Поговорим?

Год спустя.

      — Ёб твою мать, — прошипел Эмиль, стоя на просторной светлой кухне в одной только оверсайз-толстовке своего парня, уронив что-то на пол со звоном. Несколько месяцев назад ребята сняли двушку у одной очень понимающей и доброй пожилой женщины, которая почти сразу поняла, почему два парня живут в одной квартире. Дима ещё долго спрашивал у неё, есть ли проблемы по этому поводу, а старушка лишь отмахивались с мягкой улыбкой. Каналы росли ещё быстрее, чем было до этого, поэтому и работы стало в разы больше, но выходные Дима любил. В эти дни он старался не слишком много работать, больше времени уделять друзьям и, конечно же, любимому человеку, который так жаждал внимания, но молчал об этом, лишь намекая взглядом, — Эмилю. А тот, лёжа по субботним вечерам рядом с Масленниковым, положив голову на его плечо, смотря какой-то фильм, чуть ли не мурчал от удовольствия. Ему ничего больше не надо. Лишь бы видеть Димку, смотреть в его серые глаза, полные любви, касаться тёплой шершавой, потрескавшейся от мороза в декабре кожи… Но сегодня, пока старший всё-таки ушёл решать какой-то рабочий вопрос в гостиную, откуда вскоре доносился его низкий вкрадчивый голос, Иманов захотел сделать парню приятно. И лучшим решением, как он думал, стало сделать что-то вкусненькое. Готовить он умел, но только простые блюда, а вот с чем-то новым всегда возникали проблемы. Как и сейчас. Пасту «Карбонара», как оказалось, не так просто приготовить, особенно если торопишься. На звук упавшей ложки вскоре пришёл Масленников, глядя на своего котёнка у плиты, который бурчал что-то себе под нос, помешивая в кастрюле спагетти. Он слишком милый и удивительный, не от мира сего. И это всегда восхищало: хоть три года назад, хоть год, хоть сейчас. — Что, не слушаются тебя макароны? — усмехнулся Дима, подойдя к младшему. Тот подскочил от неожиданности, задев рукой кастрюлю, и тут же зашипел, держась за обожжённый участок кожи второй рукой, — Прости, солнце! Сильно обжёгся? Старший сразу перехватил руку Эмиля и начал рассматривать несильный ожог обеспокоенным взглядом, ругая себя за то, что по его вине получил травму любимый человек. Но тот только слабо улыбался. Иманову было больно, но расстраивать Диму не хотелось, поэтому пришлось терпеть. — Нет, Дим, всё нормально, правда! Только ты так больше не подкрадывайся, а то до инфаркта доведёшь, — нежным движением скользнув пальцами по скуле парня, начал успокаивать его кудрявый. Тот виновато улыбнулся, заглянул в кастрюлю и, убедившись в готовности макарон, выключил газ. — Ну, до инфаркта вряд ли, но до ванной я тебя точно доведу. Идём, нужно охладить место ожога, — подталкивая Эмиля, начал командовать мягким голосом старший.

