       — Чтобы не давило острое желание и не переполняла неудержимая страсть, — буркнула она. — Чтоб смог подольше долбить, а потом собой гордиться. А когда наоборот, когда девушка по-настоящему нравится, когда парень её очень хочет, как же ему сдержаться?       — И что? — я был слишком расстроен, чтобы вникать в её слова.       — Я тебе, похоже, нравлюсь, — хихикнула Наташка. — И даже очень! Прям комплимент откуда не ждали!       Я посмотрел на неё с подозрением. Их там, в педагогическом, учат этому, что ли? «Обязательно скажите тем ученикам, которые кончают, не успев даже вставить, что это от великой любви! Чтоб не повесились!»       От этой картинки я невольно хмыкнул. Хотя, конечно, повода для веселья не было никакого.       — А я глубоко извиняюсь, — продолжала Наташка, принимая свой обычный издевательский тон. Момент жалости явно уже миновал, она со мной разговаривала без особых нежностей, — а ты этой ночью ещё трахать меня собираешься? Или мне уже спатки?       Я снова хмыкнул.       — Я к тому, что парни, говорят, во второй раз долго не могут кончить. Как бы ты мне не стёр там всё в дыры! Может, мазь какою поищешь?       Ну и разговоры! На какую похабщину только Наташка не способна!       Всё-таки она пытается меня успокоить. Я это понимал, я это видел, но на душе мне всё равно стало легче. Колкости и похабщина были больше к месту, чем жалость.       — Надо тебя вытереть, — добавила Натаха.       Пододвинулась ко мне, и я как-то не вспомнил, что надо же от неё шарахаться и вообще надо забиться в какую-нибудь нору и там сдохнуть. Когда вспомнил, было уже поздно — Наташа аккуратно прямо на мне выворачивала мои промокшие спермой трусы, стараясь не испачкаться самой, и не испачкать всё ещё сухие места на мне. Конечно, ничего не получалось, семени было слишком много, оно даже капнуло с ткани мне на ногу. При каждом движении трусы оставляли на моей коже всё новые и новые мокрые полосы и пятна.       Тем не менее, когда через несколько секунд Наташка потянула трусы из-под моей задницы, я, не задумавшись, приподнялся.       И только тут понял, что, блин, девушка с меня трусы снимает!       Я же мечтал о таком годами!       А теперь всё происходит как-то буднично, просто так, только потому, что меня «нужно вытереть».       Наташка протащила трусы по моим бёдрам, коленям, щиколоткам и благополучно осталась с сырым комком ткани в руках.       В воздухе остро запахло семенем.       Я осторожно покосился на Натаху. Я ведь голый!       Девушка впервые могла увидеть мой член и всё такое. А он сейчас был больше похож на едва проглядывающий сморщенный отросточек. Да еще и весь в сперме. И вообще, все эти позорные потёки! Темно, конечно, но что-то же видно! И любое прикосновение…       — Ты ж весь перепачкался, — пробормотала Наташка, будто угадав мои мысли. — Да и я тоже. Пошли искупнёмся в озере?       В озере?       Об озере я не подумал.       Но там же сейчас вода наверняка ледяная!       Не будь здесь Натахи, я бы начать скулить, хотя, наверное, всё равно бы поплёлся, а куда деваться? Но девушка, не колеблясь и не сомневаясь, принялась искать в темноте свои шлёпки.       — Мы одежду перепачкаем, — пробормотал я.       — Без неё сбегаем, — легкомысленно ответила Наташка. — Все спят, никто не увидит.       Голыми?!       Именно. Натаха решила — мы сделали. Пошли голыми.       Девушка вдела ноги в свои благополучно найденные шлёпки и выскочила наружу. Вместе с моими трусами в руках. Только полы палатки заколебались.       Я сунул ноги во вьетнамки и пополз за ней.       Снаружи после темноты палатки было очень светло. И прохладненько. Я почувствовал холодящее дуновение ветерка на местах, мокрых от спермы. Особенно на члене.       А как там Костян? Ему на озеро не надо?       