Несчастный Демон

      Кейлу совсем не хотелось вставать. Сегодня он слишком много проспал. Больше, чем спал, будучи графским отбросом. Голова побаливала, но не помешала достигнуть ему чувства непривычного спокойствия. Крепкие объятия дракона его ни капли не пугали. Его сильные руки вряд ли причинят ему вред. Кейлу хотелось на это надеяться. Боязнь прикосновений, к сожалению, никуда не ушла, однако почему-то руки драконов его не так сильно тревожили, как другие… Возможно ли, что это было связано с тем, что он им по-настоящему доверял, пусть и не мог этого осознать до конца, — Кейл, увы, точного ответа не знал. Ему в последнее время казалось, что он совсем ничего не знает.       Руки, держащие его столь нежно и бережно, едва заметно дёрнулись, но лишь чтобы приобнять удобнее для обоих. Вчера Хенитьюз уснул под монотонный голос Дракона, который по неизвестной причине вечером решил почитать ему книгу… Или же тот уже успел догадаться, что его голос может утешить и отбросить все страхи на задний план, позволить поддаться мимолётной лёгкости и ощущению безопасности? Честно говоря, ему было плевать, догадался ли тот или же действовал интуитивно. Главное, что это помогало. Тихое потрескивание свечей лишь больше добавляло в спальне уюта. Везде пахло полевыми цветами после дождя. Даже сейчас. Нега сна укутывала в свои крылатые объятия, а слабые поглаживания по голове лишь больше заставляли поддаться. Красноволосый вновь уснул. «Возможно... Сейчас всё не так уж и плохо... Вот бы мой весь остаток жизни был таким же безмятежным и спокойным... Я больше не хочу никого терять... Не хочу больше видеть их мёртвые глаза и слабую улыбку... Уж пусть умру я... Так всем будет только лучше...» — по щеке скатилась одинокая слеза, за которой последовали другие.       Демон в прошлой жизни совсем разучился плакать, а если желание было чересчур сильным, то сдерживал. Всем плевать на него. Всем было плевать, когда он в один день лишился родителей. Всем было плевать, когда он оказался под опекой дяди, который любил все полученные с зарплаты и пособия деньги проигрывать и пропивать. Всем было плевать, когда он пытался найти еду любым способом, даже если воровство было ему неприятно. Всем было плевать, когда он получал всё новые гематомы от родственника, из-за чего, собственно, и сбежал в детский дом, надеясь, что хотя бы там отношение к нему будет получше… Что ж, он ошибся. Всем было также на него плевать.       — Я здесь! — кричал он из последних сил, находясь под завалами, но выходил лишь жалкий скулёж. Громче совсем не получалось. Ему хотелось, чтобы его нашли. Хотелось, чтобы приобняли, сказав, что все мучения закончились и всё будет хорошо…       Показался яркий свет, заставивший его невольно прикрыть глаза руками. Он долгое время провёл во тьме. Через маленькую дырку были слышны человеческие голоса, а не рычание монстров. Ему дали еду. Ему подарили заботу. Ему было достаточно и нормального отношения к нему, но… Увы, судьбе никогда не нравилась его безмятежность, и она забрала людей, которым он почти полностью открыл свою израненную душу. Снова было больно… Снова была удушающая пустота где-то внутри и слабое, но уверенное желание присоединиться к ним… Последнее он спешно отметил, повторяя девиз Лидера-нима.       Он пообещал себе построить ферму и выращивать овощи, ведь… Его хёны сильно этого хотели. Он стал новым Лидером, ведь хёны всё доверили ему. Он не имел права их подвести.       — Чш… Всё хорошо, Кейл… Всё уже позади, — тихо сказал Золотой Дракон, вытирая с бледных щёк чёрные слёзы.       