Северная роза Тархистана

Ярмарка была одним из самых ярких ежемесячных событий в каждом городе, на каждом торжище в Нарнии, но в столице, рядом с Кэр-Паравалем, это было воистину увлекательное зрелище. Со всех концов королевства и многих стран мастера везли свои творения, стремясь занять место получше, как можно ближе ко дворцу, отчасти из-за надежды увидеть хоть краем глаза одного из знаменитых нарнийских правителей. И в этом году летняя ярмарка почти не пострадала из-за похищения королевы Сьюзен. С самого утра, ещё до того, как во дворце наступило время завтрака, на улицах раздавались голоса торговцев и разносились запахи выпечки, иноземных фруктов и цветов, пестрели ткани, и столы ломились от изобилия товаров из разнообразных металлов, камней и пород деревьев. Однако на этот раз тархистанских купцов, проходящих мимо лавок, нарнийцы обходили десятой дорогой. Но южные соседи как будто даже не замечали этого. Старший из них, тархистанец в красном тюрбане с чёрным пером, с самым невозмутимым видом подошёл к лавке с оружием с Гальмы. Чего тут только не было! Скаты, кинжалы, ножи, мечи, ятаганы, шашки. Одни с простыми деревянными рукоятками, другие украшены резьбой или драгоценными камнями. Однако тархистанец разглядывал товары с невозмутимым видом, даже снисходительным, отмечая про себя, что все это и близко не стоит с изделиями мастеров Ташбаана. - Господин передал, - не отвлекаясь от своего занятия, произнёс тархистанец, протягивая появившемуся рядом с ним фавну записку. Нарниец опустил глаза и с минуту глядел на краткий текст. Вздохнул, складывая листок и засовывая его в рукав. - Постараюсь, - сипло ответил он, заметно побледнев. - Учти, в средствах ты не ограничен, но ограничен во времени, - по-прежнему холодно и невозмутимо сказал тархистанец. – Господин надеется на тебя. Надеюсь, ты не обманешь высокое доверие. - Не обману, - пробормотал фавн, уже уходя. Солнце нежным теплом согревало жителей Нарнии. На лицах играли улыбки, и только Танат шёл с бесстрастным каменным лицом, позабыв обо всём на свете. Он уже много лет жил здесь – и ни одна живая душа не подозревала о том, что нарниец, фавн может стать предателем не только из страха перед колдуньей. Ташбаан был камнем преткновения, но желанным. Танат знал, что его осудят все в Нарнии, если узнают. Но он предал по доброй воле. Потому что хотел. Потому что за это платили. Потому что не верил в избранность королей и королев, ведь напророченный король Нарнии не может быть предателем и чужаком. - Танат! Фавн слегка побледнел и обернулся, встретив приветливую улыбку Верховного короля. Советник слегка поклонился. - Государь. - Тоже решил прогуляться спозаранку? - голос Питера сквозил завидной веселостью. Питер подошёл к фавну. Тот нацепил на лицо дежурную, привычную ему улыбку. - Да, государь. - В такой день сложно остаться в стороне. Но время не ждёт, - Питер махнул рукой. - Пошли, у меня день длинный, ты мне понадобишься сегодня. Завтра сюда вернёшься. Питер бодро зашагал в сторону моста, ведшего к воротам в замок, и Танат пошёл за ним, стараясь не отставать, и всё не спускал глаз с короля. Он не знал пока, как ему исполнить приказ. Но сомнений в нём не было. Для Таната существовал только долг - и он состоял в служении тисроку. А Питер, не догадывавшийся совершенно ни о чём, пребывал в на редкость превосходном расположении духа. Он гулял по ярмарке уже около часа, ослепляя всех сиянием собственных глаз, и в полёте фантазии раздумывал над результатами отосланного царевичу письма. Он был почти уверен, что такая провокация обеспечит ему смертный приговор, а само наличие письма – гнев младшего короля Нарнии, но Питера всё это совершенно не волновало. Он был готов ко всему и теперь единственной его задачей было дождаться ответа Рабадаша и «умереть» вследствие