***

В такие свободные дни хорошо было не только Масленникову и Иманову, которых в узком кругу все начали в шутку звать Бибой и Бобой, при этом не забывая сказать продолжение. Арина и Никита вовсю ощущали сладость и горечь материнства и отцовства, и хотя во многом им было тяжко, воспитывать ребёнка оказалось довольно увлекательно. Конечно, годовалого мальчика по имени Антоша Сударь воспитывал больше, уже пытаясь научить быть настоящим мужчиной. Постоянно вошкался с ним, разговаривал, в машинки играл. Шульц часто наблюдала за этими двумя, стоя в дверном проёме с умиленной улыбкой, не забывая заснять хотя бы коротенькое видео и выложить в Инсту, чтобы и подписчики смогли заценить Никиту в роли отца. В рабочее время Антон оставался либо с роднёй отца, либо с роднёй матери, третьего варианта не было дано. Оттого и на мальчишечьем лице постоянно сияла радостная улыбка, ведь окружён он такой любовью и заботой, что грех не позавидовать. И всё же сильно баловать ребёнка Арина запретила. За редкие мелкие проступки ругала, но не крича, а спокойно говоря, почему так делать нельзя. Провести время вдвоём у Шульц и Сударя возможности часто не было, но отношения их не похолодели, не потеряли тот запал. А если уж выбивался денёк-другой свободный, когда и работы не было, и Тоша был у бабушек с дедушками, молодые родители сразу планировали провести свободное время наедине. — Эмильке звонил? — сегодня, к сожалению, работы в офисе было куча. Арина вышла на пару минут к своему уже мужу, чтобы хоть ненадолго отвлечься от этой ебучей кипы документов и обилия разных сайтов. — Нет, а зачем? — не отрывая взгляд от экрана компьютера и активно печатая что-то на клавиатуре, с улыбкой спросил Никита. — Да его ж нет до сих пор на рабочем месте. А Дима по делам ещё два часа назад уехал. Я вот думаю, кому звонить с вопросами: ему или его женишку, — задумчиво, насупившись, девушка начала пальцами перебирать кудряшки мужа. Тот засмеялся и отвлёкся от работы, откинувшись на мягкую спинку компьютерного кресла. — Ну, лучше позвони тогда Эмильену. Если о его пропаже узнает Дима, ты сама знаешь, что будет. — Да, ты прав… Я тоже так думала. Нахмурившись, Арина набрала номер друга и включила громкую связь. Гудки шли долго, и хотела только менеджер сбросить звонок, как раздался раздражённый голос: — Да, мышонок? — в каком бы настроении ни был Иманов, никогда не забудет обратиться к Шульц милой кличкой. И никто не заметил, как короткое «Мышка» перекочевало в ласковое почти детское «Мышонок». — Эмиль, ты где, ёб твою за ногу?! Я уже тут извелась вся, думаю, в какую больницу звонить! — Воу, не гони коней. Я бессмертный, ты же знаешь, — усмехнулся кудрявый сквозь сильный зимний ветер, от чьего звука поморщились и Сударь, и Шульц. Повисло недолгое молчание, а после виноватый тихий голос, — Дима меня потерял? — Тебе повезло, его на студии нет. А ты где, пропажа, ответишь? — Я потерялся немножко. — Чего нахуй? Где умудрился? — вклинился в разговор Никита, и от менеджера послышалось недовольное пыхтение. — А вообще, Ник прав. Ты же дорогу до нашего офиса уже изучил из каждого места в этой Москве, разве нет? — Ну, я просто Алию заметил, решил свернуть во дворы, чтобы с ней не встретиться, — ему было стыдно в этом признаваться, но он чувствовал вину перед бывшей девушкой и всячески старался её избегать, — А тут вообще ничего не поймёшь в этих переулках. Спасайте, пока Димка не вернулся, а? — Шо ж ты раньше не позвонил, горе ты наше луковое… — простонала вымученно Арина, уткнувшись лбом в плечо мужа, — Щас Дашку отправим тебя спасать, она дворы все знает, мне кажется, да и работы у нас полно, поэтому мы не можем. Она тебе позвонит скоро, жди, сядь где-нибудь на скамейку, не ходи. Дав указания и услышав внятный ответ, что тот всё понял, менеджер отключилась от звонка и вздохнула. Сударь наблюдал за ней с интересом и восхищением, и глаза его блестели. Поймав этот пожирающий взгляд, Шульц смутилась и спрятала порозовевшие щёки за длинными русыми волосами. — У меня иногда ощущение, что у меня не один ребёнок, а пять как минимум. У всех из Лиги что-нибудь да случится, — выдохнув, поцеловав быстро парня, Арина убежала за Дашей, чтобы та вытащила Эмиля из западни российских тёмных дворов.

***

      И так летели года. Каналы росли, переходя отметки в десять миллионов, а у Димы вообще в двадцать; подписчики постепенно сами начали находить подсказки от ребят и вскоре догадались об отношениях Эмиля и Масленникова, хотя официального подтверждения никто не давал, поэтому шипперы до сих пор пытались доказать свою правду остальным, а остальные не верили и лишь восхищались такой крепкой и искренней «дружбой»… Всё шло своим чередом. Но на этом их история не заканчивается. У Димы и Эмиля будет ещё много громких ссор, так же, как и громких примирений. Никита и Арина будут изучать ньюансы воспитания, может, на собственных ошибках, но это ведь опыт. У каждого из Лиги будут взлёты и падения, трагедии и праздники, слёзы и улыбки… И каждый будет вспоминать прошлое. С чего всё началось? Как закрутилось? Что можно было изменить? Впрочем, важно ли это? Судьба распорядилась по-своему, и её решения не могут не радовать.