Такое иногда бывало у Кейла, когда ему было невыносимо больно, но не физически, а душевно… Это плакала его душа, отчего Дракону становилось ещё больнее. Он совершенно не знал, как помочь этому сломленному человеку, чей слабый огонёк уставшей души становился светом для других.       — Несчастный Демон, тебе надо ещё немного поспать. Ты устал, — непривычно серьёзным тоном сказал Олиен, заметив дрожь чужих ресниц. Ему совершенно не хотелось, чтобы Кейл сейчас просыпался. Сейчас ему нужно было отдохнуть.       Дети рассказали о его «подвигах» — и, с одной стороны, Кейла можно было похвалить, ведь не каждый человек пойдёт против дракона, чтобы спасти других людей, не ведавших, что у них под боком страдает один из сильнейшей расы, но с другой… Кейл повёл себя слишком безрассудно. Он не взял перерыв и снова использовал свою силу, что делать в его состоянии было категорически нельзя. Состояние его от природы слабого фундамента всегда было ужасным, а сейчас особенно. Мёртвая мана почти не помогала это «подлатать», да и Древняя Сила не всесильна.       У Кейла был действительно большой фундамент. Больше даже, чем у них, драконов, однако… Он был излишне хрупок, как стекло. Только мёртвая мана в больших количествах могла помочь ему, параллельно нанося вред телу. Это была палка о двух концах. Имелись, конечно, и другие способы, как решить проблему с таким фундаментом, чтобы избавить Несчастного ребёнка от одной из главных его проблем, но… Кейл не желал к этому прибегать… Он не хотел становиться полноценным Демоном. «Эх... Сдаётся мне что всё не так просто, как кажется, особенно если это связано с тобой, Кейл. Скорее всего ты просто решил перестать бороться за жизнь, потеряв в ней всякий смысл. Вряд ли дети смогут тебя как-то удержать. Ставлю на то, что ты отдашь их нам с Эру на попечение, если с тобой что-то всё же случится… По-хорошему надо бы тебе найти смысл жить... Любовь? Неет, только не Кейл. У него с этим ничего не получится, как бы безнадёжно не звучало. Ты считаешь себя слишком грязным для таких отношений» — от собственной мысли хотелось рассмеяться, но на лице отразилась лишь поддавленная усмешка. Олиен прекрасно понимал, что Кейл вряд ли кого-то полюбит, а если и получится так, то… Он не сможет быть с тем вместе, постоянно вспоминая прошлое.       — Но… Олиен-ним… Сегодня нам надо отправиться в столицу… — с трудом приоткрыв один глаз, пробормотал бывший дворянин, уткнувшись в подушку. Однако сам он совсем не хотел покидать пределы своей постели, да и тело в этом его активно поддерживало.       — Не беспокойся о таком пустяке, — сказал уже Эрухабен, который старался не показывать открыто своего волнения. — Ты, когда ложился спать, принимал лекарства?       — Ммм… Вроде, нет… Забыл… — тихо ответил Демон в подушку, вызвав у драконов слабую улыбку.       Сейчас тот казался им самым настоящим ребёнком, а за детьми нужно присматривать и заботиться. Олиен полез в тумбочку, откуда достал два пузырька и высыпал по таблетке из каждого. Эрухабен магией поднял кувшин и стакан, в который перелил немного воды.       — Давай тогда… Вот так… Потихонечку, я держу, — ласково говорил Золотой Дракон, придерживая сонное тело, однако невольно нахмурился. Кейл весил совсем ничего, что не могло не заставить беспокойство проскочить в золотистом взгляде, однако сам Демон этого не заметил. Ему дали таблетки и помогли выпить воды, держа стакан, а после аккуратно уложили обратно, укутывая в одеяло, зная, как тот это любит.       — Молодец, а теперь отдыхай и доверь всё нам, — Олиен погладил его по голове, и Кейл в ответ что-то промычал и уснул, сжимая своей хрупкой рукой руку Эрухабена. Последний же не был против, ложась рядом.       Послышалось сопение, а вечно хмурые кровавые брови наконец-то разгладились. Вот теперь можно было сказать, что Демон уснул крепким сном, который бывал у него слишком редко.       Олиен потянулся. Честно говоря, уходить отсюда к героям совершенно не хотелось, однако ради Кейла можно было и немного потерпеть пребывание в столь примитивной компании. Он также успел прикинуть парочку идей запугивания одной зазнавшейся королевской особы. Зеленоволосый был уверен: Кейл отнекивался, как мог, но что-то потом сильно повлияло на его ответ. «Ладно… Не на каторгу же мы уезжаем, верно? Да и Кейлу ненадолго надо сменить обстановку… Главное, чтобы это ему не было во вред, а остальное — так… Мелочи»       — Знаешь… Я до сих пор не могу понять, почему он отказался от телепортации, учитывая то, как он любит находить себе на задницу приключения, — решил поделиться своими размышлениями Изумрудный Дракон, посмотрев на своего товарища, который понимающе кивнул.       — Я тоже не знаю. Мы могли бы переместиться не в центр, а возле входа в город, чтобы было менее подозрительно и не так заметно, однако… Думаю, у него на то есть свои причины. И, возможно, мы одна из них.       — Он не хочет, чтобы о нас знали? — решил уточнить Олиен, на что Эрухабен согласился:       — Да. Вероятно, это основная причина. Наши возможности просто огромны, к тому же нас двое. Это никто ещё не подозревает о существовании Маленького Дракона. Дело может принять скверный оборот, если королевская семья узнает. Им нужна сила, и мы, как представители сильнейшей расы, сгодимся в качестве этой силы. Мы следуем за Кейлом — соответственно, они будут держать его подле себя и стараться всячески контролировать… Этого мы никак не можем допустить. Маги могут и за столицей нас почувствовать — поэтому, по-хорошему, нужно не только замаскироваться под эльфов, но и замаскировать ауру, — рассуждал вслух Золотой Дракон, а другой прекрасно это понимал и в очередной раз в своих доводах убедился.

Верно.

Кейлу не нужны проблемы.

Его не интересует слава или репутация.

Ему важно жить в комфорте.

      — Да, скорее всего, это действительно так. Мы ведь оба с тобой знаем, что он терпеть не может поездки.       — Именно так он и пропал.       — Я помню его рассказ. Мы не допустим этого и будем с ним вместе. Мы ему это обещали, помнишь? — с усмешкой спросил зеленоволосый, а его приятель не мог не улыбнуться в ответ.       — Более того, Оли, мы дали клятву.       — Верно. Мы, Драконы, держим слово и будем держать даже после его смерти, — со всей серьёзностью сказал последние слова Изумрудный Дракон, заставив другого нахмурится.        — Это точно, но… Пока рано об этом говорить…       — Ты и сам знаешь, что это не так… Ладно, я пойду первым. Надо поднимать героев и собираться в путь, а ты тем временем приведёшь в порядок Кейла, — сказал он, встав с постели, и покинул спальню, оставляя Эрухабена в паршивом настроении. Ему совсем не хотелось прощаться с этим Несчастным ребёнком… Ему безумно хотелось увидеть его первую искреннюю улыбку и хотя бы немного — самую малость — живой взгляд. «Я не позволю ему умереть… Он должен отомстить за свои страдания и найти то, ради чего ему стоит жить… Жаль, что мы, Олиен, совсем не те люди… Ему нужен человек, который сможет полюбить и принять его таким, так же, как и он его… Это будет сложно, но не невозможно, верно?» — с улыбкой подумал Эрухабен, смотря на лицо спящего парня.