Вокруг, конечно, не было ни души. Палатки сгрудились вокруг костра. Вечером он был довольно большим, но сейчас из кучи прогоревшего дерева едва проглядывали тлеющие багровые глазки.       Дежурный, блин, ушёл спать, не затушив! Вот кретин!       И тут до меня дошло…       Мы свою палатку поставили под деревом, поблизости от палатки девушек! Ну конечно! Светка с Натахой всё спланировали ещё днём! И совет нам «хороший» дали — мол, поближе к лесу будет суше! Ставьте рядом с нашей палаткой, мы уже всё проверили! А я и не подумал, что поближе к лесу — это ведь подальше от всех остальных!       Наташка, голая, стояла в нескольких шагах от меня. Её взгляд пополз вниз, на мой скукожившийся мокрый писюн…       Рука автоматически дёрнулась прикрыться.       Наташка хмыкнула. Своей наготы она не стеснялась. Длиннющие тонкие ноги тянулись вверх, выше и выше, и ещё выше, и ещё! Треугольничек волос темнел в месте, где они сходились. На плоском животике на мгновение проступили два тяжа мышц. Ещё выше торчком торчали аккуратные грудки с кнопочками розовых сосков…       Я сглотнул.       Наташка это заметила и улыбнулась. Очаровательные ямки проступили на щёчках, и я, как всегда, при виде этих ямочек заворожённо замер.       Там ниже, были груди и треугольничек волос! То, что обычно не увидишь! Надо смотреть, пока они одеждой не прикрыты! А я не мог оторвать взгляд от улыбки, которую видно всегда, даже когда Наташка одета во множество слоёв одежды.       — Побежали! — махнула рукой девушка и сорвалась с места. Только шлёпки зашлёпали.       Я бросился за ней.       Наташка мчалась впереди, а я почему-то первые несколько секунд думал только о том, чтобы её догнать, и только потом осознал, что вот передо мной бежит девушка невероятной красоты, совершенно голая, залитая лунным светом. Тонкая фигурка легко перемахивала через попадающиеся тут и там на нашем пути ветки, мячики ягодиц сокращались, длиннющие ноги мелькали…       В руке Наташка сжимала комок моих трусов!       Заметив трусы, я опять стал глядеть не туда, пропуская драгоценные секунды, когда можно было рассматривать такую красоту!       А Наташа уже с разгону врезалась в озеро и, подымая кучу брызг, бултыхнулась в воду с головой.       Я, предвидя кинжальный удар холода, заставил себя прыгнуть следом. Не позориться же при ней! Снова…       Я был готов к тому, что вода окажется ледяной, но такого я не ожидал. Кожу будто обожгло. Хотелось немедленно выскочить. Ну, или хотя бы, остановиться. Но я заставил себя проплыть под водой, пока хватило дыхалки, и только тогда вынырнул.       — Холодно, да? — услышал я голос Наташки.       Она стояла по шею в воде и, блин, бултыхала мои трусы! С её коротких волос текли струйки. Они собирались на наморщившемся от стараний носике и уже оттуда часто-часто капали вниз.       — Давай я! — пробормотал я, становясь на дно. Мне было по ключицы, может на сантиметр ниже.       — Уже всё, выстирано! — хмыкнула Наташа. — Да не волнуйся ты, трусы как трусы! Меня ты трусами не удивишь!       Жизнь в турпоходе — она такая! Все стираются при всех. Любое белье, даже самое интимное, всю ночь сохнет на виду у всего лагеря.       Но одно дело смотреть, а другое — стирать своими руками!       Я подвинулся к Наташе, чтобы всё-таки отобрать трусы, но девушка сжала их в кулачке и отступила на шаг.       — Да всё уже, успокойся! — буркнула она.       И стала медленно плавать вокруг меня. По-лягушачьи. Широко разводила ноги и резко сдвигала их назад, сама прыгая вперед. Давненько я такого не видел. Разве взрослые тети так плавают? Да и дяди тоже!       Я поворачивался за Наташкой всем телом.       И тут вдруг остро почувствовал, что хочу отлить. Вот только что ничего не предвещало, а теперь прёт, аж больно!       