Снежинка

***

Я встретил его 29 января в больнице Бартса. Это воспоминание кристально ясно запечатлелось в моём сознании. Майк представил нас друг другу в лаборатории. Он занимался экспериментом, когда мы вошли. Шерлок был (и до сих пор остаётся) таким очаровательным и красивым, что я сразу же был им загипнотизирован. Мы только коротко поговорили, и он сказал, что мы должны встретиться на следующий день, чтобы посмотреть квартиру, на которую он положил глаз, прежде чем выскочил из лаборатории. В тот день шёл снег.

***

Положительное влияние, которое он оказывает на меня, неоспоримо. У меня больше нет кошмаров, нет мыслей о самоубийстве, я больше не хромаю. Я просто счастлив; следую за ним во время расследования странных дел, слушаю его скрипку в любое время дня и слежу за тем, чтобы он ел и спал. Моя жизнь была хаотична, но хороша... Так было до следующей зимы. Он стоит на крыше Бартса, я − внизу на улице, успокаивающе разговариваю с ним по телефону с комком в горле. Я могу сказать, что он плачет. Я хочу подбежать к нему, отвести его от края, обнять и никогда не отпускать. Но он запрещает мне приближаться к нему. Он говорит мне, что всё это обман, что он мошенник, что он создал Мориарти, самого опасного человека на планете, ради собственной выгоды. Я не верю в это ни на секунду. Я говорю ему об этом, но он смеётся надо мной сквозь слёзы. Он говорит мне, что я должен рассказать об этом всем... Его слова разрывают моё сердце пополам. Как может такой необыкновенный человек сомневаться в себе? Говорить что-то подобное о себе? Уничтожать себя? И ради чего? Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, он отбрасывает свой телефон. Я кричу так громко, как только могу, но он даже не смотрит на меня. Я, приклеенный к месту от шока и боли, смотрю, как он падает. Ирония судьбы в том, что я теряю его там, где впервые нашёл. Моё сердце сжимается от горя, когда я смотрю, как череп, который хранил самый гениальный ум во всём мире, раскалывается и истекает кровью; смотрю, как глаза, которые когда-то сияли мудростью, закрываются навсегда, и, самое главное, смотрю, как человек, которого я любил, падает навстречу своей смерти.

***

Прошло два года. Я должен отпустить его, все так говорят, но я просто не могу. Мне следует съехать, снять новую квартиру, но я знаю, что это то место, которому я принадлежу, которому я всегда буду принадлежать, даже если моего тела здесь не будет. Как бы я ни старался, я не могу двигаться дальше. Алкоголь − мой единственный друг, и я едва справляюсь со своими сменами в клинике. Большую часть дней я вообще не сплю, а когда сплю, мне снятся кошмары... ну, один кошмарный сон. Я вижу, как он умирает бесчисленное количество раз в моих снах... Я слышу его слова снова и снова. Каждый раз я просыпаюсь в слезах от собственных криков. Я проживаю каждый день на автопилоте. Я почти никогда не перестаю думать о нём. Мог ли я спасти его? Мог ли я что-то сделать, чтобы помочь ему? Я ненавижу себя за то, что не остановил его. Я ненавижу ЕГО за то, что ОН бросил меня... в полном одиночестве. Я ненавижу этот мир за всю грязь, которой они облили самого необыкновенного человека, которого я когда-либо знал. Единственное время, когда я чувствую немного покоя − это когда я нахожусь у его могилы. Я разговариваю с ним, изливаю ему то, что у меня на сердце. Я умоляю его взять меня с собой. И я слышал его ответ так, будто он стоял передо мной. Он склонял голову набок, грустно улыбался мне, а затем смотрел вниз.

