Шерборн

Бен постарался взять с собой только самое необходимое, но вещей все равно набралось на полную телегу – три сундука. Наверное, он перестарался, о чем красноречиво говорил взгляд Мика, но ничего с собой поделать не мог: дорогие сердцу безделушки, одежду, обувь, даже кое-какие картины он потребовал упаковать. Дом пришлось закрыть на время, а слуг отпустить; за его особняком остался следить лишь дворецкий. Любимого повара Бен провожал со слезами на глазах – никто не умел готовить так, как он. Половина высшего света стремилась попасть к Бейли на званый обед или ужин только ради того, чтобы попробовать его изысканные блюда. – Минди, наверное, уйдет работать к Мейсонам. Они давно пытаются сманить его. Мика явно не волновала участь повара, он выглядывал из окна, приподняв занавеску. Бен мог понять его интерес: парнишка редко выезжал за пределы столицы, только в загородное поместье, и уж точно никогда не бывал на севере королевства. Тем более пейзаж за окном радовал взор свежей зеленью, такой нежной, едва появившейся. На горизонте маячили горы и густой лес – Мик в жизни не видел лесов, только городской парк. – Надо было взять с собой мой портрет… Бен вздохнул и плотнее запахнул на себе темно-зеленый плащ. Весной в столице было очень тепло, но здесь, на севере, солнце еще не полностью вступило в свои права. Хорошо, что дороги высохли, время дождей еще не пришло. – Не уверен, что лорду Остену он понравился бы, – отозвался Мик, все еще глядя в окно. Они проехали мимо нескольких деревень, и всюду им навстречу выбегали ребятишки, что-то весело кричали, махали руками, бежали за экипажем. Мик забавлялся, махая в ответ. – Шутишь? – спросил Бен. – Он не устоит передо мной. Ставлю на что угодно: к началу лета мы уже будем обвенчаны, и я вернусь в столицу. Мик прекрасно знал о страсти своего господина к спорам и не поддался на провокацию, лишь подняв брови. – Мне не нравится город. Я бы не хотел туда возвращаться. Бен посмотрел на слугу немного испуганно и в то же время возмущенно. – Не может быть! В городе столько возможностей, веселья, удовольствий… – И опасностей. Бен примолк. Эта тема для Мика была болезненной, и они редко ее затрагивали. Мик хотел жить уединенно и спокойно, вдали от тревог и городской суеты. Он оставался с Беном только потому, что тот давал ему ощущение безопасности. – Мне кажется, там виден замок. Бен тоже выглянул в окно. Они находились в пути уже три дня, горы стали ближе, местность – более холмистой. Да, замок стал виден на горизонте. И по мере приближения к нему обоих омег охватывало восхищение – он был прекрасен в свете солнца. Шерборн стоял у подножия гор, окруженный широким рвом и высокой крепостной стеной. В небо поднимались три башни, увенчанные острыми шпилями. Высокий, в несколько этажей центральный замок украшали стрельчатые окна и резные, будто ажурные, карнизы. Но это меркло по сравнению с тем, что замок, и башни, и крепостная стена – все было построено из белоснежного камня. Бен никогда прежде не видел замка или дворца красивее. Даже великолепный дворец короля в столице не мог сравниться с этим произведением искусства. Издалека Шерборн был похож на пряничный домик, покрытый сахарной глазурью. Сердце Бена, никогда не остававшееся равнодушным к прекрасному, замерло от восторга. – Подумать только, что я стану хозяином такой красоты, – шепотом проговорил он, когда они достигли моста через ров. Мик только дернул уголком рта. У ворот кучер назвался, и их пропустили во внутренний двор. Здесь было полно народа, как во всяком замке: толпились торговцы, слуги, солдаты. Шум и гам со всех сторон казались особенно громкими после трех дней пути в тишине. Перед каретой все расступались и поворачивали головы, с любопытством глядя ей вслед. – Гости здесь, наверное, появляются нечасто. Наконец экипаж достиг крыльца и остановился. Карету качнуло, затем с подножки спрыгнул лакей, распахнул дверцу и опустил лесенку. Бен провел ладонью по волосам, надеясь, что