Шерборн

В Шерборне наконец-то установились более-менее спокойные дни: со сбором урожая было покончено, и хотя в полях еще продолжались работы, большинство крестьян и обитателей замка занялись подготовкой к зиме. Бен лично ходил в амбары и считал там мешки с зерном – вот бы посмеялись его знакомцы из высшего света королевства, если бы увидели. Олаф покинул замок неделю назад, и Бен скучал по нему, хотя дел было невпроворот. Он отправил Шона с Патриком на дневной сон, а сам заглянул к Мику – это теперь была его ежедневная обязанность, поскольку Мик из своей комнаты больше не выходил. Беременность протекала тяжело, он почти не ел: местный лекарь ничего толком не смог посоветовать, и тогда Бен написал Барни Бьорну – попросил о помощи. Барни славился своими знаниями в травах. Теперь Мик хоть немного ел, но из спальни не делал ни шагу, чужие запахи вызывали у него чудовищные приступы тошноты. Бен старался заходить к нему несколько раз в день, приносил книги, забывая о том, что Мик не любит читать. Почти всегда он заставал с Миком Свена – альфа выглядел до ужаса виноватым. Бен ободряюще хлопал его по плечу. Гевин из надела вернулся поздно, на ужин не успел. Он вошел в хозяйские покои и застал Бена сидящим у камина – на улице похолодало, и его снова начали топить. Привычно поцеловав своего омегу в губы, он прошел к сундукам, чтобы взять чистую одежду. – Шон уже спит? – спросил Гевин. – Да. – Бен окинул его заботливым взглядом: Гевин немного похудел в последнее время, не успевал вовремя обедать и иногда вообще оставался без еды. – Ты поужинал сегодня? – Перехватил кое-что на кухне. – Мне не нравится, что ты не ужинаешь с нами. Гевин подошел к нему и склонился, забросив чистую одежду себе на плечо и опершись о подлокотники. От него пахло альфой и потом, так что Бена повело и он качнулся вперед, ожидая еще одного поцелуя. – Что еще тебе не нравится? – спросил Гевин, насмешливо блестя глазами. Бену нравилось, когда он такой: игривый и доступный. Время выдалось нелегкое, и Бен возлагал большие надежды на зиму, когда работы станет меньше, и Гевин будет тратить время на своего омегу. – Что ты не уделяешь мне время, – со вздохом сказал Бен, но тут же добавил: – Я не жалуюсь и все понимаю. Просто… я скучаю по тебе. Гевин чмокнул его в лоб и выпрямился, кивнув на дверь. – Пойдем со мной. – Куда? В баню? – Бен шаловливо улыбнулся. Он не думал, что у Гевина есть силы на любовные игры, но провести время вместе казалось очень заманчивым. – Потереть тебе спину? Гевин ничего не ответил, но его горящий взгляд говорил лучше слов. Бен последовал за ним, прихватив с каминной полки канделябр. Замок был погружен во тьму и спал – или, по крайней мере, был близок ко сну. Бен шел по темным коридорам за своим альфой и с любопытством смотрел ему в спину. В последние недели они почти не занимались любовью, только по утрам и наспех, потому что Гевин уезжал в надел на рассвете и возвращался поздним вечером, а когда входил в спальню, у него оставались силы только на сон. В бане Бен закрепил канделябр в держателе и разделся, аккуратно вешая халат и рубашку на крючок над лавкой. Гевин кучей свалил грязную одежду на пол, и Бен залюбовался его телом в тусклом свете свечей. Оно было сильным, мускулистым, загорелым. Бен прижался к нему сзади и лизнул плечо, потому что запаха оказалось слишком мало, хотелось попробовать Гевина на вкус. – Помоги мне вымыться, – попросил Гевин, заводя руку назад и погладив его бедро. Бен вздохнул, проходя за мужем в парную. Он начал понемногу возбуждаться, но уговаривал свое тело не обольщаться, ему вряд ли перепадет сегодня что-то кроме возможности погладить Гевина. Бен намылил мочалку и усадил Гевина на лавку, опускаясь между его разведенных ног. Вылил ему на голову и плечи ковш воды и принялся водить мочалкой по смуглой коже шеи, не пропуская ни дюйма, плеч, рук и груди. Гевин послушно поднимал и опускал руки или поворачивался по просьбе Бена, а Бен закусил губу от усердия. Мыть своего альфу оказалось волнующим занятием, почти таким же волнующим, как близость. Когда он спустился к животу и паху, Гевин уже был возбужден, его внушительных размеров член вздымался между ног, черные жесткие волоски и яйца были покрыты мыльной пеной. Бен несколько раз провел по всей его длине ладонью и облизнулся, взглянув на Гевина снизу вверх. – Я мог бы… – начал он, но Гевин прервал его хриплым голосом. – Ты еще не закончил. Немного обиженно Бен выпустил из ладони твердую плоть и спустился ниже, продолжая мыть и поглядывая то на член, то на лицо Гевина. Альфа развалился на лавке, откинувшись на спинку, и смотрел на него из-под ресниц. Вид у него был настолько самодовольный, что Бен фыркнул – он тоже был возбужден. – Мы с тобой похожи на господина и его раба. Ты собираешься что-то с этим делать? Бен тронул пальцем его член и закончил возить мочалкой по ногам. Гевин усмехнулся. – Не волнуйся, любовь