этого для всего света, исключая Нарнию. Но для этого надо было хорошо приготовиться, чтобы не умереть по-настоящему. В тронном зале уже завтракали Люси, Эдмунд и мистер Тумнус, но заметно оживились с приходом Питера только двое. - Доброе утро! - Государь, - Тумнус слегка приподнялся, приветствуя Питера. - Ты чего такой счастливый? – спросила Люси. - Просто жизнь меня всё больше радует. - Съешь тогда лимон, а то рожа сильно довольная, - пробубнил Эдмунд, так и не взглянув на брата. Люси закатила глаза, молча дав знак Питеру, чтобы тот не обращал внимания. Государь кивнул и сел на своё место, напротив брата. - Эд, мы же уже всё обсудили. Ну чего ты опять надулся?! - Надувают расплавленное стекло, а я выражаю несогласие, - вскинулся Эдмунд, слегка повысив голос. Питер вздохнул, отложив столовые приборы и бросив взгляд на Тумнуса, который всем своим видом пытался показать, что государю стоит сохранять самообладание. Питер был готов терпеть, а вот Эдмунд явно вознамерился не только высказать своё недовольство, но и устроить настоящий скандал. Раздался громкий звон брошенной на тарелку вилки. - Пит, скажи мне, только честно: тебе жить надоело? Питер закашлялся, подавившись водой, которую только что пил. - Чего? - Что? Правда глаза колет? Не мешай, Люси! – он оттолкнул руку сестры, которая пыталась заставить его замолчать. – Мне твои авантюры уже поперёк горла! Если ты думаешь, что я буду терпеть до бесконечности, то ты сильно ошибаешься! Мне надоело дёргаться от каждого известия об очередной твоей идее! Я тоже живой человек! Ты вообще хоть немного голову включаешь иногда, а? Питер стерпел, стиснув зубы. А Эдмунд распалялся всё больше. - Это же надо было додуматься! Сколько раз просил со мной советоваться прежде чем что-то делать! Так нет же, обязательно надо отвечать на письма этого сумасшедшего царевича молча, исподтишка, как ворюга, как последний идиот! А? Что молчишь? Язык проглотил? Или я для себя так распинаюсь!? Питер поднял глаза на брата, который в пылу гнева поднялся на ноги и сейчас стоял, уперев руки в стол. - Во-первых, хватит на меня орать, я не глухой! Люси дёрнула Эдмунда за камзол, заставляя сесть. - Во-вторых, Эд, я понимаю, что ты волнуешься. Но я тебя уверяю, я принимал обдуманное решение. - У тебя поразительное самообладание! Питер пропустил сарказм мимо ушей и успокаивающе улыбнулся, удовлетворённо заметив, что брат постепенно остывает. - Эдмунд, не волнуйся за меня! Уверяю тебя, если Рабадаш ответит на моё письмо, ты это точно не пропустишь. - Ты меня убиваешь! Эд с несчастным лицом уставился куда-то в сторону, подперев голову рукой. А Питер, удовлетворённый восстановившимся миром, вернул себе счастливый вид. - Спокойно, брат. Всё под контролем. Так, что у нас сегодня… А, спасибо, Танат, - король благодарно кивнул советнику, который протянул ему свою записную книжку, которую всегда носил с собой ввиду напряжённости работы. – Встреча, заседание совета… Всё-таки опять придётся до ночи сидеть. Танат, советники ничего не говорили на счёт того, что их интересует помимо проблемы королевской семьи? - Нет, государь. Единственное, что мне докладывали, что один из лордов хочет с Вами поговорить конфиденциально после обеда. - У меня нет времени на тайные беседы. Если ничего срочного, он может потерпеть до завтра. Всё. Передай ему, чтобы он ко мне не приходил, а послал человека. Пусть тот передаст мне проблему, а я решу, срочно это или нет. - Питер, а сейчас у тебя есть дела? – спросила Люси. - Нет, сейчас мы, дорогая, будем думать над тем, как нам устроить так, чтобы вытащить Сьюзен. Только не сею секунду. Я схожу к Орею. Тумнус, прошу пойти со мной. А вы, друзья мои, через час идите в каминный зал. Там попьём вместе вина и побеседуем спокойно. - Договорились, Пит. Тогда, встречаемся через час.

