Шерборн

Разгар весны, столица

– Ты слишком много тратишь. Бен возмущенно вскинул голову. Это была любимая присказка Дональда: он вечно пилил Бена за неумеренные траты. – Ты всегда так говоришь, но денег мне хватает… – Вообще-то, больше нет. Бен выпрямился в мягком кресле и сжал подлокотники. Если Дональд решил так подшутить над ним, то шутка не удалась. Хотя от него странно было бы ожидать шуток: Дональд был сама серьезность всю свою жизнь, с самого детства. Отец часто повторял, что вся ответственность в их семье досталась старшему сыну, альфе, а все чувство юмора – младшему, омеге. – Не верю… – Бен, ты больше не можешь позволить себе ни содержать дом в столице, ни толпу слуг, ни шеф-повара, ни даже модиста с Бей-стрит. Твои средства закончились. – Но Сэмюель оставил мне приличное содержание, черт возьми! – И ты его полностью растратил. Бен не выдержал и встал, чтобы пройтись по кабинету туда-сюда. Это были плохие новости. Светский сезон в столице в самом разгаре, а Бен не может позволить себе нового платья… – Что же делать? – спросил он, обернувшись на брата. Дональд сидел за большим столом в кабинете отца. Брат был очень похож на него, и с возрастом это сходство только усиливалось: тот же высокий рост, темные вьющиеся волосы, строгое выражение лица. Бен тоже мог похвастаться довольно высоким ростом для омеги, но он был рыжим, как их папа, и зеленоглазым. Он очень отличался внешне от своих родных. Этот дом, такой большой и мрачный, навевал на Бена уныние. То ли дело его особняк недалеко от центрального парка – легкий, воздушный, светлый. Мечта, а не дом. – Воздержаться от трат и выйти замуж, конечно, – ответил Дональд, разглядывая брата. Сам он был счастливым супругом серому мышонку – омеге по имени Ленни, и имел двоих детей. Бен тоже мог быть папой, но судьба уберегла его от этой участи, с браком ему не так повезло, как брату. – Ты же знаешь, я не могу, – сказал Бен, снова садясь в кресло и хмуро глядя на него. – Чего не можешь? Воздержаться от трат или выйти замуж? – Второе, – поморщился Бен. Его выдали замуж больше десяти лет назад, он был невинен и наивен, насколько это возможно в восемнадцатилетнем возрасте. Отец посчитал, что знаменитый герой войны, генерал Сэмюель Бейли, будет хорошей партией: богат, родовит, красив. Бен не спорил с отцом и пошел под венец, мечтая о доме, счастливой семье и детях. Ничего этого не случилось: мало кто знал, что генерал вернулся с войны глубоко травмированным. Бен прожил с ним чуть больше полугода и проклял этот период своей жизни. С тех пор, как Бейли почил, прошло много времени, но Бен до сих пор боялся замужества как черт ладана. – Бен, одна ошибка не может перечеркнуть всей твоей жизни. Мы найдем тебе альфу, достойного во всех отношениях. – Но я не хочу! Дональд хлопнул рукой по столу, призывая его к молчанию. – Хватит. Ты должен выйти замуж. Я не собираюсь тебя обеспечивать, и к тому же с меня хватит сплетен. Знаешь, что говорит о тебе высший свет? Мне осточертело выслушивать намеки о твоих интрижках! Бен сцепил зубы. Да, у него бывали любовники, только беты, конечно, потому что после мужа он на дух не переносил альф. Но он всегда бывал очень осторожен в выборе партнеров. В свете не верили, что такой привлекательный и горячий омега, как Бенджамин Бейли, может долго обходиться без альфьего узла. Однако досужие разговоры никогда Бена не задевали, скорее, они были ему на руку: подогревали интерес к его персоне, благодаря чему его дом всегда был полон гостей, а поднос дворецкого ломился от приглашений. И вот теперь он будет вынужден выйти замуж. Снова. Одна мысль об этом вызывала в нем волну гнева пополам со страхом. – Ты ведь уже подобрал кого-то? – сквозь зубы спросил Бен, впиваясь взглядом в брата. Дон смотрел открыто и прямо – этакая невозмутимая скала. Только рядом с Ленни он смягчался. Бен считал это несправедливым, в конце концов, Дон его брат, их связывают кровные узы, детство, общие счастливые