Я судорожно оглянулся на берег. Что лучше, отлить в воде, в двух шагах от Наташи, или попробовать добежать до кустов?       Вариант добежать исчез сам собой. Когда полилось, я вздохнул и позволил себе расслабиться. Только, стараясь делать это незаметно, сделал медленный шаг от Натахи. А потом ещё.       — Я в первый же день, когда мы познакомились, — говорила Наташа, заканчивая круг и конечно оказываясь ко мне гораздо ближе, чем мне сейчас хотелось бы, — почему-то представила, как мы, нагие, бежим по лесу. И надо же, сбылось!       Я удивлённо хмыкнул. Девушки себе такое представляют?       — Я тебе нравлюсь? — смущённо пробормотал я.       Эх, если бы ещё в этот момент не мочиться!       — Откуда у тебя такие сомнения? — рассмеялась Натаха. Она легла на спину на воду, вытянула руки над головой, сомкнула вытянутые ноги и замерла. Вода плескалась вокруг неё, оттеняя белизну кожи. — Очаровательный скелет по имени Алексей!       — Чего?! — не понял я.       — А что? Украли из школьного кабинета биологии скелет. На таз нашлёпнули сзади два кусочка мяса, получилась симпатичная попочка. Спереди на тот же таз привесили хоботок. Всё! Лёша готов!       — Ну!.. — я от возмущения чуть не задохнулся. Она, конечно, шутила, но такое чувство юмора я решительно отказывался понимать. — Ты мои бицепсы видела?       — Да расслабься ты! — хихикнула Наташка. — Думаешь, девушки в парнях на внешность смотрят? Смотрят, конечно, но это не главное.       — Но… — я никак не мог успокоиться.       — Да ладно тебе! Говорю ж, ты обнажённый являешься барышням в горячих девичьих грёзах. Так что да, ты мне нравишься. И внешне тоже, если тебя именно это волнует. Ты милый. Ужасно! И секси. Постоянно мокренькая ходишь!       Мне от удовольствия даже теплее стало. Какой я всё-таки!       Но Наташка не была бы Наташкой, если бы не добавила:       — Через пару лет нарастут мускулы, и все, всем женщинам пиздец!       Я аж подпрыгнул — и от этой новой оскорбухи, и от неожиданного мата.       — И такой скромный! — рассмеялась Натаха. — Да не волнуйся ты, я такая же, как всегда. Просто сейчас, когда мы здесь голые и вытворяем то, что вытворяем, тянет выругаться погрязнее!       Мочиться я уже давно закончил, так что позволил себе сделать пару шагов к Наташе. Она повернула голову, глядя на меня.       — А сколько у тебя было… — я сглотнул, — мужчин?       Почему мне в голову пришёл именно этот вопрос? И именно в этот момент?       — Знаешь, почему девушки не отвечают на такие вопросы? — мне показалось, что Натаха обиделась. Голос, во всяком случае, стал напряжённым.       — Но ты же, гм… — я опять сбился, — не девственница?       — Это вопрос или утверждение? — ехидно хихикнула Наташка.       Она лежала на воде прямо передо мной, а я…       А что я? Положите перед любым парнем голую девушку. Что он будет делать?       Я смотрел во все глаза. Наконец-то меня ничто не отвлекало. Кроме холоднючей воды, конечно.       Наташа вся вытянулась и оттого казалась ещё тоньше. Бесконечно длинные ноги, манящий кустик волос, точёная талия. Из-за того, что девушка протянула руки над головой, грудки будто распластались по торсу, растянулись, стали почти незаметными. Только сморщившиеся от холода соски, почти исчезнувшие на фоне ареольчиков, указывали, где эти самые груди находятся.       Я невольно протянул руку и притронулся к ставшим почти плоскими холмикам. Ощутил всё ту же тугую плоть. Такую волнующую. Упругую…       Мой член напрягся. Не встал на двенадцать часов, конечно, но напрягся вполне ощутимо. В такой холодрыге?       А что если предложить Наташе трахнуться прямо здесь? Сейчас?       