***

В назначенный срок Питер, Эдмунд и Люси устроились в маленьком каминном зале. Окна выходили на сад, до них доносилось пение птиц через раскрытые окна. Танат принёс вина и бокалы и стоял теперь в стороне, относительно бесстрастно наблюдая за разговором, так как царственные особы не собирались избавляться от его присутствия и, в целом, не обращали на него внимания, полностью погрузившись в беседу. - Мистер Тумнус мне сказал, что тархистанцы относились к вам вполне дружелюбно, Эд. А почему тогда из твоих уст рассказ звучит так, будто вы там чуть ли не на положении заложников были всё время? - Видимо, я просто слишком вдохновился последними двумя днями в Ташбаане, - смутился король. - Питер, Эдмунд у нас, конечно, Справедливый, но всё-таки не всемогущий, - улыбнулась Люси, удобно устроившись в кресле. – ты же его знаешь. - А что вам не нравится? - возмутился Эд, ставя бокал на подоконник. – Я тоже имею право на слабости. - Имеешь, имеешь, - успокоил его Питер. – Только постарайся сделать так, чтобы, если дело дойдёт до военных действий, то твоё скверное отношение к Тархистану по вине Рабадаша не скажется на отношении к пленным. Питер плюхнулся на подоконник рядом с братом. - Питер, за кого ты меня принимаешь!? Давайте лучше подумаем, что делать. Питер, если твой план сработает, нам надо как-то отвечать. - Если честно, у меня пока нет идей. Я надеялся, что у вас есть варианты. - Я подумывала над тем, чтобы попробовать всё-таки заслать шпиона в гарем… - Ещё одного? – Эдмунд поднял бровь. – Не проще старому дать задание переключиться на время с тисрока на женскую половину дворца? - А если они старого раскрыли? - Это исключено, - сказал Питер. - Пит, можно я из твоего бокала выпью? – спросила Люси. - Ты же не хотела! – удивился Эд. - Пей, - разрешил Питер. – У меня нет желания. - Да дело не в этом, просто мне всегда хотелось выпить из твоего кубка. Его же тебе гальмианцы подарили, он такой красивый! Танат слегка побледнел. Кубок и правда был красивый. Из чистого серебра, украшенный искусной вязью, крупными рубинами и мелкими изумрудами. У нарнийцев хватало красивых вещей, но у них в приоритете были природные узоры и изделия из золота и камней и минералов типа малахита. Этот кубок сильно выделялся на фоне привычных вещей, что Люси всё не давало покоя каким-то детским интересом. Пока братья продолжали разговор, девушка подошла к подносу и взяла кубок в руки. Повертела немного в руках, рассматривая узоры и любуясь, как солнце переливается в гранёных камнях. Но стоило ей поднести кубок к губам… В комнате раздался плеск, и трое правителем удивлённо уставились на Таната, который толкнул руку королевы, и всё вино пролилось на пол. Фавн испуганно посмотрел на королеву. - Ваше Величество, простите, пожалуйста! Я… я не знаю, как так вышло… - Ничего, всё в порядке, - улыбнулась Люси. - Я принесу ещё… Королева протянула ему кубок, и Танат поспешно вышел, провожаемый взглядом Верховного короля. Когда дверь за советником закрылась, он обратился к брату и сестре. - Вы не знаете, что с Танатом? У меня такое чувство, что у него что-то случилось… Эдмунд пожал плечами. - Он же твой советник. Откуда нам знать?