воспоминания. – Да, есть несколько кандидатур. – Называй! Дон протянул руку и достал из тонкой пачки бумаг исписанный его крупным почерком лист. – Джонатан Говард. – Ему триста лет! Мне ведь нужно будет с ним спать. Ты в своем уме?! Нимало не смущенный упоминанием супружеского долга, Дональд продолжил: – Эммануэль Эффи. – Ну нет. Он мот хлеще меня. Да я через год пойду побираться. – Дерек Смитсон. Бен нахмурился. – Любитель боксировать? Я что, похож на грушу? Мне хватило одного такого мужа. Следующий! – Чарльз Джойс. – Слишком молод. Дональд поднял глаза от списка. – С каких пор молодость – это недостаток? – Он слишком легкомыслен, к тому же игрок. И еще сплетник, мне он противен. Бену показалось, что на губах Дона мелькнула улыбка, и он нахмурился сильнее. – Бернард Грейсток. – Пьяница! – Барри Мейсон. – Да ты издеваешься! Он сам готов лечь под любого альфу! – Гевин Остен. Бен приготовился сказать что-то резкое и открыл рот, но вдруг понял, что не знает, кто это. Весьма странная ситуация: он знал любого мало-мальски знатного человека в столице. Он знал всех. Тем более – всех сколько-нибудь выгодных будущих мужей. – Кто это? Если бы он не знал своего брата так хорошо, то решил бы, что Дон над ним насмехается. – Гевин Остен – владелец замка Шерборн в наделе Амборо. Он богат, его род хоть и не слишком знаменит и славен, однако очень древний. К тому же Гевина я знаю лично, он хороший человек и не станет обижать тебя. – Шерборн, Шерборн… – бормотал под нос Бен, извлекая из памяти знания по географии. Потом поднял испуганный взгляд на брата. – Это же на самом севере? – Дон кивнул. – Ты смерти моей желаешь?! Как я, по-твоему, буду там жить? Дональд пожал плечами. – От тебя вовсе не требуется там жить, Бен. Съезди туда, познакомься с ним. Если он тебе не понравится, ты можешь отказаться. А если ты выйдешь за него, то можешь приехать в столицу в любой момент. Согласись, это хороший вариант для тебя: Гевину нельзя покидать гарнизон, и ты сможешь сохранить столь лелеемую тобой свободу и независимость. Я дам за тобой хорошее приданое, ты сможешь им распоряжаться после свадьбы. На самом деле я думаю, что Гевин Остен – лучший вариант. Подумай об этом. Понимая, что разговор окончен, Бен вышел из кабинета, не прощаясь и хлопнув дверью. Но он попрощался с Ленни, обозвав козлом Дональда перед уходом. В свой особняк на площади Бромли Бен вернулся злой и расстроенный. Он даже не кивнул дворецкому, услужливо распахнувшему перед ним дверь, хотя никогда раньше такого себе не позволял. В отличие от многих других аристократов Бен уважал людей, а тем более тех людей, что на него работали. Но сейчас ему было не до слуг, учитывая, что он уже завтра мог их всех лишиться. Бен поспешил через холл и вверх по лестнице, чтобы запереться в своей комнате и обдумать собственное незавидное положение. На полпути он остановился и замер, глядя на свой портрет в полный рост. Портрет висел на площадке, где лестница разделялась и вела на второй этаж двумя более узкими подъемами. Он был огромен. Бен заказал его у лучшего в столице художника несколько лет назад, и рука живописца изобразила его, прекрасного, молодого, романтически грустного на фоне развалин выдуманного замка. Портрет был одной из многих других вещей, к которым Бен был искренне привязан. Когда жизнь его оказалась разбита и в ней не осталось ни любви, ни привязанности, ни даже ребенка, он начал наполнять ее такими вот красивыми и дорогими вещами. Эти вещи были его якорем, его спасительным маяком, они придавали смысл всему его существованию. Лишиться их для него было все равно что иному человеку – лишиться детей. Чувствуя глухое отчаяние, Бен отвернулся от портрета и взбежал наверх. Когда он ворвался в свою спальню, из гардеробной ему навстречу вышел его камерист Мик с парой туфель в руке – видимо, чистил их. – Что-то случилось, господин? Бен взорвался негодованием. – О да, случилось! Случилось то, что у меня самый ужасный брат на