Моя рука скользнула по животику к волоскам внизу. Кожа ощутила шершавый треугольничек. Бёдра были плотно сжаты, я не мог проникнуть между ними. Девушка вполне понимала, что я хочу погладить её… ну… там, понимала, глядела на меня, но мышцы не расслабила, бёдра остались сомкнуты.       Зато тонкие длинные ноги оставались полностью мои. И я водил по ним ладонью, переваливая через острые коленки, то в одну сторону, до самых лодыжек, то в другую, до кустика волос. А то и через пупок до самых грудей…       Водил и впитывал кожей ладони свои ощущения…       — Что-то я начала возбуждаться, — буркнула Наташка. — Может, пойдём в палатку?       Возбуждаться?       Ничего себе!       И она хочет, чтобы после таких слов, я развернулся и побрёл к берегу?       Я притянул к себе это держащееся на воде тело, сжал, в который раз изумившись тому, какое оно узкое, тонкое, хрупкое, пригнулся к губам, почувствовал своими губами их тепло и податливость…       Наташины руки пришли в движение, попытались обнять меня за шею, но от этого вся девушка погрузилась в воду. Я удержал её в руках, но лицо на секунду оказалось под поверхностью.       Наташка вынырнула, фыркая, встала на дно ногами, рассмеялась.       — Пошли уже! — буркнула она, схватила меня за руку и потащила к берегу.       Я, загребая свободной рукой, побрёл за ней.       Тут только я понял, что такое холодно. Если вода была ледяной, то выходить на воздух было вообще ужасно.       А мы ещё и полотенца забыли!       — Бежим! Бежим! Что ты возишься! — бормотала Наташка, выскакивая на берег.       Я отчётливо слышал, как стучат её зубы.       Мы бросились к палатке. Было не до любований. Холод отбивал все мысли. Даже не отбивал, замораживал. При каждом движении казалось, что на тебе трескается корка льда.       Я нырнул внутрь, нащупал полотенца — своё и Костино — и выскочил обратно. Натаха тем временем нашла в себе силы выжать мои мокрые трусы и разложить их на наклонной поверхности брезента палатки.       Мы лихорадочно вытирались, стараясь не столько убрать воду, сколько растереть кожу. Теоретически, у нас это получалось, но ощущения тепла не было.       Я, спасаясь от холода, потянул Наташку внутрь.       — Давай, в спальник! — буркнула она, когда мы попытались развернуться в тесноте палатки.       Я нащупал свой спальный мешок и нырнул в него. Внутри там всё ещё оставалось вполне ощутимое тепло.       Я хотел было застегнуть молнию, но девушка полезла за мной следом.       Куда! Мы же вдвоём не поместимся!       Но мы поместились. Реально.       Я лежал на спине, но когда Натаха полезла вслед за мной, сдвинулся, поворачиваясь на бок. Девушка как-то протиснулась в мешок, тоже боком, извиваясь и трамбуя меня, и мешок не то, что не лопнул, даже не затрещал.       Мы как-то устроились — Наташка спиной ко мне — и замерли, пытаясь согреться.       Вот когда понимаешь, какие они тоненькие существа, эти девушки! Поместиться вдвоём в спальнике! Ну и ну!       Застегнуть молнию, однако, было невозможно. Натаха просто держала края спальника руками.       Мы, тесно прижатые друг к другу, лежали, крупно дрожа и громко стуча зубами.       — А здорово было! — пробормотала Наташка через этот самый стук зубов. — Отличное купание!       Я пожал плечами. При том, как плотно мы были стиснуты внутри спальника, она, естественное, почувствовала это движение.       — Грей меня! — буркнул девушка. — Что лежишь?       — Как? — озадаченно спросил я.       — Шампанским и танго! — хихикнула Натаха. — Руками, конечно!       Я просунул одну руку под девушкой и стал тереть её живот. Второй рукой тёр плечо. И то, и другое было ледяное.       — А я тебе когда понравилась? — спросила Наташка. — Ты мне понравился сразу, а я тебе когда?       — Тоже, — пробормотал я, смутившись. После всего, что между нами было, смущаться, вроде, было не от чего, но все равно такая тема меня смущала.       — Что «тоже»? — не успокаивалась Натаха.       — Тоже сразу.       На секунду повисла тишина.       — Разговорчивость мужчин поражает, — хихикнула девушка. — Но ты молодец, два слова у тебя получилось!       — Да сразу ты мне понравилась! — возмутился я. — Что, ты думаешь, я не могу отличить красивую девушку от некрасивой?       — Ну вот, хоть какие-то добрые слова, пусть и шёл второй час тесного общения! — опять захихикала Наташка.       Я бы не сказал, что стал ощутимо согреваться, но напряжение в члене чувствовал отчётливо. Оно не просто ощущалось, оно нарастало. Член был плотно прижат к телу девушки, так что выпрямиться не мог, но, гм, пытался. По нему пробежала волна сокращения, и Наташка, конечно, не могла её не почувствовать.       До меня дошло, что мой член прижимается не просто к Наташке, а конкретно к ее попке. Как-то так сам собой получилось, что я слегка сдвинулся, и напряженный отросток оказался между половинками этой попки. То ли пространства там было больше, то ли проникать в бороздку между ягодичками было легче, но член опять попытался выпрямиться, я ощутил новую волну сокращений. Член в какой-то степени все-таки добился своего — теперь он упирался в упругую плоть вполне себе твердым цилиндром.       Оказалось, что я уже не тру кожу на животике Наташки, а поглаживаю треугольничек волос внизу. Вторая рука тоже как-то с плеча сдвинулась и теперь слегка сжимала грудь. А мой нос утыкался в мокрые, пахнущие озёрной водой Наташкины волосы. Это было здорово. И я прижался к этим волосам губами.       Девушка затихла.       А можно ли ей вставить вот так, как мы лежим, сзади? Мой член уже там, где нужно, в правильном месте, сзади, только чуть вывернуться, чтобы между ног попасть…       Повозиться и наверняка можно будет сунуть в ту дырочку.       В порно, во всяком случае, так девушек трахают…       Я повернул голову, поводил носом туда-сюда, раздвигая волосы. Все лицо стало мокрым, но я добрался-таки до шеи. Поцеловал её. Потом ещё, чуть ниже. И ещё. Наткнулся на торчащий позвонок и коснулся его губами.       Бедра Наташки сделали легкое движение, будто потерлись об меня.       Ага, действует!       Я снова попробовал проникнуть пальцами Наташке между ног, и она снова меня не пустила.       Но лежала тихо, неподвижно.       Я стал целовать ею шею, снова и снова. Нащупал сосок на груди, погладил его, потёр.       Прямо под моими пальцами он затвердел и, вроде, даже стал больше.       Я вывернулся и, хоть было неудобно, достал до другой груди. Нащупал сосок и на ней. Он уже был твердым.       Я схватил руками груди, обеими руками, по одной в каждую ладонь, сжал их, одновременно целуя сзади шею Наташки.       Та шумно выдохнула. И ее тело слегко сдвинулось, опять потеревшись об меня попкой. «Об меня» — это значит «о член». А тот, конечно, почувствовал, затвердел ещё больше, ещё больше вытянулся.       Как все-таки просунуть ей сзади?..       И тут я вдруг снова замер.       А презерватив!       Мысль обдала меня холодом, будто я в одно мгновение опять оказался в том озере.       Я не мог шевельнуться.       — Что? — тихо спросила Наташка, тоже застыв.       — Наташ… — несмело пробормотал я.       Мне было стыдно.       Я должен, должен был подумать об этом раньше!       Было бесконечно, мучительно больно. Теперь все расстроится, теперь ничего не получится, теперь нам останется только все прекратить…       Наташка совершенно точно обидится...       — Ну что? — спросила она.       — Я… — я не знал, как это сказать. Ужас ситуации был просто непереносим. — У меня… Ну… Наташ…       — Говори же! — буркнула та.       — У меня нет презерватива! — выпалил я.       