***

После полудня солнце распалилось. Воздух над морем дрожал от жары, и облегчал жизнь всем живым существам только лёгкий прохладный ветер. В каменных стенах конюшни тоже было невыносимо жарко, и конюхам пришлось вывести коней на пару часов на воздух. Только одного оставили у самого входа, чтобы подготовить его к поездке Верховного короля. Конюх уже закреплял последнюю подпругу, когда к нему подошёл Танат. - Алмаз готов? - Да. - Хорошо, государь скоро придёт. Принеси Алмазу воды. Он с улыбкой подошёл к коню и стал гладить его белоснежную шею, говоря что-то успокаивающее. Но когда конюх ушёл, советник осмотрелся и, удостоверившись, что рядом никого нет, вытащил из-за пазухи несколько долек разрезанного яблока, которые конь с удовольствием съел. Впервые Танат был рад, кто конь государя не был говорящим. - Танат, ты уже здесь! Советник обернулся и поклонился Питеру, поспешно шедшему в их сторону. Конюх, только что вышедший из конюшни, последовал примеру фавна. - Добрый день, государь. - Спасибо. Отойди, Танат, а то я опоздаю. Итак уже задержался, придётся галопом скакать. Питер подбежал к коню, поставил ногу в стремя и уже собрался подняться в седло, но тут… - Государь!!! Питер обернулся. К конюшне бежал слуга того лорда, который так хотел поговорить с королём о чём-то очень важном. Питер пошёл к ему навстречу. - Что случилось, говори скорее! Слуга, немного отдышавшись, приблизился к королю вплотную и, незаметно покосившись в сторону Таната, прошептал: - Милорд хотел Вам доложить, что в Кэр-Паравале есть предатель. Сегодня на ярмарке он получил какое-то указание от тархистанских купцов. Возможно, приказ из ташбаанского дворца. Питер, сжал руку слуги и приблизил к себе. - Ты уверен? Кто этот предатель тебе известно? Имя было сказано самым тихим шёпотом у самого уха Верховного короля. Питер не изменился в лице. Но по его глазам несложно было прочитать всё удивление, которое он испытал. - Я запрещаю тебе и твоему лорду говорить хоть слово об этом, слышишь? Никому! Даже моему брату и сестре. Слуга кивнул. Среди гула голосов конюхов и слуг, шелеста листьев деревьев и стрёкота цикад воздух прорезал внезапный рёв коня Верховного короля. Алмаз взвился на дыбы, у рта выступила пена, глаза налились кровью. Питер, испугавшись за коня, сделал было шаг к нему, но один из конюхов подбежал к нему и отодвинул. - Государь, не подходите. Питер поджал губы, но остался на месте, пока коня пытались успокоить конюхи. Он любил Алмаза, единорог был с королём с того дня, как четверо ребят попали в лагерь Аслана тогда, четырнадцать лет назад. За это время он ни разу не болел, что же с ним случилось теперь… Питер бросил взгляд на стоящего шагах в десяти до него Таната. Фавн, как ни странно, совершенно не выглядел удивлённым или испуганным. Но зато во всём его лице и позе сквозила явная досада. Питер вздохнул. Не думал он, что вновь испытает это жуткое чувство разочарования от предательства того, кому он доверял… Верховный короля жестом подозвал слугу лорда к себе. - Передай своему господину, что я ему очень признателен за службу, которую он сослужил государству и в частности мне. Скажи, что я зайду к нему через час. А это, - Питер достал из-за пазухи небольшой мешочек и сунул в руки слуги, - тебе. Тот смутился. - Государь, не стоит. - Стоит. Ты мне, считай, жизнь спас. В этот момент Алмаз повалился на землю, перекатился несколько раз с боку на бок и затих, тяжело дыша и вздрагивая, чем позволил, наконец, конюхам его осмотреть и расседлать.

***

Несколько попыток – и всё впустую. Что так яро оберегало Верховного короля? Танат не знал и даже думать не хотел. Он столько лет живёт в Нарнии! Царевич просто не поверит, что у него не получилось выполнить такой простой приказ. Что же, в таком случае оставался самый рискованный вариант. К сожалению, в данном случае, выбора просто не было. Была уже глубокая ночь – самое лучшее время, что совершить последнюю попытку, у которой второго шанса не будет. Фавн стоял за ширмой, и мог спокойно наблюдать за тем, что происходит в освещённой двумя горевшими на столе свечами комнате, не выдавая себя. За дверями послышались быстрые шаги, а потом хлопнула дверь. Статная фигура светловолосого короля, наконец, появилась в поле зрения. Питер, сняв в головы корону, что-то сосредоточенно читал на листе пергамента. Дочитав, он положил лист и венец на стол и вышел на балкон, то ли вздыхая, то ли вдыхая прохладный воздух. Ночь была ясная, ярко светила луна, на небе не было ни одного облака. Взгляд молодого короля бездумно скользил по открывшемуся виду на море, пока не наткнулся на что-то. Питер в первое мгновение непонимающе нахмурил брови, но потом улыбнулся. Он развернулся, собираясь, видимо, покинуть покои, но… Танат решил, что время пришло. Он вышел из своего убежища, преградив дорогу Питеру. Король разглядел лицо, но не успел сказать и слова, когда вдруг почувствовал страшную боль, мгновенно пронзившую бок. Цель Таната была достигнута. Он поспешил вынуть кинжал и покинул покои, даже не взглянув на короля. А Питер упал на колени, согнувшись пополам. Ни разу ещё он не испытывал такой боли. Оказалось, рана от клинка не идёт ни в какое сравнение со стрелами. Он пытался зажать рану рукой, но, конечно, из этого ничего не получилось. Король рухнул на пол, чувствуя, как одежда пропитывается его же кровью и липнет к телу. В ушах зазвенело. Перед глазами всё потемнело, и перед тем, как потерять сознание, он успел только подумать, что умирает.