выглядит пристойно, разгладил полы плаща и стал спускаться, опершись на руку слуги. Он надеялся выйти грациозно и со всем достоинством, чтобы произвести впечатление на хозяина, но от долгого сидения нога подвела его, подвернулась, и Бен, охнув, плюхнулся прямо в пыль на булыжник, больно ударившись коленями. К нему бросился слуга, и кто-то сбежал с крыльца. – Вы в порядке? Проклиная все на свете, Бен позволил поднять себя и только тогда взглянул на альфу, оказавшего ему помощь. – Да, кажется… Он ударился сильно и теперь морщился, понимая, что с чувством собственного достоинства можно попрощаться. Бен поморгал, чтобы прогнать влагу с глаз, и наконец посмотрел на человека, все еще придерживавшего его за локти. Это был альфа. Его трудно было назвать красавцем, и одет он был по-простому, не как лорд, но пахло от него приятно. Бен повел носом, пытаясь определить, чем пахнет, и не смог. – Меня зовут Гевин Остен. А вы, очевидно… – Бенджамин Бейли, милорд. Рад встрече. И надо же было ему упасть прямо перед этим альфой! Лорд Гевин хмурился, разглядывая его. – Наверное, вы сильно ударились. Идти можете? Бен шевельнул ногой и охнул. Тогда альфа, не спрашивая разрешения, подхватил его на руки и понес вверх по лестнице. Теперь Бен видел, что на них глазеет весь двор, на лестнице тоже толпились люди, кто-то из слуг поспешно распахнул тяжелые двери, ведущие в дом. Альфа легко пронес его через холл в обеденный зал и усадил на жесткую деревянную скамью, тут же присев рядом на колено. – Вы позволите? Смущенный произошедшим, Бен не понял, о чем его спрашивают, и молчал, во все глаза глядя на альфу у своих ног. Не дождавшись ответа, Гевин принялся ощупывать его колени. – Вы… – возмутился Бен, но альфа прервал его довольно резко. – Я хочу убедиться, что это всего лишь ушиб. Будет больно – кричите громко. За его спиной показался Мик в сопровождении слуг. Он скорым шагом подошел к ним и взглянул на своего господина. Бен позволил ощупать свои колени. – Это от долгого сидения в карете, – тихо сказал он, когда Гевин закончил и поднялся, все так же хмурясь. – Нужно размять ноги, пройтись немного. – Хорошо. Ваша комната готова, слуги проводят вас. Быть может, вам прислать обед? – Лучше горячей воды… Альфа кивнул и скрылся из виду. Бен и Мик переглянулись, но никто из них не проронил ни слова, пока они в сопровождении одного из слуг поднимались на третий этаж. – Как тебя зовут? – спросил Бен, когда слуга, проворный мальчишка-бета, распахнул перед ними дверь комнаты. – Ники, милорд. – Спасибо тебе, Ники. Распорядись о ванне, будь так добр. Ники убежал, оставив лордов. Бен вошел в спальню и остановился, ошеломленно глядя вокруг. Комната производила удручающее впечатление: хоть здесь и не было пыли с паутиной, но на всем остался отпечаток запущенности. Пол под ногами скрипел, окна были малы и почти не пропускали света, незажженный камин темнел сажей. Кровать была застелена чем-то черным, балдахин на столбиках висел грязной тряпкой. Пройдя дальше, Бен увидел старую деревянную лохань вместо привычной ванны. Его передернуло при мысли о том, что в этом он будет мыться. – Мик… что это? Мик казался таким же потрясенным, как его хозяин. – Здесь же нельзя жить… Гевин распорядился, чтобы сундуки прибывшего омеги подняли наверх, и остался стоять во дворе. Свен маячил за его плечом, следя за разгрузкой. – А он, кажется, к нам надолго. Вещей у Бейли было много. Очевидно, он настроился серьезно – с такой поклажей этот омега явно намеревался выйти за него замуж. Гадая о том, как Бейли воспринял предоставленную ему комнату, Гевин кусал губы. Он самолично распорядился приготовить для лорда Бейли именно эту комнату – единственную, где еще не сделали ремонт. Она была старой, мрачной, тесной… и должна была напугать избалованного столичной роскошью омегу так, чтобы он сбежал через пару дней. Собственно, именно на это Гевин и рассчитывал: Бейли должен был разочароваться в замке, в Гевине, в севере