И отшатнулся, будто готовясь к удару…       И почувствовал, как расслабилась девушка.       Этого оказалось достаточно, чтобы я воспрянул. Все в порядке! Наверняка все в порядке!       — Я противозачаточные таблетки пью, — сказала Наташка. — Если ты об этом.       — Об этом! — почти радостно выдохнул я.       На душе стало легко.       — Ты молодец, что об этом подумал! — пробормотала девушка. — Это очень приятно.       Да всегда пожалуйста!       Я на радостях так вжался губами в ее волосы, что даже стукнулся лбом о затылок.       Девушка зашевелилась, отпустила края спальника, и тот, конечно, немедленно раскрылся. Стало посвободнее.       Наташка просунула между нами руку. Я напрягся, пытаясь понять, что она делает. А она нащупала мой член и сжала ствол в кулачке. С силой сжала.       Я чуть не взвыл, так это было приятно.       И сильно!       Знакомая сладостная волна вскипела во мне, ударом накрыла с головой. Бедра сами сделали движение, вполне откровенное, будто пытались продвинуть член в кулачке. И даже само это движение было обалденно приятным!       Но одновременно меня пронизала и холодная, пугающая мысль. В прошлый раз, когда Наташка прикоснулась к моему члену, я позорно кончил…       Я прислушался к себе. Вроде, никаких признаков подступающего оргазма не ощущалось…       Чуть успокоившись, я продолжил целовать шею девушки, мои ладони продолжили мять тугие холмики ее грудей.       Было обалденно!       Так здорово, что хотелось выть и кричать!       Это же так хорошо!       Наташка с силой сжимала и сжимала мой член. И при этом легонько терлась о него попкой. А мне хотелось стиснуть ее изо всех сил, вгрызаться в шею, задохнуться запахом ее волос…       Тут девушка вдруг повернула голову и как-то дотянулась губами до моих губ. Так целоваться было неудобно, но, блин, реально приятно!       Я, осмелев от этого поцелуя, снова скользнул ладонью к треугольничку волос внизу, провёл по нему, погладил, ткнулся, изогнувшись, дальше. И почувствовал, как девушка сдвинула ногу, пропуская меня.       Можно?!       Я с лихорадочной поспешностью продвинул руку дальше, на знакомую податливую плоть. Та расступилась, и мои пальцы погрузились в жаркую влажную глубину, в горячее море влаги. Её опять было много, очень много!       Наташка выгнулась и застонала. Ей кулачок на моем члене сжался ещё сильнее. Порывисто выдохнул и я, так это было приятно.       Я продолжал водить пальцами у Наташки там, в месте, которое не имеет названия, водил и ощущал, как каждое мое движение отзывается в девушке дрожью, как каждое заставляет сбиваться ее дыхание.       Интересно, все это обилие влаги… Это все осталось еще с той моей первой попытки? Ну, когда я кончил раньше времени? Или новое?       Я вспомнил ледяное озеро, как девушка нырнула в воду с головой, а потом плавала вокруг меня. Ничего там остаться не могло! Это новое!       Наташка сейчас течет! Прямо сейчас!       Узел в моем животе от этой мысли завязался еще туже. Сердце пропустило удар.       Девушка разжала ладонь, отпуская мой член. Вместо этого ее ладонь передвинулась, нащупала мошонку и слегка стиснула яйца.       Из меня невольно вырвался звук. Дышать стало трудно.       Как это, оказывается, здорово! Больно не было, было приятно, невероятно приятно!       Мои пальцы двинулись через горячую влагу и сразу же наткнулись на дырочку.       Наташка зарычала, выгнулась. А потом, прежде, чем я успел что-либо сделать, завозилась, отпустила мои яйца и перевернулась, больно пройдясь локтями и коленками по ногам и груди. Теперь девушка была повернута лицом во мне.       Моя рука, конечно, потеряла то жаркое место между ее ног, но зато оказалась на попке, обалденном, удивительном упругом мячике.       