***

Идёт снег, когда он появляется у моей двери. На секунду мне кажется, что он мне привиделся, но это не так. Он протягивает руку и берёт меня за руку. Он реальный, и он так же удивлён, как и я. Я хочу ударить его и обнять в равной мере. − Джон? − Почему? Он объясняет всё о том дне, как Мориарти планировал убить меня, Лестрейда и миссис Хадсон, и как он провёл два года, разбираясь с сетью Мориарти. − Я должен был это сделать, ради тебя. Другого выбора не было. Я не мог... Он делает паузу, и я начинаю видеть признаки: он похудел, его кожа загоревшая, волосы стали длиннее, и они в беспорядке. Внезапно он вздрагивает. − Что с тобой случилось? − спрашиваю я. − Что? − Он тянет время. Он не хочет отвечать, он не хочет, чтобы я знал. − Не надо. Ты прекрасно меня слышал. Ты просто тянешь время, чтобы придумать ложь. Но после того, через что ты заставил меня пройти, я заслуживаю честности. Я снова спрашиваю: Что? Произошло. С. Тобой? Он смотрит вниз, и выражение его лица невозможно прочесть. − Меня пытали. Это явно травмировало его, поэтому я не давлю на него. − Ты должен был сказать мне. Я мог бы помочь. − Может быть. Но я намеревался спасти твою жизнь, держа Мориарти подальше от тебя. Чтобы не подвергать ещё большей опасности, втягивая тебя в борьбу с ним. − Я был более чем готов сражаться. Всё ещё остаюсь таким. − Я знаю, Джон. − И ты подумал, что оставить меня горевать было лучшим выбором? − Это лучший выбор. Я выбрал тебя, оплакивающего меня, хотя я и был жив, а не себя, оплакивающего тебя по-настоящему.

***

Он снова в моём кошмаре той ночью. Я просыпаюсь в слезах от собственного крика, но на этот раз он стоит у моей кровати и выглядит обеспокоенным. − Мне так жаль, Джон. Прости меня. Я не знал, что это причинит тебе столько боли, − шепчет он. В лунном свете я вижу честность в его выражении лица, и печаль от осознания того, что он сделал, ясно читается в этих прекрасных глазах. Я обнимаю его и плачу у него на груди. Секунду он колеблется, но потом крепко обнимает меня. − Никогда больше не уходи... никогда. − Я не уйду, − обещает он, − всё в порядке. Я здесь, я дома.

***

Ему требуются месяцы, чтобы по крупицам рассказать о том, что с ним случилось, и я каждый день забочусь о ранах, которые он получил, чтобы защитить меня. Чувство вины колет меня в живот каждый раз, когда я вижу ущерб, зная, что я − причина боли, через которую он прошёл. Это нелегко для нас обоих; он выполнял миссию по моей безопасности, и я скорблю о нём в течение двух лет. Нам требуется некоторое время, чтобы снова почувствовать себя комфортно друг с другом, понять, через что прошёл другой, и вернуться к нашей обычной рутине.