***

Рано утром к ней пришёл посетитель – впервые за время плена. Сьюзен не удостоила Рабадаша ни одним взглядом, продолжая смотреть в окно. Рабадаш искривил губы, но не стал ничего говорить на этот счёт. Он шёл сюда в предвкушении, он уже представлял себе, что новость, которую он несёт, новость, которая взволновала целый свет, сделает с его пленницей – единственной, кто до сих пор ничего не знает. - Сидишь? – заговорил Рабадаш. Сьюзен промолчала. – Можешь молчать и дальше. Я принёс тебе неприятные новости, которые, возможно, заставят тебя заговорить. А может и не заставят, ведь это был твой выбор. Ты знала, что будет, если ты не согласишься на мои условия. Королева обернулась, всё ещё не поднимая глаз. Рабадаш криво улыбнулся. - Сегодня в Нарнии и Орландии был объявлен траур. Сьюзен похолодела. Позабыв о самообладании, она быстро подняла испуганный взгляд на своего тюремщика. - Великого короля… больше нет. Королева побелела. Руки задрожали. В одно мгновение её темница исчезла, и перед глазами возник холм Каменного стола, заполненный вопящими тварями, золотые отблески факелов в шерсти мёртвого Льва, Джадис, с безумными от ликования глазами, и её крик, который разнёсся по окрестностям, перекрыв вопли чёрной армии: «Великого кота… больше нет!!!» Сьюзен помнила ту страшную ночь. Но тогда всё было до ужаса реально. А сейчас всё было похоже на кошмар. Кошмар, от которого не проснуться. - Это неправда, - дрожащим голосом сказала она. - Если не веришь, прочти письмо, которое я получил от моего шпиона сегодня. Твоя брат мёртв уже почти шесть дней. Сьюзен нерешительно взяла лист бумаги и прочитала всё написанное. Потом опустила руки на колени, опустила голову, зажмурилась и сжала письмо в руках. - Подумай теперь, как дорого твоей семье обходится твоё упрямство. Я приду позже. Королева не обратила внимания на его уход. Но когда шаги на лестнице затихли, слёзы, наконец, потекли по щекам. Сьюзен горько заплакала, закрыв лицо руками. «Эдмунд, милый Эдмунд, твоё счастье, что ты осознал свою вину, так и не познав горя утраты из-за своего предательства. Аслан был к тебе очень милостив. Похоже я такой милости не заслужила,» - она подняла глаза на небо за окном, глядя на север, где виднелись горы Орландии. Когда она видела Питера в последний раз?.. Войска уезжали на Север, предстояла война с великанами… Похоже, пока они с Эдмундом жили в Тархистане, воины вернулись домой с победой… В день прощания Питер был весёлый, несмотря на их бесконечные ссоры из-за Рабадаша, всех троих обнял и поцеловал. Он задержался, когда прощался с ней. Сьюзен была всё ещё немного обижена, хотя они и помирились, и брат хотел увидеть хоть немного тепла перед отъездом, чтобы не прощаться так скверно. Он смотрел с такой нежностью!.. Сейчас Сьюзен себя ненавидела за тот день. Как она могла знать, что это был последний раз, когда она видит любимого брата живым! Почему не улыбнулась ему без издёвки, почему не смогла попрощаться с теплотой! Она ведь любила его несмотря на все их разногласия! Сьюзен заплакала в голос, чувствуя, как жжёт что-то в груди и болит сердце. Она слышала, что перед смертью у человека проносится вся жизнь перед глазами. Но не знала, что такое случается, когда теряешь своих близких. Её старший брат, её опора, тот, кто был с ней с самого рождения. Теперь всё, что их связывало, все воспоминания, их детство, юность, их победа над Джадис, годы правления, все их радости и печали, абсолютно всё, всё осталось в прошлом. Больше того мальчика, который с самого детства взял на себя ответственность за близких, а позже – за целую страну, нет. А Люси… А Эдмунд… Сьюзен не могла допустить, чтобы это повторилось. Питер погиб из-за неё. И она обязана подумать о младших. Ей больше не на кого положиться, не на кого надеяться, а значит и выбора другого у неё нет. Ей придётся выйти за Рабадаша. Иначе её семья погибнет, а вместе с ней – и Нарния.