И наши губы встретились. И первый же поцелуй стал длинным, сильным, страстным, мучительным от бури желания, скрутившей меня.       А когда дыхания не хватило, когда воздух ну совсем закончился, Наташка вдруг отпустила меня, сдвинулась, откинулась куда-то в темноту палатки.       Я рванул за ней, чтобы найти ее рядом, на Костином спальнике.       Девушка лежала на спине, вытянувшись, замерев, будто чего-то ожидая.       Я, все еще не понимая, что происходит, рванул за ней, на нее, сверху, а она обняла меня, позволила зажать, позволила впиться в ее губы губами…       Ее ноги подо мной раздвинулись, согнулись в коленях, и колени разошлись в две стороны. Так, будто Наташка хотела раскрыться, раскрыться, как лягушка, распахнуться, вывернуться.       Я, естественно, провалился в образовавшуюся глубину. И ощутил, как мой член уперся в шершавый треугольничек волос.       И тут, наконец, я понял!       Все!       Все зажимашки, поцелуи, хватания за всякие места кончились!       Мы трахнемся!       Вот теперь! Прямо сейчас! Уже!       А как?       Что мне делать?       Я реально не знал, что нужно делать!       Как-то нужно попасть членом в ту дырочку? Ну конечно, нужно! Но как?! Что позволительно делать, что нет? Что может ожидать девушка от мужчины? Как он должен себя повести?       И…       И…       И как, черт побери, попасть в ту дырочку!?       То ли эта паника, то ли инстинкт заставляли мое тело двигаться, беспорядочно, бесцельно, просто елозить всем телом по телу Наташки.       А та лежала, глаза закрыты, руки безвольно лежат у меня на спине, наши губы прижаты, но о поцелуе мы, похоже, забыли.       Как же попасть в ту дырочку? Изогнуться и двинуть членом снизу вверх? Или надавить, чтобы член провалился между ног?       Мой член отчетливо терся о шершавые волоски…       Мне нужно как-то туда попасть! Нужно!       Девушка подо мной шевельнулась. Ее рука приподнялась, скользнула по спине, остановившись на попе.       Я замер.       Пальцы на мгновение сжали ягодицу.       Потом рука нырнула между нами, между нашими животами. Нашла член. Как-то повернула. Сама девушка как-то подалась ко мне.       И я вдруг понял, что кончик моего члена упирается в ту самую дырочку…       Я не успел ни о чем подумать. Мое тело сделало все само. Бедра нажали, и…       Мой член скользнул внутрь Наташки.       Девушка выгнулась, подаваясь навстречу, застонала.       И мое тело тоже обдала волна удовольствия. Я выдохнул. И тоже со звуком…       Случилось!       Блин, блин, блин, случилось!       Мои бедра невольно шевельнулись, и я снова отчетливо ощутил свой член, захваченный в плен Наташкиным телом.       И Наташка снова простонала.       Все так же, без участия моего сознания, без участия моей вмиг опустевшей головы, бедра приподнялись и тут же нажали снова. И проделали это еще раз. И еще.       С каждым разом движение получалось все более уверенным, все более быстрым, все более сильным.       Простое прижимание губ к губам как-то незаметно превратилось у нас в поцелуй. И через этот поцелуй Наташка отзывалась на каждое движение моих бедер прерывистым дыханием.       Ее руки оказались у меня на заднице.       Боже, я трахаюсь! Я ебу! Я ебу девушку! Наташку! Я!       Я уже утратил отчетливое ощущение движения члена внутри Наташки, но каждое движение бедер отзывалось во мне сладкой волной удовольствия.       И это прерывающееся дыхание прямо на моем лице! И дрожь тела подо мной! И ладони на ягодицах!       Темп моих движений все убыстрялся, обретал свой ритм, но странным образом от этого мое удовольствие… Гм… Как бы это сказать?       Уменьшалось?       Ощущения притуплялись.       Сладостных волн больше не было.       Я продолжал бить бедрами о бедра девушки, но…       Куда все ушло?       