***

Меня трясёт от возбуждения. Он сидит передо мной, пока мы обедаем у Анджело. − Я не знаю, почему ты настоял на том, чтобы приехать сюда в такую погоду, − говорит он немного раздражённо, но я знаю, что он втайне любит это место. − Просто так захотелось, − говорю я, пожимая плечами. Он смотрит на меня скептическим взглядом, он знает, что что-то происходит, но не знает, что именно, и ненавидит незнание. Перед каждым − тарелка его любимого блюда, но от волнения у меня пропал аппетит. Анджело загадочно мне улыбается, когда мы выходим из ресторана. После этого мы гуляем по нашим любимым местам города, разговаривая и смеясь. Мы возвращаемся домой, и он играет на скрипке, пока я делаю две кружки горячего шоколада. Он сладкоежка и любит шоколад, но опять же, он бы отрицал это, если бы его спросили. Он присоединяется ко мне на диване, я укутываю нас обоих пледом, так как сегодня действительно холодно. − Ты собираешься мне сказать? − спрашивает он. − Сказать тебе что? − Ох, ради бога, Джон. Выкладывай всё. Ты весь день что-то скрываешь. Я не могу удержаться от смеха. − Хорошо. Ладно, ты прав. − Как всегда. − Послушай, я должен тебе кое-что сказать, и это может разрушить нашу дружбу, но, тем не менее, ты заслуживаешь знать это. Его зрачки расширяются, и я уже сожалею о своих словах, но я пообещал себе, что скажу ему, если он когда-нибудь вернётся ко мне, поэтому я бросаюсь вперёд. − Когда ты вошёл в мою жизнь, я был так одинок. Я был на войне, видел ужасные вещи и отчаянно пытался вписаться в гражданскую жизнь, но не мог. Я хотел покончить со всем этим... А потом появился ты и сделал невозможное. Я так многим тебе обязан. Ты изменил меня, сделал лучшим человеком. А потом, когда ты «умер»... ну, теперь ты уже всё об этом знаешь. − Мне так жаль, Джон. Я бы хотел, чтобы был другой способ. Я тоже ненавидел эту идею, но я должен был это сделать. Другого выхода просто не было. Ты должен был горевать, чтобы мир подумал, что я мёртв, и это должно было быть правдоподобно. Я никогда не думал, что возвращение займёт так много времени, и я не думал, что моя потеря так сильно повлияет на тебя. Если бы я мог спасти тебя любым другим способом, я бы это сделал, − его голос едва слышен, и он смотрит вниз, точно так же, как тогда, когда вернулся. − Я знаю. И я знаю, что ты прошёл через ад, чтобы защитить меня. У тебя есть шрамы, чтобы доказать это. Он качает головой. − Я бы сделал это снова и снова. Это был мой выбор. Несмотря ни на что, в конце концов, мы оба живы, здесь, на Бейкер-стрит, благодаря этому. Так что всё остальное не имеет значения. − Я знаю, и я так счастлив. Я никогда не думал, что снова буду улыбаться после того, как потерял тебя. − Я... Я не понимаю, к чему ты клонишь со всем этим. − Он хмурится. − Я... Я люблю тебя, Шерлок. Я любил тебя всё это время. Я был просто трусом и не мог заставить себя признаться в этом. Но когда я потерял тебя, я каждый день жалел, что не сказал тебе о своих чувствах. Я сожалел, что не делал этого каждый божий день. Так что теперь, когда ты здесь, я уже не могу молчать. Выражение его лица такое потрясённое, что на секунду я задаюсь вопросом, не случился ли у него инсульт. В конце концов он говорит: − Но ты не... − Гей? Я не гей. Я би. − На этот раз я не могу заставить себя посмотреть в его (красивые) глаза. − Боже. Я даже не знаю, встречаешься ли ты с мужчинами. Я только что всё испортил, не так ли? Мне очень жаль, Шерлок. Забудь, что я когда-либо говорил это, хорошо? − Ох, боюсь, я не смогу. − Что? Он сжимает мои руки. − Я груб, несносен и высокомерен, − смеётся он, и я улыбаюсь. − Но ты действительно думаешь, что я разрушаю преступные сети? − Что?! − Пожалуйста, догоняй меня, Джон. Я был влюблён в тебя так долго, что не помню времени, когда бы я не был влюблён. − Ох, Шерлок, − я притягиваю его в свои объятия. Это чудо, у меня кружится голова, когда я пытаюсь осознать тот факт, что Шерлок Холмс (из всех людей) влюблён в меня. За окном гостиной начинает идти снег, когда его губы впервые касаются моих.

***

В следующем году мы поженились, церемония была небольшая. В любом случае, никто из нас не любит больших праздников. Неделю назад мне удалось выгравировать маленькую снежинку на внутренней стороне кольца Шерлока. Когда я собираюсь надеть его ему на палец, он замечает её и смотрит на меня, но ждёт, пока гости не отойдут, чтобы спросить меня об этом. − Снежинка? − Х-м-м... напоминает мне тебя. − Я улыбаюсь ему. − Как так? − Ну, они уникальные, красивые и необычные. Он улыбается и поигрывает кольцом на пальце. − Сегодня ночью пойдёт снег. Я протягиваю руку и с улыбкой беру его за руку.