моя, ты не выйдешь отсюда, пока не будешь удовлетворен. Бен набравший ведро воды, обернулся к нему. – Вот как? Тогда я, пожалуй, поспешу. Он встал между ног Гевина и на этот раз смотрел сверху вниз, осторожно поливая его водой. Пена смывалась, струйки воды стекали по волосам, по чистой, сладко пахнущей коже. Гевин обхватил ладонями его ягодицы, разводя их в стороны и проверяя пальцами его готовность. Бен снова прикусил губу, когда один палец вошел в него глубоко и задел нечто, разносившее наслаждение по телу. – Сейчас? – с надеждой спросил он, муж покачал головой, и Бен разочарованно застонал. Но Гевин не собирался продлевать пытку. Он ополоснул Бена так же, как Бен его только что, и подтолкнул к выходу из парной. Бен стоял раскрасневшийся, влажный, капельки воды стекали по его коже. Гевин протянул ему полотенце, и он непонимающе взглянул на него. – Что… – Возьми его, – со странной ноткой в голосе попросил Гевин. Бен взял. – Прижми к шее справа, да… и наклони голову. Бен не понимал, что происходит. Гевин стоял прямо перед ним, полный желания, его член блестел от смазки, и все, чего хотел омега – это принять его. Почему тянет время? Но он выполнил требование, с восторгом замечая, как сверкнули глаза Гевина и сбилось его дыхание. Бен вытер влагу с одной стороны шеи, и Гевин отобрал у него полотенце, рукой ухватив за волосы и оттянув голову в другую сторону, где все еще виднелись капельки воды. Его губы прижались к изгибу шеи, Бен в голос застонал, пока Гевин вылизывал его кожу, чуть покусывая. Затем он вновь вручил Бену полотенце и развернул к лавке у противоположной стены. – Иди к ней и встань ко мне спиной. Потом поставь одну ногу на лавку, нагнись… и медленно проведи полотенцем по ноге снизу вверх, – хриплым низким голосом давал указания Гевин, пока Бен не улыбнулся, вспомнив, что такое уже было. Кажется, кто-то тогда не остался равнодушным. Бен выполнил все, как было сказано. Он старался действовать неторопливо, но собственное возбуждение было слишком сильным. Вытерев одну ногу, он обернулся. Гевин сидел как тогда, летом, и смотрел прямо на него потемневшим, голодным взглядом. Покраснев до корней волос, Бен стал вытирать вторую ногу, но не успел – сзади к нему прижалось тело мужа, а на бедра легли тяжелые руки, подтянув текущий зад к члену. – Наконец-то, – пробормотал Бен, откидывая ненужное полотенце. – А представляешь, каково было мне тогда? – потираясь членом между его ягодиц, спросил Гевин. Головка давила на вход, Бен подавался назад, стараясь насадиться, но у него не получалось без рук. – Ты был в своем праве, мог бы и воспользоваться, – проворчал Бен, недовольный заминкой. – Ну же! – Упрись руками в стену. Бен послушался. Гевин снова подтянул к себе его зад, изгибая его в пояснице до упора, и, придерживая член рукой, протолкнулся внутрь. Бен задышал открытым ртом и захныкал: было больно и хорошо. Он подался назад, принимая первые неторопливые толчки, пока Гевин покусывал его шею – в том месте, где горела клеймом метка. Бен скулил от этих укусов, было слишком горячо, скользко, твердо внутри него. Он даже не успел прикоснуться к себе, так был перевозбужден – кончил за несколько минут. Гевин выскользнул из него, не обращая внимания на возмущенный вскрик, развернул к себе лицом и опустил на колени, доводя себя рукой. На лицо Бена выплеснулось семя, забрызгав глаза, щеки и рот. – Мог бы оставить во мне узел, – пробормотал Бен, слизывая с нижней губы сперму. Гевин ухмыльнулся, помогая ему подняться и уводя в парную – ополоснуться. – Для сцепки здесь не место. Это должно происходить в нашей постели, где тебе будет удобно. Бен только глаза закатил. Они не задержались в бане, на этот раз вытерлись в считанные мгновения, заговорщицки поглядывая друг на друга. Лежа в своей теплой постели, прижавшись к горячему боку альфы, Бен поглаживал кончиками пальцев его грудь и время от времени зевал. В голове лениво кружились приятные мысли. – Как давно ты хотел это сделать? – вдруг спросил он, надеясь, что Гевин не спит. – С того самого дня, как тебя там увидел. Голос был сонный и довольный. Бен поерзал, устраиваясь удобнее. – Почему раньше не сказал? Я бы сразу исполнил твое желание. – Всегда находились более важные дела. Бен помолчал, обдумывая следующий вопрос. – А еще какие желания у тебя есть? Гевин хмыкнул в темноте и обнял мужа крепче. – Если я скажу, ты уснешь наконец? Бен с готовностью кивнул. – Я бы хотел тебя в яблоневом саду. – О, – выдохнул Бен, – я тоже об этом мечтал. – Еще в поле. – Это теперь только в следующем году, – с сожалением протянул Бен. – И еще на вершине западной башни, как стемнеет. Если будешь лежать на спине, сможешь видеть звездное небо, пока я буду любить тебя. А теперь спи. Бен засмеялся немного смущенно, получив ласковый поцелуй в лоб. – А ты не так прост, каким пытаешься себя показать, – сказал он, вновь зевая. – Даже у меня таких фантазий нет.