Я вбивал свой член в податливое тело под мной, долбил его, все сильнее и сильнее, будто хотел пробить, пронзить. Я превратился в отбойный молоток.       Но ощущений не было.       Продолжая с остервенением долбить ее тело, я оторвался от губ Наташки.       Ее глаза были закрыты, ноздри раздувались, ротик оставался приоткрыт. Она дышала часто, тяжело, с хрипом. И на каждый мой удар бедрами навстречу рывком поднимались ее бедра, будто она хотела сделать каждый мой удар еще сильнее. Наташка трахала меня не в меньшей степени, чем я ее, всаживали мой член в себя так же, как я всаживал член в нее…       Где мои ощущения?       Я ожидал чего угодно, но того, что я буду трахать девушку и при этом не чувствовать никакого удовольствия!..       На каждый удар наших бедер Наташка отзывалась хрипом. И они становились все громче. И продолжительнее. Почти сливались.       Я поцеловал ее в губы, но девушка будто и не заметила этого.       Я поцеловал ее грудь, обхватил губами сосок.       Наташка уже ни на что не реагировала. Ее руки как-то незаметно оставили мою задницу и поползли на поясницу — я почувствовал это, когда ее пальцы в первый раз конвульсивно, будто в припадке, с силой вжались в спину.       И тут я наконец почувствовал, как в члене зарождается какое-то ощущение. Оно разрасталось, становилось сильнее, отчетливее.       Возвращается!       Я с облегчением вздохнул.       Мои ощущения возвращаются!       А они не просто возвращались, они как-то стремительно, взрывом охватили меня.       Я изогнулся и впился в Наташкину грудь губами. А ее тело в ответ выгнулось, заметалось, ритм ее движений сбился, но уже через секунду восстановился, и мы вновь стали бить друг друга бедрами, будто хотели причинить боль, наказать…       Я смотрел на то, как кривится, будто в муке, лицо Наташки, слушал, как вырываются из ее рта громкие хрипы, все чаще прорывающиеся стонами.       Тут я почувствовал свои яички. Ничего не случилось, просто я почувствовал их. Потом в основании члена появилось ощущение наполненности, сильное, почти болезненное. И оно стремительно разрасталось…       Я не успел закончить очередного удара бедрами, когда это ощущение рывком заполнило все мое тело.       И я почему-то замер. Застыл.       Удовольствие, удовольствие в чистом виде взорвалось внутри меня. Волна наслаждения прокатилась по члену, замерла у самой головки, отозвалась чем-то, почти болезненным, мимолетным, и… В одно мгновение, взрывом она вырвалась наружу, освободилась, выстрелила и одновременно разлилась по всему моему телу. Невыразимое удовольствие охватило каждую мою мышцу, прорвалось в живот, в мозг, в сердце, заполнило всего меня, заслонило собой весь мир…       И тут же новая волна прокатилась по члену и выстрелила в Наташку, внутрь ее тела, прямо во влагалище.       Я задвигался, вдавил бедра в девушку, снова, снова. А из моего члена выстреливало пульсирующими струями наслаждение. Мое тело хваталось за это удовольствие, с силой вжимаясь в Наташу, стараясь засунуть член еще глубже, глубже, глубже.       Когда это непередаваемое ощущение стало отступать, я осознал, что Наташа стоит подо мной почти на «мостике». Тяжесть моего тела она подняла, будто пушинку. Ее тело выгнулось вверх, ее ноги сжимали мои бедра, руки впились в спину. Я услышал громкий протяжный крик…       Это продолжалось несколько бесконечных секунд. Потом Наташка упала обратно, тут же дернулась вверх, но сразу опустилась, расслабляясь, и замерла. Она лежала неподвижно, беззвучно, бездыханно.       Потом я почувствовал, как по ее бедрам пробежала дрожь. Что-то внутри ее тела пульсировало, но сама Наташка просто лежала подо мной, не двигаясь.       Я пригнулся и легонько прикоснулся губами к ее безответным, пересохшим губам.