***

      — Собрались? — раздраженно бросил Олиен, смотря на героев, которые немного были недовольны своим положением, но и против ничего сказать не могли. Чхве Хан же вёл себя подозрительно тихо.       Он спокойно собрался одним из первых и ждал остальных. Спустя пару минут к нему присоединилась семейка убийц. Рон, как обычно, лукаво улыбался, явно предвкушая поездку. Бикрос же проверял, всё ли успел приготовить, чтобы в дороге не проголодаться. Ради этой, возможно, заботы о Кейле Олиен выделил ему пространственный мешок специально для еды. Розалин пришла последней, но никто на неё не серчал. Она просто слегка проспала и не распределила время, а может, уже подготавливалась начать разговор с драконами, чтобы кто-то из них взял её в ученики. Лак пришёл вместе с Бикросом и тихо посапывал, обнимая подушку. Магессе же подобное зрелище показалось очень милым.       Через некоторое время вышел и Эрухабен, неся на руках спящего Кейла, который так же цепко ухватился за подушку. Его тело было накрыто тёплым пледом. «У нас спящие щенок и волчок» — подумал Рон, по-родительски взглянув на Кейла. Тон лица был уже не такой белоснежный, но… Ему ещё было далеко до здорового… До такого, который помнил этот старик. [      — Рон… Ты же бросишь меня, как и все, да? — распивая очередную бутылку дорогого алкоголя в каком-то обшарпанном баре, спросил его пьяный Молодой Господин.       — Нет, этот дворецкий не оставит Вас, ведь дал вашей почившей матушке слово быть рядом с Вами.       — Ха… Она мне тоже обещала, что будет рядом со мной… — с горькой усмешкой сказал Кейл, посмотрев на него своим сломленным взглядом. Он больше не видел смысла жить без человека, которого так сильно ценил и любил.       До смерти Джур Кейл был совершенно другим. Он рос обычным дворянином, которому в будущем предстояло стать графом и который ради этого хорошо старался: знал несколько языков и по-настоящему любил учиться, узнавая каждый раз что-то новое. Ему, конечно, нелегко, но благодаря его упорству далось фехтование, однако… Стоило лишь единственному важному в его жизни человеку уйти — уйти туда, откуда никто не возвращается… Кейл почувствовал себя вмиг осиротевшим.       Это не его успокаивали у могилы матери — это он успокаивал горько плачущего отца, который потом старался его всячески избегать и совсем позабыл о его существовании… Ну и правильно, плевать же, какая сумма уходит и куда: она ничтожна по сравнению с прибылью графского дома!       — Знаешь… И всё же ты тоже уйдёшь. Либо сам, либо умрёшь… Все мы исчезнем, как будто нас и не было вовсе… И тогда… В чём состоял смысл нашего существования? В чём смысл моего плана, где я отыгрываю роль самого настоящего отброса, который до конца так и не может избавиться от своих принципов? Всё просто продолжится, но уже без нас. О нас успеют все позабыть, а единственное, что от нас с тобой останется, - это запись в запылившихся книжках родословной Хенитьюз… Всё и вправду бессмысленно… А может, мне стоит это закончить? Закончить конченую жизнь такого по-настоящему жалкого и ничтожного отброса, как я? Ха… Ха-ха-ха! Я ведь только и умею, что тратить чужие деньги и устраивать погромы! Да меня даже отец ни во что не ставит и никуда не отпускает, потому что я только и умею, что позорить графство Хенитьюз! Хи-хи… Точно, я это всё закончу. Я уже сделал всё, что хотел, более не нужно… — кивнув самому себе, он встал со стула и, пошатываясь, направился к выходу. Дворецкий предложил свою помощь, но тот отказался: — Не стоит… Я ведь знаю, что ты совсем обо мне не переживаешь. Тебя подослал мой отец, чтобы ты ему обо мне всё докладывал. Я хоть и ублюдок, который пьёт не просыхая, но не тупой… Но, знаешь, всё равно спасибо тебе, Рон, за всё…       Это были последние слова его щенка, который даже не догадывался, но был слепо уверен, что его дворецкий не останется с ним надолго. Он был прав, а его речь Молан воспринял за не более чем пьяный бред, хоть и некоторые