настолько, чтобы не протянуть тут и недели. Терпеть его присутствие дольше Гевин не желал еще сегодня утром, но сейчас… Сейчас он стоял на крыльце собственного дома и чувствовал, как колотится его сердце. Он ожидал увидеть развязного, капризного, испорченного омегу тридцати лет – уже оплывшего, провонявшего альфьим запахом, потасканного. Бенджамин оказался совсем другим. Начать с того, что таких ослепительных, восхитительно прелестных омег Гевин в жизни не видел. В тридцать лет лорд Бейли был похож на двадцатилетнего юношу. Он был строен и гибок, как молодое ивовое деревце. Огненно-рыжие волосы сверкали на солнце червонным золотом. Раскосые зеленые глаза… Гевин утонул в них, когда поднял омегу на ноги у кареты и поймал его взгляд. А губы… таких идеально очерченных нежных розовых губ у людей просто не могло быть, и, наверное, то был ангел. Ангел спустился к Гевину с небес прямо в руки. И пахло от него так… Гевин не мог бы описать. Бейли не был невинен, но запаха альфы на нем однозначно не было – только его собственный, терпкий и сладкий аромат чего-то южного, солнечного, горячего, чего Гевин никогда не слышал раньше. – Ты выглядишь так, словно тебя поленом по голове стукнули, – хмыкнул Свен, дружески пихнув его плечом. Да, именно так себя и чувствовал Гевин. Не ожидал он, что такое на него свалится. Тем более нужно было избавиться от омеги как можно скорее – пока он еще в состоянии себя контролировать. – Не вижу ничего смешного, Свен, – хмуро отозвался Гевин, притопнув ногой. – Это проблема. Большая проблема. – О да. И чертовски красивая, согласись. – Мне нужно работать. Некоторое время Гевин провел в кабинете, но сосредоточиться ни на чем не мог. Он должен был проследить за началом посевных работ, но в голову лезли исключительно мысли о Бенджамине Бейли. Кто бы мог подумать, что у Дональда такой брат… Если бы Гевин знал заранее, никогда не согласился бы на его приезд сюда. Подобные омеги – источник всевозможных страданий, это Гевин знал не понаслышке. За внешней красотой очень сложно разглядеть душу человека… И почему он не замужем? Дон писал, что когда-то его брат состоял в браке, и Гевин даже был знаком с покойным генералом Бейли. Но тот почил больше десяти лет назад, почему же Бенджамин так и не вышел замуж снова? Неужели так сильно любил? Размышляя об этом, Гевин встал и остановился у окна. Окно в его кабинете выходило в яблоневый сад – уже зеленый. Яблони готовы были покрыться нежными белыми цветами, это было любимое время года Гевина: ему нравились цветущие деревья. Они цвели так густо, что за белыми лепестками не видно было зелени листьев. Тряхнув головой, Гевин вышел из кабинета и из дома – стоило занять себя чем-то полезным, раз уж ему не сидится за столом. Позвав Свена с собой, он направился к казарме. Там тоже не было никаких важных и требующих личного присутствия дел, однако Гевину нужно было двигаться. К тому же вскоре должен был приехать лорд Бьорн, по весне он всегда объезжал надел и лично проверял все гарнизоны. Сожаление кольнуло Гевина, стоило ему вспомнить о Бьорне. Зимой к нему приезжал Деррик и просил взять в мужья юного омежку, над которым надругались в столице. Деррик клялся и божился, что омега неиспорчен и станет отличным мужем. Гевин не был против, с омегами его статуса на севере было туго, к тому же он всегда испытывал слабость к тем, кому в жизни не повезло. Но вскоре он получил известие, что Эйдан Бьорн сам сочетался браком с тем омегой. А получи его тогда Гевин, не пришлось бы сейчас принимать в гостях Бенджамина Бейли. Гадая, как Бейли отреагировал на комнату, Гевин велел седлать коня: стоило проверить, как восстанавливают восточную стену – на прошлой неделе ее размыло. Он вернулся, когда солнце клонилось к горизонту. Скоро должны были подавать ужин: в Шерборне ужинали рано, спать тоже ложились рано, а вставали с петухами. Жизнь здесь текла ровно и спокойно, когда не было набегов горцев, а их не случалось довольно давно. Такая