свете! Мик приподнял бровь. Бен подобрал его на улице совсем мальчишкой – ему было четырнадцать. Мик побирался на углу парка и, если бы не Бен, быстро опустился бы до уличной шлюхи. Бен обнаружил в нем цепкий ум и хватку, потому этот омежка стал его личным слугой. Умение выслушать было далеко не единственным его полезным навыком. – Подумать только, – возмущался Бен, – он готов пожертвовать собственным братом, как будто одного раза было мало… Мик замер на пороге гардеробной и так стоял с туфлями в руках и глядя на хозяина, пока Бен мерил шагами пушистый темно-зеленый ковер. Вся комната его была выдержана в золотисто-зеленых цветах, столь любимых Беном. Окна выходили на восток, поэтому солнце по утрам заливало комнату чудесным сиянием, пробиваясь сквозь золото тюля. Бен терпеть не мог мрачных тонов, он любил свет и тепло. Мысль, что и этой комнаты он может лишиться, причиняла ему почти физическую боль. – Я не могу всего этого лишиться, – истерично проговорил Бен, оборачиваясь к слуге. Только тут Мик заговорил: – Приготовить вам ванну, господин? Он слишком хорошо знал хозяина. Тот был вспыльчив и взрывоопасен, как бочка с порохом, но быстро отходил, особенно если получал дозу удовольствия. Ванну он очень любил и кивнул, продолжив ходить по комнате. Мик скрылся, оставив туфли, а через четверть часа Бен погрузился в горячую воду, пахнущую лавандой и розами – это Мик постарался, бросив в нее кусок мыла и розовых лепестков. В ванне Бен продолжил возмущаться, но уже не так яростно, потому что мягкие нежные руки Мика массировали ему плечи. – Ну почему надо непременно выходить замуж, Мик? – уже более осмысленно вопрошал он, впрочем, не ожидая ответа. Однако Мик ответил: – Потому что так устроен наш мир, милорд. К несчастью, этот мир принадлежит альфам, а мы, омеги, вынуждены играть по их правилам. – Мне казалось, я с успехом долгие годы подчинял себе эти правила. – Альфы всегда найдут способ подчинить себе омегу. Мик был альфаненавистником, Бен это прекрасно знал. Может, это и послужило поводом к столь тесной дружбе – оба они не могли себе представить жизнь с каким-то альфой. Задумчиво пошевелив в воде пальцами ног – вода приятно ласкала их – Бен фыркнул. – Дон посоветовал мне выйти замуж за одного северного лорда. Сказал, что после свадьбы я смогу вернуться и продолжить жить, как захочу. Что ты об этом думаешь? Мик пожал плечами. – Я не могу ничего об этом думать, не мне же замуж выходить. Но лорду Дональду можно доверять. В отличие от многих других альф он никогда не лжет. Бен вздохнул, позволяя слуге налить ему воду на голову. – Это правда. Но все равно он ведет себя не по-братски, заставляя меня выйти замуж… – Его суждению можно доверять. Если он говорит, что вы сможете покинуть супруга после свадьбы, значит, действительно сможете. И тогда вам не придется менять образ жизни. Закусив губу, Бен раздумывал над сказанным. Сейчас он мог это себе позволить: гнев схлынул, а на смену эмоциям пришла рациональность. Брак решил бы много его проблем, не только финансовых. Можно было бы не заботиться о репутации, замужество укрепило бы его положение в обществе, оградило от поползновений некоторых не понимающих слова «нет» альф… Не говоря уже о том, что Бен мог избавиться от ненавистной ему фамилии «Бейли». Возможно, на этого Гевина Остена стоило взглянуть хотя бы одним глазком. В конце концов, никто не мог бы заставить его выйти замуж против воли. Он скорее удавится, чем позволит такому случиться. Спустя час Бен сидел в спальне у окна в бархатном зеленом халате, потягивая шампанское. Он редко пил днем, но сегодня был случай особый, поскольку решалась его судьба. Настроение его сделалось философским, многие сочли бы его покорным судьбе. Впрочем, покорностью тут и не пахло: Бен расчетливо обдумывал план действий и готов был согласиться на некоего северного лорда в качестве мужа. Воображение рисовало провинциального простачка, который не сможет доставить ему проблем.