слова его заставили невольно задуматься. Пройдя пару домов, они сели в карету с гербом черепахи и поехали в поместье графа.] «Если бы я… Обратил внимание, могло бы всё… Могло бы всё сложиться по-другому? Щенок так и остался бы человеком, пусть и по-прежнему оставался бы под угрозой, ведь вынюхивать про Руку — дело нелёгкое — они могли запросто выйти на след… И я не мог подвергнуть семью, приютившую нас однажды, опасности, однако… Я всё же бросил щенка. Я не сдержал слова, и он был прав» — с досадой пронеслось в голове дворецкого. Он прекрасно понимал, что самокопанием ничего не добиться, но… Эти назойливые мысли в стиле «если бы» были слишком приставучими.       — Господин Эрухабен, а с Кейлом… Всё нормально? — с тенью переживания робко спросила Он, которая сегодня, как и все остальные дети, спала у себя. Драконы настойчиво попросили тех дать Кейлу немного отдохнуть от всего, и они с неохотой согласились.       — Да. Просто он не восстановился ещё с инцидента в деревне, вот и отсыпается. Не переживайте, ладно? — Золотой Дракон улыбнулся, а маленький кружил возле них, внимательно смотря на своего человека.       — Дедушка Голди! — звонко позвал он взрослого, а Кейл даже не дёрнулся. — Тебе надо почаще быть со слабым человеком. Его синяки под глазами заметно уменьшились, да и выглядит он расслабленно! Никогда не видел его таким! «Неужели? Кейл… Ты совсем дурак? Надо о себе заботиться и меньше нервничать. Агх, всё же, может, его не стоило отпускать тогда? Нет, он имеет право выбора. Он не будет вновь лишён его, да и отношения с ним портить — себе дороже»       — Рад слышать. А теперь по местам.       Возле замка стояла большая карета без герба или каких-либо отличительных знаков. Снаружи она выглядела немного старо и потрёпанно, однако внутри всё было иначе: сиденья были мягкие и удобные, а занавески, хоть и странно выглядели, не пропускали ни лучика света.       — А мы точно поместимся в одной карете? — спросил Хонг, и Олиен, потрепав того по голове, ответил:       — Конечно нет. Эх, хотелось бы мне, чтобы некоторые добирались своим ходом, — его взгляд невольно упал на команду героев, — но да ладно. Есть и вторая карета, поэтому большой проблемы не вижу. Кстати, кучерами у нас сегодня будут Моланы; кто какую ведет — на ваше усмотрение.       Моланы же враждебно переглянулись между собой. Им обоим хотелось вести карету с бывшим дворянином. Эрухабен в это время надел на палец Кейла кольцо, которое мгновенно изменило того.       — Дедушка Голди! Это кольцо зачаровано? — воодушевлённо спросил Дракон, рассматривая новый облик человека. Он почти не отличался от того, в котором тот уходил в город.       — Да. Однако такие предметы — вещь недолговечная, особенно у Кейла, — ответил Золотой Дракон, мысленно сделав пометку позже обсудить с ребёнком, что его не стоит так называть, пока Олиен старался изо всех сил не рассмеяться.       Вскоре все расселись по каретам. Бикрос, довольный собой, сел на место кучера первой кареты, а Рон, раздосадованный, за вторую. Лошади заржали, и они двинулись в путь. Демон тихо посапывал на коленях Олиена, а Эрухабен расспрашивал Маленького Дракона о его знаниях в области магии. Он и Хонг устроились рядом с Кейлом и решили тоже поспать. К сожалению, спокойного путешествия им не светило. Спустя некоторое время, когда они оказались за чертой владения графства, на территории виконтства Тольц, им пришлось остановиться. Напротив первой кареты стоял экипаж с гербом змеи на красной горе.       Бикрос нахмурился.       — Убери свой экипаж, простолюдин! Ты мешаешь мне проехать! — послышался голос, слишком знакомый Дракону, который заметно разозлился, но старался держать себя в руках. Кейл его настоятельно попросил быть терпеливым, кого бы они ни встретили. Старшие слегка озадаченно посмотрели на него.       Бывший благородный же медленно разлепил веки и устало потер глаза, пытаясь понять, где он и почему некоторые выглядят напряжённо.