простая, ясная жизнь нравилась Гевину, и он не хотел ничего менять… Разве что желал бы мужа. Но, конечно, не такого, как Бенджамин Бейли. Вымывшись в бане, Гевин поднялся в свою спальню. Пока он переодевался, в комнату проскользнул Шон и с радостным воплем бросился к нему. – Отец! Ты вернулся! Гевин подхватил его на руки и поцеловал в макушку, вдыхая сладкий запах детства. – А вот и ты. Чем ты занимался весь день? – Я помогал Патрику… потом еще ловил котов… и мы ставили ловушки для мышей… а дядя Свен обещал завтра покатать меня на коне! – Ах так? А со мной ты не хочешь покататься? Шон смешно наморщил носик. – Но я пообещал дяде Свену. Гевин вздохнул и опустил его на пол. – Ты уже поужинал? – Да, отец. – Тогда спокойной тебе ночи. – Спокойной ночи, отец. Гевин еще раз поцеловал сына и вывел за дверь. В коридоре его ждал Патрик, его няня-омега, он взял мальчика за руку и увел в детскую, чтобы уложить. Гевин вздохнул, глядя на них. Вот еще одна причина, по которой он желал бы мужа – Шону нужен был папа. Шон был омегой, и через несколько лет ему понадобится тот, кто научит его справляться с течкой и другими вещами, о которых мальчик-омега может говорить только с папой-омегой. В этом деле Гевин ничем не сможет ему помочь, разве что найдет ему папу… Вряд ли Бейли станет опорой Шону. Кипя праведным гневом, Бен спустился вниз, когда Ники позвал его к ужину. Бен был вспыльчив и не надеялся на себя, предчувствуя, что взорвется за столом от негодования. Поселить его в это… эту… помойную яму – другого выражения Бен не мог подобрать – это было форменным издевательством. Сначала он подумал, что в этом замке все такое грязное, старое и ужасное, но потом его охватило дурное предчувствие. Он вышел в коридор и заглянул в другие комнаты – светлые, чистые, там приятно пахло. Чем же Бен заслужил, чтобы его поселили в эту помойку? Не иначе как Гевин хотел его унизить. Мику пришлось добрый час разминать ему спину, плечи и ноги, прежде чем Бен более-менее успокоился, пришел в себя и отказался от мысли немедленно идти к хозяину замка и требовать себе приличные покои. – Он наверняка сделал это специально, – говорил Бен, позволяя Мику обтирать себя влажной тканью. Он отказался садиться в лохань, поэтому Мик мыл его стоя, из ведра с горячей водой. – Ничуть в этом не сомневаюсь. – Чего он хочет этим добиться? Чтобы я страдал? Чтобы чувствовал себя никчемным? – Чтобы вы сбежали. Бен с недоумением взглянул на слугу. – О чем это ты? Мик пожал плечами. – Он не похож на человека, который будет намеренно причинять страдания. Скорее, он вас боится. Поэтому хочет, чтобы вы уехали, и как можно скорее. Суждению Мика можно было доверять, это Бен давно понял. Сам он редко утруждался попытками понять мотивы чужих поступков, за него это делал Мик. Он был сообразителен, наблюдателен и тих – его мало кто замечал. Зато он подмечал все, что его окружало – и делал выводы. – Зачем же он тогда пригласил меня сюда? – Он ведь друг вашего брата? Должно быть, не хотел обидеть. С вашим братом не стоит ссориться. – Твоя правда. Когда Мик закончил обмывать его и смыл последнюю пену с волос, Бен чувствовал себя усталым и разбитым. Накинув халат на плечи, он ждал, пока Мик перестелет белье на постели. – На этом невозможно спать, – сказал он, хватая перину за угол. – Все погрызено мышами. – Тогда лучше вообще убрать. Бен снова ощутил, как его охватывает гнев. Сундуки с его вещами стояли вдоль стены, и он присел на один из них, боясь садиться в полуразвалившееся кресло у камина. Мик занялся постелью. Ники унес жалкие остатки перины, пообещав принести что-то более приемлемое, но принес лишь жесткий матрас. Едва не плача, Бен смотрел, как Мик застилает постель. – Придется вам спать на этом, господин. – Нужно было привезти с собой постельное белье. – Хорошо, что я захватил простыни и покрывало. Предчувствуя, что ночь будет гораздо хуже, чем в придорожных трактирах, Бен медленно закипал. Мик поглядывал на него с