Несколько дней спустя, замок Шерборн

– Гевин? Гевин оглянулся на своего верного помощника, спешащего к нему через двор. Свен пробирался по лужам, подернутым ледком, зима пока не хотела уступать своих прав. Мысленно отметив, что надо бы приказать засыпать лужи, Гевин обратил внимание на бумагу в руках альфы. – Что там у тебя? – Письмо из столицы, от лорда Дональда. Только что прибыло с гонцом. Гевин нахмурился. Раньше письма от старого друга Дона Стоуна не вызывали в нем негативных чувств, однако с недавних пор все изменилось. С тех самых пор, как Дон предложил ему в супруги своего брата. Гевин не мог отказать другу и согласился быть кандидатом – вернее, одним из кандидатов в мужья взбалмошному, непостоянному и слишком красивому, чтобы иметь мозги, омеге. Да, Гевин хоть и жил на окраине мира почти всю жизнь (исключая несколько лет в лучшей школе королевства в столице), однако не был оторван от мира. О Бенджамине Бейли он кое-что знал, и это его совсем не радовало. – Здесь капает, пойдем в дом. Вручив господину письмо, Свен последовал за ним в замок. Только оказавшись под крышей, Гевин скинул плащ и подал его слуге, а сам взломал печать рода Стоунов. Как и следовало ожидать, новости оказались неутешительными. Гевин махнул рукой Свену, и они прошли в кабинет. Это было любимое место Гевина во всем замке: светлое, просторное, заставленное книгами помещение. Широкий рабочий стол из северной сосны, мягкие кресла, в камине уютно трещат поленья. Гевин бросил письмо на стол и развернулся к Свену, тяжко вздохнув. – Дон отправил сюда своего брата. Лорд Бенджамин Бейли хочет познакомиться лично и рассмотреть меня в качестве возможного мужа. Лицо большого, как скала, и широкого Свена озарилось улыбкой. Это было не такое уж редкое явление, Свен был известным добряком, несмотря на свое богатырское телосложение. – Это же хорошо? Тебе давно пора обзавестись мужем. – Я не против мужа, но только если это будет не Бенджамин Бейли. – Неужели он так плох? Гевин махнул рукой на кресло, предложив сесть. Свен выжидающе уставился на него. – Я не юный альфа, думающий исключительно членом, в облаках не витаю, и запросы у меня более чем скромные. Мне нужен верный и преданный муж, на которого я мог бы положиться. Бейли не такой омега. – Откуда знаешь? – О нем много говорят. Он… весьма вульгарен и падок на сиюминутные удовольствия. Поерзав в кресле, Свен задумчиво кивнул. – Не ты ли говорил, что сплетням верить не стоит? – Дело не только в сплетнях, Дон мне о нем рассказывал. Это не тот человек, которого я хотел бы в мужья. К тому же Шон, ты знаешь… Словно почувствовав, что говорят о нем, в дверь просунулся мальчишка лет шести и шаловливо улыбнулся. – Отец! Мы пойдем сегодня запускать змея? Гевин улыбнулся своему сыну. Даже на такого омегу, как Бенджамин Бейли, он бы согласился, если бы был уверен, что тот станет хорошим родителем Шону. Но ждать этого от Бейли не приходилось, а Шон и так слишком много пережил за свою коротенькую жизнь, чтобы подвергать его такому испытанию. – Малыш, на улице дождь. Скажи няне, пусть напоит тебя горячим чаем, а после мы сядем учить буквы. Шон скорчил смешную рожицу и скрылся. Гевин перевел взгляд на Свена. – Не пора ли выписать ему учителя? – Я пока и сам справляюсь, – покачал головой Гевин. – А он еще слишком мал, чтобы сидеть за партой. – Так что же ты будешь делать с этим омегой? – Свен кивнул на письмо. Гевин вздохнул. Он думал об этом. Дон был слишком хорошим другом, чтобы отказывать ему в просьбе. – Пусть приедет. Думаю, он довольно быстро поймет, что здесь ему делать нечего. Такие омеги, как Бенджамин Бейли, не приживаются на севере – слишком избалованны и капризны. Он скоро уедет восвояси. Свен пожал плечами и поднялся. – Раз так, то и толковать не о чем. Пойдем пить чаю с Шоном. А Гэри наверняка напек сдобных булок – самое время попробовать!