беспокойством. – Может, мы действительно уедем отсюда? Нам здесь не рады, господин. – Этот олух еще пожалеет, что устроил такое… Никуда мы не поедем. Мы останемся здесь, я выйду за него замуж и потом брошу с особой жестокостью. Он на коленях будет умолять меня остаться, а я не останусь! – шипел Бен. Когда пришло время спускаться, Бен был готов: он надел зеленый кафтан в тон цвету глаз, из выреза кафтана выглядывала белоснежная шелковая сорочка, оттенявшая чистоту и нежный цвет кожи. Он понимал, что не может показать своей злости и разочарования, а потому принял гордый и царственный вид, оказавшись внизу. Там его уже ждали: за столом собралась дюжина человек, в основном альфы. Гевин Остен сидел во главе стола и поднялся при виде вошедшего омеги. Бен отметил про себя, что тот оглядел его заинтересованным взглядом. Хозяин представил гостя присутствующим, из которых Бен запомнил только альфу по имени Свен – благодаря его выдающемуся росту – и маленького тощего бету Олафа, кузена Гевина. Бен сел рядом с Олафом, ожидая, когда перед ним поставят тарелку. Он не привык строить из себя скромника и тихоню, поэтому сидел, расправив плечи и оглядывая присутствующих спокойно, без страха и смущения. Гевин откашлялся. – Как вам ваши покои, лорд Бейли? Бен сузил глаза. Чего ждет от него этот альфа? Что он проглотит оскорбление и смиренно примет его? – Если судить о замке по моим покоям, лорд Остен, то Шерборн нуждается в немедленном ремонте. Олаф рядом с ним поперхнулся вином из кубка. Слуги разнесли еду. Гевин смотрел на Бена недоверчиво, а Свен недоуменно перевел взгляд с одного на другого. – Уж простите, что у нас нет таких интерьеров, как в столице. Бену послышались странные нотки в тоне альфы – как будто он оправдывался. Чего Гевин ждет от него? Неужели правда так жаждет от него избавиться? – Безусловно, это так. Тут ему пришлось прикусить язык, хотя он мог сказать много неприятного. Вообще Бен давно отвык сдерживаться: времена, когда он безропотно сносил любое унижение, давно прошли. Однако сейчас ему требовалось не умение побеждать соперника в словесном поединке, а умение промолчать. Наградив Гевина Остена недовольным взглядом, Бен принялся за еду. Он произвёл на альфу не совсем то впечатление, на которое он рассчитывал. Обычно альфы падали к ногам Бенджамина Бейли, стоило ему пальцем пошевелить, и он из них веревки вил, получая от этого несказанное удовольствие. А этот сопротивлялся. В его взгляде читались и симпатия, и любопытство, и желание, но Гевин сопротивлялся им. Бен знал, что это сопротивление скоро иссякнет, и альфа сдастся, но сам факт… Почему? Любой был бы счастлив заполучить его – Бен был слишком хорошо осведомлен о собственной привлекательности, чтобы сомневаться в себе. Он не верил, что Гевин сумеет избежать его чар. Пока все были заняты беседами о незнакомых Бену предметах, омега извлекал из памяти все, что знал о Гевине Остене. Вообще знал он не так уж много, только то, что успел выспросить у брата перед отъездом. Они с Доном были ровесниками, а значит, Гевину нет еще сорока лет. Он одинок и никогда не был женат (Бен мысленно сделал заметку выяснить – почему), после окончания школы некоторое время жил в столице, затем уехал и никогда больше туда не возвращался, предпочитая нести службу в своем северном замке. У него был родной младший брат-омега, вышедший замуж за небогатого и не слишком родовитого альфу в соседнем наделе. Еще Олаф, кузен, немного блаженный бета, если судить по внешнему виду. О характере Гевина Дон отозвался так: ответственный, надежный, смелый, добрый и бесхитростный. Бен не знал, как там насчет первых трех качеств, но бесхитростность и доброта явно не были лучшими чертами характера Гевина Остена, если судить по предоставленным ему покоям. Решив, что для анализа происходящего у него слишком мало сведений, Бен покинул обеденный зал, извинившись и сославшись на усталость после утомительного путешествия. Гевин проводил взглядом его прямую спину.